Глава 12

Время летело так быстро, что Людмила даже не успевала замечать. На следующий же день ей пришлось окунуться во все те заботы, которые преследуют невест и только иногда попадавшиеся строчки загадки помогали ей отвлечься. Без всякого удовольствия она наблюдала за тем, как рабочие пытаются возвести огромный, похожий на цирковой шатёр в саду, предполагая, что во время торжества пойдёт дождь. Маг, предсказывающий погоду сделал свой прогноз и Люде просто хотелось надеяться, что со своей работой он справляется лучше, чем экстрасенсы из её мира.

Её мир… На этих мыслях она обычно обхватывала себя руками, но теперь уже не боялась того, что узнает лорд. Ни единым словом за все три дня он не выдал ничего из того, что могло бы насторожить девушку.

Облегчение. То чувство, которое настигло её в тот момент, когда Амадей сказал, что будет её защищать. Даже несмотря на то, что она — из другого мира. Все эти три дня мысль о лорде не давала ей покоя. Хотелось пойти к нему, поблагодарить за всё, особенно за молчание, но делать это она не спешила. Дер Равенгер получил новости о новых законах, поэтому на данный момент решал, как же поступать дальше, а после — вынести свои идеи на обсуждение с Мирандой и принцем.

Мирандой, которой здесь нет.

На самом деле, несмотря ни на что, мужчина не отстранял её от политики, пусть на его месте сделал бы так не любой. Он доверял ей. И от такой высокой оценки её способностей радость сама озаряла всё внутри и делала день ярче. Только бы это продлилось как можно дольше.

Но вместе с законами приблизились и другие проблемы. Теперь «Мышеловка» оставалась только за Людой. О том, что им предстояло, Винсент узнал не так давно, однако поддержал эту мысль лишь потому, что иного выхода всё равно не было. Однажды он появился на репетиции и дал добро на постановку, которой персонально Людмила гордилась, ведь у выбранной ею труппы было не так много времени. Но, благодаря актёрским данным, они буквально покорили девушку.

В день гуляний в честь помолвки, ей больше не оставалось ничего, кроме как дать последние наставления актёрам. И пусть в своём деле они были лучшими, такой ритуал мог бы успокоить Люду. Хотя, мало что в этом мире могло подарить ей спокойствие. Казалось, этого состояния она достигнет только когда принц наконец-то сядет на престол.

С этими мыслями она проскользнула за огромную, собранную специально для этого случая сцену. На ней уже располагались декорации, но актёры всё ещё готовились. Людмила сглотнула. Она медленно шла к своей цели, думая только о том, что скажет артистам.

— Сделайте так, чтобы Кальяс поднялся![11] — прозвучало у неё в мыслях по аналогии с известным произведением, но вслух она планировала сказать совсем другое.

Однако, приблизившись к кулисам, она заметила человека. Мужчина, явно позабывший про белизну своей рубашки, незаметно для себя марал её чернилами, но, кажется, до этого ему совсем не было дела. Всё его внимание привлекали несколько листов бумаги, на которых он поспешно выводил едва понятные буквы. Стало быть, своим трудом он был увлечён настолько, что ему помехой не были ни шумящие неподалёку актёры, ни усаживавшиеся на свои места гости. Он самозабвенно ваял что-то, что определённо должно было стать шедевром или как минимум бестселлером.

— Нет, Калибана мне не приручить! Он прирожденный дьявол… Он прирождённый дьявол… — творец запнулся, он снова повторил последнюю фразу и посмотрел вверх, на купол. Будто тот был готов подсказать ему о чём писать дальше.

От удивления Люда была готова вскрикнуть, но вовремя прикрыла рот рукой.

Буря.

Это «Буря» и ничто иное — это произведение она могла узнать из тысячи. Одно из самых известных произведений Шекспира, великолепная вещь, которую многие так недооценивали. Вдохновлённая, несмотря ни на что она стала двигаться вперёд, шаг за шагом, припоминая знакомые с первого курса строчки.

— И напрасны мои труды и мягкость обращенья, — Люда улыбнулась, мысленно похвалив свою память. Этот отрывок был не из самых часто упоминаемых, но всё же.

