Глава 7

Утреннее пробуждение не стало для Люды лёгким. Ночью она не сомкнула глаз и заснуть удалось только ближе к утру, когда кошмары перестали её терзать. Людмила всё ещё помнила лицо регента Кальяса и то, как он наблюдал за казнью. За тем, как в его глазах не было ничего, кроме желания захватить престол любой ценой.

И это пугало её больше всего. Регент, казалось, уже безошибочно определил то, что ни лорд, ни она сама жизнь лишаться не хотят. Старец, сколько бы ему ни было, всем своим видом показывал: он может сделать всё, в его руках — власть, мощь, привилегии. И если ему потребуется убрать со своего пути дер Равенгера и леди Миранду — он сделает это без особого сожаления. Казалось, сейчас его сковывало только то, что при дворе в курсе ситуации, но никто, решительно никто не знает о том, кто настоящий убийца. В эту ночь, измученная от бессонницы, Люда листала все те «письмена», что дала ей Миранда, и, чем дольше вчитывалась в строки, тем отчётливее понимала, что во дворце мало кому можно доверять. Большинство как один славили регента, другие же — повиновались воле покойного короля. Дариус странным образом, будто не подозревал о планах Кальяса, назначил того регентом принца, пусть этот недодракон и не принадлежал к правящей семье или достаточно выдающемуся роду. Будь он хоть седьмой водой на киселе, по законам этого королевства имел право появиться у престола. Но у Кальяса не было даже этого и каким образом он заручился настолько крепкой поддержкой не только правителя, но и знати, Люде было не знать.

Но вскоре всё изменится.

Где-то глубоко в душе Людмила лелеяла надежду на то, что её план удастся и лорд наконец посмотрит на неё иначе. Она уже понимала, что идея вывести регента на чистую воду с помощью «мышеловки» — не лучшая.

Но другой нет.

И её замысел удастся!

Заручившись своей же поддержкой, девушка уверенно сжала кулаки, и, несмотря на глобальный недосып, направилась в библиотеку. Внутри зрела надежда и вера в то, что здесь будет книга. Людмила просто не имеет права подвести принца и лорда, поэтому стоило освежить в памяти тот самый отрывок, от которого теперь зависело слишком многое.

Но, всё же, веры и надежды поубавилось в тот момент, когда она вновь увидела книги. Библиотека насчитывала не меньше двух тысяч книг, и, даже если Люда попытается до момента «Х» пролистать все, это ей ничем не поможет. «Мышеловка» находилась ближе к концу книги. Найти её… Нет, найти это произведение сложнее, чем ей казалось. Кто сказал, что именно эта книга здесь есть? Почему она об этом подумала? Может, сама Миранда читала её, поэтому в памяти тела отложился этот момент?

Людмила тряхнула головой, и, не теряя ни секунды, бросилась к одному из стеллажей. На удивление, в этой библиотеке не было разделения на секции, поэтому поиски усложнялись ещё и этим. Но, как только её руки потянулись к верхней полке в надежде выцепить хотя бы одно произведение, одна из книг стала медленно двигаться к краю.

Тёмно-алая обложка сама по себе рывками приближалась к краю, но, вопреки всем известным Люде законам физики не рухнула вниз, а поднялась в воздух, стала плясать будто на ветру, и, закружившись в последнем пируэте, будто послушный питомец легла в руки Людмилы.

Не успела девушка и осознать всё происходящее, как прямо перед ней возникла дымка. Она превращалась в облако, теперь приобретавшее очертания человека. Что происходило, Люда не понимала, поэтому резко отшатнулась.

Регент прислал на помощь какое-нибудь заклятье, которое уберёт её незаметно для свидетелей?

— Чем я могу вам помочь? — незнакомый голос воодушевлённо разрезал воздух, заставляя сердце Людмилы биться чаще. От страха.

В полушаге от неё, удивляя своей полупрозрачной улыбкой, стоял призрак. Сквозь его фигуру, будто сквозь пелену виднелись книжные шкафы, но, всё же, эмоции можно было рассмотреть без труда.

— Вы меня напугали! — Людмила судорожно глотала воздух. Ужас не спешил её покидать, а в голове всё ещё были свежи воспоминания о том, как регент карает невиновных.

— Всенепременно прошу прощения. Мне думалось, вы узнаете меня быстрее. Неужели не признали своего старого знакомого, сэра Симона — попечителя библиотеки?

