Глава 8

«Собирайся. Вскоре за тобой зайдёт мой слуга, мы отправляемся в город. Пора примерить платье для помолвки в храме.

Лорд Амадей дер Равенгер»

Эту записку ближе к обеду следующего дня доставили в покои Люды. Прошлой ночью она сама не поняла, как заснула в том платье, в котором ходила до этого, а пришедшая с утра Анна сказала, что в подобных ситуациях Миранда приказывала её не трогать. И на этот раз Людмила полностью была согласна с такой ненавистной ей леди. Если бы кто-то смог её разбудить — заснуть она бы больше не смогла.

Принц не просыпался уже второй день. И от этой мысли ей было уже не спастись. Чем дольше он пребывал во сне, тем больше волновалась сама Люда. О том, как в этом мире действуют яды она доподлинно не знала, но хотелось верить, что в «коме» Винсент пробудет не так долго. К его двери она уже подходила трижды, дважды её впускали внутрь, и она могла увидеть его лицо. Белое, будто мел и уставшее, будто он не спал — трудился над законами не покладая рук. Но, всё же, он дышал, пытался что-то шептать себе под нос, словно уговаривал внутреннего дракона остаться, не покидать это тело.

Смотреть на это слишком сложно.

Но она должна была убедиться в том, что он всё ещё не только тело.

Анна, как и прежде, безошибочно определила настроение девушки тусклым платьем без особых изысков. Казалось, с таким видом она может ходить по улицам столицы, и никто не узнает в ней даму высокого происхождения.

Люда об этом не думала. Она всё ещё не знала, что делать дальше, куда двигаться и как приблизить тот час, когда принц проснётся. Едва ли с радостными эмоциями, она встретила лорда, оба они оказались в карете, и, не говоря друг другу ни слова, провели всю поездку. Девушка пыталась смотреть в окно, она хотела радоваться солнцу, но не могла — всё происходившее вокруг давило на неё каждый день с новой силой, а взгляды Амадея… Она чувствовала то, как дракон изучает её, иногда осматривает так, как рассматривают люди в надежде, что оппонент скажет хоть слово, но она молчала. Люда не знала, приятно ей это внимание или нет. Она знала, что едет примерять платье для помолвки, но не чувствовала радости.

Наверное, именно так здесь выдавали большинство невест. Свадьба как способ уладить распри между семьями, поправить материальное положение или… попытаться утихомирить слухи.

Выходить за дер Равенгера она, как и прежде не горела желанием, но теперь уже не придавала этому значения. С такими мыслями она и оказалась на пороге небольшого дома, отдалённо напоминавшего магазин в её мире. Рассматривать столицу у неё не было настроения — Люда будто гипнотизировала спину Амадея, что шёл перед ней.

Перед ними раскинулась лавка, назвать которую так мог только совершенно слепой. Вокруг пестрили разнообразные платья, всевозможных форм, с украшениями, при одном взгляде на которые у Люды заблестели глаза. К подобным вещам в своём мире она была равнодушна: от матери у неё остались несколько пар серёжек и колец, которые она почти никогда не надевала. Однако то, что она видела перед собой… Нет, настоящим это быть не могло. Камни на тканях переливались, но не так пошло, как обычно это делали дешёвые подделки известных брендов на рынках. Казалось, она стала ближе к настоящему искусству, от которого едва заметно настроение поползло вверх. Люде удалось хоть на время отвлечься от проблем, и это не осталось незамеченным — лорд хотел ей что-то сказать, но его быстро перебили. Жаль.

— Доброго дня, — барышня, вышедшая к ним, учтиво поклонилась и дракону, и Людмиле. Только когда она раз ровнялась, девушка поняла: женщина — гномесса. Скорее всего, она была здесь хозяйкой, но, несмотря на это, платье её едва ли могло похвастаться какими-либо дорогими украшениями — только вышивкой, от которой Люда тут же пожалела, что не умеет вышивать.

— Лорд дер Равенгер! Как я рада вас видеть! Вижу, вы не один, со своей прекрасной спутницей, — гномесса во всю лебезила перед дорогим покупателем, прекрасно понимая, что, если угодить она не в силах — он найдёт другое место.

