Глава 20

Спала я отвратительно. Вскакивала при каждом шорохе — а учитывая, что под нашими окнами пусть не слишком оживлённая, но дорога, с пешеходами, поздними-ранними выгуливающимися собаками, ревущими двигателями и прочим, то вздремнуть мне удалось немного.

Сдавшись, с рассветом я поднялась, позёвывая, и принялась готовить завтрак. Несколько специфический, учитывая в каком состоянии вчера была Саманта. К счастью, в холодильном шкафу завалялись куриные ножки, длинные стебли порея нашлись в ящике с овощами, а от похода на рынок у нас еще оставался небольшой свёрточек чернослива. Не самое традиционное сочетание, но жена нашего милейшего доктора в Сен-Саммерсе отчего-то считала его наиболее эффективным против похмелья.

Обычно доктор не пил. Но увы, существовала такая категория сопричастных пациентам лиц, как молодые отцы. Выезда на роды бедолага каждый раз ждал с содроганием. Те употребляли своеобразное успокоительное сами, чтобы отрешиться от происходящего с женой, а после на радостях угощали врача. И не откажешься ведь, обидятся насмерть!

Так что приходилось пить, а после, утром — страдать.

Иных сведений о том, как облегчить состояние перебравшего лишку, у меня не было. Пришлось положиться на заимствованный опыт.

Саманта выползла из спальни, с омерзением щурясь на яркий солнечный свет, ближе к полудню.

— Доброе утро, — мрачно поприветствовала я мучимую похмельем соседку и придвинула к ней супчик. Та скривилась, но за стол села. Неуверенно потянула носом, попробовала и активно заработала ложкой.

Я с облегчением откинулась на спинку стула и с умилением пронаблюдала, как исчезает сначала одна порция, а потом и вторая. Чашки маленькие, ничего страшного не будет, зато соседке вроде бы полегчало. Цвет лица немного выправился, синяки под глазами, правда, никуда не делись, но взгляд прояснился.

Видя, что Саманта уже в состоянии вести диалог, я перешла к делу.

— Ты говорила своему Тео, что меня не будет дома? — поинтересовалась я. Ночью это мне показалось наиболее логичным объяснением происходящему. Больше знакомых в этом районе у нас не было, насколько я знаю, Саманта даже подружек с работы к нам домой не приводила. Злоумышленник шел четко и целенаправленно, вряд ли он просто так, случайно, залез аж на четвёртый этаж и постучал именно в нашу дверь.

Кажется, зря я начала разговор со слабо завуалированного обвинения. Теодор соседке явно нравился, и предположение что он может быть замешан в преступлении, тем более против нее самой, она восприняла крайне негативно.

— Да, я упоминала, что ты идёшь на приём. Но не говорила ни когда, ни надолго ли, — раздраженно отозвалась Саманта. — Не понимаю, к чему эти намёки!

— К тому, что больше, пожалуй, никто и не знал о том, что ты в этот момент будешь одна, — отрезала я.

— А своих знакомцев из редакции ты не считаешь? — отпарировала соседка. — Там тоже много кто знал, когда и куда ты пойдёшь. Думаю, вычислить где ты живешь, они тоже могли при желании.

— Но зачем им похищать тебя? — растерянно поинтересовалась я.

— А Тео зачем? — ехидно спросила Саманта. — Мы с ним завтра в театр пойдём, как раз и проверю платочком. Кстати!

Вспомнив что-то, она бросилась в спальню.

— Где все наволочки? Ты выбросила? — раздался оттуда ее тоскливый вопль.

— Нет, конечно! Вон они лежат, — растерянно указала я на кучу тряпок у входа. Две горы, пушистая белая и цветастая, ждали своей очереди на упорядочивание. То ли выкинуть все, то ли чинить… решать в любом случае соседке, как хозяйке имущества.

Ее решительный настрой и абсолютная уверенность в невиновности Тео меня беспокоили. Нет, разумеется я буду счастлива за подругу, если он окажется ни при чем, но пока что кроме смутных подозрений и необъяснимой неприязни он во мне ничего не вызывал.

Саманта по локоть зарылась в разрозненные тряпки, в которые превратилось ее рукоделие. Хорошо, хоть она не сильно расстроилась из-за испорченных подушечек. Я бы над ними рыдала в три ручья, но я вообще чувствительная.

— Ага! Нашла! — торжествующе возопила она, выпрямляясь. В зажатой руке красовался коричневато-бурый платок.

— Это заготовка для проверки? Не темновато? — скептически оглядела его я.

— Нет! Этот платочек уже проверку прошёл! Нападавший на него наступил! — радостно сообщила Саманта. — Раньше он был вот такой.

И она продемонстрировала лоскут ярко-вишневой ткани.

