Глава 4

После игры с сыном лорда, время бежало слишком быстро. Мальчишка преследовал Люду, заставлял играть снова и снова. Теперь девушка уже жалела, что всё-таки помогла ему. Но, всё же, в его глазах она видела отчаянное желание именно играть. Не обсуждать стратегии, не думать о том, что написано в этих проклятых книжках, которые он всё равно не понимает, а именно игра. Пусть и не детская, пусть ему королём точно не быть, но, если отец сдаст в магическую академию на факультет боевых дисциплин, то ему придётся ой как несладко. Лорд хочет сделать из него военного. По словам того же Экберта, в академии отбывают, когда исполняется двенадцать, срок обучения не может быть единым, всё зависит от способностей. Судя по всему, оставшиеся два года до поступления, дер Равенгер решил забить не практикой с любимым сыном, а сухой теорией.

А любимым ли?

Кто знает, что у этого мужчины в голове. Судя по всему, он действовал как хороший стратег. План, как представлялось Люде, выглядел следующим образом: так как жена его, почитаемая драконица, умерла, он с лёгкостью мог взять в жёны леди Миранду, пробиться к Его Высочеству, чтобы, когда тот взойдёт на трон, а сын отучится в академии — сделать его военнослужащим.

Бесспорно, благородно, но… Отправлять собственного ребёнка на войну? Даже если дать ему высокий чин или рыцарский сан, от смерти это его не спасёт. Как же так можно?

Проклятье, она снова думала эмоциями. И этот бархатный уверенный голос лорда снова проносился в голове. Было ей от этого плохо или хорошо, она не знала. С одной стороны, не зная кто он, как за лордом, она могла бы пойти. Решительный лидер, который обладает не только силой, но и хорошо просчитывает ходы? О таком некоторые страны в её мире только мечтают. Но она знала, кто он. И от такой расчётливости кровь стыла в жилах.

Он жесток.

Он не жалеет даже сына.

Казалось, именно с этими мыслями она смотрела на него и в момент завтрака и ужина, когда принц снова собирал их в своей «столовой». Лорд-советник обсуждал с ним что-то, о землях, кое-что о которых она почерпнула из удачно вынесенных из библиотеки книг. Сама Людмила молчала. Больше не хотелось говорить с мужчиной, а тот, казалось, начал обращать на неё больше внимания.

— Чтобы расположить меня к себе, — пыталась продумать происходящее Люда. Внутри зрело только странное, но не беспочвенное чувство уважения. Он мог бы стать хорошим политиком. Но он уже отвратительный отец.

Под его взглядом она чувствовала себя мишенью бездушного лука, который стреляет сам по себе.

За книгами и играми с Экбертом она не заметила, как прошли два дня. Мурр, видимо, обиделся на собственную хозяйку, поэтому недовольно мяукал только изредка, когда девушка в очередной раз утаскивала у него очередной лист бумаги, чтобы сделать пару заметок о мире. И, всё же, как мало она успела сделать. До того самого дня. Дня, когда принц Винсент должен был отбыть в столицу и вернуться не раньше, чем на следующий день.

Утренние лучи заставили сонные глаза Люды распахнуться. Вместе с ними, её пыталась разбудить Анна. Женщина получила приказ от принца. На этих её словах Людмила неуверенно сглотнула. Неужели, он что-то узнал? Что-то, чем она выдала себя. По коже прошёлся холод, сон тут же улетучился, а сердце ушло в пятки.

Может, кто-то нашёл её заметки? Или лорд рассказал невесть что?

Может, он хочет взять её с собой, чтобы казнить вместе с тем убийцей?

Люда тряхнула головой, обвиняя свою паранойю. Такого быть не может. В любом случае, пока она не пойдёт — не узнает. Стараясь не бояться, она героически выдержала затягивание корсета на чернильном платье и опустив голову направилась в сад, где её уже ждал принц. Она, в свою очередь, чего ждать совершенно не понимала.

В голове уже роились мысли о плахе, о серьёзном разговоре, но вместо рассерженного наследника она заметила скучающего, смотревшего на расцвет Винсента. В его взгляде, несмотря на ту радость, с которой он обычно общался, теперь была тоска по чему-то или кому-то. Он встречал солнце думая совершенно об ином. В этот момент Люда обхватила плечи руками, понимая, что счастье его бесконечным быть не может. В этот момент с него будто слетела маска, за которой он прятался всё это время. Возможно, Миранда смогла бы рассмотреть это раньше, но не Люда. Теперь ей было жалко принца. Что он переживает? В нём виделась та же горечь, с какой Экберт рассказывал о том, что его заставляет делать отец. Они оба будто забыли о своём детстве, а от власти получали только проблемы, на которые их обрекли родители.

