Глава 17

Ровно в семь вечера следующего дня я выскользнула из подъезда, стараясь не привлекать внимания кумушек. Тщетно. Звонкий стук каблучков выдал меня с головой. Три грации преклонного возраста с завидной синхронностью повернулись в мою сторону и чопорно поджали губы.

— Куда это вы на ночь глядя? — поинтересовалась у меня с явным намёком мисс Поллет. По ее мнению, ясно читавшемуся в глазах, так поздно покидать дом могла только неблагонадежная женщина. С неблагими намерениями. И никак иначе!

— По заданию редакции! — вздернула я нос повыше. Ни словом не обманула — мисс Брук меня порадовала, что и билет, и доставку до мероприятия оплачивает издательство. Так что, можно сказать, я полевой корреспондент.

— Представляешь меня в вечернем платье, боа и на такси? — фыркнула она тогда, чуть не расплескав чай. — Это же позорище! Причём не мне, а «Таймс». Их же престиж страдает! Пусть никто не знает, что именно я пишу те статьи, но многие в курсе, что я там работаю. Раз уж теперь пригласительный у тебя, значит, ты обязана соответствовать. И умоляю, никакой подземки!

— И не думала! — горячо заверила ее я, с содроганием вспомнив трясущиеся в темноте вагоны. Да еще и платье от мистера Даура! Я же его в той толкотне помну в хлам, а возможно, и порву. Нет-нет, ни в коем случае!

Длинный полированный бок смутно знакомого авто выглядывал из-за угла соседнего здания. «Похоже, меня уже ждут», — решила я, прибавила шагу — и замерла, словно натолкнувшись на невидимую стену.

Мистер Хэмнетт окинул меня с ног до головы таким взглядом, что несмотря на зябкий вечерний воздух, мне стало жарко.

— Добрый вечер. Ты на удивление вовремя, — хрипловато произнёс он.

За моей спиной с новой силой зашушукались кумушки. Слова «секретарша» и «невеста» неприятно резанули слух. Это что, они решили что я пытаюсь начальника соблазнить? Да я сама понятия не имела, что он за мной сегодня явится!

Журналист тем временем отчетливо сглотнул и с изрядным запозданием распахнул передо мной дверцу машины.

Я поежилась, переступила с ноги на ногу, но шагу вперед не сделала.

— Мисс Брук сказала, за мной заедет водитель от издательства… — растерянно пролепетала вместо приветствия.

Мистер Хэмнетт шутливо приложил два пальца к несуществующему козырьку и склонил голову.

— И что характерно, это чистая правда, — хмыкнул он. — Узнаю нашего архивариуса. Вот он я — работаю в издательстве, на сегодня твой водитель. Пойдет?

На водителя он походил примерно так же, как я на леди из высшего общества, но, видимо, сегодня вечер такой выдался, когда все не то, чем кажется. Легкомыслие журналиста было столь заразительно, что я не удержалась, подала руку и вспорхнула в тёплое, пахнущее кожей и полиролью нутро авто, словно я и впрямь какая-то дива из тех, идеальных. Дверь хлопнула, отсекая шепотки престарелых дев.

Мистер Хэмнетт обошёл машину и сел рядом. В салоне моментально стало невыносимо тесно. Я не знала, куда девать руки, куда смотреть, и в итоге вцепилась в крошечную сумочку, которую мне перед самым выходом выдала Саманта из своих закромов. Подозреваю, как раз на такой случай, чтобы было что помять в смятении и не трогать при этом драгоценное платье.

— Как это ты убедила мисс Брук уступить тебе приглашение? — небрежно начал светскую беседу журналист, выруливая на проспект.

— Я фанатка мисс Коллинс. Очень хотелось поглядеть на нее вживую, — заученно повторила я свою легенду. Мистер Хэмнетт бросил на меня странный взгляд и помолчал.

Мои губы невольно искривила невеселая усмешка от ироничности фразы. Да, хотелось бы посмотреть на несчастную, пока она жива, для разнообразия. Все остальные на снимках маньяка, которых мне приходилось видеть, были мертвы.

В крохотной чёрной сумочке скрывался активизированный моей кровью платок. Саманта, не скупясь, вышила нам по два — эффект потемнения, пусть не слишком явный, сохранялся около суток, если верить книге. И еще неизвестно, как отреагирует на подобное нетрадиционное обращение ткань, а проверить нам по понятным причинам было не на ком.

Как ни странно, на меня, около которой не так давно погибли девочка-лич и ее дед, экспериментальный платок не отреагировал. И гадай теперь — то ли сама идея провалилась, то ли опосредованное участие в смерти не считается.

