Глава 9

Холодный ветер раздувал полупрозрачные шторы окна в карете так, что они мешали Люде рассмотреть лорда. Она даже не пыталась скрыть этого, ведь настроение уверенно ползло вверх, несмотря на что её везли на помолвку с не особо приятным по её меркам мужчиной. Вряд ли Амадей смог бы стать достойным мужем и между ними не иначе как по повелению магии проклюнулась бы настоящая любовь. Не то, чтобы это смешно… Нет. Ей льстило его внимание, даже его общество на некоторое время превратилось в желаемое, но… Нет, она даже не представляла, что смогла бы полюбить дракона, тем более с таким количеством «тараканов» в голове. Или могла бы?

Что-то путалось в её идеально разложенных мыслях. Эх, а она так долго раскладывала их по полочкам, потратив на это немало времени и бумаги, и вот всё снова летит в пекло, будто на экзамене по предмету. Которого она не знала. Пфф… Когда бы такое было?

Никогда. Но вот незадача: прямо сейчас, когда она сидит прямо напротив лорда и уверенно открещивается от чего-то помимо уважения, происходит именно это. И всё-таки, даже при таком отвратительном раскладе, настроение не позволяло самой Людмиле низвергнуть себя на дно уныния. Принц проснулся. Вчера он весь вечер был печален, но, как только выговорился, ему стало немного легче. Уже утром он совершил прогулку по саду, улыбался и живо интересовался делами некоторых аристократов.

Но он здоров. Как человек, он казался полноценным. Не то, чтобы он перестал беспокоиться, а внутри не чувствовалась пустота, но у него ничего не болело, он был относительно бодр и говорил на радостные темы. Почему это делало Люду счастливой, она до конца не понимала. Возможно, не могла не сопереживать принцу, ведь он так мучается. Равно как и Экберт. Они оба всё ещё хотели быть детьми в меньшей или большей степени, но, всё же, дивный мир давил на них своими авторитетами, своей ответственностью и обязанностями, исполнять которые добровольно не хотел ни один, ни другой. Не властные над своими судьбами, они всё ещё мечтали о свободе, но жизнь складывалась совсем иначе.

При мыслях о пареньке с книгой об искусстве войны, она снова обратила внимание на своего «жениха».

— Ты что-то хотела? — Амадей не сводил с неё взгляда, задумчиво смотрел то на глаза, то на тонкую шею, то на собранные в специальную причёску волосы.

Люда не знала, что ответить, но настроение было таким радостным, что она не заметила, как задала самый печальный в этом мире вопрос:

— Уже известно, каким ядом отравили принца? — девушка сказала, а после — тут же прикрыла рот рукой. Этот вопрос был для неё не последним по важности, но всё-таки за долгое время она впервые почувствовала, что такое настоящее счастье, и так странно сама его разрушила.

— Да. Психея, — Амадей кивнул, заставляя девушку вспомнить о своём, родном мире и профессии, а затем — о прочитанных книгах.

Психея. Олицетворение души в Древней Греции.

Видимо, античность повлияла не только на всю Европу, но и на соседний мир.

— Этот яд не наносит ощутимый удар непосредственно по душе. Только результативно отделяет вторую сущность и убивает её.

— То есть… Он действительно больше никогда не станет драконом? — в Люде проснулась тревога, такие новости уверенности точно не придавали, а счастье само собой уходило туда, откуда появилось. О том, кем не станет принц Людмила предпочитала не думать, но тема сама собой вертелась на языке.

— Я спрашивал у нескольких лучших лекарей. Меня вывели на того, кто может дать нам хотя бы шанс, но у него… не всё так с душой. И, всё же, он должен сделать хоть что-то. В противном случае, когда мы рассекретим Кальяса, а принц отречётся от престола, начнётся война за трон. В ней примут участие все те, кому не лень. Любой, у кого есть связи и кто готов идти по головам, кроме того…

Внезапно, карета остановилась. От резкого движения Люда едва не упала в ноги дер Равенгеру, но тот не придал этому значения. В нём проснулось волнение, от которого теперь задыхалась и сама девушка. Послышалось ржание лошади, кучер молчал, а второй конь стал топать копытами, ржать как и его пара, но резко прервался.

