Глава 5

Ночь выдалась едва ли сладкой. Несмотря на закрывавшиеся глаза, Люда до последнего вчитывалась в строки одной из книг. Та повествовала о Акхем-Фортисском королевстве, самых древних родах и прочих весьма интересных фактах. Наученная горьким опытом семинаров на первом курсе, она прекрасно понимала, что каждая строчка важна. Тем более в её нелёгкой миссии.

Девушка сама не заметила, как заснула. Проснулась же от того, как Мурр без зазрений совести своими мягкими лапками пытался растолкать её едва задремавшее тело. Сквозь сон она рассмотрела усы кота и то, что её подушкой стала книга. Ни в чём не разбираясь, она поднялась.

На столе лежали листы. Белоснежные, едва выдернутые из общей большой упаковки. Каждый из них был исписан мелким почерком, который Люде, к слову, быстро разобрать удалось.

Бумага из её мира. Цвета снега, такая родная и прекрасная.

Ещё одно напоминание о доме.

Всё это кто-то собрал под крошечной скрепкой. Тонкая полоска скотча прилипла к небольшой записке:

«Возьми. Здесь — все детали, о которых я смогла вспомнить. Сейчас тебе это нужнее, чем мне»

Ничего более. Ни ответов на вопросы, ни простых как мир извинений. Только стопка бумаги, к ознакомлению которой нужно было приступить как можно скорее, после — переписать самое важное и отдать лорду.

Из рук в руки.

От этих мыслей в голове всё снова перевернулось к верху дном. Она не хотела идти к Амадею снова, снова видеть его лицо и снова говорить о стратегиях, которые он снова отвергнет, ссылаясь на глупость или то, что она — женщина.

Но что-то твердило: она должна.

Пусть его внешность и характер не одинаково приятны, но иметь с ним дело придётся. И почему-то ей казалось, что дело вовсе не в принце. Где-то внутри, в подсознании, куда не мог добраться здравый рассудок, жила эта мысль и не желала уходить.

Искоренить её Людмиле не удалось — всё вокруг сплеталось в нечто единое и непонятное, а сил на то, чтобы разобраться хватало с трудом. Всё, что она могла сделать — это как можно дальше спрятать бумаги.

Затем была Анна. Она молча одевала свою госпожу, а Людмила не говорила ни слова так, как делала это всегда. Не было ничего, что могло бы её занимать лишь по той причине, что занимало её всё и сразу. Как и прежде, мыслей было слишком много, одна не была похожа на другую, всё напоминало разноцветный туман.

Едва помыслив об этом, она вышла из покоев. Ноги сами вели её в сад, чтобы хоть немного отвлечься и снова расставить задачи по местам.

Мысли сами собой возвращались к прочитанному о королевстве, сравнивая всё происходящее здесь с том, что оказалось в книге. Из всех пунктов она смогла сделать один не утешающий вывод — регент имеет право занять престол. Даже, если бы нынешний не заручился поддержкой в форме брака с королевой-вдовой. Но, видимо, он решил обзавестись некоторой страховкой. В любом случае, регент мог взойти на трон либо с официального дозволения наследника, либо в случае смерти.

Смерти.

Это пугало больше всего, так как, по словам лорда, регент Кальяс не перед чем не остановится. Впрочем, учитывая здешние нравы и специфику не так давно минувшего средневековья, это не удивительно. Люди умирают по самым разным причинам. Тем более, если они действительно люди, а не драконы.

Под «официальным дозволением» же понималась церемония, в процессе которой принц должен сделать разрез на руке и дать выпить регенту свою кровь. Кроме того, эсквайр-менталист отделяет от его души «драконью» часть, которая также безопасным путём передаётся душе регента, который в последствии становится королём. Королём-драконом.

И почему новый король или наследник не признаётся душевно больным, большой вопрос. В конце концов к душам обоих прикасался эсквайр.

На этом месте Людмила даже не повела носом. Её больше беспокоило то, что и тот способ, и тот вполне можно применить насильно. То, какими методами будет достигнут конечный результат зависит только от фантазии регента Кальяса. И если он…

— Леди Миранда! — из мыслей её вынес детский голос и только в этот момент она поняла, что оказалась в саду. Будто шла, зная это. Развернувшись, она заметила, как её звал Экберт. Будто зная, к кому она идёт. Среди знати он был одним из немногих, кто решился подозвать девушку. Остальные, казалось, как только она появилась, стали перешёптываться о чём-то своём. Из знакомых лиц она заметила только маркизу фон Швайг.

— Вижу, отец снова заставил тебя сесть за книгу, — Людмила, как ни в чём ни бывало, попыталась натянуть на себя улыбку. Всё же, Экберт не из тех, с кем хотелось вести себя грубо.