— Доброе утро, — Людмила попыталась улыбнуться, но у неё это получалось с трудом. Его печаль давила на неё, а почему — она не понимала. Может, лорд был прав, говоря, что она мысли эмоциями?

Нет. Это далеко от правды. Экберт и Винсент — исключения, подтверждающие правила.

Правда?

— Ты… Хотел меня видеть, — слова давались ей с трудом. Люде хотелось верить, что это снова маска и в следующее мгновение он найдёт в себе хотя бы искру радости, но этого не произошло.

— Да, — принц развернулся к ней и единственное, чего не хватало его лицу — это слёзы. В остальном не сопереживать ему было невозможно.

— Я вижу, тебе тяжело, — Люда сглотнула тяжёлый сухой ком, горло не слушалось её, а страх за своё будущее забылся. Теперь на первом плане оказалось волнение. — Ты не хочешь ехать?

— Так и есть, — он кивнул, но не сводил с неё глаз. — Мне скоро в путь. Я уже приказал подготовить карету, лошади ждут, но… Я решил, что ты должна знать: тогда, когда и ты, и лорд решали, стоит ехать или нет, ты была права.

— О чём ты? — девушка прикрыла ладонью рот. Неужели, он решил сделать шаг назад, спрятаться в своих покоях, или, например, вместо себя отослать лорда? От этого сама Люда вздохнула бы спокойно, но не сам наследник. Ему нужно закрепиться, показать себя, и, увы, спрятать свои чувства как можно глубже.

— Я должен тебе кое-что рассказать, — он подошёл ближе. Пусть парень и пытался скрыть своё волнение, но руки подростка пробивала дрожь, Винсент опустил глаза, не в силах поднять. — Может, хотя бы после этого мне станет легче. Думаю, о таком я не могу рассказать никому, кроме тебя.

Людмила оторопела от такой откровенности. Казалось, принц не чувствовал в ней чужую и доверял ей как самому себе. Как Миранда этого добилась? Как она могла бросить своего брата в такой ситуации?

Люда не знала. Думать о девушке ей стало отвратительно.

— Ты знаешь, я — медиум, — на этих словах он сделался таким печальным, что девушка даже забыла сделать себе мысленную пометку об этом. — Некоторое время назад, тогда… Тогда отец буквально только умер, его ещё не успели похоронить… В тот день один дух показал мне видение. В нём я чётко видел лицо убийцы, — он говорил так, будто защемило сердце, а лицо исказилось болью утраты. — Убийцей был ныне царствующий король, регент Кальяс.

— Ты уверен? — Люда хотела сказать многое, но голос дрожал, как и её руки. Она хотела успокоить принца, но в итоге подняла волнение внутри сама. Удар ниже пояса. Если это обвинение не беспочвенно, то больше ни на что в этом мире надеяться нельзя. Теперь было ясно, почему он так печален и так не хочет ехать. Дело не в том бедняге, которого решили возвести на эшафот. Дело в том, что ему придётся увидеть убийцу вновь. А после — снова смотреть на него снова и снова.

— Да, иначе быть не может. Духи говорят мне правду, иногда показывают слишком страшные картины прошлого и будущего, но в том, что это было, я уверен. Они не обманывают меня. Такова цена дара, доставшегося от отца.

— Это… Этого не может быть.

— И, тем не менее, это — реальность. Регент захотел власти — и он её получил. Я хотел сказать только о том, что ты была права. Это ничего не изменит. И я действительно не хочу ехать. Но другого выбора у меня нет. Может, однажды я смогу сказать правду кому-то ещё.

Люда не знала, что делать. Её сердце отбивало бешеный ритм, и, вместе с удивлением, теперь она понимала, насколько принцу тяжко. Всё это время он носил в себе такую тайну.

— Я уверена, я тебя всё получится, — не придумав ничего лучше, Люда отпустила его руки и крепко обняла. — Ты — наследник сильного правителя и просто не можешь проиграть войну такому нечестному противнику.

Людмила не знала, что происходило в её голове. Она просто слушала, как он благодарит её. Что-то внутри сломалось, будто стебель цветка. Люда не знала, как на это реагировать, она забыла обо всяком этикете, просто удерживала его в своих объятьях и понимала, что брату Миранды сейчас это нужно как никогда.

Его голос преследовал её, когда они направлялись к карете, девушка крепко держала его за руку до тех пор, пока он, наконец, не отпустил. А, когда это произошло, на глазах появились слёзы. Становилось так плохо, что она даже не заметила того, как рядом с ней появился Амадей дер Равенгер. Он молча, без слов наблюдал за тем, как наследник садится в карету и отправляется в столицу. Столицу, в которой его ждёт встреча с убийцей, которого в силах наказать только он сам.