К моменту, как мы въехали на сияющий огнями подъездной мост, ведущий к самому роскошному отелю столицы, у меня начали сдавать нервы. Если бы водителем был кто угодно, кроме моего начальника, я бы попросила его развернуться.

Да, это уникальная возможность для расследования, я могу получить ответы на многие вопросы, но как же страшно-то! Высшее общество, знать, богатейшие люди страны — и я, в одном с ним помещении. Выпади такая возможность Саманте, она наверняка не стеснялась бы, а у меня аж слезы наворачивались от осознания собственной ничтожности.

— Эй! — Мистер Хэмнетт осторожно тронул меня за руку. Я вздрогнула, но из плена паники вынырнула. — Ты красивее всех, кто будет на этой выставке. Поверь завсегдатаю!

— Спасибо, — вспыхнула я. — Это все мистер Даур. Он все-таки гений. Платье…

— Платье великолепно, — кивнул журналист. — Но дело не в нем.

И вышел, чтобы обогнуть авто и подать мне руку, как положено в таких ситуациях, и оставив переваривать многозначительность фразы. Получается, он считает меня красивой? Наверное, решил подбодрить, чтобы я не заикалась, не падала в обморок, в общем, не позорила его как спутника.

Куснув себя изнутри за щеку, я решительно улыбнулась свету ярких софитов, бивших прямо в распахнутую дверцу, и вылезла как могла грациозно, оберегая подол. Мистер Хэмнетт церемонно предложил мне локоть, я не менее величественно на него оперлась, и мы двинулись ко входу в отель.

Машина за нашими спинами мягко загудела, удаляясь — парковочный служащий спешил освободить место новым гостям.

Если бы не бархатные шнуры, которыми отгородили алую ковровую дорожку, укрывавшую ступеньки, думаю, нас бы задавило толпой. Среди зевак виднелось несколько фотографов, рьяно оберегавших треноги и дорогущие аппараты. Я дернулась было в их сторону, но быстро опомнилась. Вот подскочу я к одному из них, и что? Задирать ему рукава? А потом — следующему, а они будут ждать покорно в очереди, пока я всех проверю?

Улыбка стала шире и ненатуральнее.

Нет, выставлять себя сумасшедшей публично я не буду.

Я шествовала степенно и уверенно рядом с мистером Хэмнеттом, стараясь не таращиться как провинциалка, но в то же время разглядеть все подробности, чтобы потом пересказать Саманте.

На энергоблоках здесь не экономили. Мэйфер сиял сверху донизу, подсветка то и дело двигалась, скрещивая лучи и создавая причудливые узоры на низко висящих облаках. Вышколенные, с по-военному прямой осанкой лакеи подскочили к нам с обеих сторон у дверей, чтобы принять верхнюю одежду. У меня таковой не обнаружилось, вышла небольшая заминка, но слуга быстро опомнился и отступил, делая вид, что так и задумано. Обернувшись на идущих позади нас, я поняла что невнимательно слушала мисс Брук. Мне казалось, боа — это просто фигура речи, преувеличение, но нет. Все дамы были поголовно закутаны в меха разной степени волосатости. Весна вроде бы, лето скоро, мне было совершенно не холодно в открытом платье — но тут, собственно, речь шла не о комфорте и тепле. Наглядно демонстрировался статус и обеспеченность. Я виновато покосилась на мистера Хэмнетта. Пусть отношение он ко мне имел сугубо косвенное, но на сегодня ему не повезло оказаться моим спутником. Надеюсь, это не отразится на его репутации.

— Мех обязателен, да? — шепнула я краем рта, оглядываясь. Вроде бы никто пальцем на нас не показывал, но я все равно усиленно нервничала. Мисс Брук успела меня капитально запугать всеми этими тонкостями и хитростями высшего общества.

— В помещении все равны, — так же тихо ответил мистер Хэмнетт и повёл меня в сторону банкетного зала, где сегодня проходила выставка. Чтобы гости не сбились с пути, все фойе обвешали знаками и рекламными проспектами с указателями. На стойке администрации дежурили дюжие клерки с цепкими взглядами, готовые отлавливать заблудших посетителей. Некоторые постояльцы отеля, видимо, пытались просочиться без приглашений.

Как ни странно, многим очень богатым людям, особенно выходцам из низов или старинных магических семей, вход на подобные мероприятия был закрыт. Ничего, что их отцы и деды совершенно не владели магией — главное, дальние родственники и их предки запятнали себя в свое время. А значит, позор ложился и на нынешнее поколение.