— Он сказал, что я не усвоил одну из глав, поэтому отправил перечитывать, — мальчик пожал плечами, а Люда безнадёжно выдохнула. Такого отношения к сыну ей было не понять.

— Давай разберёмся, — несмотря на слабость, девушка всё-таки решила помочь. Всё же, кажется, кроме неё в этом дворце подобную услугу оказать не в силах никто.

Как только она опустилась рядом, Экберт тут же протянул ей книгу и указал в номер главы. Люда принялась читать, вспоминая параллельно то, как ей это объясняли преподаватели в её мире. Сложно было представить, какая каша в голове у ребёнка, с таким-то отцом и его блестящими методами воспитания.

Девушка рассматривала страницу, пытаясь вникнуть в слова, но тут обнаружила замечания на полях. Где-то в сердце, в месте, отведённом специально для почитания книг, вспыхнула искра ненависти к тому, кто так фривольно делал заметки в книгах. Но, спустя несколько секунд, до неё дошло то, чего до этого она не замечала.

thy sight

Глаза не могли так безбожно лгать. Прямо перед ней, в книге, явно принадлежащей этому миру, кто-то написал два английских слова. Из её мира.

— Давай… — Люда поникла, всё ещё находясь в своих раздумьях. Этот мир абсолютно точно решил причислить её к лику душевно больных. — Давай я ещё раз перечитаю эту главу, а ты пока… найдёшь себе другую книгу. Думаю, отец дал тебе что-то ещё.

— Ага, — мальчик кивнул и птицей спорхнул с лавки, в тот момент как Людмила крепко задумалась о происходящем. Когда она впервые взяла здешнюю книгу в руки, то удивилась, ведь понятно было абсолютно всё. Как филолог, Люда знала, что у каждого языка своя специфика, тем более у «иномирского», но такие знания она списала на то, что тело Миранды привыкло понимать здешний язык. Она училась его понимать, писать и говорить на нём. Таким образом, и руки, и язык привыкли к определённой парадигме. Навыки у тела оставались. Тела, не души.

Но теперь, когда она распознала один из тех языков, что знала при жизни в своём мире, появились вопросы. На них, ответ мог дать, наверное, любой маг, но рассекретить себя таким образом… Нет, лучше смириться. Забыть об этом как о чём-то курьёзном и не вспоминать. У неё и так достаточно проблем, каждая из которых медленно, но уверенно отравляет ей существование в этом мире.

При упоминании проблем и отравы, она заметила, как в её сторону направляются две девушки. Их имён, к сожалению, Людмила не знала, но в голове стали появляться картины из фильмов ужасов. Те, в которых девочки-близнецы в милых платьях толкают героев далеко не на самые милые поступки. В какой-то мере, эти двое напоминали именно их. Одна была слишком сильно похожа на другую не только внешностью, но и нарядом. Казалось, они специально походят друг на друга, только бы никто не заметил хоть каких-нибудь отличий. Каштановые локоны обоих были заплетены в замысловатые причёски, ничем не примечательные болотно-зелёные глаза рассматривали Люду так, как пираньи рассматривают свою будущую жертву, явно попавшую в глухой угол.

— Леди Миранда, рады видеть вас в добром здравии, — не дожидаясь ответной реакции, одна из них присела рядом. Вторая последовала примеру сестры, отрезая Людмиле пути к отступлению.

— Это так мило, что вы, леди Миранда, сдружились с сыном лорда дер Равернгера, хотя, помнится, всеми правдами и неправдами пытались избежать замужества.

— Говорят, на вас так повлиял взрыв, это правда?

— Да, слухи бродят по замку уже не первый день. К тому же, вы давно не выходили из своих покоев в комнату отдыха, а вчера вас видели выходившей из покоев лорда. И это… Ах, простите, леди Миранда, но наталкивает на определённые мысли.

Люда откашлялась. Они обе напоминали соек, которые, пусть и красивы, но ранним утром их крик намного хуже, чем звон будильника. Говорить с ними или перебивать не было ни сил, ни желания.

— Я бы с радостью ответила бы на любой ваш вопрос, если бы вы говорили спокойнее, — девушка попыталась вставить своё слово, но её тут же прервали:

— Я так много слышала об этом взрыве! Говорят, вы около двух недель пролежали в лечебнице! Или… — она хитро сузила глаза. — Или вы с лордом в тайне ото всех проводили время вместе?

Люда перевела усталый взгляд на дер Равенгера — тот беседовал с кем-то из аристократов, но кем… Об этом она ещё не знала. Теперь мужчина бросил на неё беглый взгляд, будто чего-то опасался.

Людмила вздрогнула.

Ей казалось, каждый здесь хочет уличить её во лжи, хочет вывести на чистую воду или как минимум свести с этим драконом так, чтобы дело всё же дошло до свадьбы.

