Глава 15

— Моя память… Вскоре я обрету свою память вновь!

Сэр Симон всё ещё не мог поверить в своё счастье. Пусть в библиотеке он работал не так давно, но, всё же, мысль о том, что у него нет ни единого чёткого воспоминания о прошлом, всё это время давила на него, заставляя время от времени вспомнить ничего не значащую картину, а после — поддаваясь унынию понимать, что откуда она, ему уже не вспомнить.

Но теперь, когда помощь его памяти понадобилась и лорду, и леди, он гордо поднимал голову вверх и с нетерпением ожидал того момента, когда сможет наконец оказаться более полезным, чем держатель библиотеки.

— Не стоит так радоваться. Это лишь на время, — лорд дер Равенгер вёл всю их компанию к одному из залов, куда ещё не ступала нога Люды. Для чего он, девушка всё ещё не понимала, ведь в этом дворце есть множество помещений. Однако, по заверению Амадея, именно в этом была наиболее благодатная атмосфера для магии. Какой именно должна быть аура помещения, Людмила наверняка не знала, но…

Приложив руку к кулону, подаренному королевой, она вновь посмотрела на лорда — тот, несмотря ни на что, двигался вперёд. Ей был совершенно понятен тот факт, что дракон делал это без особого удовольствия, но, так как между ними было пари, он всего лишь выполнял свою часть договорённости.

В нём не было ни капли любопытства. И, всё же, спустя несколько дней после судебного заседания и того, как он поговорил со своим сыном, улыбка на его лице стала появляться чаще. Во всяком случае, так казалось Людмиле. Кажется, теперь она больше обращала внимание на его черты лица, его манеру говорить, его умение вести разговор и все те достоинства, которые раньше казались ей лишь недостатками.

— Но… Рано или поздно мне придётся покинуть этот мир, — девушка рассуждала об этом так, будто ей нужно было умереть. В какой-то мере теперь она боялась уходить назад.

Что у неё было там, на Земле? Многое, по её меркам. Без преувеличения любимая работа, опыт в научной деятельности, который, наверное, она бы ни на что не променяла. Плюс, впереди маячила перспектива докторской степени, за которую девушка хваталась как за спасательный круг. Она не думала о том, что за такое, возможно, будут платить больше — она бредила научной работой, любила литературу и даже подумать не могла о том, что однажды распрощается со своей обычной жизнью.

Она вновь посмотрела на лорда, понимая, что через три года ей придётся попрощаться и с ним. Кроме того, ей придётся исчезнуть из жизни Экберта, а что до принца… Кто знает, какие ещё дворцовые козни подстроит ему королева.

И, всё же, основным корнем зла был именно Амадей. Люда чувствовала привязанность к нему; знала и уже признавала то, что любит его, пусть и не той буйной любовью, которую так часто описывают в любовных романах, о которых этот факт она знала только по аннотации. Это было что-то большее, осознанное уважение, желание быть ему нужной, поддерживать и дарить своё тепло. А он… Что же, он отвечал ей взаимностью, пытаясь стерпеться с её «попаданскими» выходками, защищал и поддерживал в те моменты, когда ей это было нужно.

Она свыклась с этим, девушка действительно хотела этого и со скорбью понимала, что лишится этого в тот момент, когда исчезнет из этого мира.

Как она будет жить в своём мире без него?

Никак.

Именно эта мысль так будоражила её воображение, заставляя выдумывать новые варианты. Ей казалось, она хочет усидеть на двух стульях одновременно: иметь всё то, что было у неё в родном мире, но, при этом, быть с Амадеем. Кажется, её мировоззрение разрывалось на две части, а ответов на поставленные вопросы она не находила. Возможно, если бы была магом, она…

Нет, даже думать о том, что она станет чародейкой или просто будет иметь дело с магией, ей не хотелось. С жестокостью этого мира ей приходилось мириться из раза в раз, но к тому, чтобы стать частью этого, она не могла даже и помыслить.

В конце концов, ей придётся уйти.

Наверное.

Она до сих пор не знала. Металась, пытаясь выбрать и даже сейчас, когда в голове должны быть совершенно другие мысли, отметала их, вспоминая о собственных проблемах.

От раздумий Людмилу отвлёк Мурр. Своей вальяжной походкой он вышел в коридор, и, с той же кошачьей грацией что и раньше, быстрым бегом догнал всех троих, после чего стал усиленно тереться о ноги Люды. Такое поведение ей совершенно не нравилось. С чего вдруг существо стало настолько миролюбивым ей было не знать, но, всё же, все они зашли в зал.