— Простите… — в голове тут же появилась мысль о том, что за отсутствие таких воспоминаний в ней могут заподозрить попаданку, поэтому тут же выдала первое, что пришло в голову: — Этот взрыв…

— Да, вы правы, мы видели его сияние из окон. Воистину, казалось, вы отдали ему всю свою магию. Прошу меня простить, но, говорят, теперь вы… хмм… Не компетентны в магии…

— Это правда, но, наверное, так даже лучше.

— Нет, что вы, это же печальная новость! За такой короткий срок оба фон Ремуса лишились своих сил…

— Значит, вы уже знаете, — Люда медленно тянула слова, только теперь понимая то, что новость уже докатилась и до Цересберга. Не нужно быть жительницей этого мира, чтобы понимать: если весть об этом здесь, то в самой столице это не обсудил только ленивый.

— Позвольте, как не знать? Весь двор обеспокоен состоянием наследника. Такое горе! Утраченный дракон! Нет вести печальнее на свете[6].

Людмила выцепила из его слов то, подо что её слух был заточен с первого курса. Пусть этот призрак и говорил будто актёр, но ему удалось употребить фразу, по которой девушка безошибочно определила то, что одна из знаменитых пьес в этом мире всё-таки есть.

— Вы правы, — Люда опустила голову, понимая, что мысли о принце нахлынули снова. Винсент ещё не проснулся.

С утра она пристала с вопросом к стражникам около покоев, но оба заверили её: Его Высочество всё ещё не проснулся.

— Но… Сэр Симон, почему я не видела вас раньше? — Людмила отвлеклась. Она знала, что повлиять на ситуацию не сможет и всё, что ей нужно — это ждать.

— С вашим приездом двор так оживился, что я не мог оставаться в этом месте. Сколько же всего здесь о вас говорят! Столько новостей, столько слухов… А вчера мне довелось побывать у ямы, куда спрятали тело моего дорогого друга, магистра Калиэля.

— Магистра Калиэля?

— Рест всемогущая, взрыв вас, всё же, не пощадил. Бедное дитя. Стало быть, вы лишились некоторых фрагментов памяти, если не помните о заговоре фон Швайгов.

— Нет, кое-что помню…

— Ох, вам не нужно притворяться. В том, что катастрофа забрала у вас частичку памяти, нет ничего зазорного! Дядя нашей уважаемой маркизы фон Швайг участвовал в заговоре против эрла ван Альдерфа. В ту минуту ему удалось переманить на свою сторону и меня, и магистра Калиэля. Но, когда и эрл, и король узнали об этом, мужчину казнили, меня — превратили в призрака, а Калиэля, как соратника зачинщика бунта, убили не похоронив по канонам. Как и он, в прошлой жизни я был магистром, но теперь не помню ни единого заклинания, которых при жизни смог создать десятки. Теперь я обречён помнить только о том, почему стал привидением и где покоится мой дорогой друг.

— Эта история мне знакома, — Людмила многозначительно закивала, чтобы хоть как-то поддержать разговор. — Жаль, что судьба с вами так обошлась.

— Нет, что вы, мне не на что жаловаться. В конце концов у призраков так мало нужд… Можно сказать, их совсем нет, — сэр Симон театрально прислонил руку ко лбу. Так, будто в прошлой жизни был не магистром, а настоящим актёром. — Но мы с вами отвлеклись, прошу простить меня за эту вольность. Мне казалось, вы что-то искали.

— Да, — Люда попыталась сформировать то, что всё ещё роилось у неё в голове, но понимала, что вряд ли отыщет нужное. И, всё же, попытаться стоило. — Мне нужна книга, но я не могу вспомнить названия. В ней — история о молодом принце, который, общаясь с призраком своего отца и из разговора понял, что короля отравил его же брат.

— Хм… — сэр Симон приложил руку к подбородку, пытаясь вспомнить, есть ли в библиотеке такая книга. Несмотря на то, что его ответа ждала сама законная дочь короля, он стал летать по библиотеке, то поднимаясь вверх, то опускаясь к самым низким полкам.

Призрак глубоко задумался, он шептал что-то про себя, печально опускал уголки губ, но, всё же, не отчаивался. Люда тем временем прикусила губу, понимая, что, скорее всего, такой книги здесь нет.

— А вот и она! — довольный своими поисками призрак исчез где-то в корочке, книга, как и в прошлый раз закружилась в воздушном танце и изящным движением приземлилась прямо девушке в руки.