Карета быстро отдалялась, оставляя по себе только воспоминания. Люда сжала в руках мягкий платок, надеясь, что, всё-таки, пережить такое он сможет.

— Леди Миранда, — стальной голос лорда-советника раздался над ухом так внезапно, что Люда резко обернулась. За застлавшими глаза слезами она заметила того, кого пыталась избегать.

— В чём дело? — она что есть сил пыталась сдерживать дрожь в руках, чтобы не показать перед ним свою слабость, но выходило это с трудом.

— Когда успокоишься, приходи в мои покои. Нам нужно поговорить. И чем быстрее — тем лучше, — с этими словами, Амадей поспешил откланяться, оставляя Люду гадать о том, что могло прийти ему в голову…

В коридоре было так тихо, что, Люде показалось, все те, кто мог наблюдать за ней, уже отошли в комнату отдыха. О том, увидит ли кто-то её здесь, рядом с покоями лорда, она не думала — мысли скорее занимал вопрос о том, почему Миранда променяла любящего брата на академию, в которой, казалось, никого не знала. Сама Людмила уже смирилась с той мыслью, что сделать она не сможет ничего. Ближайшие три года ей придётся провести в этом месте. И, пускай замок не был полон счастья и радости, как это бывало в лёгком чтиве, выхода нет. В любом случае, пока никто не смог вывести её на чистую воду, стоило постепенно вливаться в мир. Для начала — проштудировать всё то, что ей удалось найти. В первую очередь книгу, связанную с особенностями расы драконов.

С этими мыслями, под взором двух стражей, девушка медленно раскрыла дверь и тут же юркнула в залитые солнцем покои. Прямо напротив неё, в пяти шагах находилась огромная по своим размерам арка, в ней — безмятежное голубое небо. И только после того, как восторг едва успокоился, она сумела рассмотреть мужчину. Тот медленно, будто что-то выжидая, надевал халат. Спустя какие-то мгновения оказалось, что он пытался поправить рукава, но ткань халата упала, обнажая его спину.

Люда вздрогнула. Не говоря ни слова, она молча смотрела на широкие плечи, ровную спину и капли пота, что стекали по напряжённым мышцам. Она не видела его лица, но, казалось, такую осанку мог позволить себе только король. Это лорд. Но лорд — не король. Каким-то чудесным образом, она и думать забыла о том, насколько он ужасен и властолюбив. На какие-то мгновения он стал для неё чудесной греческой скульптурой. В том, что обожавшие такие шикарные тела греки взяли бы его прототипом какого-нибудь Зевса, Люда была уверена. И, всё же, на самом интересном месте, мужчина натянул халат и обернулся.

— Выглядишь смущённо, — на его лице появилась хитрая ухмылка, от которой Люда едва не покрылась краской. Но, стало быть, её щёки уже были как минимум розовыми, а в глазах абсолютно точно читалось то, как она им восхищается. Интересно, здесь у них есть боги? Если это — прототип околоелизаветинской Англии, то её легко можно обвинить в пороке.

— Не привыкла, чтобы мужчины, которые приглашают меня к себе, уже были раздетыми, — прикрывать глаза уже не было смысла — Амадей запахнул халат. Какая жалость.

— Разве ты не помнишь? — его усмешка стала ещё шире. Люде показалось, он приблизился. — Так мы и познакомились. Ты нашла меня на озере, когда я был в процессе трансформации из дракона в человека.

— Точно, — девушка попыталась вдохнуть как можно больше воздуха. Чуть не попалась. Кто мог знать, что у Миранды с лордом настолько близкие отношения. Судя по всему, на «ты» они уже давно. — Видимо, и это взрыв вынес из головы.

— Да, я заметил, он слишком сильно омрачил твою память, — Амадей всё же сделал шаг вперёд, но теперь Людмила не могла сдвинуться с места. Казалось, она примёрзла, ноги не желали идти, а руки — не могли опереться о стену. Внутри проснулся безумный страх. Что, если следующий вопрос заставит её признаться? И что с ней будет тогда? Как к этому относится лорд? В конце концов далеко не все высокопоставленные мира её верили в богов настолько, чтобы казнить человека.

— Ты для чего-то меня вызвал, — Люда сжала руки в кулаки, потому что в руки взять себя было необходимо. Не показывать своего настроения ни при каких обстоятельствах. — Для чего?

— Дело в том, что недавно я наблюдал за тем, как ты играла с моим сыном в шахматы, — дракон сплёл руки за спиной. Людмиле казалось, он сделал это специально, чтобы солгать.

Может, он уже что-то заподозрил?

Она ведь даже не успела ничего прочитать про драконов.