— Да, моя будущая жена, — лорд крепко приобнял девушку, но в этом жесте она не чувствовала особого рвения. И, всё же, в нём было что-то странное, едва уловимое, напоминающее… нежность? Люда тут же отбросила эту мысль — такого просто не может быть. Амадей не таков. Но, всё же, положила руку ему на плечо.

Всё ради принца.

Главное, чтобы вся её жизнь не превратилась в театр.

— Лорд дер Равенгер! Как же давно я вас не видел! — послышался топот ног и рядом с женщиной тут же появился и мужчина — коренастый, уверенный в себе гном, тут же крепко приобнявший, видимо, свою супругу. — Рад, что вы заказали платье своей невесте именно у нас.

— Иначе и быть не могло, — Амадей натянуто улыбнулся, и Людмила его прекрасно понимала: далеко не все могут выдержать настолько притворные лица. — Вы шили платья для моей покойной жены, всегда готовы предоставить одежду мне и теперь я с удовольствием передаю в ваши руки мою невесту.

— Вы могли даже не приходить! — гномесса замахала руками. — Вам стоило только послать своего человека — и мы бы сами посетили Цересберг, с превеликим удовольствием!

— Мы решили немного размяться. Всё же, последние дни вымотали нас, — Амадей продолжал лгать, потому что выйти в город, намеренно покрасоваться перед миром, выйти и показать, что готовится свадьба. Для них это был шанс заставить народ говорить о помолвке, а для самого народа — восхититься расточительности знати. Знати, за чей счёт они будут гулять на свадьбе. Таковы правила этого мира. Et vice Versailles[7].

— Да, мы с мужем уже наслышаны о… случившемся, — женщина поникла, но и эта эмоция казалась Люде напускной. Ложь. — Примите наши соболезнования.

— Ничего, в Цересберге достаточно хороших лекарей, чтобы исправить это положение, — лорд кивнул, наконец посмотрев на Людмилу — та безразлично обернулась к нему, даже не пытаясь выдавить из себя радости. Мысли снова брали своё. — Полно о печали и тоске. Сегодня моя невеста покажется мне в новом платье. Оно ведь готово?

— Д-да, конечно!

Гномесса едва дотягиваясь, положила руку на плечо Люде, намекая на то, что она должна уйти, переодеться и выйти к хозяйке лавки и своему жениху в новом облачении. Правда, действует ли здесь примета о том, что до свадьбы, в подвенечном платье жених невесту видеть не должен, Люде было не знать, но… На самом деле, ей было всё равно. Эмоции всё ещё брали верх.

За двумя непроницаемыми для чужого глаза шторами, девушка нашла своё место. Там же, парящее в воздухе, её ждало прекрасное, лёгкое платье, которому она всё же удивилась. Так или иначе, помолвка должна была состояться через несколько дней, а ткань была буквально воздушной, не подходящей для грядущей холодной погоды. Стоило прибавить, что отопление в этот мир «завезут» нескоро и получить вывод в виде простуды.

Но она не думала об этом — стала одеваться. Пока ей были подвластны элементарные процессы, слух уловил знакомые голоса. В нескольких шагах от такой напоминавшей о родных рынках примерочной, лорд завёл разговор с гномом. И, кажется, они друг другу были больше, чем просто знакомые.

— Что происходит в городе? — Амадей явно намекал на реакцию народа на новости.

— Люди негодуют. И те, кому довелось получить статус, и простолюдины. Но протест виден больше со стороны аристократов. Слышал разговор трёх пэров. Они недовольны тем, что в Цересберге, сердце столицы, отравили принца. Более того, отравил тот, кто чудом выбрался из-под стражи. Что это за стража такая, что не может сдержать простого нага?

— Паника понятна. Я бы тоже решил перебраться в другое место, где мне гарантируют безопасность.

— Более того, некоторые высказывают самые странные мысли. Кто-то говорит, что желает видеть на престоле королеву-мать, так как при почившем короле подобного не было, и, они верят, Астрея могла бы навести порядок.

— Они хотят заиметь на престоле женщину? Такое бывало только дважды и оба раза это народу не пришлось по душе. Наследник тогда ещё долго разгребал последствия войны.