Мужчина обернулся. Он резко оторвал глаза от бумаги, посмотрел на Людмилу, затем — перевёл взгляд на бумагу, ещё немного покосился на Люду, без зазрений совести рассматривая её платье и только после этого сделал запись.

— Идёт! Спасибо! — мужчина воодушевлённо, не иначе как на крыльях вдохновения, спорхнул со своего места. Он отложил бумагу и чернила, направляясь к знакомой только по слухам девушке. — Я — Уильям, постановщик, и, стало быть, сегодня вы — хозяйка.

— Да, меня зовут Миранда. Сегодня я — невеста, — вспоминать об этом Люде не хотелось. Здешняя свадьба ей совершенно не нравилась, а, когда ожидание давит на тебя со всех сторон, радоваться слишком сложно.

— Приятно с вами познакомиться, — он поклонился. — Прискорбно это сообщать, но в прошлый раз они появлялись здесь без меня и только теперь я увидел вас. Говорят, пьеса под названием «Мышеловка» вашего пера.

— В какой-то мере, — Люда сделала жест рукой, понимая, что лавры Великого точно надевать на свою голову не будет. Правда, некоторые вещи пришлось подправить, но, по сути, все авторские права принадлежали одному небезызвестному писателю, чьё имя носил этот драматург. Стало быть, этот был его местным прототипом.

— О, вы не поверите, мне так понравилась эта пьеса, что я попросил бы у вас разрешения на то, чтобы поставить её в своём театре! — Уильям всё ещё летал вокруг девушки так, будто она открыла в нём вечный ресурс фейской пыльцы.

— О, нет, можете забрать её себе! — Люда довольно улыбнулась. В конце концов, даже если бы пьеса принадлежала ей, ради похвалы от такого человека она бы отдала её. Определённо. Странно, но факт. — Это была всего лишь проба пера и я… Я даже не против, если автором вы укажете только себя.

— Нет, позвольте, как так можно! — мужчина начинал возмущаться, совершенно забывая о своих бумагах и вдохновении. Кажется, его охватила настоящая буря эмоций. — Это — труд творца, а вы сами прекрасное понимаете, что он не так прост, как многие полагают!

— Хорошо, тогда можете указать меня соавтором, но распоряжаться моей работой как вам заблагорассудится, — Людмила тут же попыталась найти компромисс. Ей доводилось общаться с писателями, поэтому она знала: переубедить их часто бывает слишком сложно. — Любая постановка или даже передача кому-то права владения — на ваше усмотрение, воспрепятствовать этому я не буду.

— Ах, как безрассудно вы распоряжаетесь своей работой. Что же, коль воля творца такова, я готов её принять, но, если, всё же, вам захочется обсудить со мной не только своё прекрасное произведение, но и побеседовать о чудеснейшем из искусств — буду рад встретиться с вами, — с этими словами он протянул Людмиле крошечный шарик, по размерам напоминающий икру. В нём не было ничего необычного кроме того, что в нём клубилось что-то тёмно-синее, блестящее и едва уловимое при первом взгляде.

— Вы маг? — Люда недовольно вспомнила первый опыт общения с магией, понимая, что Уильям может сделать нечто подобное.

— Нет, что вы, я всего лишь учусь, в свободное время. Но не волнуйтесь! Это заклинание полностью проверенное, и, если вы захотите поговорить со мной об искусстве, оно тут же перенесёт вас ко мне. Зачастую своё время я провожу в театре, так что в процессе вы сможете насладиться репетицией.

— Спасибо, — Людмила улыбнулась, прекрасно понимая, что однажды воспользуется шансом. Всё же, не каждый день прототип одного из любимых писателей предлагает личную встречу.

Отбрасывая эти мысли, девушка прошла дальше, к актёрам. Она осмотрела сцену, все декорации, и, как накануне, дала чёткие указания. Людмила чувствовала, как при каждом слове дрожать её руки, а все те, кто согласился принять в этом участие, смотрят на неё с неподдельным любопытством. Она знала, что одна из серен чувствовала её эмоции, а оборотень-«регент» точно знает, что она боится. Но эти мысли Людмила отгоняла как могла.

Их план не имел права провалиться.

Потому что это — последний шанс.

Другого такого у них не будет никогда.