Что там бывает в фэнтези у таких существ? Может, какое-нибудь ментальное воздействие? Или что-то такое, чему сопротивляться она не в силах?

— Ты подглядывал?

— Я не мог допустить того, чтобы кто-то заставил рассудок моего сына помутиться, — Амадей пожал плечами, наблюдая за тем, как в глазах леди пляшут искры эмоций, который распознать сразу он был не в силах. Слишком слабо. Сильнее этого был страх, который понять он не мог. Почему уже давно знакомая ему Миранда так боится? — И, всё же, твоя стратегия пришлась мне по вкусу. Надеюсь, ты отыщешь ту книгу, в которой это было написано.

— Значит, ты всё-таки признал то, что «выдумки» иногда бывают полезными и эту схватку я выиграла?

— Невозможно выиграть схватку, в которой у тебя не было оппонента. Я не давал тебе прямого задания в тот раз, — он мотнул головой так, что несколько светлых прядей легли на лоб. — Я лишь пытался сделать комплимент. Но тебя я сюда позвал не для того.

— В таком случае, что от меня требуется? — Люда наконец нашла в себе силы отступить назад, но опоры она не чувствовала — пол будто уходил из-под ног. Казалось, на неё воздействуют ментально. Или её страх быть рассекреченной слишком велик. Казалось, теперь он действовал на неё слишком пугающе.

Она стала судорожно припоминать, где могла «проколоться». В последний раз такую встряску её нервы испытывали во время аккредитации в университете.

— Я не так часто бывал во дворце, пусть и был предан покойному королю. Ты же жила там долгое время. Поэтому, я задаю тебе вопрос как придворной даме и человеку, которому принц доверяет больше жизни. Каким путём лучше пойти? Кого лучше взять в свои ряды?

Людмила поникла, её голова едва не опустилась, но держало её на ногах только чувство страха. Страх, которым она пропиталась так, что руки пробивало дрожью, а сердце билось быстрее с каждым мгновением. Минуту назад она думала, что угроза миновала, теперь же ей было не отвертеться. Лорд дер Равенгер загнал её в тёмный угол и захлопнул мышеловку. Прямо как у Шекспира.

Шекспира.

В голове блеснула мысль о великом произведении классика. Наследный принц ничуть не уступал здешнему наследнику, пусть ситуация и не была идентичной. Она могла бы отвлечься на это, хоть немного успокоить страх, но, казалось, это невозможно.

— И…? — дракон развеял её потуги справиться с чувствами.

— Думаешь, я с радостью плела интриги? — убивать дрожь в голосе стоило ей всех сил, что у неё были.

— Повторюсь: дворец ты знаешь лучше любого, кто здесь обитает. Интриги играют не последнюю роль. И, если с военными и советниками я как-нибудь разберусь сам, то за тобой — убедить знать в том, что принц станет сильным правителем. И мне нужно знать то, кто готов присягнуть на верность королевскому клану, а кто — уйти вместе с регентом, да будет жесток с его душой Эбнер.

Люда стала лихорадочно думать о том, что может ответить. Что делали в это время при дворах? Как там бывало в книгах… В тех же исторических драмах Шекспира… Нет, эти знания ей совершенно без надобности. Одной историей тут не обойдёшься, всё же мир магический, а, чтобы ответить хоть что-то, нужно знать как минимум пару имён. И кто сказал, что именно эти люди будут проверенными?

Почему Миранда забрала с собой всю свою память? Как же это не честно…

— Можно мне подумать об этом хотя бы день? — что делать после этого срока, Люда не знала, но страх заставлял её думать только о том, как не раскрыться. — Мне нужно всё вспомнить и обдумать.

Всё же, дело серьёзное и последствия пожинать ей. Отсюда ей никуда не деться ещё три года.

Страх едва заметно стал отступать лишь после того, как дракон сделал шаг назад. Тогда, Люде казалось, худшее позади, но бьющееся птицей сердце внутри подсказывало ещё одну идею. Идею, которая, кто знает, может её и спасёт.

— Но, если тебе интересно моё мнение, я считаю, что путь во дворец нам закрыт, — она сказала, и только потом поняла, что. От этого руки стали трястись и, почувствовав это, она завела их за спину.

— Почему? — с любопытством в глазах, Амадей снова развернулся к ней. Девушка не знала, как правильнее сказать, чтобы он хотя бы сел. Под натиском его взгляда, говорить что-то было слишком сложно. Но теперь просто так он её не отпустит.

— Не думаю, что принц захочет туда ехать. Всё-таки король… — она осеклась, понимая, что тайна ей не принадлежит. Она задумала сказать, что своего нового отца принц ненавидит, но Амадей перебил её:

— Ты тоже это почувствовала…? — за мгновение он оказался слишком близко.