Нет уж, эту приятнейшую миссию она оставит Миранде. Пока что ни ей, ни самой Люде, не до замужества.

Едва ли слушая собеседника, Амадей снова взглянул на девушку, и та отвела взгляд. Она будто ощущала его скуку где-то внутри, совершенно не понимая, что происходит. Что-то здесь было не так.

Людмила не отвечала ему. Взглядом он напомнил ей о её обязательствах в тот момент, когда об этом она хотела забыть как можно быстрее.

— Уверяю вас, ничего подобного не было, — девушка пыталась вернуться к разговору, но, казалось, для этого была слишком слабой.

— Леди Миранда, можете не скромничать.

— Да. Обычно, такого вы себе не позволяли. Вы всегда смело заявляли о своих намерениях и редко когда прятались от общественности. А сколько ваших экспериментов пережил этот дворец… Так что мы бы не удивились вашим с лордом тайным встречам! Дерия, а помнишь, как…

В ту же секунду, Людмила почувствовала на себя взгляд. Хватило мгновения, чтобы понять — её, как и прежде фривольно, рассматривает Амадей. В его взгляде не было нахальства — только любопытство, с каким он будто пытался что-то в ней отыскать.

— Он… Он что-то знает, — внутри вновь взыграла паранойя. Захотелось уйти, но в тот же момент Люда понимала: нужно остаться. Не факт, что он что-то знает. Может, просто смотрит на неё и не может отвести взгляда от того, насколько она прекрасна в этом удивительном тёмно-синем, скучном как её жизнь повседневном платье.

Во всяком случае, хотелось верить именно в это.

Девушки тем временем беседовали о её жизни без её же участия. О чём они говорили, Людмила уже не слышала — неправильные мысли уже пропитали всё, добираясь до костей.

Сквозь эту пелену она заметила, как к лорду подлетел ворон. Чёрная птица приземлилась на плечо Амадея, своими когтями раздирая ткань дублета. Мужчина не обращал на это внимания — он положил руку на голову ворона, закрывая глаза.

С несколько секунд он нерушимо сидел на лавке, а после распахнул глаза так, будто птица смогла нашептать ему нечто ценное. Дракон резко спохватился, он заставил птицу взлететь, а сам бросился невесть куда так быстро, что несколько вельмож удивлённо проводили его взглядом.

— Что-то с принцем, — Люда молниеносно сделала вывод, не зная, правилен он или нет. Не дожидаясь, пока лорд отдалится, а дамы будут обсуждать с ней произошедшее, она бросилась за ним.

Девушка не замечала, как ноги сами перешли на бег. Куда угодно. За ним. Карканье ворона разрывало воздух, заставляя Люду следовать дальше, в глубь сада, где, казалось, нет никого. Ей было всё равно, заметит это лорд или нет, абсолютно плевать. Главным теперь было увязаться за ним, узнать, что происходит и как она может помочь.

Никак.

Вот и весь ответ на не заданный вслух вопрос. Может, от драконов этому телу достался, например, хороший слух или скорость, но магии в нём нет — всё с собой забрала та, настоящая Миранда, а Людмиле осталось просто тело, не способное на обращение. В отличие от лорда, который точно мог принять облик дракона, Люда оставалась не способной даже на ту самую искру, о которой говорила Клэр.

Всё тщетно. Зачем она туда идёт? Каким образом она сможет помочь? Нет ни магии, ни полезных сведений, а что до переговоров, то последние «переговоры» в её жизни были при поступлении в магистратуру, на экзамене-собеседовании. Это не то, совсем не то.

Но принц верит в неё.

И это чувство питало как ничто другое.

Там, в глубине сада она видела многое. Множество деревьев всё ещё цвели, пуская свои ветви на её путь. Она отмахивалась, пыталась не отвлекаться. Вороний крик заставлял следовать за ним. От очередного зова руки Люды стали трястись. Почему она туда идет? Откуда знает, что что-то произошло именно с принцем?

Вопрос открыт, но задать его она была не в силах. Дорога привела ее к большой поляне, где все еще распускались цветы. Казалось, здесь они цветут вечно. Среди трав, она заметила и лорда. Мужчина резко распахнул накидку. Людмила остановилась, понимая: еще один укол стыда ей не нужен. Будто почуяв ее мысли, де Равен развернулся.

Любопытство. Удивление, которой тонкой искрой проскользнуло в его вечно уверенном взгляде. Он поменялся, но только на секунду. В следующий же момент решительность дракона вернулась к нему, а осанка приобрела былую силу.

Люда выдохнула. Она невольно бросила взгляд на крепкие руки, но тут же дала себе установку не думать об этом. Проклятье, какая красота? Наследник в опасности!

— Что ты здесь делаешь? — Амадей сузил глаза, пристально наблюдая за её движениями.

