Глава 12

Мистер Хэмнетт потер переносицу, словно у него вдруг разболелась голова.

— Похоже на то, что у моей секретарши некачественная печатная машинка, — твёрдо, отчасти даже жестко заявил он, протягивая мне ладонь, чтобы помочь подняться с пола. — Сознавайся, сколько раз ты сегодня меняла ленту? И почему хватаешь грязными руками снимки? Тебя не учили бережно обращаться с фотокарточками? На них же отпечатки остаются!

Пребывая в ступоре, я машинально вложила в предложенную длань грязный платок. Журналист поморщился, сунул его в карман не глядя и снова протянул мне руку. Ему, казалось, все равно было, испачканы мои пальцы в краске или туши с глаз.

Возможно, он просто не слышал о таком типе магии? Матушка говорила, что человеческое воображение не имеет границ. И самому необычному явлению оно способно подобрать здравое, логичное объяснение… а обыденность извратить так, что и не понять, где правда, а где вымысел.

Если мистер Хэмнетт никогда не встречался с некромантами и не слышал о нашей особенности, ему невдомек, на что следует обратить внимание. Маги определяются по искрам. Нет искр — не маг. Вот и вся логика обывателя. А чёрные пальцы можно объяснить той же краской с машинки, или потекшей тушью, или чем-то едким, вылившимся на меня вместе с затхлой водой из вазы.

Зря я паниковала.

Но ладонь в подставленную руку вложила тыльной стороной, тщательно собрав пальцы в кулак. Тьма с них начинала уже впитываться под кожу, ни к чему наблюдательному журналисту показывать эдакое неприличие.

— Я сейчас, — пробормотала едва слышно, тщательно отворачивая лицо. Глаза-то я не красила, хотя в сумочке завалялась палочка каяла, выданная Самантой пару дней назад со строгим наказом пользоваться. Разумеется, я им не пользовалась, но сейчас придется начать. Машинка, подводка, что там еще может испачкать пальцы… раз на меня так вот спонтанно теперь накатывает, стоит иметь запасные варианты разумных объяснений.

Дамская комната располагалась почти у лифтов. Я едва сумела проскользнуть под строгим и бдительным оком Глории. Не хотелось, чтобы она видела меня в подобном состоянии.

Да еще в каком состоянии!

Стоило глянуть на себя в зеркало, и меня разобрал неприличный смех, граничащий с истерикой.

Бедный, бедный мистер Даур! Он не знает с кем связался!

Сказать по правде, я и сама не знала, что умею с такой частотой и меткостью влипать в истории. Причём чаще всего — буквально, пачкая костюмы до нижнего белья.

Уборные в издательстве были под стать зданию. Современные, лаконичные, гладкие — и в то же время из качественных дорогих материалов. Зеркало состояло из десятка отражающих пластин, состыкованных вместе так, что получилось сплошное полотно. Если наклониться вперед, можно было нормально рассмотреть себя, а если стоять выпрямившись, как я сейчас, казалось, что лицо и фигуру покрывают трещины.

Некогда белоснежная блузка сейчас была густо покрыта бурыми и зеленоватыми пятнами, словно мы с ней побывали на болоте. Имелись в предместье Сен-Саммерса такие вот густые трясинные топи, где лучше в дождливые сезоны не появляться — затянет хорошо, если по шею, а то и целиком. Иногда там пропадали отбившиеся от стада коровы.

Я себя сейчас чувствовала именно такой вот туповатой коровой, которая чуть не погибла, чудом уцелела, но продолжает сидеть в трясине, ощущая, как колеблется под ногами зыбкая почва.

— Ты ходишь по краю, Эбигаль! — прошептала я своему отражению и пару раз плеснула себе в лицо ледяной водой. Помогло несильно. Паника немного отступила, чернота практически вся втянулась под ногти, оставив лишь неопрятный рваный край, который исчезнет через пару минут. — Может, еще не поздно отступить?

«Не обязательно ведь возвращаться в Сен-Саммерс?» — подумалось мне. Таких тихих, затерянных в глуши городков полным-полно. Получить первую зарплату — ее хватит там на полгода, не меньше, если не шиковать. Может даже домик прикуплю. Забыть всех этих личей, маньяков и языкастых кумушек, заняться садом…

Глубоко вздохнув, я уставилась на сворачивающуюся спиралью воду в раковине.

К сожалению, не поможет.

Не тот у меня характер. У матушки был подходящий, она влилась в сонную уютную жизнь Сен-Саммерса, будто была там рождена. Я же с детства чувствовала, что мне там тесно. Душа просила свершений!

Вот, допросилась.

Взяв из стопки чистых крохотных полотенец верхнее, я вытерла лицо и выудила из сумочки подводку. Самое время научиться ей пользоваться.