Рукава халата едва касались рук Люды, а смотреть на мужчину приходилось снизу-вверх. Только теперь она осознавала, насколько он высок. Её нос мог бы уткнуться ему в грудь, но думать об этом она не могла. Страх возвращался снова, она была готова трепетать перед сильным мужчиной, который мог бы с лёгкостью стереть её с лица земли, но врождённая гордость не давала забыться.

— Что именно?

— То, что король не настолько чист, насколько хочет казаться, — он сузил глаза, не давая ей сделать и шага. Сильные пальцы впились в ткань рукава, но ни боли, ни силы Людмила чувствовать не могла — холодные глаза вспыхивали странными неизвестными искрами и от этого по спине бежали мурашки.

— Д-да, — она не могла выдержать его напора, такой ответ дался ей непросто. С одной стороны, выдавать такие тайны жадному до власти человеку опрометчиво. Но с другой… Это может вернуть принца на трон. Лорд обязательно найдёт как приспособить эту информацию.

— Откуда ты знаешь? — на этот вопрос она решилась не сразу — ужас всё ещё сдавливал глотку удивлению, которое зарождалось слишком медленно.

— В день, когда умер король, регент вёл себя слишком странно. Ощущая его ауру, я понял, что он сделал. Но, в любом случае, мне никто не поверит.

— Почему? Ты — доверенное лицо принца.

— И именно поэтому заинтересован. Будь я хоть трижды провидцем и пять раз сильным драконом, мои слова не имеют никакого веса. Нам необходим эсквайр-менталист, он независим при любом раскладе, не умеет врать и считывает эмоции лучше любого. Такого найти труда не составит. Но время ушло и вывести регента на те же эмоции — невозможно. К тому же, если он будет знать… Нет, доказать его вину уже невозможно. Слишком много воды утекло.

Амадей отпустил её, видимо понимая, насколько силён её страх, попятился назад. Люда задумалась. Теперь дракон отвлёкся, а вместе с ним и она. Наконец, сердце стало биться чуть спокойнее, мир приобретал свои привычные очертания, а рассудок возвращался к ней быстрее, чем девушка могла предположить.

Мир утих. Утихало вместе с тем и волнение, освобождавшее место новым мыслям, несущимся от этого дракона так далеко, что даже самые быстрые птицы не могли бы за ними угнаться.

— Возможно! — казалось, отвлечённость принесла новую идею. — Устроить ему мышеловку!

— Мышеловку? — дракон недовольно приподнял бровь. — Леди Миранда, я бы не советовал тебе шутить.

— Это не шутка, это — способ, описанный классиком, — внутри бушевала гордость за саму себя. И за Шекспира, естественно. — Он называется «мышеловка». Пьеса, написанная героем, пьеса в пьесе. Отца главного героя отравил брат. Герой же, чтобы вывести дядю на чистую воду, разыгрывает спектакль, в процессе которого актёр-дядя травит актёра-короля и, когда дело доходит до похорон, утешает его жену. По эмоциям мужчины герой убедился, что тот виновен.

— Это звучит глупо. Ты понимаешь это?

— Да, но другого выхода, по твоим словам, нет, — Люда чувствовала, как к ней возвращается уверенность. Только бы лорд не приближался к ней снова. Он как и прежде не вселял страха только когда она была уверена в себе и своих словах.

— Допустим, это так. Эсквайр-менталист может считать его эмоции в момент поставленного спектакля. Но сделать это просто так мы не можем…

— Ты об актёрах? — решительность всё ещё не таяла, и Людмила была этому несказанно рада.

— Нет. На территории столичного замка мы — в лапах регента. Возможно, мы узнаем правду, но вынести её за стены замка нам не дадут.

— Чем не выход сделать это на нашей территории, здесь? Пригласить сюда на какой-нибудь праздник, — творческое мышление, которое Люде так часто пытались привить в университете, теперь, кажется, давало свои плоды.

— В ближайшее время праздников не предвидится, тебе ли об этом не знать. Вызвав на казнь мнимого убийцы принца, он втянул нас в свою игру. Мы обязаны действовать, нанести ответный удар. Вот только как… — дракон развернулся, оставляя девушку в недоумении.

Что-то в нём изменилось, будто он сменил настрой и теперь относился к Люде не только как к… женщине? Возможно даже как к союзнику, пусть в другие моменты предубеждение по поводу сильного пола всё ещё роилось в его мыслях.

— В любом случае, тебе стоит подумать о том, что я сказал в самом начале. И, будь добра, подумай хорошенько. Взрыв не должен стать очередным оправданием. Надеюсь, это достаточно понятно?

— Я всё понимаю, — Людмила кивнула, осознавая, что возвращаться к этой теме не хочет. — Надеюсь, ты примешь правильное решение.