— Благодарю! — Людмила кивнула. Она стала рассматривать ничего не говорящую тёмно-синюю обложку с разнообразными вензелями. В их формах скопилась пыль, но, всё же, она выглядела достаточно неплохо.

— Да, именно она. «Гамлет», — призрак гордо указал на обложку. — Эх… Я слышал, его ещё называют «принцем датским».

— Принцем датским? — Людмила едва не выронила вещь из рук. Внутри зажглась странная, несравнимая ни с чем искра странных чувств. С одной стороны, она боялась быть рассекреченной, боялась умереть после какого-нибудь суда, где её душу признают «непригодной». Но, с другой, любопытство терзало девушку как никогда. Откуда магистр из этого мира мог знать о таком названии? Дании на здешней карте она не наблюдала, а, учитывая отношение народа к душе, перемещаться между мирами себе дороже.

— Что вас так удивило? — сэр покосился на Люду, но та попыталась взять себя в руки как можно скорее.

— Когда была в лечебнице, я слышала что-то такое… — она врала и прекрасно это понимала. Первое, что пришло в голову. Идеальное оправдание, идеальнее — только байка со взрывом.

Нужно было оставаться в тени.

— Право, подскажите мне, что это за прекрасная персона! Я уже давно любопытствую, где мог слышать это название, но, память твердит: в прошлой жизни. Может… — Симон мечтательно поднял глаза к потолку, складывая руки в жесте молитвы. — Может, хотя бы крошка воспоминаний о моей минувшей жизни вернётся…

— Я обязательно попытаюсь вспомнить, кто это был, — Люда раскрыла книгу, несмотря на страдания существа. Возможно, она могла бы проникнуться его печалью намного глубже, но её отвращало то, насколько его эмоции театральны.

С этими мыслями, попрощавшись с призраком, она раскрыла книгу. Пальцы сами собой перелистывали страницу за страницей, пытаясь отыскать ту самую сцену, мышеловку.

Пьеса должна быть сыграна как по нотам.

Ни шагу назад!

Пусть это звучит смешно, но…

Мысли оборвались. Девушка заметила, как, вдалеке от текста, явно написанного не прозой, виднелась фраза.

Английский.

Девушка приблизила бумагу к глазам, чтобы проверить, не чудится ли ей, но даже после того, как она протёрла глаза, надпись всё равно была на своём месте.

doth plead that thou in him

Люда прикоснулась к пометке так, будто она была чем-то из ряда вон выходящим. Снова слова на английском, известном ей языке. Стало быть, некоторые слова были устаревшими, но смысл оставался тем же.

Оставалось этот смысл найти.

Она совершенно не понимала, что в этом мире может делать такой привычный ей язык. И, если прошлая запись расценивалась ею как какая-то ошибка, странная игра сознания, то эта строчка случайностью быть не могла — кто-то оставил её «на полях» также, как сделал это и с книгой о войне.

Это было сделано специально. Возможно, в итоге из этих слов должно было что-то получиться, но что… Даже со своим литературным багажом Людмила не могла представить, что это такое и к чему приведёт.

— Леди Миранда!

Тонкий женский голосок отвлёк её от раздумий. Он будто пробудил её ото сна, в котором было слишком много вопросов, ответов на которые не знал никто, а если и знал… Что же, потребовав это она рискует раскрыть себя.

— Леди Миранда! — со всех ног, к ней направлялась девушка. Её Люда раньше видела среди прислуги. Теперь же, кажется, что-то служанке было нужно от леди.

— Что такое? — девушка захлопнула книгу, поднимая небольшое облако пыли. Смотреть на подбежавшую настроения не было совершенно. У неё появилась загадка, которую она должна разгадать.

— Лорд дер Равенгер зовёт вас к себе, — со страхом в глазах, служанка поклонилась, но продолжала: — Он ждёт вас в своих покоях. Немедля.

Час от часу не легче. Что ему понадобилось, Людмиле было не знать — она не видела Амадея с прошлой ночи и видеть желала не особо. Но, всё же, в виду того, что с утра она уже слышала то, как прислуга шепчется о грядущей помолвке, перебивая этим новости о принце, стоило пойти. Правда, руки сами собой начали трястись, а по спине побежали мурашки.

Ему снова от неё что-то нужно.