Смешно, конечно, красить глаза, когда у тебя на груди болото, но лучше я пойду виниться к мистеру Дауру во всеоружии, похожей на приличную девушку хотя бы выше воротничка.

— Где это тебя так угораздило? — раздался высокий недовольный голос у меня за спиной. Я от неожиданности чуть каял не выронила. Вроде же только смотрела в зеркало — никого в дамской комнате не было. Мелькнула было мысль про призрака и тут же пропала, краем глаза я поймала отражение характерных блондинистых кудрей.

Глория.

Вот же некстати!

Холёная девица подплыла к умывальникам походкой театральной дивы, обдав меня по дороге приторно-цветочным ароматом духов.

— На меня опрокинулась ваза, — промямлила я нейтральную версию, решив умолчать о всех сопутствующих событиях. Ни к чему чужой секретарше знать, что именно мы разглядывали в кабинете журналиста.

— Ваза, значит, — хмыкнула Глория со знающим видом. Наклонилась ближе ко мне и прошептала: — А чем вы таким занимались на рабочем столе мистера Хэмнетта, что она опрокинулась?

Вот уж кому следствие вести! Я судорожно сглотнула, не уверенная, что именно ответить и стоит ли отвечать на этот не слишком приличный выпад вообще. Отрицать все — практически сознаться в непотребном. Да, женская логика именно так и работает. Потом не отмоешься, и я не про пятна сейчас. Сказать, что работали? Тогда с чего вдруг на меня вылили воду из-под цветов?

Пока я мялась, секретарша редактора уже пришла к каким-то своим выводам, удовлетворенно кивнула и прищурилась.

— Ты выбрала интересный образ. — Глория окинула меня настолько профессионально-цепким взглядом, что я поежилась, ощутив себя снова в полицейском участке. — Эдакая провинция с налетом шика, невинность с изюминкой. Занятно.

Она постучала светло-розовым ноготочком по подбородку, обходя меня по кругу. Я с удвоенной остротой прочувствовала влажность липнущей к телу блузки и штопаную юбку. Пусть зашивала ее Саманта, а частично так и вовсе восстановила, но сам факт нервировал. Ох, уволит меня мистер Даур! Я ему рекламу обещала, а выходит совсем наоборот.

— Мы с девочками такого еще не пробовали, — задумчиво протянула Глория тем временем загадочную фразу, возвращая меня из паники в реальность. — Думали, ему по душе строгие фифы, вроде его невесты, а оно вон что! Ну, посмотрим, посмотрим, может, у тебя что и выйдет. Оригиналка ты наша!

— Что? — переспросила я слабым голосом. Не слишком красноречиво, но что поделать. Поток новой информации вкупе с недавним протухшим душем выбил меня из колеи. Секретарши пытались соблазнить мистера Хэмнетта, подделывая стиль его невесты?

Они ее видели?

Что-то у меня вообще не туда мысли поскакали.

Я дернула головой в безуспешной попытке упорядочить их и наткнулась на подводку, которую все еще держала в руках. На щеке образовалась кривая чёрная полоса, добавлявшая безуминки в и без того оригинальный образ.

— А что ты собралась с каялом делать? Выколоть себе глаз? — с нескрываемой насмешкой осведомилась Глория, наблюдая за моими попытками оттереть краску. Водой она, зараза, не смывалась! Я сморгнула злые слезы, надеясь, что те незаметны под прикрытием обильных потоков воды, стекавших со щеки, и снова с ожесточением потёрла кожу пальцами.

— Ну кто же так делает? Деревня, как есть деревня, — вздохнула блондинка.

Цепкие пальцы жестко и уверенно ухватили меня за подбородок и развернули. Лица коснулось что-то мягкое, пахнущее розами и миндалем.

— Каял оттирается маслом! — назидательно сообщила Глория, одним движением уничтожая свидетельство моей неуклюжести и демонстрируя чёрное пятно на кусочке ткани. Откуда только его выудила? — Дай сюда.

Два уверенных взмаха подводкой, и на моих веках красуются идеальные стрелки. Думаю, и Саманта бы не нарисовала лучше. Словно смутившись собственной щедрости и благородства, секретарша поспешно всунула каял мне обратно в руку и зацокала каблуками к выходу из уборной.

Сильно подозреваю, что зашла она исключительно из любопытства к моей персоне.

— У меня на тебя треть зарплаты поставлена! — Глория, обернувшись на пороге, погрозила мне остро наманикюренным ноготком. — Ты уж не подведи! Жди здесь, я тебе сейчас блузку принесу.

Я содрогнулась и мелко-мелко закивала.

Да, не так я представляла себе взаимоотношения боссов и секретарш!