Амадей решил не мешкать. Он подхватился, распахнул дверь кареты, вышел и тут же едва не утонул в озере вязкой липкой крови, распластавшейся в шаге от колёс. Людмила потянулась за ним, но не успела проделать весь путь, как несколько алых капель окрасили её туфли.

Она отшатнулась. Как и тогда, во дворце, при разговоре с регентом, она заступила за крепкую спину веруя, что мужчина всё же сможет её защитить. Глаза не хотели смотреть на то, как кучер утопал в собственной крови, а рядом с ним в вязкой жиже распластались ещё не остывшие лошади.

— Что происходит? — люда не могла сдержаться, она крепко вцепилась в дублет Амадея, боясь, что он сделает шаг вперёд, ещё глубже в озеро крови, что, казалось, уже окружало их. Алой стала трава и земля, а зрелище это было настолько ужасным, что Люде едва удалось сдержать реакцию организма.

В ответ из-за деревьев показался стрелок. Резко, едва ли с точным прицелом, он выстрелил из арбалета.

Стрела поразила дер Равенгера. Люда не заметила, как взвизгнула, видя, как он падает на колени от одного удара. Магия от стрелы стала светиться, проникать в его тело будто через капилляры, не давая сделать больше и движения.

— И ты, Грумм[8], — голос Амадея звучал хрипло, сдавленно и едва ли понятно. У рта стала появляться кровь, но стрела, прочно сидевшая в груди, не проделала заметной раны.

Будто была чародейской.

— Что это значит? — от страха за жизнь лорда, Люда рухнула на колени, коснулась его шеи, чтобы уловить едва заметный пульс.

Ей становилось холодно. Страх вспыхнул внутри с новой силой, заставляя руки и ноги превращаться в лёд. Она не знала, что делает, хотела потянуться к стреле, но та обдала её жаром, оставляя на нежной коже ожёг.

— Умирать вздумал? Рано ещё! — Люда с надеждой посмотрела в его глаза, но те уже закрылись. Дыхание стало медленным, равно как и биение сердца.

— Может, тоже «Психея»? — девушка пыталась мыслить трезво, но получалось с трудом. Её пальцы прошлись по коже на шее, всё ещё чувствуя сбивчивый пульс. — Нельзя закрывать глаза! Открой немедленно! Ты хочешь бороться?! Не можешь не хотеть!

Людмила думала, что что-то изменится. Бросилась к его руке, в панике не понимая, что пульс одинаковым будет везде.

По спине разлилась отвратительная, пылающая боль, от которой стали дрожать руки, а тело зажглось. Глаза начинали закрываться.

Кто-то выстрелил ей в спину.

* * *

Полусумрачное состояние, как казалось Люде, длилось не так долго. За это время она успела мысленно побывать дома, на считанные минуты оказаться в стенах родного университета, совсем позабыв о том, где она на самом деле. Когда её глаза распахнулись, Людмила заметила потолок, чудеснейшим образом свитый из тонких ветвей деревьев. В первую секунду она успела удивиться мастерству тех, кто это создал, но позже вспомнила о том, что находится в магическом мире.

И в замке нет такого потолка.

Поняв это, она подхватилась.

В голове тут же появились воспоминания о том, как стрела пронзила тело Лорда, а затем и её саму.

— Разбойники! — Людмила с удивлением оглянулась назад и в ту же секунду облегчённо выдохнула. Дер Равенгер расположился по другую сторону… Кажется, клетки.

Да, всё было именно так. Со всех сторон их окружали широкие прутья, терявшиеся в ветвистом потолке. Видимо, выбраться отсюда было задачей не из простых, а те, кто поместил их именно сюда, точно знал, что пленники не должны убежать. Но, всё же, Амадей был в полном здравии и на умирающего больше не походил. И это радовало.

— Где мы? — Люда всё ещё осматривалась, веруя, что Амадей как всегда знает больше, чем она.