— И ты.

После этих его слов, девушка развернулась к двери. Она уносила за собой шлейф аромата страха и голос бьющегося сердца. Амадей не смотрел ей вслед — он пытался уловить последние осязаемые частицы её ауры, с каждым днём укрепляясь в своей мысли: Миранда изменилась. В эмоциях, в походке, и даже в магии. Последнюю она уже не применяла, хотя раньше показывала её любому вне зависимости от того, хотел этот кто-то или нет. Походка казалась теперь скорее обречённой, будто кто-то заставлял её жить в этом дворце, а эмоции теперь были несколько другими. Перед ним, как и прежде, стояла Миранда — та, с кем у него были пусть и не приятельские, но, всё же, относительно близкие как для замка отношения.

Может, всему и правда причиной взрыв?

Нет, такого не может быть. слишком много совпадений.

В голове мужчины появились мысли о том, что, возможно, с ней он был излишне резок, но вскоре он перестал об этом думать. Его ждали новые планы по возвращению принца на престол. И в списке того, что он сделать обязан, значился пункт «подумать над идеей Миранды»…

В свои покои теперь Люда не шла — бежала. Она пыталась сделать так, чтобы никто из проходивших мимо не заметил её волнения. Даже слуги — и на тех она не поднимала взгляда. Ноги сами несли её к покоям, с расплывшимися от страха мыслями. Людмила не знала, с чего начать. Слишком много мыслей для такой маленькой головы.

Наконец, распахнув двери, она резко ворвалась в комнату, и, испугав противно замяукавшего кота, рывком приземлилась на стул. Руки стали на столешницу. Нужно было собраться. Если её рассекретят, то отправят в одно из самых непрезентабельных мест, как и Миранду. Её признают душевно больной, хотя на самом деле это не так. Может, в ближайшем будущем, если лорд будет устраивать ей такие встряски, но сейчас… Нет, попасться она не может.

Нужна помощь.

В этом мире есть успокоительные? Валерьянка? Пустырник?

Мурр запрыгнул на стол, нервно принюхиваясь к своей хозяйке. Его настроение сменилось на волнение. Такой он её не видел никогда. Даже когда девушка взяла очередную бумагу, на которой он аккуратно выводил только ему известные буквы, кот не возражал. На какие-то мгновения в нём проснулся человек. Животное видело, как убивается хозяйка, но мало что мог с этим сделать — только наблюдать за её движениями.

Люда же продолжала раздумывать. Она взялась за перо и гордо поставила цифру «1» в углу. Так должен был обозначиться первый пункт, который та ещё не придумала. Главным казалось всё.

— Соберись! — она командовала себе под нос, но вместо этого по щеке побежала первая слеза. — Отставить панику! Аккредитацию пережила, магистратуру пережила — и это переживу!

Вскоре, родилась первая пометка:

— «Найти книгу по устройству государственного аппарата», — это она написала не без гордости за то, что хоть что-то появилось на листе. Во-первых, ей нужно знать, какие полномочия у регентов, лордов, и, тем более, принцев. Кое-какие знания о географии тоже не помешают, но это второстепенно. Теперь отсидеться в уголочке, как типичная зажиточная мадемуазель, не получится. Принц избрал свою сестру доверенным лицом и отказаться от этого парня как минимум не хорошо.

Люда всё ещё помнила его глаза, его печаль и то, с какой безнадёгой он смотрел на мир. Казалось, принца Винсента лишили всего. В тот момент хотелось поддерживать его сильнее, чем себя саму на защите дипломной.

— «Прочитать книгу о драконах», — следующий пункт, который она откладывала уже давно. Нужно знать наверняка, чего ожидать от лорда дер Равенгера, от его сына и тем более от принца. Из разговоров которые слышала здесь, она извлекла только один полезный факт: регент тоже дракон, но не настолько сильный, как, например, покойный король или лорд.

При мысли о лорде, Люду передёрнуло. Внутри боролось типичное женское «он красив» с банальным инстинктом самосохранения. Рядом с Амадеем на этот раз она не чувствовала ног, не могла сдвинуться с места, а что-то внутри твердило остаться. Страх, конечно же, был первостепенным. От него она отделаться не смогла бы, но, как только она вспоминал как мужчина смотрел на неё после «признания» о регенте, в сердце появлялась едва заметная искра надежды. Амадей выглядел так, будто во что-то поверил. Что-то, что открывало в нём чувства, похожие на её собственные.

— Такого не может быть! — Людмила пресекла все эти мысли, запрещая себе думать о произошедшем. Всё должно было быть не так. Она не должна была идти к нему в покои. Встретиться на открытой территории и всё обсудить.

Можно отступить.