Помещение удивляло своей роскошью, но, всё же, вместо привычных ей белоснежных, местами позолоченных колонн её встречала настоящая тьма, в которой она не сразу смогла рассмотреть бесподобные вензеля, неподражаемую резьбу и несколько окон, закрытых удивительно мягкими тканями, от чужих глаз. Вся комната настраивала на мистический лад и даже огромный круг в центре на секунду показался девушке настоящей пентаграммой.

Но, всё же, она попыталась держать этот страх в себе. Когда она отошла к стене, кот снова стал тереться у её ног в молчаливой мольбе о том, чтобы его взяли на руки.

— Боишься лапки замарать? — Людмила недовольно хмыкнула на кота, но подняла глаза, чтобы наблюдать за происходящим.

Тем временем Амадей едва ли походил на того, кто мог шутить. Он приказал Симону отправиться на другой конец комнаты, ближе к краю круга, сам же остановился в шаге от двери. Возможно, именно такой должна была быть постановка и иных способов, кроме как отправить призрака ближе к окну, а самому стать напротив двери, не было.

Как только они заняли свои места, из кармана лорд достал небольшой шар. По своим размерам он был не больше того, который люде дал Уильям, но переливался так, словно то, что было внутри слишком сильно желало вырваться наружу.

Так и было.

Будто почувствовав своего хозяина, энергия внутри тут же потянулась к сэру, но дер Равенгер тут же остановил шар, заключая его в облако синеватой дымки.

Мужчина начал произносить какое-то заклинание. Он стоял в паре шагов от Люды, но не обращал на неё внимания. Амадей сконцентрировался на магии. Его речь казалась ей набором связанных лишь чудом слогов, смысла в которых не было никакого. Пара слов казались понятными, но она пыталась не обращать на это внимания.

В помещении появился туман. Сначала он распространялся вокруг дракона, но позже стал стелиться по полу, захватывая всё больше пространства. На секунду девушке показалось, что ей нечем дышать, но кот только тихо мяукнул, давая понять, что волноваться не о чем.

— Мау! — кот недовольно замяукал. Он поморщил нос, заставляя девушку обратить внимание на кулон.

Он будто напитался магией, наполнился ею так, словно был создан только для этого. Украшение противно вибрировало на груди, светилось, и, спустя считанные мгновения, озарилось настолько ярким светом, что Людмила закрыла глаза.

Накатила паника. Что это, она не знала. Страх заставлял глаза закрываться снова, а руки крепко удерживали Мурра, только бы он никуда не убежал. Ужас бежал по венам, не давал сделать ни единого чёткого движения.

Она не знала, что делать. Испуг не было с чем сравнить, люда не понимала, как поступать дальше. Она только и могла что наблюдать за

— Срывай! — голос дер Равенгера разрывал воздух, но о чём он, ей было не знать.

Невероятная сила магии застлала всё, уши заложило, а ногти впились в несчастного кота, у которого не было сил больше подавать голос. Он завороженно наблюдал за происходящим.

— Срывай! — Амадей всё ещё пытался достучаться до неё, сделать так, чтобы она слышала, но тщетно — она проваливалась в безвременье и страх, с каждой секундой охватывавший всё сильнее.

Что происходило с призраком никто не знал. Люда рухнула на колени, ощущая, как силы постепенно покидают её тело. Становилось не по себе. Она будто обладала магией, но что-то неизведанное черпало силы из неё.

Как?

Людмила не задумывалась. Теперь она не могла сделать и шага. Что-то сковывало её изнутри, заставляя только наблюдать за происходящим. Она смогла заметить лишь то, как луч, исходящий из медальона стал не таким ярким, каким был раньше.

Только сейчас она заметила то, как в своих крошечных лапах Мурр крепко сжал камень. Он давил на украшение с только ему подвластной силой, сжимая глаза, будто человек.

— Срывай! — третий зов лорда теперь слышался отчётливее.

Она была беспомощной.

Силы были на исходе. Люда уже чувствовала, как от усталости опускаются руки, а стоять даже на коленях становится слишком сложно.

Казалось, она умирала.

Это чувствовалось в напоминающих лёг губах, кончиках пальцев и обмякшем теле. Здесь было что-то не так, но что — ей уже было не знать. Руки даже не могли держать Мурра — они опускались на пол.