— Сначала объясни, что происходит! — Люда не сдерживалась, она сама не могла понять того, почему испытывает столько чуждых эмоций, тем более по отношению к чужому ей парню. Раньше такого она не позволила бы себе никогда. Компетенция преподавателя имела свои правила. Но теперь она с головой бросалась в омут, пусть и понимала, что это глупо.

Ее помощи никто не ждет.

Ее никто не ждет.

— Это не имеет значения. Возвращайся назад, к герцогине Грумм и ее сестре, — лорд опустил голову, даже не пытаясь пойти на контакт. — О нас могут пойти слухи.

— Уже пошли, — Люда понимала, что бывают вещи, о которых не стоит знать, но всё же продолжала говорить. Кожа горела от нетерпения, а все внутри сковал лед. Природы этих эмоций разгадать она не могла. — Ворон тебе что-то сказал.

— И это останется между нами, — угадать его истинные чувства было сложно, но, все же, Люда улавливала что-то, напоминавшее страх и тревогу.

Видимо, он все же способен на это.

— Что с принцем?!

— Ничего ужасного, — Амадей пытался выглядеть спокойным, но порой в его движениях проглядывалась мелкая дрожь. Казалось, он не привык терять время, тем более в такой момент, но, всё же, продолжал разговор. — Он поправится.

— От чего? — сталь его голоса разрывала рассудок. Становилось не по себе, кровь стыла в жилах, и Людмила едва ли могла объяснить, почему. Видимо, та самая частичка магии проснулась, давая настоящие экстрасенсорные способности.

— Неважно, я сам со всем разберусь. Эмоциональным женщинам не место там, где все должен решать холодный просчёт!

— Скажи мне, что с моим братом, — Люда не заметила, как сама схватила лорда за запястье. Рука сжалась в кулак. Девушка чувствовала, как напряглись мышцы, а по венам пульсирует кровь.

— Его отравили, я должен во всём разобраться! — Амадей думал, что поступил милосердно, открыв часть тайны. Но стало только хуже.

— Я с тобой! — отчаянный крик, стало быть, слышал весь парк, но никто не откликнулся. Только ворон, своим карканьем будто насмехавшийся над потугами Люды отправиться во дворец.

— Это исключено.

— Я… — эмоций было слишком много, расщепить их и выбрать что-то одно девушка не могла. Нехотя, она отпустила запястье лорда, а вместе с ним и его тепло.

Холодный ветер вновь пробирал до дрожи, но теперь, стиснув зубы, Люда стояла на своем.

— Я не сойду с этого места до тех пор, пока ты не скажешь, что возьмешь меня с собой.

В его глазах появился легкий намек на снисхождение. Амадей протянул руку к Люде, но, как только та потянулась к ней, без слов и оправданий, мужчина резко сделал поворот. Девушка отшатнулась. Ледяной поток ветра поднял ее над землей, отдаляя на расстояние в пару шагов.

Больше он не сказал ни слова. Мужчина даже не стал раздеваться снова. Руки начала покрывать чешуя, сквозь ткань прорывались острые крылья, а лицо становилось больше похожим на морду. Он превращался в животное. Людмила разинула рот. Такого в родном мире она бы не смогла бы увидеть никогда. Зрелище это было настолько же удивительным, насколько ужасным. Оцепенение сковало Люду так крепко, что она не могла ни говорить, ни двигаться. В пустоте тишины сада, теперь не решался вскрикнуть даже ворон — он замер, сам наблюдая за этой метаморфозой.

Только спустя несколько мгновений, девушка смогла обрести контроль. Теперь перед ней не было лорда — совсем недалеко крылья расправил дракон с ледяными глазами.

Его хвост едва касался земли, а крылья уже были готовы поднять огромного ящера в воздух. Только теперь она понимала — вот он, ее последний шанс. Оставаться здесь и ждать с моря погоды не было ни смысла, ни желания. Руки сами собой потянулись к хвосту. Люда ухватилась за него, сжала так крепко, что, казалось, дракон должен взвыть от боли.

— Он — мой брат, — Люда цедила сквозь зубы каждое слово, надеясь, что это хоть как-то сможет заставить дракона изменить решение.

— Отпусти! — голос лорда звенел в голове так, что сначала она едва не отпустила хвост, но невесть что заставляло ее держаться до последнего.

— Если не полечу — останешься без сведений о доверенных людях, — Люда не любила шантаж, но тут было без него не обойтись.

Дракон замер. Крылья все еще поднимались и опускались, но на этот раз он встрепенулся, недовольно окинул девушку взглядом. В его глазах зиял гнев. Они теряют время. Что, если принц не оправится?

— Забирайся, — только услышав это слово, Люда почувствовала, как невольно улыбается. Теперь судьба принца в их руках.