Глава 4

Отпустив сознание миссис Ривер, я от души поблагодарила ее за ценные сведения. Сомневаюсь, что они пригодятся, но если вдруг мне на улице встретится этот паренёк, я скорее всего его узнаю.

А может и нет. Человеческая память настолько причудливая штука, что доверять ей полностью нельзя. Наша фантазия дорисовывает недостающие детали, и в реальности молодой человек вполне может оказаться ниже ростом, или хрупкой комплекции, или вообще шатеном.

— Больше в этом районе никто не пропадал? — уточнила я напоследок.

— Насколько я знаю — нет… — не особо уверенно ответила миссис Ривер, и я поняла: к исходу следующего дня она выяснит досконально кто уехал из города, кто купил новый дом, а кто вернулся в деревню, про всех соседей в радиусе пяти кварталов.

Такой вызов ее репутации всезнающей сплетницы она точно не пропустит!

Десерт мы доедали в молчании. Нежный кекс с изюмом и цукатами таял во рту, а тонкий слой маслянистого крема добавлял сочности выпечке.

Пожалуй, стоит отдать должное местной кухне. По части сладкого она вне конкуренции. Или мне так повезло с домовладелицей?

Захватив в горсть крошек и сырных ошметков со стола, я двинулась на второй этаж, в отведенную мне комнату.

Окно ее выходило в небольшой сад и очень удачно прикрывалось от посторонних взглядов раскидистой вишней. Кроме этого куста больше ничего особо на участок не влезло. Грядка в полтора шага длиной не в счет. Сразу за заборчиком и аналогичным пятачком земли высился соседний дом, так что если бы не растительность, смотреть мне в чужие комнаты.

И ко мне бы тоже заглядывали все кому не лень.

А так хоть иллюзия уединенности.

Растянувшись поперек кровати, я насыпала свежего «корма» хвостатой питомице, задвинула блюдечко подальше в темноту и уставилась на шелестящие листья, подперев подбородок кулаками.

Обидно, очень обидно, что комиссар настолько ненавидит нашу братию. Мне жаль пропавших детей, и я была бы счастлива поучаствовать в их спасении. Но увы. Похоже, предубеждение против магов в нем сильнее желания раскрыть дело и спасти невиновных.

К сожалению, я не могу просто так взять и самостоятельно затеять ритуал поиска.

Во-первых, мне необходим предмет, принадлежащий пропавшему. Вряд ли чета Хопп обрадуется подмоге в моем лице и тут же выдаст любимую игрушку или рубашку отпрыска. Скорее, они потребуют от комиссара спасти их от обнаглевшей магички! А то еще и обвинят меня же в похищении, с них станется.

Логика и люди редко совместимы.

А во-вторых и самых главных, на мне вообще-то браслеты, которые теоретически блокируют и впитывают любую магию. То есть сейчас я должна быть слабее обычного человека, слегка дезориентирована и постоянно пошатываться от упадка сил. И если вот так, вдруг, начну магичить налево-направо, а потом приносить результаты комиссару на блюдечке, он быстренько сдаст меня куда следует.

То, что департамент по контролю за магическими преступлениями расформировали, не означает что следить за нами теперь некому. Наоборот.

Его просто убрали с глаз долой, чтобы обыватели не бегали и не стучали на соседей за каждый подозрительный чих. Зато такие как я, выпускники детских домов особого режима и батарейки, под колпаком и пристальным наблюдением.

Я не обманываюсь. Мое проживание у миссис Ривер для них не секрет. К ней в любой момент могут прийти люди в форме и сообщить, что она приютила у себя мага.

Просто государственный курс ныне таков, что магов предпочитают скорее ассимилировать, нежели отделять. Приучают толпу к мысли, что мы такие же как они, просто с особенностями.

По закону миссис Ривер не имеет права отказать мне от дома только потому, что я одарённая. На деле же она найдет тысячу и одну легальную причину не пустить меня на порог, если заподозрит что я батарейка.

Так что даже с новейшими послаблениями и — не побоюсь этого слова — льготами, маги остаются изгоями.

Не казнят, не сажают в тюрьму и не убивают на месте. Уже хорошо.

Переодевшись и умывшись, я вытянулась на постели и принялась привычно строить блоки, закрывая сознание наглухо. Если расслаблюсь и не проведу подготовку перед сном, весь квартал будет мучиться моими кошмарами.

Утром я сразу же, не привлекая внимания и шепотом здороваясь со встречными полицейскими, проскользнула в подвал. Привычное гудение обволокло, пробралось в голову и прочно обосновалось где-то в глубине. Впервые я пожалела, что мои кандалы не блокируют дар на самом деле. Сдерживаться и не сорваться, когда тебе в мозг ввинчивается звуковая дрель, оказалось не так-то просто.

Пытка длилась и длилась. Я пыталась читать, но быстро поняла, что пробегаю глазами одну и ту же строчку вот уже полчаса, сдалась и положила книгу на место. Пыталась зажимать уши — не помогает. Дрожь ощущалась всем телом, не только на слух.

Выходить не осмеливалась, помня выражение лица комиссара. Попадусь еще под горячую руку, плакало мое назначение и визит в архив.