— Да, вы правы, но они всё равно этого хотят. Другие же готовы присягнуть даже регенту из Южных Песков, будь он хоть правителем, хоть лордом.

— Звучит занятно. Особенно для меня. Но вряд ли многие захотят видеть дракона с юга больше, чем регентом, — мужчина потёр руки, будто предвкушая триумф. Что такое «Южные Пески» Люда не знала — она ещё не до конца разобралась с географией мира, но думать о ней в тот момент, когда гномесса и её помощница затягивали корсет, было, мягко говоря, не с руки.

— Так и есть, на регента они вполне согласны. А вот по поводу принца… С новостями они стали терять в него веру, но далеко не все. Особенно среди простолюдинов — они всё ещё помнят о заслугах покойного короля, и в общем вся династия Ремус добилась огромнейшего кредита доверия у народа.

— Это не может не радовать.

— К тому же, моими усилиями теперь многие в столице знают о вашей помолвке. Конечно же, полюбивший леди Миранду народ, которой, бесспорно, досталась великая кровь в жилах, рад за неё и томится в преддверии праздника поистине королевского масштаба.

— Отличные новости, но… Подумаю об этом завтра, когда мы будем ехать в Авилу, — лорд задумался, а Люда встрепенулась и навострила уши. Что значит «в Авилу»? Что это такое? Почему она до сих пор не разобралась с географией и не могла хотя бы представить, что это такое? Но… Почему она узнаёт об этом случайно?! Или лорд планировал снова принести ей записку за час до этого и разрушить все её замыслы на день? Она никогда не любила внезапных звонков от диспетчера и её тонкого голоска, возвещающего о внеплановой паре, а тут такое… До этого Амадей казался ей последовательным. Но, видимо, она ошиблась. У них «наклёвывается» серьёзный разговор…

— Оу, вы планируете отправиться в этот храм? Не проще ли просить благословения Рест во дворце? Насколько я знаю, это не запрещено…

Благословение Рест?

Что-то вроде венчания в церкви в её мире, только перед помолвкой? Скрепить связь между душами раньше, чем состоится свадьба? Нужно узнать подробнее!

— Слишком просто. Хочу доказать невесте, что она пошла за правильного мужчину, — эта фраза выглядела бы по-рыцарски, если бы Людмила не знала о том, что лорд вряд ли испытывает к ней настолько нежные чувства. Но со стороны это смотрелось не фальшиво. Актёр из него весьма неплохой, достойный лучших шекспировских трагедий.

— Тогда вам нужно отнести её туда на своих драконьих крыльях! Думаю, такой широкий жест она точно оценит! — гном будто сам был готов проделать подобное со своей женой.

— Нет. Она… не любит высоту.

Людмила хмыкнула. Вообще-то, её даже не спрашивали, любит она высоту или нет. Подобное для приличия можно было бы и сделать. В конце концов от свадьбы нужно получить хотя бы толику удовольствия.

— Что же, не буду больше распространяться, — девушка услышала, как звякнули несколько монет и увесистый мешочек оказался на чьей-то руке. — Это — тебе за информацию о ситуации в столице, а это передай герцогу Грумму за информацию о яде, которой он меня так щедро снабдил.

— Всенепременно. Мой хозяин будет доволен, — гном поклонился, как только люда вышла из-за штор в абсолютной решительности задать пару вопросов лорду даже несмотря на то, что всё ещё его побаивалась.

Но желание пристать к мужчине со своими репликами исчезло в ту же секунду, когда она заметила, как округлились глаза дракона. Амадей не просто смотрел на неё — он был готов открыть рот от удивления и совершенно этого не стыдился. Подобными эмоциями сияло лицо гнома, но девушка не обращала на него внимания — её больше интересовало то, что испытывал Амадей. Дер Равенгер без притворства рассматривал каждую деталь платья, затем то так, то эдак глядел на Людмилу в новом платье. От таких взглядов ей стало немного неудобно, пусть это чувство зрело где-то там, в глубине её простой души. Но, всё же, девушка видела, что мужчина не просто удивлён — он ошеломлён, будто до этого такой Миранду никогда не видел.