И, учитывая его предусмотрительность и фантазию, оставалось только гадать…

* * *

Чем быстрее она приближалась к покоям лорда, тем сильнее путались её мысли. Люда не знала, с чего начать. Где-то там, на втором плане всё ещё маячила загадка со знакомыми словами, которые стоило переписать на один из листков и как-нибудь узнать об их происхождении. Первый план теперь занимал некоторый страх. Стало быть, лорд пожелал обсудить какие-то детали помолвки. Правда, как это действо должно было происходить в этом мире, она не знала, а узнать… Что же, вряд ли кто-то в ближайшее время решит «помолвиться», а о таких обрядах, думается, забыть с помощью того же взрыва она не могла, поэтому придётся довольствоваться скудными данными.

Всё же, не разобрав и половины мыслей или хотя бы распределив их по степени важности, она неуверенно постучалась в покои Амадея и отворила дверь. Как и прежде, только миновав небольшое помещение перед спальней, она смогла появиться в просторной комнате. В арке, казалось, бывшей здесь вместо окна, всё также виднелся яркий свет солнца, а в паре шагов от неё стоял мужчина.

Тот, к кому она пришла.

Тот, кто её звал.

И кто бы знал, зачем.

Дер Равенгер свёл руки на груди, рассматривая вновь прибывшую. Возможно, Люде показалось, но в нём читался странный, ни на что не похожий страх. Если это вообще страх. Нечто подобное испытывают преподаватели перед тем, как на их пару приходят проверяющие из деканата. И, всё-таки, здесь было что-то другое.

— Доброе утро, — Людмила кивнула, предвкушая тему разговора. Наверное, произошло что-то плохое, если в самом лорде проснулся страх.

Или… дело в ней?

Девушка решительно отмела такие мысли, потому что понимала: этого быть точно не может. В конце концов ни Амадей, ни она сама не видят друг в друге что-то большее, чем союзников.

Правда?

В себе Людмила была уверена, так как ничего подобного к мужчине не испытывала. Она думала о нём, но немного не в том ключе. В конце концов, помолвка должна была состояться только по политическим соображениям.

— Не думаю, что его можно так назвать, — Амадей помотал головой и тут же снова устремил взгляд на Люду — та заметила, как слипаются его глаза.

Видимо, этой ночью ему тоже не удавалось заснуть.

— Ты о том, что теперь о принце знает весь наш дворец?

— Да. А вместе с ним и вся столица, — мужчина опустил голову с такой безнадёгой во взгляде, что, несмотря ни на что, захотелось его поддержать. — Нужно было придумать что-то другое. Я слишком поспешил… Вернее, Кальяс оказался быстрее нас.

Дракон резко ударил кулаком по письменному столу. Люда вздрогнула от одного этого движения и звука — от него хотелось убежать, пока мужчина не сделал что-нибудь ещё.

Кто знает, на что способны эти драконы.

Буквально прошлой ночью он был готов убить беднягу, кажется, лекаря, который, по сути, ничего не знал.

— Н… Но у нас ещё есть время, — девушка не заметила, как сделала шаг навстречу к мужчине. Он в ярости, злился, как злятся те, чьё поражение слишком близко. И, пусть война ещё не проиграна, дер Равенгер уже находил причины для печали.

— Нет, времени нет! — он резко развернулся, голубые глаза стали превращаться в ледяные, с тонким будто у змеи зрачком, от чего Люда вернулась на исходную. К такому она не привыкла. Внутри боролись чувства, от которых уже становилось дурно. Она могла подбодрить, сказать, что ещё не всё потеряно, но страх уже начинал пробуждаться.

— Ты затеял эту игру с помолвкой и…

— Я знаю! — Амадей нещадно её перебивал. Он сам не знал, что делает и почему. Вчерашней ночью ему казалось, они вот-вот победят, отсрочат неизбежное. Мужчина даже пожертвовал своей свободой и при регенте сказал о помолвке. Это означало одно: что бы ни произошло, ей суждено состояться.

Но какой в ней толк, если они уже едва ли не за чертой поражения?

Людмиле стало обидно. Всё-таки с прошлой ночи она стала видеть в лорде то, чего не замечала раньше. И вот теперь, когда она рассмотрела в нём совершенно обычный, присущий любому страх и даже в какой-то мере панику, он отвергал её. В конце концов всё, чего ей хотелось — это подбодрить.

Но, несмотря ни на что, слабаком считать его она даже не смела. Он не был готов сдаться — только говорил об этом от собственной безнадёги и той ситуации, в которой они оказались. В конце концов, он дал себе право расслабиться лишь на считанные мгновения.