— В логове разбойников, — лорд устроился удобнее. Так, будто был настроен на долгий разговор. — Прости меня за это. Если бы я знал, на что способен Грумм…

— Герцог Грумм? — о нём она слышала не так давно, в саду, но больше была знакома с его женой — одной из тех близняшек, что так уверенно оккупировали её личное пространство в тот день. И, всё-таки, при чём здесь её муж?

— Что же, попытаюсь объяснить, — Амадей снисходительно улыбнулся, будто совсем этого не хотел, но пытался сгладить их плачевное положение. — До всего того, что ты мне рассказала о придворных, у меня были причины усомниться в трёх людях: пэре Хольгере, лорде Фоурре и герцоге Грумме. Последний пользовался моим доверием достаточно долгое время, но из твоих слов я извлёк то, что заставило меня испытать его.

— Что именно? — Люда прижала руку к груди. Амадей выглядел так, будто был готов казнить одного из них здесь и сейчас. И всё из-за её слов. Вернее, слов Миранды.

— То, что он прислуживал и пэру Нойшвану, и был на короткой руке с сэром Вальдом. Они противники, об этом я знал и без твоего доклада. В любом случае, Грумму я доверял больше всех троих. Поэтому Хольгеру я сказал о том, что мы с тобой обвенчаемся, можно сказать, тайно, в столичной церкви. Также, пэр получил от меня информацию о том, что мы с тобой направляемся в Итэлу. Слуга Грумма же был предупреждён о том, что мы держим путь в Авилу.

Мужчина опустил голову так низко, что, Люде показалось, он был опечален слишком сильно. Может, в нём наконец-то заговорил стыд? Нет, это явно не про него. В любом случае, девушка по-прежнему мало что понимала.

— Миранда, прошу меня простить. Я сомневался в нём не так, как в остальных, поэтому избрал этот путь. Мне казалось, он — самый безопасный.

— Все допускают ошибки, — Люда пожала плечами, подбираясь немного ближе. Всё же, холодная земля казалась ей не самым подходящим местом для пятой точки. — Тем более в политике. В любом случае, впереди у тебя много выигрышных решений, ведь скоро мы выберемся отсюда и будем снова результативно двигать принца к престолу.

— Ты внезапно обрела магию вновь? — дер Равенгер печально улыбнулся, он будто всё ещё испытывал вину за случившееся, но, казалось, теперь бремя было не таким сильным.

— Я думала, с этим на порядок лучше справится могущественный дракон, — Людмила удивлённо перевела взгляд на лорда. Тот явно не особо стремился обращаться. Но почему…

— На которого надели ошейник, который высасывает все магические силы из носителя. Если бы ты была хорошим магом… — Амадей отодвинул ворот, демонстрируя пентаграмму, подобной той, что оказалась за рамой зеркала. Кажется, Амадею досталось от разбойников на порядок больше, чем ей. Судя по всему, с Амадеем-человеком всё было в порядке, в тот момент как магия дракона истощалась.

— Но… Почему его не надели мне? — Людмила наконец вспомнила о том, что, по сути, Миранда была магом. Сложно всегда помнить о том, чего не используешь.

— Они откуда-то знают о том, что ты потеряла свои силы. Ни одного эсквайра я заметить не смог. Возможно, у них есть шпион во дворце, тот самый Грумм, который быстро доложил разбойникам о твоих способностях. Вернее, их отсутствии. Или его жена. В этом я не уверен, но обязательно узнаю, если мы отсюда выберемся.

— Выберемся! Может, не с помощью магии, а как-нибудь по-другому. Нужно подумать… — Люда задумалась, понимая, что все самые элементарные способы, например, сломать прутья или подозвать охрану, а после как-то украсть ключи, учёл и сам лорд, и непосредственно те, кто их пленил.

Если бы они не продумывали такое, вряд ли Грумм по указу Кальяса нанял бы именно их. Нужны были новые идеи, более творческие, чем всё то, что она выдумывала до этого. Как и она сама, лорд напрягся. Они оба пребывали в раздумьях, но, в отличие от Люды, Амадей мог всё же рассчитать риски, если таковые были возможны.

Девушка так долго раздумывала над ситуацией, рассматривала любые возможные варианты, что не сразу заметила, как неподалёку от них появились два стражника. Стало быть, они были из разбойников, но по привычке Людмила решила звать их стражей. Кажется, охранять их были призваны именно они.