Дождаться, пока принц вернутся и нашёптывать свои идеи непосредственно ему. Но… Нет, так нельзя. Она мало что знает об этом мире, да и, к тому же, женщина, а здесь это равносильно трём устоявшимся «К»[4].

Поэтому — в борьбу. Хотя бы на то короткое время, пока она здесь.

— «Узнать, кому во дворце можно доверять… как-нибудь», — третий пункт, который она тут же поставила под вопрос. У неё нет месяца, недели или даже трёх дней, чтобы нанести визит в столицу. Только один, единственный и неповторимый, за который нужно успеть составить список.

— Нужно было просить больше, — она хмыкнула себе поднос, только после этого заметив, как кот зашевелился, принялся вилять хвостом.

Мурр приблизился к руке хозяйки, посматривая на неё то так, то эдак. Мягкая чёрная лапка легла на кожу у большого пальца. Людмила даже улыбнулась, чувствуя тепло котика. Но, не успела она насладиться этим жестом доверия, как животное выпятило когти и резко впилось в кожу.

— Да что ты делаешь?! — такого Люда не ожидала. Она тут же прислонила руку к губам, веруя, что слюна хоть как-то спасёт. В конце концов спирт тут вряд ли можно найти, а вина в её покоях не водилось. — На шаурму сдам!

Но, видимо, что такое «шаурма», Мурр не знал и знать не хотел. Он спрыгнул со стола, повилял своим пушистым хвостом и приблизился к огромному зеркалу в золотой оправе. Большой кот потянулся, едва доставая и до середины. Он стал тереть подушечками лап рамку сбоку.

Людмила, опираясь на опыт бытия с котами в квартире, быстро подбежала к зеркалу и сдвинула его с места.

Пентаграмма.

Почти у самого края следа от зеркала, красовалось нечто, напоминающее печать. Вензеля внутри круга складывались в рисунок, о значении которого Люда даже не догадывалась.

— Хочешь толкнуть меня на сделку с дьяволом? — зная по примеру Фауста и Петера[5] чем это может обернуться, Люда удивлённо перевела взгляд на кота.

— Мау! — кот разгневанно мяукнул, грозясь в следующий раз оставить Люду на произвол судьбы. Он вёл себя так, будто оказал ей высочайшую честь, а она этого не оценила. Его лапа уткнулась прямо в центр круга, мягко намекая, что кровь должна оказаться там.

— Что ж, попробуем, — девушка поднесла окровавленную руку к печати, и, как только капелька крови опустилась на круг, та тут же вспыхнула алым сиянием.

Люда закрыла рукой глаза. Слишком ярко. Вспышка мигала будто в фильмах ужасов, а алая капля исчезла быстрее, чем проклятое сияние стало приобретать форму.

Теперь на Людмилу смотрела Клэр. Её длинные рыжие локоны топорщились под малиновой шляпой, которую Люда быстро определила как свою осеннюю. Но, всё-таки, ей было не до споров по поводу одежды. Займётся она этим как-нибудь в другой раз, когда выполнит хотя бы часть своего плана.

Мысленно поблагодарив Мурра, девушка выпрямилась, рассматривая служанку Миранды. Стало быть, сама госпожа на встречу приходить не желала. А Людмила могла поклясться на чём угодно: этой даме она за всё хорошее воздаст по заслугам при первой же возможности.

— Мурр рассказал вам о том, где искать печать вызова. Значит, случилось и вправду что-то серьёзное… — Клэр поклонилась. Она выглядела отстранённо, но, казалось, это только раззадорило Людмилу.

— Серьёзнее некуда, — внутри постепенно просыпался гнев. — Почему никто не предупредил, что мне придётся решать проблемы королевского масштаба?

— О чём вы? — девушка с недоумением глазела на Людмилу и от этого она становилась ещё злее.

— Скажи своей госпоже, что её отчим-регент отыскал убийцу короля и пригласил его на казнь. Лорд дер Равенгер счёл это вызовом и теперь он требует от Миранды список тех придворных, кому можно доверять. Нет, не так. Всех придворных, включая их отношение к принцу.

— Но… Но моя госпожа занята… Она как раз сдала вступительные экзамены в академию и…

— Мне всё равно! — такой злости Люда не ожидала от самой себя. Внутри её прожигало отчаянье. На тот свет даже в этом ужасном жестоком мире она пока не собиралась, а в сердце просыпалась жалость к себе. Так «встрять» могла только она. — У меня день, чтобы предоставить список. С подробным отчётом. И лучше бы ей это сделать. Иначе лорд узнает, кто я и проблемы будут у нас обоих.

— Но… Не думаю, что лорд дер Равенгер так сурово обойдётся с Мирандой… — служанка лепетала быстро, но Людмила уловила каждое слово. Практика в «разбирании» слов студентов давала о себе знать.