Мне стало дурно.

Получается, заклинание таки работает! Но радости открытие не вызывало.

К нам в квартиру приходил самый настоящий маньяк, убивающий девушек. И охотится он за Самантой.

Понятно, что одну я соседку на свидание не отпустила.

Нет, разумеется я не навязалась к ним третьей лишней. Я даже на глаза влюблённым не показывалась, справедливо опасаясь, что Саманта возмутится моим произволом и потребует оставить ее в покое.

И да, я осознавала, что мои действия граничат с нездоровой паранойей и преследованием, но ничего не могла с собой поделать. Один раз проигнорировала интуицию, что просто вопила — не нужно селиться в том уютном особнячке. И что? Ничего хорошего. Потому в этот раз я не стала сопротивляться управлявшему мной внутреннему голосу, который упорно твердил, что от Тео стоит ждать всяческих неприятностей.

А потому я помогла подруге уложить волосы, восхитилась ее внешним видом и ни словом более не обмолвилась о грозящей ей опасности в компании ухажёра. Саманта косилась на меня с подозрением, но раз я тему не поднимала, считала за благо тоже игнорировать потенциальную проблему.

Кутаясь в пушистый халат, я проводила ее до дверей, помахала рукой, всем видом демонстрируя, что вот сейчас с чувством займу ванную комнату, подождала пока соседка скроется в лифте…

И быстро сбросила халат.

Обулась в старые разношенные туфли, спустила вниз закатанные штанины, набросила пиджак и понеслась по лестнице вниз, стараясь двигаться бесшумно.

Вот и пригодился скандальный брючный костюм мистера Даура! Саманта его еще не видела, так что опознать издалека меня не сможет. Надвинутая по самые глаза шляпа, подобранные под нее волосы — и вот еще один щуплый юноша из золотой молодежи, разгуливающий по вечерним бульварам.

Я выскользнула из подъезда следом за ними, старательно делая невинный вид. Впрочем, бдительную мисс Поллет мне обмануть не удалось. Она проводила меня пристальным взглядом с явным оттенком неодобрения — мало того, что на ночь глядя куда-то намылилась одна, так еще и в брюках! — но смолчала, чем укрепила меня в уверенности, что мистер Хэмнетт постарался внушить заведующей максимум уважения к моей персоне.

Быстрым шагом я нагнала прогуливающихся влюблённых и двинулась следом, благо дорога в театр была одна. Сумерки скрывали и размывали фигуры и черты лица, и вообще я старалась держаться в тени зданий, на самой грани — только чтобы не упустить из виду парочку. Саманта, умница, первым делом проверила кавалера на злокозненность. Притворилась, что заметила на его пальто соринку, и принялась ее тщательно стряхивать платком, задевая будто бы случайно шею.

Платок остался неизменным, что немного меня и ее успокоило. Издалека я видела, как ее лицо озарила торжествующая улыбка. Уверена, знай она, что я неподалёку, не преминула бы высунуть язык и заявить, мол, я же говорила! Но меня надежно скрывали ближайшие кусты, а собаку, способную меня учуять, Тео на свидание не взял. Вообще он вел себя исключительно воспитанно и прилично, рук не распускал, разве что предложил Саманте опереться на локоть, но все в рамках благопристойности. Я брела за ними, чувствуя себя героиней третьесортного романа, вздумавшей следить за неверным супругом.

Парочка влилась в поток разряженных в пух и прах любителей представлений и исчезла в недрах театра. Похоже, сегодняшние билеты и впрямь продавались со скидкой, в расчете на простых смертных — ни одной частной машины я не заметила, как и меховых накидок на дамах. Блестки и перья да, обильно присутствовали, но это не признак дороговизны наряда. Скорее, наоборот.

Я прошлась туда-сюда вдоль здания театра, заскучала и устроилась в кафе напротив. Цены там были устрашающие, но от одной чашки кофе я не разорюсь, а сквозь стекло, в тепле и уюте, куда сподручнее было наблюдать за входом.

Представление длилось более часа. Я успела не раз отвадить официантку, норовившую предложить мне что-то посолиднее из меню, после чего сдалась и заказала салат, лишь бы она не кружила рядом, как хищная птица над жертвой.

Салат давно закончился, второй кофе остыл, но я все же дождалась — двери театра снова распахнулись и из них повалили восторженные, горячо обсуждающие пьесу зрители. Я быстро расплатилась и метнулась в дальний конец площади, чтобы двигаться в обратную сторону перед парочкой, а не позади них. Мне совершенно не улыбалось оправдываться после перед соседкой, если она меня поймает на подглядывании и преследовании.

Когда Саманта не вышла даже среди последних, запоздалых любителей представлений, я поняла, что дело плохо.