Как именно мне нельзя подводить Глорию, я понятия не имела, но готова была в тот момент пообещать все, что угодно.

Даже интересно, зачем она на меня поставила? Неужели у них тут тотализатор — кто соблазнит мистера Хэмнетта? Вот тебе и приличная работа с приличными людьми. И что же, теперь они от меня ждут, что я…

Покраснев по самую шею, я принялась стягивать промокшую одежду. Что бы там ни принесла Глория, нужно успеть еще очистить пиджак и юбку от попавших на них капель грязи. Вряд ли у нее полностью сменные костюмы висят.

Отрывистый стук в дверь я восприняла совершенно однозначно — мне принесли смену блузке.

— Да-да? — отозвалась я.

— Ты тут живая? — распахнув дверь во всю ширь, мистер Хэмнетт уставился на меня и застыл. Закаменел и вроде даже забыл, как дышать.

Я же, напротив, вспомнила и прижав к себе пиджак, как последнюю баррикаду, заверещала что было сил.

Эхо вопля отрезонировало от бетонных покрытий, преумножаясь, стекла опасно завибрировали, добавляя тревожной ноты в и без того опасно накалившуюся атмосферу.

— О, вы ее нашли? Вот и хорошо, — беззаботно прочирикала Глория, подныривая под рукой мистера Хэмнетта, которой он все еще придерживал дверь. — Может, закроете все же? Девочкам нужно… хм. Припудрить носик!

Журналист сглотнул и нетвердо сделал шаг назад.

Наступила гулкая тишина, которую нарушал только высокий звенящий смех блондинки.

— Как я его, а? — восторженно шепнула она, протягивая мне нечто кремово-воздушное и кружевное. — Он тебя в коридоре искал, я ему и посоветовала сюда заглянуть.

— Ты? — выдохнула я с нескрываемым возмущением, натягивая предложенную вещь не глядя. — Зачем?

— Ну, он бы так и ходил кругами, — пожала Глория точеными плечиками. Вины за собой она не чувствовала. — А так разглядел товар лицом, глядишь, побыстрее зашевелится.

— Да нет между нами ничего! — в сердцах рявкнула я, повернулась к зеркалу и рефлекторно прикрыла грудь руками. — Ой.

— Тебе очень идет! — оценила мой новый имидж блондинка.

Мне так не казалось. То есть в пене просвечивающего кружева мой бюст выглядел очень заманчиво и внушительно, несмотря на скромные размеры… но это же неприлично!

— Это у тебя в деревне неприлично! А тут модно, — назидательно сообщила Глория, выпятив нижнюю губу. — И вообще! Могла бы и спасибо сказать!

— Прости, пожалуйста. Конечно, я очень благодарна, что ты меня выручила! — спохватилась я, прикидывая, как именно прикрыть это вопиющее безобразие. Выходило, что придется застегнуться в пиджак на все пуговицы.

Что там скрывать? Он и так разглядел все, что мог, подсказал циничный червячок из глубины сознания. Я цыкнула на него и с удвоенной силой принялась рассыпаться в благодарностях Глории.

Секретарь главного редактора — не последний человек в издательстве. С ней лучше не ссориться, по крайней мере, напрямую. К тому же она на меня вроде как поставила, а значит, в ее интересах меня поддержать.

Глядишь, и дело мистера Даура сдвинется с мертвой точки. Она уже отметила мой стиль, и вроде бы в позитивном ключе. Если удастся Глорию подтолкнуть в нужном направлении…

Я покосилась на блондинку. Ну да, ее подтолкнёшь. С виду хрупкая, а в глаза смотришь — бешеный бык. Бегал у нас такой по Сен-Саммерсу. Только его хозяйка с ним и управлялась, в остальном творил он, что хотел.

Надо ее так заинтересовать, чтобы она сама рвалась и пыталась узнать имя моего портного. А я буду мяться и скрывать до последнего!

Коварно улыбнувшись, я поплотнее запахнула пиджак и бочком выбралась из зоны задумчивости.

Как ни странно, толпы у входа не обнаружилось. То ли тут каждый день кто-то верещит, и все привыкли, то ли мистер Хэмнетт каким-то образом успел успокоить переполошившихся работников пера и бумаги.

Проверив, чтобы все пуговицы были плотно застегнуты, я поспешила обратно в кабинет. Журналист уже ждал меня там и ни словом не обмолвился о недавнем инциденте. Только уши у него были чуть краснее обычного.

Мы уселись за стол снова, в неловком молчании, и после секундной заминки я неуверенно, ногтем, подтянула к себе следующий снимок.

В руки я опасные предметы больше не брала, разглядывала прямо на столе.

К сожалению или к счастью, дар молчал.