Вскоре, невеста направилась к своему месту. Она спокойно рассматривала место, предназначенное для помолвленной пары, регента и королевы, а также принца. Несмотря на то, что праздник затевался в их с лордом честь, центральное место отводилось принцу как наследнику престола. Справа от него уже расположилась королева-мать, рядом с ней за подготовкой и тем, как на своих местах появляются гости, уже удобно разместился Кальяс. По левую сторону виднелось место Амадея, место Люды же было рядом с ним.

Девушка заняла своё кресло. С резким, устрашающе сильным желанием отыскать поддержку, она посмотрела на дер Равенгера. Казалось, это она может отыскать только в нём.

— Тебе не о чем волноваться, — он кивнул, не став говорить о том, что они сделали всё. Больше ничего от них не зависело. Такого Амадей не сказал бы никогда — ситуацию он привык контролировать, и подобное мужчина считал отговоркой.

Людмила уже это поняла, услышала и приняла к сведению. Ближайшие три года ей придётся…

Или больше, чем три года?

Раздались первые громкие призывы труб. Они оглушали, но Людмила пыталась не обращать на это внимания. Она крепче взяла за руку лорда, чувствуя, как он сжал её пальцы в жесте поддержки и веры в то, что их затея будет удачной.

Да начнётся игра.

Людмила устроилась как можно удобнее, медленно вкушая плоды своего труда. Она наблюдала за тем, как в предшествующей основному представлению сцене повествовалась вся история. Современный ей театр посчитал бы это не лучшим ходом, а студенты назвали бы это «спойлерами», но здесь было заведено именно так, поэтому с первых же секунд зрителям предстали король и королева. Они крепко обнимались, смотрели друг на друга как смотрят лишь влюблённые пары, но вскоре мужчина резко схватился за сердце. Он пал на пол, пытался подняться, смотрел на свою супругу в надежде найти в ней хотя бы какое-то утешение, но тщетно — тело стало хладным, голова откинулась на сцену, корона покатилась к ногам королевы, а в то же мгновение другие актёры выбежали на сцену и унесли «мёртвого» за кулисы. Не прошло и секунды, как около королевы-актрисы оказался новый мужчина, с безумным, хитрым и невероятно жестоким взглядом. Он стал тут же предлагать ей разного толка украшения, слегка приобнимать за талию и шептать нежности на ухо. Казалось, сначала женщине не пришлось это по вкусу, но вскоре она смирилась, сама потянулась за короной, а, подняв, водрузила на голову мужчины.

Люда резко схватилась за живот. Стало не по себе. Холодное, буквально леденящее чувство проникло внутрь слишком неожиданно, будто кто-то передавал его по воздуху. Оно продолжало прогрессировать, становиться ещё сильнее, обжигать все её мысли и собственные ощущения.

Чужие эмоции.

Девушка бросила взгляд на Кальяса.

Чувство слегка отступило.

— Значит, не он, — решила она тут же, но вместе с тем к горлу подступил резонный вопрос: — Тогда кто?

Будто в ответ, сразу же после пролога, вторая волна крепко сцепила свои лапы на горле Люды. Она задыхалась, не знала, что происходит и кому это могло принадлежать. Ни принц, ни лорд не могли испытывать подобного — оба они сидели спокойнее штиля в гавани и наблюдали за действом, в тот момент как эсквайр-менталист, находясь неподалёку, пыталась «прощупать» Кальяса.

Резкая волна боли и холода.

— Что с тобой? — состояние Людмилы не осталось незамеченным — Амадей тут же обратил на неё внимание, с некоторым волнением рассматривая свою невесту.

— Я… я не знаю. Кажется, что-то… — подумалось на желудок, но эта боль была совсем другого толка. — Нет. Правда, не знаю. В любом случае, не стоит на это прерываться.

С подозрением, но, всё же, отворачиваясь, мужчина снова вернулся к спектаклю. Он ещё несколько секунд переводил взгляд то на Люду, то на сцены, но вскоре, убедившись, что всё в порядке, продолжил вкушать плоды искусства.

Люда решила, что ей стоило бы заняться тем же. Всё же, отвлекаться на посторонние дела даже несмотря на то, что знаешь сюжет, не стоило. Чувство постепенно уходило прочь, будто тот человек, которому оно принадлежало, уходил всё дальше и дальше. Но кто она, чтобы об этом судить? Магии в ней сейчас было совсем ничего, да и про эту искру она знала совсем мало.