— Чёрт тебя дери, Кройц. Ариес совсем спятил, несётся за нашими замыслами как чёрт в мир Эбнера. Особенно после того, как этот герцог его нанял. Помнишь, каким он был? Да я знаю его не меньше полугода. Раньше чуть что — бороться за справедливость, отнимать у богатых, мстить им за народ. А теперь что? Сам, не разбираясь, виновный или нет, идёт стрелять, грабить и убивать. Кройц, помяни моё слово. Предки нас запомнят, с таким-то главарём. С Ариесом мы знатно разбогатеем. Если бы ещё один такой герцог подвернулся…

— Роло, не глупи. Раж спадёт — снова станет заливать о справедливости. И даром что грабит с нами, всё равно будет об этом трындеть. В бою он, конечно, и словом, и мечом, да вот только не даёт мне покоя то, каким он был. Слышал, его братец обошёлся с ним не лучшим образом. Сказал его отцу, что тот мёртв, а сам быстренько заставил родителя составить завещание на себя и папашу того, приговорил. Ариес же получил от него письмо, мол так и так, отец потерял к тебе веру, лишает наследства. Деталей не помню, но, знаешь, ты же в нашей компании не так давно. Так вот. Его подручный как-то по пьяни мне проболтался, что сначала они собирались, чтобы забыться. А сам Ариес пытался не думать о том, чего у него там дома произошло. Не думаешь, что всё вернётся на круги своя?

— Это ты не глупи! Они избрали Ариеса атаманом? Избрали. Мог ты усомниться в том, что он хорош на этом месте? Не мог. Так что хватит мне тут мысли своим языком точить, Ариес — тот, кто нам нужен, и он уже не поменяется.

Младший брат, что хочет овладеть всем тем, что есть у старшего.

Отец, «потерявший доверие» к наследнику.

Переписка, в которую вмешивался младший.

Старший, что ратует за свои интересы больше, чем за грабёж и убийства…

И только скажите, что его фамилия не Моор[9]!

Вдруг, в голове появилась единственная правильная мысль, от которой Людмила стала азартно потирать руки. У них появился шанс. Идти на такие меры опасно, но, всё же, лучше рискнуть однажды, чем ждать призрачного спасения от неведомых сил.

Люда бросилась к клетке, стала раскачивать её так, чтобы её зов тут же услышали. Идея теперь казалась потрясающей. Всё же, тысячи часов анализа произведений не прошли даром. В двух разных историях она выявила кое-что общее и надеялась этим воспользоваться.

— Стража!

— Что ты делаешь? — лорд был настолько недоволен, что поднялся со своего места. Кажется, он всё ещё не понимал, к чему эти телодвижения.

— Пытаюсь нас спасти, — девушка была так счастлива внезапной мысли, что улыбнулась. — Если я применю способ, описанный в одной из книг…

— Миранда, не всё в этой жизни решается с помощью книг! — его голос звучал так, будто он действительно, по-настоящему боялся и не хотел думать о том, что потеряет её. Может, дело было в том, что он чувствовал вину. Разобраться Люде было сложно — она почувствовала, как сама радуется такому странному изменению в его характере.

— Не волнуйся. Я постараюсь сделать всё правильно, — Людмила попыталась улыбнуться снова, но в ту же секунду двое мужчин подошли к их клетке.

— Чего надо? — один из них покосился на Людмилу так, будто был готов сделать далеко не то, о чём она думала.

— Я хочу говорить с вашим атаманом, — решительность не давалась с трудом, наоборот — Людмила была уверена в себе как никогда. Процент того, что у неё ничего не получится слишком мал.

— Миранда, нет! — дер Равенгер не унимался. Он хотел обезопасить её и дело было вовсе не только в том, что вскоре она должна была стать его женой. А ведь он только подумал о том, что Миранда научилась думать прежде, чем делать.

— Он прав, — присвистнул второй. — С чего ты взяла, что он будет говорить с женщиной?

— С чего вы взяли, что он не будет со мной говорить? — девушка предоставила уникальный контраргумент, против которого пойти было достаточно сложно.