Люда сглотнула ужасный ком в горле, с некоторой печалью признавая, что такое внимание от уважаемого лорда ей приятно. Нет, не просто «приятно». Кем бы ни был, хоть тем же простолюдином, она всё равно приняла бы это с радостью и удовольствием.

И это — самая отвратительная мысль, которая могла прийти к ней в голову в такой отвратительный день.

— Покрутитесь, дорогая, — вдохновлённая своей работой гномесса слегка коснулась ткани, и Людмила сделала быстрый поворот, но, как только в поле зрения оказалось зеркало, не удержалась чтобы не заглянуть туда.

— Это… Разве это я? — она протянула руку вперёд, будто хотела коснуться поверхности в нескольких шагах от себя. В раме отражалась не она — девушка, подобных которой ей не удавалось в своей жизни видеть никогда. Белоснежное платье струилось вниз, к полу, ткань была настолько простой, но в то же время лёгкой и утончённой, что таким свойствам оставалось только удивиться. В центре гномесса расположила узорчатую ткань, на каждом вензельке которой виднелись драгоценные камни. Они сияли не так ярко и заметно, скорее будто из них свили нить и пустили по корсету и центральной части платья.

Потрясающе.

Всё это великолепие венчала белоснежная накидка с капюшоном, видимо, с расчётом на то, что в здешних храмах девушкам тоже нужно покрывать голову. Но Людмила об этом не думала, она просто чувствовала то, как за ней наблюдает лорд и то, как не может узнать сама себя.

— Ты выглядишь волшебно, — Амадей был настолько впечатлён, что не понимал, как правильнее сказать о том, что чувствует и что в его мыслях. Его слова звучали пространно, но Люда знала: он говорит это честно. Откуда, она не понимала, но, казалось, что-то внутри подсказывало ей это.

— Спасибо, — девушка кивнула и уже хотела удалиться, но почувствовала, как её руку сжимает другая, крепкая, сильная и настолько большая, что смогла с лёгкостью обхватить запястье.

Лорд дер Равенгер.

Он потянулся к тонкой талии, приобнял её так, что стало сложно дышать, но Люда только чувствовала тепло его руки, прожигавшей через корсет. Амадей снова был к ней слишком близко, но на этот раз она не чувствовала страха или желания спрятаться. Впервые за долгое время она могла спокойно расценить ситуацию, отбрасывая риск для жизни и то, что происходит за стенами лавки.

— Тебе нравится? — тон дракона был скорее нежным, но в нём чувствовалась и некая фальшь. К чёрту фальшь. Не хотелось думать, что всё здесь наиграно, тем более в такой волшебный момент.

Это не ложь.

Правда?

А если так, то пусть не каждое слово.

— Безумно, — от растерянности, Людмила смогла сказать только одно слово, но не жалела об этом.

— Тогда будь добра, улыбнись, — не стесняясь хозяев лавки, указательным пальцем лорд провёл по коже её лица, едва не останавливаясь около уголка губ.

Такое движение будто отрезвило Людмилу. Она тут же вспомнила о том, что хотела спросить. Сознание всё ещё пребывало в странном, полусумрачном от происходящего состоянии, но, всё же, теперь она была способна думать.

— Тогда, будь добр, говори мне о том куда мы собираемся хотя бы за день до того, как мы отправимся, — с этими словами она заметила, как рука постепенно стала подниматься, переходя на менее интимное место — спину.

— Не вижу в этом необходимости, — такого он явно не ожидал, но, всё же, как и прежде действовал взвешенно. — Леди Миранда, сейчас у нас есть дела важнее сплетен в комнате отдыха.

— Дело не в этом. У меня часто есть свои планы и мне не хочется, чтобы они рушились, — она сглотнула, а после, в ущерб своей свободолюбивой персоне добавила: — Пожалуйста.

— Хорошо, — он ответил так, будто потакал её желаниям, пусть подобное было и не в его правилах. Амадей понимал, что слышит её, хочет слышать, и, наверное, прислушается. Он всё ещё об этом раздумывал, своими ледяными глазами наблюдая за Людой, которая от переизбытка внимания уже начинала покрываться краской.

— Правда? — она воспылала надеждой.