Но, всё же, что-то подсказывало ей, что этот человек всё ещё рядом.

Он находится не так далеко.

Словно откликаясь на её вопросы, лёд пронзил кожу. Он будто впивался в неё, грозился пройти сквозь все органы, поражая своими длинными иглами каждую клетку организма. Вместе с вспышкой холода пришло и осознание.

Не по любви вступают в новый брак.

Расчет и жадность — вот его рычаг[12].

Страх.

Не стесняясь ничего и никого, Людмила посмотрела на королеву. Та была поглощена игрой и даже не обратила на девушку внимания. Астрея едва не плакала. Однако, вместе с чувством восторга внутри у неё холодом всё сдавливал страх.

Почему?

Вопрос, на который крупица магии ответа дать не могла.

— Мне страшно, — Людмила изрекла первое, что пришло ей в голову. Не зная, что с этим делать, она тут же обратилась к лорду. Амадей защитит. Он знает, что делать. Знает лучше, чем она сама, поэтому довериться ему как раз в её силах.

— По какой причине? Думаю, эсквайр уже должен был почувствовать то, что Кальяс виновен и мы с лёгкостью докажем его вину.

— Дело не в нём, а в ней, — люда кивнула на королеву, едва заметно повела взглядом. — Ты говорил, что когда-то почувствовал эмоции регента. Попробуй сделать то же самое сейчас, но только с ней.

Лорд обратил взгляд на королеву Астрею, но эмоции принца были намного отчётливее. Они играли слишком яркими красками, в тот момент как сидевшая намного дальше королева-мать казалась всего лишь серым пятном, чуть темнее всей прочей массы.

— Как вам нравится наш спектакль? — Винсент не отказывал себе в удовольствии беседовать с оппонентом в ходе пьесы. Конечно же, подобное сбить менталиста не могло, поэтому принц получал от этого только моральное наслаждение.

— Актёры играют непревзойдённо, — Кальяс уверенно положил руку на кресло. — Как название пьесы?

— «Мышеловка», — теперь наследник, не стыдясь ничего и никого, развернулся к своему злейшему врагу. — Воистину, мой будущий эрл сам помогал в отборе актёров и не прогадал. В ком — в ком, а в людях он не ошибается, — принц чувствовал своё превосходство, поэтому задействовал всю свою наглость.

— Сомневаюсь, что это произойдёт слишком скоро, — Кальяс глядел на Винсента без страха и злости, вернее, что есть сил пытался это показать. — Ведь из-за убийцы, мой принц, вы лишились своего дракона. Теперь ваше царствование под угрозой.

— Как бы ваше собственное не закончилось также молниеносно, как началось.

— На что вы намекаете? — казалось, регент был оскорблён. Он делал вид что не понимает, о чём твердит Его Высочество, но Винсента было не остановить.

— На то, что рано или поздно мы сгораем, будто звёзды. Чьи-то сияют ярче, чьи-то — совсем тусклые, но всех их объединяет одно: угасание. Мы — власть, путеводные звёзды, что освещают путь существ по всему Великому Королевству. И то, сгорим мы «рано» или «поздно» зависит только от наших заслуг. Вам, как лицу у власти, должно быть это известно.

— Всенепременно.

Лорд нахмурился. Он уже закрыл глаза для того, чтобы сконцентрироваться на регенте, но это едва ли выходило. Эмоции принца были слишком отчётливыми и постоянно мешали мужчине настроиться на ауру Винсента. Это ещё больше выводило его из себя. Почему Люде не потребовалось для этого много времени, а дер Равенгер буквально прикладывал все свои силы, для неё оставалось загадкой, но действовать было необходимо.

— Дорогой брат, хватит! Разберётесь со своими проблемами потом. В конце концов уважайте труд актёров! — Людмила тут же заставила принца прекратить.

Несмотря на такое странное замечание, наследник всё же утихомирился. С несколько обиженным взглядом он посмотрел на сестру, затем — бросил мимолётный взгляд на Кальяса и только после этого обратился к сцене.

— За процветание твоего царства, мой друг! — тот актёр, что отыгрывал роль регента, тут же произнёс тост, и, как только актёр-король стал пить из золотого кубка, показательно вылил вино на сцену.