— А она уверенная, — хихикнул первый, которого, кажется, звали Роло. — Аж захотелось на место поставить.

— Всё будет хорошо, — не обращая на это внимания, Люда развернулась к лорду.

— Я пойду с тобой! Ты не смеешь идти туда одна. Как твой будущий муж…

— Муж там или не муж, мне до одного места, — один из разбойников сплюнул прямо на пол. Внутренний интеллигент Люды скептично нахмурил бровки. — Либо она, либо ты, дракон. Вас обоих отсюда выпускать нельзя, не велено.

— Амадей, я знаю, что делаю. Это решение — осознанное. Я должна попытаться. Если у меня не выйдет — всё равно я хотя бы попыталась что-то сделать. В конце концов… Если нам суждено остаться здесь надолго, я рада, что осталась здесь именно с тобой.

Лорд не ответил. Единственным, что отражало его чувства был взгляд — он смотрел на неё с неприкрытой печалью, как смотрят в последний раз. Людмиле хотелось верить в то, что он действительно отпустил её и хоть немного перестал беспокоиться. Было бы о чём. В конце концов они оба принадлежат принцу и с самого начала она должна была понять, что рано или поздно появится слишком высокий шанс умереть.

Но дер Равенгер явно не хотел, чтобы это была именно она. Почему так, Люда не знала.

Разбойники схватили девушку за руки так, будто она могла хоть что-то сделать против двух здоровых сильных мужчин. Она бросила прощальный взгляд на мужчину, всё ещё будучи уверенной в своей идее.

Она сможет.

А потом удовлетворённо предоставит лорду счёт за свою победу.

* * *

Дорога была не из лёгких, пусть и коротких. Люда чувствовала, как под ноги попадают камни, от которых кожа тут же начинала ныть. Удобства не прибавляло и то, что кто-то из них, то ли Роло, то ли Кройц надавливали на её руки так сильно, будто она могла причинить вред двум сильным мужчинам.

— Жди здесь, — один из разбойников безразлично бросил пару слов себе же под нос и зашёл за угол. Старая дверь со скрипом отворилась и тут же закрылась. В ближайшие несколько мгновений то, что происходило внутри для Людмилы было настоящей тайной. Но волнения ей хватало и без того — кажется, уверенность дала трещину. Идея уже не казалась такой прекрасной. И с чего она вообще взяла, что всё будет происходить именно так?

Но отступать она уже не могла.

Тот вернулся, схватил её за руку, сделал несколько шагов вперёд, за угол и, раскрыв старую скрипучую дверь закинул Люду внутрь так, будто она была не больше, чем мешком картошки.

Поднявшись, Люда первым делом выровнялась, так как, всё же, стремилась вести переговоры, а не лебезить перед этим человеком. Если, конечно же, он был человеком.

— Ну, здравствуй, пленница, — на неё поднял взгляд своих тёмно-зелёных глаз мужчина. На вид ему едва ли исполнилось тридцать, но всеми своим качествами он показывал только то, что против него идти не стоит. Страх было призвано навевать всё: от лёгкой одежды с заметным оружием до шрамов на лице и руках. Атаман сидел на новеньком, покрытом золотом столе, выпивая невесть что из золотого кубка.

Люда осмотрелась. Всё в этой крохотной комнате сияло золотом, будто в старых фильмах о расхитителях гробниц. Не было ничего, что могло бы выделяться — яркие украшения все как одно слепили глаза.

— Зачем пожаловала? — атаман Ариес усмехнулся. — Поблагодарить за то, что на тебе нет магического ошейника?

— Мне он ни к чему, — Людмила изобразила на лице абсолютнейшее отчаянье, пусть на самом деле, казалось, может прожить без магии.

— Я знаю, — он стал вертеть в руках кубок, будто тот был ему на самом деле. — Ведь в конце концов всю магию, как и полагается, забрала с собой душа той, чьё тело ты занимаешь.

Воздух поразила тишина.

Девушка вздрогнула. Ноги, казалось, вросли в пол, она не могла ни двигаться, ни говорить, чтобы хоть как-то отбелить свою репутацию.