Глаза вновь закрывались от усталости.

Люда уже не видела того, как кот продолжает стискивать предмет в руках. То, как животное давит на него изо всех своих сил, как на камне появляются первые трещины, а луч мгновение за мгновением утрачивал свою яркость.

Мурр сделал последний рывок.

Камень разорвался. Он разлетелся на крохотные осколки, словно стекло. Его магия резко угасла, заставляя туман вокруг рассеяться быстрее, чем это заметила Люда.

Только теперь она нашла силы для того, чтоб открыть глаза.

— С тобой всё в порядке? — сквозь ужасную, едва ли не мертвенную усталость, она обратилась к коту, не ожидая от него никакого внятного ответа.

— Да, — голос был ей совсем не знакомым.

Люда подняла глаза. К ней обращался Мурр.

* * *

Людмила не знала, что ответить. Девушка тряхнула головой, стала подниматься, но поняла — для этого она слишком слаба. Казалось, в ней теплилась только мелкая искра жизни, которую необходимо было разжечь сейчас же.

— С тобой всё хорошо? — лорд не дал ей отойти от шока. Мужчина тут же подбежал к ней, попытался поднять и нежно провёл по лицу пытаясь проверить, насколько много сил в ней осталось.

Осознав, что нужно действовать немедля, он усадил девушку на полу, ближе к стене, сел рядом и крепко взял её за руку. Он закрыл глаза, переплетая их пальцы и сжал губы, предвкушая как магия даст свои первые плоды.

Едва заметные искры чародейства просматривались сквозь рубашку, они струились по венам прямо к ладони, будто через кожу проникая в организм Люды. Амадей видел, насколько плохо она выглядит, и, на мгновение, ему показалось, что она умрёт.

Такого допустить он не мог.

Мужчине хотелось передать ей энергию, отдать пусть даже всё, что осталось у него после магической передачи памяти.

Но ей становилось лучше. Девушка уже почувствовала в себе силы наконец хотя бы отвести голову, сделать единственное движение, лишь жестом выражая огромную благодарность дер Равенгеру.

— Не думаю, что всё хорошо. Либо твой ритуал подарил мне возможность общаться с животными, либо мне просто кажется, что мой Мурр заговорил.

— Как ты смеешь ставить под сомнение моё обращение, гостья из другого мира?! — кот обратился к ней так, будто она была всего лишь его рабыней. — И не смей называть меня Мурром — это имя мне не по нраву.

— Извини, но звать тебя «котом учёным» долго и на кличку это вовсе не похоже, — Люда быстро приняла правила игры, ведь сейчас бороться у неё не было никаких сил.

— Даже не пытайся давать мне больше кличек! — Мурр неудовлетворённо зашипел, высказывая всё своё кошачье недовольство. — Перед тобой никто иной, как магистр Калиэль!

— Калиэль?! — наконец, голову поднял и лорд. Он резко окинул взглядом животное, не в силах узнать в нём того Калиэля.

— Да, леди Миранда играла с душами не впервые, когда забросила сюда Людмилу. Первым её экспериментом был я. Вашими стараниями, о проклятые судьи, я попал в царство Эбнера, в особое место для предателей, но не прошло и десяти лун с того момента, как леди Миранда заставила меня вселиться в этого кота. Я был вынужден гнить в этой туше, быть ни услышанным, ни прощённым.

— Ты забываешь, что сотворил!

— Какой теперь толк обсуждать мои пороки, если теперь ими полон Ротберг? — Людмиле показалось, на морде кота появилась усмешка. — Насколько подсказывает мне моя хрупкая кошачья память, сейчас на повестке дня у вас Её Величество.

— Мой неизменный напарник прав, — теперь к ним приблизился призрак. В его голосе всё ещё слышались ноты артистизма, но на этот раз Людмила едва ли могла назвать его таким же фальшивым, как и ранее. — В конце концов узнав, что её подарок разлетелся на осколки, Её Величество решит создать нечто новое.

— Но… Разве это не было украшением, которое ей подарил покойный король? — девушка опустила плечи, не веруя в то, что слышала. Неужели королева предвидела всё происходящее и подарила кулон специально, чтобы нейтрализовать любую магию, какая только окажется в их замыслах?