— Я постараюсь, но ничего не обещаю, — лорд говорил как и прежде, испортив такой хороший момент. Магическое влияние, коим было овеяно это мгновение, вскоре перестало действовать на Люду — она вернулась в этот мир, спустилась с облаков и наконец вспомнила о том, что в любой ситуации лорд останется лордом, о большем мечтать ей не дано.

Людмила могла сказать многое, но как раз в секунду, когда девушка набрала воздуха в грудь, чтобы высказать всё своё недовольство, в помещении оказалась птица.

Голубь.

Белоснежная птица поднялась к потолку, а, спустя считанные мгновения, приземлилась на дублет дракона. Амадей в ту же секунду неохотно отпустил девушку и положил руку на голубя — тот недовольно курлыкнул, но всё же позволил к себе прикоснуться.

Несмотря на то, как чувствовала себя до этого, Людмила поддалась панике. В прошлый раз, когда принца отравили, птица также оповестила об этом лорда.

Что на этот раз?

— Что-то с принцем?! — девушка не заметила, как вскрикнула. Казалось, Амадей спокоен, но он также начинал волноваться.

— Он проснулся, — два слова, от которых Люде захотелось тут же поехать назад, в Цересберг.

Так они и поступили.

* * *

Дорога казалась Людмиле слишком долгой. Она с нетерпением смотрела то в окно, то на лорда. Из-за того, что происходило во дворце, ей казалось, она сможет найти в Амадее защиту. Пускай иллюзорную, возможно фальшивую из-за того, какова их роль в обществе теперь, но она ждала этого, а он — молчал в лучших своих традициях, только иногда лениво переводил взгляд на неё, но чувствовал волнение. Люда почему-то знала это, хотя не знала, откуда — внешне он никак не выдавал себя, но вскоре думать об этом она себе запретила.

Как только карета остановилась у Цересберга, девушка первой выскочила вперёд, забывая и о дер Равенгере, и о том, что это противоречит этикету. Стоило подать встречающему слуге руку, но разве она могла помнить об этом? В голове был только принц. О нём Люда волновалась не меньше, чем в тот день во дворце. Вдруг его здоровье от яда стало только хуже? О драконе девушка даже не думала: главное, чтобы сам принц был в добром здравии.

— Вон!

Холодный голос, едва не напоминавший рык животного, доносился из покоев принца и на первый взгляд узнать в нём голос принца возможным не представлялось.

— Но Ваше Высочество!

— Я не ясно сказал?! Вон отсюда! Я должен побыть наедине с собой!

Услышав всё это, Люда остановилась. Позади она теперь могла слышать шаги лорда, но не придавала этому значения — Людмила сделала несколько шагов вперёд, и, даже не глянув на слуг, скопившихся у двери, на свой страх и риск подкралась к покоям. Несколько размеренных стуков, и, не дожидаясь ответа, вошла.

Зрелище было слишком плачевным, чтобы стоять и наблюдать так, как делал это Амадей. Люде не хватало слов, чтобы описать своё состояние от увиденного. От огромной, убранной золотом и сотнями украшений кровати, её отделяли какие-то считанные шаги. На высокой перине восседал принц Винсент. Он не говорил ни слова — только бросил резкий взгляд на сестру, откинул тёмные волосы и понурил голову так, что девушка поняла безошибочно: за мгновение до этого он опустился до слёз и сейчас пытался скрыть поалевшие щёки как мог.

— Добрый вечер, — Люда выбрала стратегию подходить медленно. Она не знала, что с принцем, что он чувствует и как много знает. Но что-то говорило ей, что так правильно.

— Я не чувствую его, — Винсент стиснул зубы. Парень ударил себя по груди, а на лице отразилась боль. Кулак едва не пришёлся по сердцу.

— Не стоит… — Людмила хотела сказать ещё хоть что-то, но его высочество её перебил:

— Я не чувствую дракона! — взгляд светлых зелёных глаз тут же обратился на девушку. — Раньше я не мог обращаться, но знал, что он где-то внутри. Теперь его нет! Что этот ублюдок Кальяс с ним сделал?!