На его месте Люда поступила бы также.

Но, увы, она не на его месте.40393c

Она смотрела на тонкие как лёд зрачки и не решалась сказать и слова.

Холод внутри сковывал каждое чувство, а обида давала о себе знать даже несмотря на то, что лорд такого мог и не понять.

И, всё же, ради принца она должна. Должна говорить, быть рядом с лордом и, за спиной наследника, быть надёжным тылом, что бы ни произошло. И, если уж она попала в этот мир, то здесь, как и в том, будет делать свою работу лучше, чем «хорошо».

— Не говори глупостей! — люда сжала кулаки, понимая, что ещё немного и такой уверенной быть больше не сможет. Кто бы знал, каких усилий ей стоило стоять на ногах и говорить всё то, что было у неё в голове решительным тоном. — Разве может об этом твердить доверенное лицо принца?

Людмила вновь не замечала, как подбирается всё ближе. Она хотела, чтобы лорд наконец услышал её, сделал правильные выводы и смог собраться, не поддаваться унынию, тем более в такое сложное время. Пусть она его понимала и знала, что слабости не чужды никому, даже драконам, но сходить с пути сейчас означало потерять шанс на победу. Другого такого не будет. Во всяком случае, ближайшие три года точно. А она хотела помочь принцу, несмотря ни на что.

— В сложившейся ситуации мы не можем просто сложить руки и ждать, пока случится что-то хуже. Кальяс с нас пример брать не будет — он будет действовать, как в общем-то на его месте поступил бы каждый, кому хотелось бы получить власть. А, я знаю, ты этого хочешь, хочешь место эрла. Тогда скажи мне, каким образом ты его завоюешь?

— Ты мало что понимаешь в политике… — Амадей снова смотрел на неё снизу-вверх, но теперь Люда не боялась — она смотрела прямо в его глаза, пусть их разделяло расстояние не больше полуметра. Уверенность прогрессировала с невиданной раньше скоростью. Она знала, что права, поэтому рвалась вперёд, забывая обо всём.

— Но я прекрасно разбираюсь в людях. Впрочем… Нужно просто иметь голову на плечах, чтобы знать: тот, кто хочет власти добьётся её любой ценой. И сейчас, говоря о том, что у нас больше нет времени и вместе с тем возможностей, ты буквально берёшь корону и вежливо протягиваешь ему её в ручки.

— Ты слишком много говоришь! — естественно, такие слова задевали дракона. Он едва не позволил себе притянуть девушку к себе, схватить за руку или того лучше за волосы, но сдержался. Он преодолевал свой внутренний гнев как мог, ведь понимал, что Миранда говорит ему правду.

— Главный козырь всё равно в нашем рукаве, — глубоко вдыхая воздух, Людмила снова наполнялась уверенностью. — Мы знаем, кто настоящий убийца. И, вскоре после помолвки, узнают все. Принцу больше никто даже не посмеет помешать! Больше, если мне не изменяет память, наследников нет. Кроме меня. Но, как ты знаешь, престол мне не нужен. Поэтому вешать нос сейчас не умнее, чем читать книги в темноте.

Люда выдохнула. Казалось, запал закончился. Дракон сделал шаг назад. Амадей больше не пытался вызвать в ней страх или отторгнуть всё её попытки подбодрить. Мысли увлекли его так глубоко, что, казалось, на считанные мгновения он выпал из реальности. Злость смешивалась со смирением, он понимал, что стоило успокоиться, сделать это так, как его учил отец, но, всё же, сделать это сейчас было так сложно.

— Миранда, тебя не узнать, — Амадей выдохнул эту фразу так, будто та далась ему с огромным трудом.

— П-правда? — на секунду Люда потеряла над собой контроль, но вскоре решила взять себя в руки снова. Это ей нужно. — Не столь важно. Важно только то, что, скорее всего, мы проиграли битву, но точно не войну. Ты дал мне задание вспомнить обо всех вельможах и том, может ли кто-то стать на нашу сторону, и я его выполнила. Правильно применив эти знания, мы сможем выиграть и войну. Думаю, тебе не составит труда создать правильные комбинации и подойти к правильным людям с правильными словами. А на этих людей смогу указать я. И, если ты вызвал меня сюда ради этого, готова рассказать обо всём прямо сейчас.