Не дожидаясь, пока двери запрут, я бросилась в театр. Билетерша у входа попыталась меня затормозить, но я увернулась, бормоча что-то о забытом зонтике. Похоже, подобные ситуации повторялись с завидной частотой, потому что меня пропустили, но строго погрозили пальцем. Мол, буду ждать пока ты выйдешь, иначе вызову полицию!

Чтоб они за посетителями так бдительно следили!

Я сунулась в партер — там уже шуровала шваброй пожилая дама в залихватски повязанной косынке.

— Простите, вы не видели здесь девушку в синем платье? — вежливо поинтересовалась я без особой надежды на успех. Конечно, платье Саманта себе шила сама, но вряд ли старушка разбирается в тонкостях моделей, а синий цвет нынче в моде. — На ней была длинная нить жемчуга, и мужчина с ней такой… тощий, и бородка клочками.

Как ни старалась я подобрать лестные эпитеты для Тео, тщетно. Зато в глазах уборщицы зажегся огонек узнавания.

— Ой, помню я вашу подругу! Редкостная бесстыдница, — прошамкала бабулька, не переставая елозить шваброй по и без того сверкающему полу. — Зашла с мужчиной в женский туалет! Это же уму непостижимо!

— В смысле?! — изумилась я. Уж на кого-кого, а на бесстыдницу Саманта точно не тянула. И вряд ли моей соседке-скромнице взбрело в голову уединяться в столь неромантичном месте с мужчиной на первом свидании.

Особенно учитывая ситуацию с маньяком!

— А вот так! — горделиво задрала нос бабка. — Зашли вдвоем, бессовестные, и в кабинке заперлись. Я там сколько ни убирала, так и не вышли. Миловались, поди! Тьху!

Она сплюнула на гладкий паркет и принялась полировать его с удвоенными усилиями.

Я чувствовала себя так, словно плюнули на меня.

Нельзя было отпускать Саманту! Вот просто легла бы на порог и не пускала! И тысячу раз была права моя интуиция!

— Может, они позже вышли? — предположила я, едва сдерживаясь, чтобы не начать трясти бабульку. Быстрее и яснее от этого она говорить не начнет, а потому держи себя в руках, Эбигаль, и шевели мозгами.

— Может, и вышли, — пожала плечами уборщица. — Но я там долго все протирала. Шебуршали что-то, шебуршали. Девица-то как пьяная была, еле ноги переставляла! Вот напьются, потом приходят в приличное заведение…

Так. Мне происходящее нравилось все меньше и меньше. Возможно, Саманте стало дурно, и галантный кавалер отвел ее и помог привести себя в порядок? Зная мою соседку, она бы погнала его из дамской уборной визгом и метлой, а не брела покорно рядом, как овца на заклание.

— А где тот туалет, не подскажете? — слабым голосом уточнила я. — Что-то мне нехорошо.

— Да, что-то ты бледненькая, — сочувственно прошамкала бабулька, выпрямляясь. — Хорошая подруга, что ли? Да ты не переживай, не видел никто больше, как они запирались. Пусто было, представление как раз шло. Репутация твоей девки не пострадает. Вон туда иди, налево по коридору и до конца.

Она махнула шваброй для ясности и вернулась к прерванному занятию.

Я побрела в указанном направлении на подгибающихся ногах. Дурное предчувствие уже не подсказывало тихо — орало во всю мощь сознания. Все плохо, все очень плохо, а я же говорила… но сказать это некому. Бедняжку Саманту, похоже, все-таки похитили.

Дамская комната театра была темна и пуста. Я прошлась вдоль ряда идентичных дверец, толкая каждую и проверяя, нет ли кого внутри. Просто так, без особой надежды, на всякий случай.

Как я и думала, в самой дальней кабинке обнаружилась неприметная щель, почти сливающаяся со стеной, от которой дурно пахло. Плитка лежала ровно, но можно было проследить, как на уровне чуть выше моей головы щель резко меняла направление, становясь горизонтальной.

Замаскированная дверь. Без ручки, кнопки или какой-то еще возможности ее открыть. Я попыталась отковырять плитку, но та держалась намертво. Наверное, нужно было на что-то нажать, или же у похитителя имелся специфический ключ, которого не было у меня.

Я топталась в кабинке, размышляя и пытаясь понять, что теперь делать. Не буду же я взламывать театральный туалет! Мне банально не хватит физических сил, а если я сейчас вскрою дверцу магией, бабка вызовет полицию, и нам с Самантой не поздоровится. Аккуратных заклинаний, способных незаметно вскрыть замок, я, к сожалению, не знала, а те, что хранились в моей памяти, разнесутся в гулкой тишине замершего театра, как настоящий взрыв.

О том, что Саманте может не поздоровиться в любом случае, я старалась не думать.