Злость и отчаянье внутри принца превращались в агонию. Парень схватился за покрывало обеими руками и сам не заметил, как вырвал золотую обивку с нитками. Его рука не превращалась в когтистую лапу, но, казалось, ему это было не нужно. Винсент был готов подняться со своего места, начать крушить покои, и, в конце, не выдержав напора чувств, выпрыгнуть в окно, непременно разбившись, чтобы не чувствовать печали по утраченному.

Это грядёт.

Но только если Люда не найдёт правильных слов.

— Он… — Людмила не знала, как правильнее сказать, но, всё же, она приблизилась к принцу, чтобы посмотреть в его глаза, взять за руку и успокоить хотя бы так. Проблемы это не решит, но, что же, во всяком случае хоть немного спокойнее ему станет.

— Говори правду, — наследник престола больше не проронил ни слезинки. Он крепко сжал руку сестры, пытаясь отыскать в ней такую нужную ему поддержку.

— Насколько я знаю, тебе дали яд, и теперь твой дракон уснул на время, — Людмила пыталась сгладить как могла, но Винсент был непреклонен.

— Я же попросил тебя говорить только правду. Я — наследник престола Великого Акхем-Фортинского королевства и вынесу правду, какой бы она ни была, — пальцы ещё крепче обвились вокруг ладони леди. — Он больше никогда не проснётся, я прав?!

— Ты просто не имеешь права говорить того, чего не знаешь, — Люда не была уверена в том, что существует противоядие, но и ей, и принцу хотелось в это верить. — Откуда тебе знать, навсегда это или нет?

— Перед тем как меня травить, Кальяс в любом случае убедился бы, что это навсегда, — принц хмыкнул, придавая своей ядовитой улыбке форму оскала так быстро, что Люда не успела заметить смену настроения. Он был обижен, боялся за свою жизнь не меньше, чем Людмила за свою.

— Но это совершенно не значит, что всё так и есть, — девушка положила руку ему на плечо. — Это во-первых. Во-вторых, с чего ты взял, что народ откажется от тебя?

— Народ выбирает сильных, а самое сильное существо в этом мире — дракон. Наша династия больше века держится на престоле, и, если я не оправдаю славы отцов…

— … Но ты это обязательно сделаешь. Кто сказал, что для того, чтобы быть сильным правителем, обязательно быть драконом?

— Дорогая сестра, после взрыва ты стала такой наивной… — принц печально улыбнулся, ослабляя хватку.

— Так и есть.

Люда поежилась, когда внезапно голос дер Равенгера раздался за спиной. Из-за волнения о принце, она не слышала отчётливых шагов лорда.

— Но усилиями своих людей я попытался заглушить новости о… вашем самочувствии, — кажется, детали дракон пожелал оставить на другой случай, когда принц сможет думать о более насущных для королевства проблемах.

— Чтобы заглушить одну новость, нужна такая же по своим масштабам, так говорил мне отец, — принц поднял взгляд на ближайшего советника, давая понять, что в этом плане подробностей хочет здесь и сейчас. — Так какой ценой нам далась эта?

— Ценой моей свободы и свободы вашей сестры. Уже идёт подготовка к помолвке, свадьба — вопрос времени.

— И она согласилась? — Его Высочество с каким-то недоверием и любопытством бросил взгляд на сестру.

— У неё не было выбора.

— Ради тебя, дорогой брат, пойти можно на многое, — Люда улыбнулась парню, результативно умалчивая о том, что через три года её здесь уже не будет. Но это не отменяло искреннего переживания за судьбу принца.

— Это звучит, как описание сна, — Винсент замотал головой, наконец хоть на секунду подарив приближённым радостную улыбку. — Вы уверены, что я проспал только два дня? Неужели, всего лишь два? Кажется, меня здесь не было вечность.

— Нет, только два, — Люда подхватила ноту радости, надеясь, что постепенно выведет его из состояния депрессии и печали по утраченному дракону.

— Да. Завтра мы выдвигаемся в Авилу, чтобы обвенчаться.

— Куда? — Люда не упустила возможность узнать где это и не выдать, что она слышала разговор.

— Ты просила предупреждать тебя до того, как мы куда-то поедем — что же, я прислушался к твоим словам, — лорд пожал плечами, будто на этот момент у него были дела намного интереснее. Миранда просто не знала, сколько усилий он потратил на такую фразу.