Он знал. Откуда — не суть важно, но кто знает, как он распорядится этой информацией? Тем более то, что он — разбойник, чести ему не придавало. Что, если он захочет придать её мучениям только из-за этого. С душой здесь всё строго, а индульгенции в этом мире вряд ли предусмотрены.

— Думаю, тебя интересует то, откуда я это узнал, — мужчина наконец отставил кубок и теперь всё его внимание было сосредоточено на Людмиле. — Что же, у меня есть весьма интересное объяснение. Не знаю, знаешь ли ты все тонкости… Вдруг сама ты не читала или та, в чьём ты теле, тебя просветить не захотела. Дело в том, что в любом теле мага из этого мира при передаче души остаётся крупица магии. Именно она притягивают душу потом, в случае неудачного эксперимента возвращая назад. Так вот, мы с Ариесом поменялись телами и в его собственном осталась та самая искра. Знаешь, в этом мире каждый чародей, мелочный он или великий, распознаёт себе подобных. И вот теперь я здесь, могу распознавать тех, чьи души оказались в этом мире, равно как и моя.

— Но как… — Люда не знала, какой вопрос задать первым. Она лихорадочно прикусила губу понимая, что любой вопрос в её голове сейчас начинался именно так.

— Не волнуйся, за махинации с душой тебя никто трогать не будет, тем более я — такой же, как ты. Представляю скольких усилий тебе стоило отвести от себя любые подозрения. Нас послали взять вас в плен, а что будет дальше… Только один человек в этом мире способен решить…

— Я… — Людмила не знала, как начать, но всё же сжала руки в кулаки и попыталась вернуть себе всю ту уверенность, с которой отказывала лорду пять минут назад. — Я пришла сюда не за этим.

— Тогда зачем же? Я тебя внимательно слушаю, — он скрестил руки на груди так, будто её слова совсем его не волновали.

— Могу предположить, тот, кто решает нашу судьбу — регент Кальяс, — девушка опустила глаза, понимая, что за такие слова ей бы могли отсечь голову.

— Да, ты права, но через своего человека. Ходят слухи, вы с лордом весьма опасные твари. Замышляете дворцовый переворот.

— Мы хотим вернуть принцу престол — вот и всё.

— Ничего не знаю, — Ариес безразлично пожал плечами. — Сейчас мне выгодно, чтобы дворцового переворота не было.

— А если мы с лордом и принцем предложим тебе больше, чем герцог и регент вместе взятые? Мы… Мы можем предложить тебе смерть твоего брата, которого ты так не любишь. С ним ты разберёшься сам, мы создадим ситуацию с единственным выходом, — девушка сглотнула, прекрасно понимая, что предлагает. Но в её преподавательской памяти всё ещё был силён образ того самого брата. Никакой жалости он не вызывал и Люда решила, что в этом мире всё практически идентично.

— Ты опоздала. Один, скажем, безымянный герцог уже предложил мне эту услугу. Я согласился только после того как вместе с этим он дал мне пару мешком золота.

— Но… Что может быть лучше, чем увидеть, как свершилась твоя месть? Ты ведь хотел, чтобы твой брат страдал, забыть это горе, сделать так, чтобы он попал в твои руки…

— Поправка! Этого хотел Ариес, а его сейчас в этом мире нет, — мужчина усмехнулся вновь. Он не покидал своего места — только с издёвкой во взгляде наблюдал за пленницей. Он видел, как постепенно её идеалы начинают рушиться.

— Этого… Этого не может быть! Мне говорили и физически, и ментально новое тело должно подходить к новому носителю! То есть, в тебе должны были остаться хоть какие-то мотивы, сопереживание Ариесу! В конце концов его родной брат его предал, а отец едва не лишил наследства!

— Едва не лишил? — мужчина улыбнулся, вспоминая одну из прочитанных в его мире книг. — Знаешь, я тоже читал это произведение и провёл параллели с этим миром. Сначала мне было печально. В конце концов парень был обычным студентом, всю жизнь хотел правды и даже в разбойники подался только ради того, чтобы забыться. Но потом я осознал другое. Я — атаман целой шайки разбойников. Мы можем убивать, грабить, брать всё то, что нам захочется и нам ничего за это не будет. Каждый из нас готов разорвать горло любому, кто посмеет сюда сунуться. В каждом бурлит ненависть к этому миру и счастье от того, что любой из нас может поступать так, как посчитает нужным.