Спустя секунду, в покоях воцарилась тишина. Эта пауза казалась Люде слишком неловкой. До неё наконец стал доходить смысл всего того, что она так быстро говорила. Увы, всех имён, тем более бессонной ночью она не запомнила, но общение с лордом вполне могло перерасти в несколько встреч. Но, всё же, о сказанном она не жалела. Девушка видела, как грудь мужчины то поднимается, то опускается — дракон глубоко вдыхал воздух, будто это он сейчас сотрясал воздух храброй бравадой.

Пусть так.

Людмила опустила голову, теперь стараясь не смотреть в глаза Амадею. Теперь его черёд. Дер Равенгер может сделать с ней всё, что угодно, даже несмотря на её статус и то, что она нужна ему как пропуск к трону. Всякому терпению рано или поздно приходит конец и каждое мгновение тишины заставляло Люду бояться кары ещё больше.

Но вместо наказания, мужчина только посмотрел на солнце, видневшееся за белоснежными облаками, перевёл дух от той злости, которая, девушка была уверена, всё ещё клокотала внутри, и только после этого решился сказать хоть слово:

— В таком случае, сейчас мы займёмся именно этим. В процессе замеров, — мужчина щёлкнул пальцами, после чего в воздухе стал появляться туман. Дымка клубилась вокруг небольшого места на полу, после чего, сформировав что-то, напоминающее полупрозрачную горстку песка, она стала обретать форму и в конце концов превратилась в светящийся силуэт девушки.

— Что это?! — люда тут де обернулась к лорду. Одного привидения ей сегодня хватило, а, после пережитого, она, кажется, выслушать ещё одну душещипательную историю уже не сможет.

— Это — Мэг, её мне подарил принц. Она призрак, поможет с замерами. Всё-таки, в любом случае, даже если наша помолвка заключается не по любви, тебе нужно платье. Мэг передаст все мерки достойным мастерам своего дела, которые сделают всё быстро и с лишним шумом — так мы способствуем появлению новых слухов, заглушающих старые. И, пока Мэг будет снимать мерки, я с удовольствием послушаю о том, кто готов стать нашим соратником.

— Но… — Людмила опустила глаза и перешла на шёпот. — … мы ведь не одни.

— Не волнуйся. Она запоминает только то, что я ей приказываю.

— Хорошо, — Людмила недовольно прикусила губу и отошла к Мэг. Несмотря на свою полупрозрачность, её лицо излучало светлые эмоции. Девушка решила довериться. Она не знала, что будет дальше, но надеялась, что Амадей плохого ей не сделает. Во всяком случае сейчас.

Ведь он мог наброситься на неё прошлой ночью, во дворце, но не сделал этого. Более того, не сказал ни слова, когда она так крепко держалась за него, ощущая страх.

Спустя мгновения, Люда начала свой рассказ. Она пыталась правильно вспомнить фамилии и имена, веруя, что правильно разобрала почерк Миранды. Эти знания крепко засели в её голове. Скорее всего, причиной тому были воспоминания тела. Оно помнило, как, например, Миранда разговаривала с одним или танцевала с другим. Но, увы, основную память наследница престола забрала в другой мир, оставляя Людмилу у осколков, едва связанных друг с другом. Несмотря на это, девушка продолжала говорить.

Люда говорила, а лорд дер Равенгер — слушал. Он снова задумывался о том, как сильно изменилась леди с тех пор, как они виделись в последний раз. В ней чувствовалась новая жажда — жажда идти вперёд, забывая о том, что нужно только ей. Теперь Миранда скорее напоминала более взрослую девушку, осознавшую чего она хотела бы от этой жизни. И, если бы не редкие совпадения с той, прошлой Мирандой, Амадей подумал о том, что её подменили. Либо один из её экспериментов с магией прошёл не так гладко.

Но нет. Та девушка, которую он знал до этого не была способна на игры с богами, менять души местами или с помощью магии воздействовать на столь дорогую для каждого существа материю. Нет, так далеко зайти она не могла.

Дер Равенгер снова посмотрел на девушку — рядом с ней кружился подаренный принцем призрак. Привидение замеряло объёмы, а сама Миранда отвечала на его вопросы о знати при дворе и, казалось, даже давала советы.

Она говорила уверенно, пусть в ней Амадей чувствовал толику страха. Как и любое существо, обладавшее магией, он принял и дар некоторой эмпатии, поэтому часть её чувств мог разгадать без труда, как бы она ни скрывалась. Новая Миранда боялась, но, вместе с тем, стала лучше.

И такая Миранда ему начинала даже… нравиться?