Люда смотрела на это с неким ужасом. Труппа и правда старалась так, будто каждый из них абсолютно точно знал врага и был готов мстить за покойного до последней капли эмоций. Но этого знать они не могли. Несмотря на помолвку, как она уже успела узнать, сценки разыгрывались разные, но в «своей» пьесе Людмила изменила всё, что хоть как-то могло напоминать посторонним об аналогиях. Королевство она заменила на царство и сделала ещё несколько незначительных поправок, но Кальяс понял бы всё без труда.

И она не ошиблась.

— Регент встаёт! — Люда сама не заметила, как сказала это вслух. Внутри смешивались странные, ни с чем несравнимые чувства. Она ликовала. Её задумка удалась, Кальяса истерзали его собственные чувства, а актёры играли настолько шедеврально, что совесть того не могла больше дремать. Он припомнил всё, а эсквайр-менталист, стало быть, уже зафиксировала каждую его эмоцию.

Но, всё же, это был не конец.

Странные чувства, которые смогла ощутить Людмила, одолевали и королеву. С чем это было связано, девушке было не знать — всё её внимание теперь было приковано к проклятому Кальясу.

Регент поднялся. Вместе с ним поднялась и королева-мать.

Спектакль прекратился. Актёры будто застыли на месте не в силах сделать ни единого движения. Каждый, кто заметил уход регента тут же устремился за ним. Потоком, будто река, придворные двигались вперёд, чтобы не пропустить новостей. Почему он вышел? Для всех и каждого это оставалось загадкой. Для всех, кроме Людмилы, лорда и принца.

— Стража! Задержать регента и королеву! Они не должны уйти! — резкий голос Амадея звучал так чуждо и неприятно, что слышать его больше не хотелось. Люда закрыла глаза, сжала их крепко-крепко, попыталась прийти в себя, а после — распахнуть их снова. Она двигалась в толпу, прямо за лордом. Тот уже не разбирал дороги, он бросился к менталисту, что пряталась буквально в паре шагов, за одним из существ на трибунах.

— Что ты почувствовала? — дер Равенгер обращался к эсквайру так, будто она была бесправной, но другого настроения у него быть не могло. Людмила понимала это и просто пыталась не обращать внимания. Сейчас её больше интересовало происходящее.

— Регент Кальяс виновен в смерти покойного короля, — эсквайр, как и тогда, на венчании, отвечала слишком спокойно, будто ей были известны все тайны мироздания.

— Он был один? — и вновь разгневанный голос мужчины сотрясал воздух. На секунду девушке показалось, что он сожжёт менталиста заживо, даже не превратившись в дракона, но этого не случилось.

— Иных признаков я распознать не могла — ваш вопрос был задан только относительно регента, — и вновь спокойствие. Как бы ей хотелось достичь такого же состояния.

— Проклятье! — лишь теперь Амадей обратил внимание на свою невесту. Казалось, со всей этой спешкой, он даже забыл о её истинном происхождении. — Ты тоже это почувствовала?

— Да, — Люда только и успела, что кивнуть. В таком состоянии лорд был слишком опасен. И, пусть он до сих пор ни разу её не тронул, шанс один из ста есть всегда.

— Видимо, страх принадлежит королеве.

— С чего бы ей бояться настолько?

— Она причастна. Это не страх, вызванный постановкой. Это что-то намного глубже, — он даже не спросил о том, почему она смогла это почувствовать, ведь магии в ней нет.

— Хочешь сказать, она узнала, что сделал Кальяс и решила его прикрыть?

— Хуже. Она сама принимала в этом участие.

— Тогда почему об этом не сказал эсквайр?! — от собственного же голоса Люду пробрала дрожь. Она волновалась и этого было просто так не скрыть.

— Она сконцентрировалась на Кальясе, менталисты могут настраиваться только на один канал, — на этот раз Люде ответил принц. Он решительно, будто уже взял на себя все полномочия, посмотрел на толпу — народ всё ещё двигался к выходу. — Как бы мне ни хотелось это отвергнуть, но, кажется, моя мать тоже была с ним.

— Но как…?

— Так же, как она молниеносно сыграла свадьбу с регентом.