Побродила немного по залу вокруг генератора и с возрастающей ясностью поняла, что не протяну здесь долго.

Либо свихнусь, либо сорвусь.

Удивительно, как мой предшественник умудрился проработать три года!

Насколько я знала, его перевели куда-то за город, то ли на ферму, то ли на фабрику тканей. Генератор там поменьше, потише, считай курорт.

Тот, что надсадно гудел мне сейчас в костях, снабжал энергией не только участок. Если бы! На него завязан был целый район. Все ближайшие постройки — булочная, магазины одежды, две гостиницы, рестораны и, разумеется, сам оплот закона и порядка — питались от этой махины.

За шумом я не услышала звука открывающейся двери, тем более петли работали почти беззвучно. Зато шаги за спиной и чужое сознание поблизости уловила и резко развернулась, готовясь к обороне.

Впрочем, комиссар пришел с миром. По крайней мере нападать не торопился.

Он оглядел помещение, отметил закрытую книгу и разворошенные пледы, поморщился, потер ухо и перевел взгляд на меня.

Вид у меня был достаточно жалкий и красноречивый, так что мужчина поморщился еще раз и решительно заявил:

— Собирай вещи, пошли.

— Куда? — робко уточнила я, тем не менее поспешно хватая рюкзак. Остальные предметы мне не принадлежали, потом сложу поаккуратнее, если будет возможность.

— Ты что-то говорила про ритуал, — пробурчал мистер Максвелл так тихо, что за гулом я его едва расслышала. Скорее, прочитала по губами и поначалу не поверила тому что увидела.

Я спешила вслед за комиссаром по коридору, чуть не подпрыгивая от нетерпения.

Чего мне стоило еще и молчать при этом…

Что-то подсказывало, попробуй я завалить его наводящими вопросами, он тут же передумает, потому я кусала губы, чтобы не проронить ни звука, и старательно держалась рядом, хоть мне из-за разницы в росте приходилось практически бежать.

Наконец он заметил, что я слегка запыхалась, и сбавил шаг.

Мы шли не в его кабинет, и я терялась в догадках: куда он меня ведет, а главное — зачем. Наверх мы не поднимались, бродили по тому же подвалу, в котором обнаружились целые катакомбы.

— Здесь, — лаконично сообщил мистер Максвелл, пропуская меня вперед.

Я по инерции перешагнула порог и тут же попятилась, налетев на твердокаменную грудь комиссара.

Меня это соприкосновение не успокоило ни капли, скорее наоборот. Показалось, что сейчас он захлопнет между нами дверь, и никто больше никогда не найдет батарейку-сироту.

Из новых знакомых, пожалуй, и искать никто не станет.

А наставнику моему в страну хода нет.

— Что еще не так? — едва сдерживая раздражение, поинтересовался комиссар. — Я узнавал, тебе для ритуала нужен предмет пропавшего, воск и место для начертания символов. Все готово, чем недовольна?

Я огляделась, сморгнув пелену неожиданно навалившейся паники.

И правда, он навел справки и расстарался вовсю. Пол был чисто выметен, вдоль правой стены по размеру выстроилась целая батарея разнокалиберных свечей, а в углу… меня мороз продрал по коже.

Игрушки, одежда, тарелки, расчески… если от каждого ребенка по одному предмету, это сколько же детей пропало⁈

Ничего себе.

Я сглотнула и повернулась к комиссару.

— Вы отлично подготовились. — Голос звучал хрипловато от пережитого только что приступа ужаса, но почти не дрожал. — Только не учли одну небольшую деталь.

— Какую же? — не скрывая нетерпения, процедил мистер Максвелл. — Наручники? Сейчас снимем, ключ у меня.

— Нет! — покачала я головой, подталкивая его к выходу. Лишь в коридоре у меня получилось полноценно вздохнуть. — Это же камера для содержания магов!

— И что? — пожал плечами комиссар. — Вы же не думали, что я выпущу вас в общественном месте?

Как собаку, честное слово! Я вообще-то на людей не бросаюсь.

Но говорить этого вслух не стала. Догадывалась, что иронии он не оценит.

Привела логический и понятный довод:

— Мне нужно уловить направление источника ауры. Из камеры с изолирующими стенами это будет проблематично!

— Об этом я как-то не подумал.

Комиссар почесал заросший щетиной подбородок, а я невольно обратила внимание на его усталый вид. Похоже, он не покидал рабочего места как минимум сутки, а то и дольше. Рубашка та же, что и вчера, под глазами синяки, щеки ввалились.

Скорее всего, не просто не покидал, а и не спал вовсе.

— Но в основной зал без наручников я вас не пущу. Не обессудьте, — выдал он наконец после небольшого размышления.

— И не надо! Я вполне могу работать здесь. — Я топнула в качестве пояснения.

На самом деле подземный коридор отлично подходил для проведения ритуала поиска. Гладкий бетон, довольно чисто, разве что немного пыльно, но это я быстро поправлю обычной метлой. Где-то в подсобке я видела инструментарий уборщицы.

Кто бы знал, что моя ложь домовладелице окажется пророческой!

Я таки буду убираться в участке.