После такого оставалось только порадоваться, что я никому не известная провинциалка и фамилия моя нигде не светилась.

По случаю выставки в банкетном зале убрали почти все столики, оставив лишь несколько высоких, фуршетных, на которых были разложены деликатесные закуски.

У меня разбежались глаза, а в желудке предательски заурчало. Саманта позволила мне съесть за ужином лишь легкий овощной салатик со словами «брюхо леди не должно вплывать в комнату раньше нее». Но то было давно, плюс стресс, от которого меня всегда тянуло на покушать.

Усилием воли оторвав взгляд от воздушных тарталеток с рыбным паштетом, украшенных миниатюрной веточкой зелени и чайной ложкой икры, которую я никогда не пробовала, но столько читала, я перевела его на стены.

Эбигаль, ты здесь не для еды, держи себя в руках и думай о деле!

Фотоснимков было так много, что у меня слегка зарябило в глазах. Музеи, которые описывала мне матушка, выставка не напоминала даже близко. Никаких ограждений, никаких ограничений. Захочешь — подходи вплотную, можно даже потрогать карточку. Разумеется, никто не хулиганил — не того уровня здесь люди собрались. Но сама атмосфера виделась мне куда более расслабленной, праздничной.

Мистер Хэмнетт уверенным движением снял с подноса проходящего мимо официанта два высоких, вытянутых и чуть сужающихся к горлышку бокала и предложил один мне. Я приняла, благодарно кивнула и сделала вид, что отпиваю. Первая заповедь мага — не пить алкоголь и не принимать никаких будоражащих препаратов. Спонтанные всплески — не шутки, особенно когда они могут стоить тебе головы.

Буквально.

Следуя за течением толпы, я подошла ближе к стене и двинулась вдоль нее, внимательно изучая попадающиеся лица. Поскольку выставка была посвящена театру, на снимках попадались и интерьеры, закулисье, снятые со спины группы актеров, нервно подглядывающие в щель занавеса — целая жизнь в замкнутом пространстве сцены.

Каждая карточка была тщательно подписана — автор, год, изображённые на снимке люди. Часто фамилии повторялись — значит, штатные фотографы, работающие по контракту с театром. Говорят, среди них есть свои специалисты, с которыми — иногда эксклюзивно — сотрудничают актёры и актрисы, и которым платят процент за удачные кадры, что после те используют в рекламе и прессе. Некоторых приглашают временно, на одну-две съемки, третьи приходят сами, как те бедолаги, что боролись с толпой за удачный снимок.

Несмотря на то, что камера стоит немалых денег, работать с ней тяжело и муторно. Многочисленные настройки, испорченная пленка, засвеченные кадры… большинство фотографов предпочитают тишину и комфорт собственной студии. Богатые же люди, вроде мистера Хэмнетта, и вовсе воспринимают аппарат как дорогую игрушку.

— Это мой. Как тебе? — вклинился в мои мысли мужской голос. Только что помянутый мною журналист ткнул пальцем куда-то вверх. Подняв голову и чуть не уткнувшись макушкой ему в подбородок, я изучила снимок.

Лиц видно не было, только костюмы. Редкие балки подпорок частоколом уходили вдаль, за кадр, создавая ощущение бесконечного фона. Разряженные в пух и прах актёры напоминали кукол из детской постановки — ярмарка в Сен-Саммерс приезжала регулярно. До сих пор помню запах перекалённой карамели, привкус сахарной пены на языке и яркое, безумное представление с игрушками. За высокой деревянной перегородкой прятались двое актеров, вовремя дергавшие за ниточки, но мне, ребёнку, это было невдомек.

— Красиво, — признала я, отметив про себя, что стиль съемки совершенно иной, чем у анонима. Конечно, его можно изменить и подделать…но зачем мистеру Хэмнетту слать фотокарточки самому себе? Что-то меня уже заносит с подозрениями.

— Ричард! — раздался звонкий возглас за нашими спинами. Мимо меня взметнулся ворох нежно-персикового шелка, порыв сладостного цветочного ветра, и некая блондинка с размаху повисла на шее журналиста.

Тот слегка оторопел от эдакой прыти, но сопротивляться и выворачиваться не стал, наоборот, придержал розовый вихрь в облике женщины за талию.

— Мисс Коллинс, вы обворожительны, как всегда, — пробормотал он чуть смущенно. — Позвольте вам представить мою спутницу, мисс Шерман.

— О! — немногословно отозвалась блондинка и наконец-то отцепилась от мистера Хэмнетта, чтобы воззриться без особой приязни на меня.

Взаимно.