Принц больше не смел терять время за разговорами. Он бросился вперёд, к толпе. Он устремился на крики, что уже доносились из дальней части сада, неподалёку от которой располагался выход для прислуги. Несмотря ни на что, Винсент, со своей гордой осанкой делал шаг за шагом к угодившему в капкан регенту. Он ступал, как ступают короли. По его следам двигалась и Люда — она уже мало что понимала, мысли роились в голове и никак не укладывались в порядок.

— Что с ней будет дальше? — когда рядом появился лорд, всё ещё в пути, девушка стала задавать вопросы.

Теперь можно не прятаться за спиной Миранды.

Во всяком случае, при нём.

— До этого мы были не в праве обвинять ни регента, ни королеву. Но теперь вина Кальяса доказана. А вот для того, чтоб обвинить королеву нужно будет постараться. Второй раз на «Мышеловку» она не приедет.

— Думаю, я придумаю что-нибудь ещё, — Людмила уже хотела положиться на свой огромный литературный багаж, но тут же почувствовала на своей руке руку дер Равенгера.

— Главное больше не подвергай себя опасности, как в случае с разбойниками, — он сжал её руку ещё крепче, будто отдавая самую искреннюю в своей жизни любовь и тепло. — Прошу тебя.

Поклясться в том, что больше такого не повторится Людмила не успела — их прервал громкий крик, переходящий в стон. В нём девушка не сразу узнала голос регента, от которого не более чем пару недель назад была готова ухватиться за плечо едва знакомого ей Амадея.

— Нет уж, это я хотел бы знать, что происходит! — Кальяс бился в агонии. Он хотел применить магию, водил руками в воздухе, но у него не получалось ровным счётом ничего — его шею уже украшал «ошейник». — Именем королевского рода я приказываю освободить нас!

— В Цересберге твоё слово больше не указ! Как и в Ротберге, — принц гордо вышел вперёд. Расступившиеся пред ним люди всё ещё стояли по две разные стороны, будто боялись сделать шаг или хотя бы одно движение за его спиной. Он шествовал к своему отчиму, но ни единой эмоцией не подал знака о том, что боится. Парня больше не пугало то, что регент может отомстить. В нём играло столько гордости и переполняющего чувства торжества над бесполезным, облачённым в «ошейник» драконом, что принц отбросил любые сомнения.

— Дорогой Винсент, что ты такое говоришь? — королева с жалостью в глазах посмотрела на своего сына, но тот не обращал внимания на её стенания. Будто за считанные мгновения, он пропитался ненавистью и эгоизмом настолько, что больше не мог услышать подобных просьб.

— Регент Кальяс фон Ремус, вы обвиняетесь в государственной измене. Вы совершили преступление — убили Его Величество покойного короля Дариуса. Ваша вина доказана эсквайр-менталистом. Как вы знаете, этот дух бесплотен и не умеет лгать. Поэтому, властью данной мне моим родом, приказываю взять вас под стражу, проследовать со мной в Ротберг и упрятать вас в темницу до последней стадии судебного разбирательства.

Винсент больше не сказал ни слова. Он лишь кивнул страже, чтобы так беспрекословно исполнила его приказ. Людмила не могла поверить в то, что сейчас в паре шагов от неё стоял тот парень, который в первый день её пребывания в этом мире смеялся, рассказывал истории о прошлом и обнимал её, будто ребёнок. Нет, перед ней теперь стоял не мальчишка, который после смерти своего дракона полночи пытался выговориться и заглушить боль свежего рубца. Перед ней теперь оказался жестокий, мстительный, но справедливый король, от которого будут страдать лишь те, кто этого заслуживает.

— Собирайся, — холодный голос Амадея, не лишённый гордости за своего подопечного, звучал странным эхом.

— К-куда?

— В Ротберг. По законам нашего мира, суд по подобному делу должен состояться немедля, чтобы ни один из судей не смог подготовиться. И ты, как Миранда, доверенное лицо принца и свидетель, должна будешь там присутствовать.

На этих словах лорд стал удаляться, оставляя Людмилу один на один с бесконечным количеством вопросов и страхов. Они едут в Ротберг. Ротберг, где отравили принца. Ротберг, в котором Кальяс царь и бог, а королева, как и прежде не под охраной. Но иного выбора у неё не было. Поэтому, глубоко вдохнув, она медленно направилась в свои покои.