— Может и так, но, полагаю, помимо камня в нём было отвратительное заклинание разрушения, — Калиэль помотал головой. — Видит Эбнер, оно составлено так скверно, что, даже будучи котом я бы написал его на порядок лучше.

— Тебе подарила его королева? — казалось, Амадей всё ещё не мог в это поверить. Он всё ещё осматривал девушку, пытаясь понять, нет ли ран. Несмотря на то, что он уже стал отдавать ей свою энергию, в нём всё ещё оставалось желание залечить все её раны. Как можно быстрее.

Солнцеликий Эбнер, на этот раз он не смог её спасти.

— Да. Видимо, и кубок в таверне разлетелся по его вине. И это… Так странно, — Люда припомнила всё то, что говорила ей Астрея. Неужели всё это было ложью? Она… Она так печально говорила об этом, а, надевая украшение ей на шею, будто отрывала то от сердца.

Видимо, всё это было искусной ложью.

Видимо, выискивая отменных актёров для «Мышеловки», Люда искала не там. Стоило идти сразу же в Ротберг, отыскать королеву и предложить ей эту вакансию.

Как она могла врать стольким людям, оставалось для Людмилы загадкой. К горлу подступил вязкий противный, никак не отступавший ком. Почему она обманулась?

Видимо, со способностями или без них, с магией здесь придётся иметь дело в любом случае. Иначе она не сможет почувствовать колдовства или выпьет что-нибудь с ядом. Кто знает, на что способны дворцовые интриги, в которых, пусть и не добровольно, она уже стала одной из фигур.

— Не пытайся понять людской жестокости — она, по праву, наиболее непонятна из всего того, что мне доводилось видеть в этом мире. Помни лишь о том, что есть те, кому не чужды грязные способы.

— В который раз соглашусь со своим спутником. Но, позвольте, прежде чем вы примите решение, станем мы вам помощниками после всего того, за что были наказаны, хотел бы полюбопытствовать, зачем вы вернули мне память.

— За этим, — несмотря на слабость, Люда протянула ему небольшой лист с заклинанием, которое в который раз переписывала своим аккуратным почерком. — Для чего это заклинание?

— Хмм… Оно мне знакомо. Отменно помню тот день, когда Калиэль наделял эти слова силой. Это заклинание… Что же, она на порядок полезнее остальных. С его помощью маг может вернуть любому его вторую сущность.

— О чём ты? — лорд, казалось, ещё не до конца понимал, о чём толкует бывший библиотекарь.

— Например, если брать принца…

— Принца! — Люда не удержалась. Она едва поднялась, чувствуя, как внутри просыпается пламя. Она сделала всё правильно. Интуиция не подвела. — Хотите сказать, что, прочитав это заклинание, мы можем вернуть Его Высочеству то, что украл у него Кальяс?

— Д-да, — Симон опешил от такого напора. Не веря, что перемена могла произойти так быстро. — Не уверен, что это может сработать правильно, но вероятность определённо больше, чем если бы, например, какой-нибудь шаман размахивал перед ним руками.

— Значит, у Винсента появился шанс, — Люда наконец нашла в себе силы улыбнуться. Она крепко обняла лорда, будто эту новость ей принёс он. — Чего мы ждём? Нужно рассказать об этом принцу! Думаю, он оценит нашу находку!

— Симон, не придумывай глупостей! — Калиэль шикнул. Его шерсть поднялась, всем своим видом давая понять, что хозяин зол. — Это заклинание ты отдашь мне! Это проклятое тело кота делает меня слабым! Прочитай это проклятое заклинание и освободи наконец меня от этого бремени!

Этот монолог тут же стёр улыбку с лица девушки. Она наконец обратила внимание на кота, рассматривая то черную шерсть, то белоснежные усы, которые теперь казались не просто милой шуткой окраса, а чем-то, напоминающим ухмылку. Такой «Мурр» пугал.

— Калиэль, разве ты можешь так говорить? — она нашла в себе силы говорить с котом, которого ещё вчера тискала в своих руках. — Для принца это единственный шанс. У нас нет времени разыскивать других магов, которые могли бы ему помочь. Неужели, тебя не мог бы обратить кто-то другой?

— Ты ничего не знаешь об этом мире, гостья. Если не сейчас, то когда? Ты не знаешь, что значит прятать весь свой магический потенциал в теле кота! Вызволять меня из него никто не станет, я ведь преступник, только чудом попавший назад. Поэтому, Симон, не глупи! Быстрее!