— Это жестокость, — Людмила не верила. Она мотала головой, пытаясь не смотреть на атамана. Кажется, всё человеческое в нём уже давно уничтожено. — Неужели, мы с тобой жили в разных мирах?

— Дело не в том, из какого ты мира, а в том, кто ты сам. Я всегда мечтал прийти к тому, что в этой жизни наконец свершилось. Какое мне дело до чести, любви народа и спокойствия? Я работал на простой работе, зарабатывал гроши и жил одним днём, перебиваясь с лапши быстрого приготовления на такого же способа готовки овсянку. Я был порядочным, честным, едва ли мог кого-то обмануть лишь потому, что этого не позволял мне внешний мир. А теперь у меня есть власть. Я могу делать всё. Если я захочу грабить — я пойду и ограблю. Захочу отточить навыки стрельбы — буду стрелять настоящими патронами и стрелами. Этот мир благоволит мне!

— А если вспомнишь о чести и чувствах других людей?

— Никогда, — он засмеялся, обнажая свою безумную натуру. — И прежде, чем твой маленький ротик откроется в надежде нежно надавить на моё сочувствие, дескать принцу тоже нужно на престол, негодяй Кальяс предал его также, как и Ариеса его брат, то знай: я — не Ариес и сочувствия у меня нет.

— Но история была совсем другой, — Людмила терялась. Такого удара по собственным знаниям она выдержать не могла. Кроме того, ответ этого разбойника заставлял пересмотреть всё. До этого она полагала, что сочувствие присуще каждому, стоит только хорошо попросить. В своих филологических способностях она не сомневалась, но теперь потерпела крах.

Всё не так.

Как же теперь выбраться из этой ситуации…

Из этого плена.

Из этого жестокого мира.

— Известные истории — только начало. Архетип, если тебе так удобнее. Свою судьбу мы способны ковать сами, нравится тебе это или нет. Мы все — не часть призрачной выдумки автора и его не менее призрачного пера, каждый из нас сам выбирает как поступить и какие последствия принять.

— Хочешь денег? Что же, будут тебе деньги. Отпусти нас, и, когда принц сядет на престол, ты получишь хорошее место, — Людмила уже не понимала, что говорит. Она терялась. Терялась, как ничего не понимающий в этом мире ребёнок, как человек, мир которого рушится с каждым мгновением, оставляя после себя только руины.

— Я не обмениваюсь на перспективы. Я живу здесь и сейчас. А сейчас деньги мне даёт Кальяс. И если он прикажет мне пытать вас чем-нибудь в духе испанского сапога и заплатит — я сам, своими руками сделаю это орудие пыток и буду издеваться над вами пока он не скажет «хватит». Уведите её!

Пока Людмила пыталась понять, что происходит, её руки снова свели за спиной, а один из разбойников снова вывел на ухабистую землю, от которой кожа тут же начала гореть. Она чувствовала каждый камень, сильнее были только ощущения внутри. Общаться с Ариесом было настолько неприятно, что ей как никогда захотелось обладать магией.

Пускай она бы обладала хотя бы частичкой, крохотной как она сама в этом мире. Этого бы хватило для того, чтоб показать силу — иных способов Ариес не понимает. Тогда бы она его заставила.

Желание обладать магией было настолько сильным, что она прикрыла глаза, уже представляя то, как сердце отбивает быстрый ритм колдовства, в голове невесть откуда, будто в фильмах, появляются тайные знания, а на руках — сгустки чародейства. Они не посмеют обжечь свою хозяйку, но, если Ариес захочет напасть или не согласиться с её мнением.

Он умрёт.

— Ну, чего, поговорила с атаманом? — один из разбойников заржал так ужасно, что злости у Людмилы прибавилось. Захотелось сжечь и его. Пока он отступал, уходил невесть куда понимая, что ему ничего не грозит, Люда смотрела ему вслед, прожигая спину.