— Почему? — теперь Людмила наблюдала за ней с интересом. Может, удастся выявить что-то новое.

— Дело в том, что практически перед своей смертью, как только жена дер Равенгера отошла в мир иной, король хотел просватать леди Миранду за лорда. Но в тот момент и сам мужчина был в трауре, и моя госпожа наотрез отказалась выходить за него замуж. После нескольких выходок леди Миранды, они заключили условное соглашение, по которому она остаются в приятельских отношениях, но свадьба в ближайшее время не состоится. Попутно, она едва не заключила с эрлом де Коуэном соглашение о помолвке через пять лет. И это не шутка. Уже тогда госпожа думала о магической академии и что будет после переселения душ, ей было всё равно.

— Я заметила, — Люда недовольно хмыкнула, поражаясь и деталям истории, и тому, как всё, оказывается, у Миранды просто. Но сам лорд… В какой-то мере она взглянула на него немного под другим углом. Хотя бы в этом отношении, Равенгер мыслил здраво. И, всё же, на данный момент это было не главным.

— О чём вы? Что вы заметили?

Теперь Людмила дала себе волю. Внутри вскипали странные чувства, которых раньше она не наблюдала. Странные эмоции, напоминавшие эмоции дракона, будто передались от него.

Она чувствовала накалявшийся будто сталь гнев. Он пронзал её, не давал дышать, проникал под кожу и причины этому найти она не могла. Беспокойство о принце, которого, казалось, она едва знала, накатывало с новой силой. Что-то говорило, что так правильно. Но почему?

Вопрос, на который ответа она найти не могла.

— Я никогда не поверю в то, что Миранда не предчувствовала и не видела предпосылок тому, что скоро начнётся война за престол, — Людмила не заметила, как у её ног оказался Мурр. Он, видимо, сам с удовольствием наблюдал за этой перепалкой. — У каждой войны есть причины и предпосылки.

— Но…

— Ради какой-то академии, твоя госпожа бросила родного брата. Она даже не представляет, в какой он сейчас опасности, — девушка напоминала себе злую учительницу, отчитывающую школьницу. И пусть. — Она должна была быть рядом с ним. Почему я, человек, не имеющий к этому никакого отношения, понимаю всё, а она… — не хватало ни слов, ни воздуха. Люда задыхалась от гнева, по щеке снова покатилась слеза. — Эгоистка. Она должна была остаться рядом с принцем. Разве она не видела, как Винсент её любит?

— Вы не знаете всего, — в голосе Клэр едва ли проскакивала уверенность. Она недовольно прикусила губу, но продолжила: — Я жила месяц в вашем мире, чтобы приспособиться и отыскать правильное место для леди. В вашем мире у женщины больше прав. Не нужно скрываться, не нужно строить из себя глупышку, одержимую модой, не нужно смотреть на мужчин снизу-вверх. Они же часто смотрят на тебя как на равного по разуму, а не… А не как на куклу, наполненную эмоциями. Разве вы уже не почувствовали этого? У неё был один шанс из тысячи. Разве вы не ухватились бы за это, несмотря ни на что?

— Почувствовала, что с того? — Людмила смахнула слёзы. Она не могла поверить в то, что ей говорила эта девушка. Тот мир казался ей сказкой. Сказкой, которой на самом деле нет. На земле больше печали, чем она думает. — Ты не видела того, что бывает в моём мире. Поверь, это-то я знаю. А ещё я знаю то, что ради своих близких, я была готова умереть, но остаться с ними рядом. Даже, если бы мне предложили ещё несколько лет магистратуры бесплатно, я бы не согласилась. Я бы работала до упаду, возилась бы с учениками дополнительно, но помогла бы тем, кого люблю. Принц любит свою сестру. А вот сестра его…

— Я обязательно передам ваши слова своей госпоже, — не желая больше говорить ни слова, Клэр исчезла.

Только тогда Люда смогла вдохнуть. Она не знала, что с ней происходит. Видимо, адреналин всё ещё пульсировал в крови. Откуда взялось такое желание защищать принца, ей было не знать. Стало быть, вспомнились годы, в которые они с подругой перебивались чем могли. Тогда у неё был сложный перелом, приходилось и учиться, и работать, чтобы платить за аренду и еду, но Люда знала: оно того стоит. Вика сделала бы для неё то же самое. Может, сам принц слегка напоминал Вику. Такой же беззаботный, грустящий только иногда. Совсем редко, когда никто не видит.

— Возможно, — выдохнула она про себя и направилась назад, к столу, разгребать не только свои заметки, но и мысли, от которых с каждой секундой существовать под этой крышей становилось всё тяжелее и тяжелее.