Девушка отказывалась принимать реальность. Она всё ещё не могла поверить в то, что милый котик, писавший что-то на множестве бумаг, мог превратиться в опасного мага. Разговор здесь явно помочь не мог, равно как и любые другие мирные методы.

— Хорошо, поступим иначе, — Людмила развернулась к дракону, предвкушая его положительный ответ. — Есть ли в твоём арсенале то, что поможет заставить его мяукать снова?

— Да как ты смеешь! Если бы не я, ты бы убила и себя, и память Симона, и своего дорогого лорда, — кот зашипел, он был готов броситься на обоих, но от этого манёвра его удерживало только то, что он должен был влиять на мысли своего напарника.

— Я уже жалею, что ты заговорил, — Люда печально выдохнула, не вспоминая про только ей понятную ассоциацию с уличной едой. — Лучше бы как и прежде мяукал и царапался!

— К сожалению, хочется тебе того или нет, сильнейшие потоки противоположно заряженных видов магии несут за это ответ.

— Друзья мои, отложим наши споры! — бывший магистр пытался ворваться в их разговор. — У нас есть проблемы намного важнее!

— Не защищай их, Симон! Я хочу выбраться из этого проклятого тела, из нас двоих только ты у нас обладаешь хоть какой-то магией и умением читать это проклятое заклинание. Давай, чего ждёшь! Или хочешь, чтобы эти двое привели сюда принца? Проклятье, нужно было действовать одному! Быстрее! Я больше ни минуты не могу находиться в этой личине. Давай же, верни мне человеческий облик.

Сэр всё ещё медлил. Он с печалью наблюдал за своим бывшим напарником, будто открывая его по-новой. Если только он перенесёт душу своего вечного друга в тело настоящего человека, то сможет в последствии избавиться и от личины призрака. Но если он использует это заклинание сейчас, ради Калиэля, у принца не будет больше шанса обрести дракона. Может, кто-нибудь из ныне существующих умельцев мог бы постараться, однако вероятность возвращения духа дракона была слишком крохотной. И, всё же, стать наконец магом. Снова…

— Симон, ты не посмеешь! — лорд отреагировал тут же. Он заметил, как бывший магистр резко поднял руку, направленную на Калиэля. Напарник издал нечто, напоминающее кошачье урчание. Он ликовал. Его задумка удалась.

Осталось лишь произнести заклинание и его душа покинет это тело, а после — появится в теле какого-нибудь человека. Но тогда он вернётся в своё старое убежище, вновь наполнится магией и…

— Wintan! — голос призрака разнёсся по всему помещению. Поток холодного голубого света ударил в животное.

Людмила прикрыла рот рукой, вторая сама собой обвила предплечье лорда.

Ей было страшно.

Он точно мог её защитить.

Яркое сияние озарило всю комнату, в нём утопали все образы, а, в первые мгновения самой девушке показалось, что она ослепла. Свет стал белоснежным, напоминающим первый снег. Люда закрыла глаза руками, мысленно молясь чтобы всё это закончилось как можно быстрее.

Лишь отняв пальцы от глаз, Людмила смогла рассмотреть возвращавшую свои тёмные оттенки комнату. Первым, её взгляд уловил Симона — тот как и прежде стоял на своём месте, но теперь его образ приобрёл горделивую осанку и невиданную ранее уверенность. Спустя мгновения, она посмотрела туда, где до этого стоял Калиэль.

И ужаснулась.

Место было пустым. Только небольшое, почерневшее от испепеляющего света пятно могло определить место кота.

Он исчез.

Исчез, как исчезают предатели.

— Я поклялся королю в верности и однажды нарушил свою клятву. В отличие от тебя, мой дорогой друг, свой урок из этого я извлёк, — Симон развернулся к лорду, он пал на колено, будто хотел принести присягу верности. — Клянусь, я помогу принцу обрести дракона даже, если после этого вы вновь отберёте у меня мою память.

— Так тому и быть, — Амадей кивнул. Он питал особую ненависть к предателям и искренне верил, что, предав однажды, они захотят сделать это ещё раз, поэтому наказывал подобных существ достаточно жестоко. Лорд даже не думал о том, чтобы оставить память призрака при нём, но готовность помочь несмотря ни на что его удивила.

И, всё же, никто из них не знал наверняка, смогут ли они сделать так, чтобы дракон принца пробудился…