— Зачем ехать так далеко, когда рядом есть собор святой Итэлы? — в их разговор принц встрял так, будто чувствовал себя третьим лишним.

— Мне это нужно для определённых целей, — дер Равенгер кивнул наследнику, но своими целями делиться не спешил.

— И для каких же? — несмотря на свою слабость, принц держался достаточно спокойно. — Насколько я знаю, обвенчаться можно и во дворце, на это запрета у луноликой Рест нет.

— Некоторые из своих целей, позвольте, я оставлю в секрете до завтрашнего дня. В основе своей моя идея имеет исключительно корыстные цели. Мы потеряли время и теперь своей помолвкой мы сможем хоть на немного задержать новости о том, что вы… больны.

— Думаю, это уже не остановить, — принц пожал плечами, он попытался усесться удобнее, но подушка то и дело меша превратить кровать в трон. — Мой уважаемый отчим, верно, уже рассказал о потере моего дракона всем, кого только знал. Боюсь, мало что теперь в наших силах.

— Но мы должны продолжать следовать плану, — Люда перевела взгляд на лорда, понимая: выхода нет и выбранные роли им придётся играть до конца. — Мы поедем в Авилу и сделаем всё, что от нас требуется, несмотря на то, что ни он, ни я этого не хотим. Скоро помолвка и все узнают о том, кто настоящий убийца. Только тогда мы поймём, как действовать дальше.

— Благодарю тебя, сестра и вам, лорд, я благодарен за всё, что вы для меня делаете, — Винсент кивнул, всматриваясь в пустоту. Казалось, он о чём-то задумался, но ни люда, ни Амадей не могли знать, о чём. — Надеюсь, ваши тайные идеи всё же приведут к положительному результату. В том, что вскоре престол будет за нами, я не сомневаюсь. Нам остаётся только смиренно ждать того, как захлопнется наша мышеловка.

В глазах принца вспыхнула искра, а Люда оживилась. Она отчётливо помнила, что не могла рассказать Винсенту о «мышеловке», да и лорд вряд ли успел сделать это. Скорее всего дело было в такой удивительной схожести истории принца и той, у которой она позаимствовала этот ход.

— Да будет так, — дракон удостоил принца кивком.

— А теперь, лорд дер Равенгер, попрошу вас удалиться. Мне хотелось бы поговорить с сестрой.

— Доброй ночи, Ваше Высочество, — Амадей послушно поклонился и вскоре исчез за дверью. О чём Винсент хотел поговорить в Людмилой, ей было не знать, но, всё же, она радовалась. Тому, что наследник престола снова рядом с ней. Тому, что несмотря ни на что он готов идти вперёд, действовать, действовать и ещё раз действовать. Пусть он не был Люде братом, но теперь она переживала за него как за своего. Девушка не может его бросить на произвол судьбы так, как это сделала Миранда. Почему узница этого мира могла понять принца, обнимать его как родного и выслушивать, поддерживать несмотря ни на что и искренне радоваться тому, что он выжил? Людмила не могла ответить на этот вопрос сразу. Она чувствовала это. Вопреки всему, она следовала принципу, который был ей отвратителен. Да, стало быть, впервые за долгое время она думала эмоциями. Что же, пускай. Пока это не мешает принцу, пока чувства не выводят её на что-то странное и неведомое, пусть будет так. Позже она снова начнёт думать головой, как это бывало обычно в её мире. В мире, где не было магии, не было дворцовых склок, не было Его Высочества наследного принца Винсента. И его.

Лорда Амадея дер Равенгера.

На этом, Люда запретила себе думать о нём, потому что в последнее время он становился слишком навязчивым, и сейчас ей стоило бы сконцентрироваться на Винсенте. Он говорил о том, что видел во сне, делился с ней своими переживаниями и тем, как же без дракона пусто внутри, но почему-то время от времени в голове Люды всплывал образ Амадея, теперь овеянный не только жаждой к власти, но и уважением, удивительной расчётливостью и внезапным умением прислушиваться.

Прислушиваться к женщине. В этих реалиях за такую заслугу Людмила могла водрузить себе на голову корону, совсем не подозревая о том, что за последнее время оказалась единственной, к кому он всё же решил прислушаться.