Все они издеваются.

Нет уж, умереть она не хочет и лорду не даст. Её ещё как-то возвращаться в университет, восстанавливаться и подтверждать квалификацию. Она не может просто взять и умереть здесь, в этом проклятом мире, где ей не оставили даже какого-то осколка чёртовой магии, которой здесь пропитан каждый сантиметр.

Откуда-то изнутри стало подниматься что-то странное, напоминающее ту силу и ярость, которую даёт злость. Только сейчас, подняв пальцы в воздух, она заметила, как на её руках вспыхнули первые искры, напоминающие пламя. Проникая назад, под кожу после каждого крохотного взрыва, они двигались по венам так, будто пытались её уничтожить.

Колдовство.

— Я… Это магия, да? — девушка стала осматривать свои руки, она не понимала, что происходит, но лорд, как и прежде был молчалив — только с удивлением наблюдал за Людой. В жажде отыскать ответ, она приблизилась к Амадею и тот не оттолкнул.

Это магия, другого ответа быть не может.

Она снова бросила взгляд на мужчину. Девушка могла бы отдать ему эту силу. В конце концов он точно знает, что с ней делать. В отличие от неё. Он мог бы обратиться в дракона или сделать хоть что-то лучше, чем сама Люда.

— Как? Как я могу передать тебе силу? — её голос звучал слегка истерично, но Люда понимала: действовать стоит как можно быстрее, пока разбойники всё ещё не позвали на помощь, стояли будто ошеломлённые неведомым явлением.

В ответ лорд, даже не спрашивая ни о чём, коснулся её губ. Кожу пронзил жар, дыхание стало таким сбивчивым, что Людмила едва успевала замечать, как нежно он целует её вместе с тем выпивая силу из неё медленно, давая привыкнуть к постепенному опустошению. Но Люда не понимала этого — закрыв глаза она чувствовала, как огонь от его прикосновения проникает внутрь, мягко обволакивая всё, не давая шанса подумать чем-то кроме эмоций. В голове мешалось абсолютно всё, она лишь замечала смену одних мыслей другими, но всё это было так мелочно в сравнении с тем, как к себе её прижал Амадей, казалось, ненасытно поглощая её энергию. Внутри развивалось странное, ни на что не похожее пламя, от которого ей становилось дурно, глава сами собой не желали открываться, а пальцы так и норовили скользнуть к горячим рукам дер Равенгера, надеясь, что он не отпрянет от неё.

Никогда. 152e1bc

Неизвестное чувство прожигало насквозь, заставляло забросить любые логические поиски ответов и погрузиться в этот сумрак, навеянный невесть чем. Люда будто становилась лишь игрушкой в руках судьбы и того, о чём всё ещё не знала.

— Идём, — голос лорда звучал так, будто он пытался докричаться до неё сквозь пелену сознания, а между ними — бесконечный мир, от безумия которого идёт кругом голова. Он медленно раскрыл глаза, и, без всякого осуждения в голосе, взял её руку.

Быстрым шагом, переходившим на бег они двигались к выходу. Ещё не осознавшая всего происходящего, Людмила лишь следовала за мужчиной, зная наверняка: он не бросит её одну, не заставит опасаться за свою жизнь и не допустит ошибок прошлого. Теперь — нет.

Едва в конце длинного коридора показался свет, Амадей стал обращаться. На предплечьях стала появляться чешуя, а пальцы превращались в огромные, когтистые белые лапы.

Люда не успевала наблюдать за метаморфозами. Она почувствовала, как глаза сами собой начинают слипаться. Внутри появилась совершенно необъяснимая, странная пустота, от которой, казалось, ей не спрятаться. Голова наполнялась тяжестью, а рука, казалось, уже готова от бессилия отпустить лапу дракона.

Кажется, она отдала ему всё.

Добровольно.

Перед глазами всё расплывалось, мир стал напоминать сплошной туман, а глаза закрывались сами собой. Она больше не чувствовала ничего, кроме пустоты. Только то, как огромные когти сошлись на талии и как её тело взмыло в воздух, удаляясь назад, к родному Цересбергу…