Глава 2

Дуновение холодного ветра пробирало до дрожи. Почувствовав его, Альбина быстро обхватила себя руками и вздрогнула. Как же холодно. Казалось, вчера она заснула на улице.

А что было вчера?

Воспоминания роились в голове, она пыталась ухватиться хотя бы за одно из них, но становилось только хуже. Картина не складывалась полностью, какие-то обрывки прошлого то появлялись, то исчезали так и не оставив следа.

Но кое-что всё же вспомнилось. В сознании будто кадрами всплыло то, как она собиралась на свидание к Илье, как шла по улице прямо к «Версалю» и как увидела парня.

Того самого парня, который сказал ей про Илью.

Альбина прикрыла рот ладонью. Как же это было очевидно! И почему она не заметила этого сразу? Тот, кто приезжал вместо Ильи и тот, кого она «спасла» — одно лицо.

И, судя по всему, спасла на свою голову.

Она оказалась в каком-то странном, больше напоминающем гараж помещении. О боже, да что здесь происходит? Этот парень, кто он такой? Что он хочет с ней сделать?

Богатая фантазия сразу же начала подбрасывать варианты, большинство из которых не самая лучшая перспектива. Мало ли, для чего она ему нужна и что случилось в тот момент, пока она была без сознания.

Вокруг не было ни единого напоминания о чём-то более-менее цивилизованном — только инвентарь для сада, большинство из которого Альбина не видела никогда. И, не будь она в подобной ситуации, кинулась бы рассматривать. Но не сейчас. Сейчас она чувствовала под собой что-то неприятное и колкое. А, немного поворочавшись, вздрогнула.

Кажется, её уложили на настоящую солому.

— Наконец-то. Мне хотелось верить, что ты не проснёшься.

От знакомого голоса она быстро распахнула глаза ещё шире, а тело само собой поднялось с этой кошмарной подстилки. В паре шагов от неё стоял тот, кому стоило бы задавать все вопросы. Тот самый парень, который вряд ли привёл её сюда для того, чтоб она просто полежала. Ещё и поприветствовал её так, будто это она во всём виновата.

— Куда ты меня притащил?! — Альбина любезничать не намеревалась. С другой стороны, понимала, что с ним шутки плохи. Нужно найти что-нибудь, напоминающее оружие. Как минимум лопату, которой тут почему-то не обнаружилось.

— И тебя даже не волнует то, кто я? — в отличие от неё, парень был слишком спокоен. И это при условии, что они оказались в месте, где всё может оказаться оружием!

— И это тоже, но всё по порядку! — Альбина сжала руки в кулаки и стала осматриваться. К себе он её точно не подпустит. А пока что нужно усыпить его бдительность, кроме того выведав, что тут происходит.

К чёрту бдительность и медлительность. Ей нужно найти хоть что-нибудь, благодаря чему её слова будут поувесистее. Взгляд медленно скользнул к стоявшему в метре от неё фонаре. Тот явно предназначался для улицы, а к верхней крышке была прикована тёмная цепь. Идеально.

Оружие сразу оказалось в руках, а цепь Альбина быстро намотала на руку. Откуда взялись на это силы она не знала, но какая разница, если эти маятников можно с лёгкостью достать до парня.

— Так вот. Где я и почему? — на этих словах фонарь угрожающе качнулся в воздухе.

— Я бы не советовал. Всё равно это не сработает, — незнакомец всё также спокойно реагировал даже на такое. Может, она просто недостаточно угрожающе смотрится?

— Где я?! — голос звучал уже громче. Альбина мысленно похвалила себя за это, ибо иногда повышать тон было сложно.

— Ах, и почему я не исчез? — внезапно, незнакомец стал сетовать. — Видит солнцеликий, я хотел уйти, но если бы не Виттория…

— Я жду!

— Хорошо-хорошо, — его ярко-голубые глаза устремились на девушку, пытаясь овладеть её вниманием. — Ты… Ты попала в другой мир. У него нет какого-то особенного названия среди местных, но такие как я зовут его Трициртис. Профессиональная лексика, не обращай внимания. Я назвал его так для твоего удобства.

Альбина понятия не имела о том, каким образом это будет удобнее. В первую очередь её интересовало то, с чего вдруг этот странный незнакомец говорит о другом мире. Для неё их было ровно два: тот, в котором она жила и «тот свет». Никакого Трициртиса ни в одной мифологии она не припоминала, но вслушивалась. На худой конец у неё есть оружие. И сила. Сомнительная, но сила.

— Меня нанимают как раз для таких путешествий. На данный момент я исполняю поручение госпожи Виттории. Случилось так, что её дочь пересекла грань миров, и госпожа отправилась за ней. А, так как в случае одностороннего обмена нарушается баланс миров и по следам таких как я идут определённые службы, мне нужна была замена. Ты наиболее точно подходила по комплекции, внешности и потреблению энергии, поэтому мне пришлось произвести обмен.

Звучало всё это не очень перспективно, особенно тот момент, где Альбина значилась не иначе как невольница, которую можно просто так забросить в другие обстоятельства и не спрашивать мнения. Почему именно она, а не другая такая же девушка, её точно не интересовало.

— Другой мир? Потребление энергии? — всё сказанное она пыталась переварить, но тщетно. Выглядело как странный фокус.

А что, если это правда? Впрочем, Альбина почти разучилась верить в чудеса, так что ничего подобного быть не может. Но, с другой стороны, всё её окружающее…

— Ты меня сюда притащил — тебе и вытаскивать, — наконец Альбина разразилась тирадой, после чего снова вспомнила о фонаре. Что бы он там ни придумал, эта штука его переубедит.

Девушка угрожающе подняла в воздух цепь и тяжёлый фонарь потянулся за ней.

— Даже и не думай! — Максимилиан пригрозил пальцем, явно намекая на то, что будет хуже. Но разве Аля могла его слушать?

Парень сразу это понял, поэтому резко выхватил из кармана крошечный шарик. Что-то пробубнив себе под нос, он молнией сжал его в руке, а, открыв, усмехнулся.

Прямо на ладони раскрылось настоящее пламя.

И это не было шуткой или каким-то обманом зрения.

Свободной рукой Альбина протёрла глаза, надеясь, что всё это только иллюзия, но нет — никакого следа спецэффектов.

Огонь, но на руке.

— Скорее всего просто фокус, — пронеслось в голове у девушки, но она не побоялась проверить. Ноги сами собой преодолели расстояние между ними, а пальцы потянулись к загоревшейся ладони. Не может же он просто так, буквально из воздуха сделать язык пламени, да ещё и держать его на обычной человеческой коже?

Аля потянулась к пламени, чувствуя, как от того исходит приятное тепло. С каждой секундой оно становилось всё теплее и теплее. Пальцы тянулись к огню.

Одно касание.

— Горячо! — Альбина резко отстранилась, по привычке прислоняя кожу ко рту. Не может этого быть! Настоящий огонь на руке. Забывая о травме, девушка осмотрела ладонь ещё раз, схватила незнакомца за запястье, перевернула ладонью вниз, но огонь продолжал гореть. Чудеса — не иначе.

— А я говорил, что не сработает. Я буду защищаться. Это не твой мир, где нет магии. Здесь всё реально. Так что пока будешь здесь, мой тебе совет: быстрее начни осваиваться и не кричи на каждом шагу, что ты из другого мира.

Разговор заходил всё дальше и дальше. Но, если сейчас он показывает это… Может, про другой мир тоже правда? Если это так, то всё, мягко говоря, плохо.

— С чего ты взял, что я здесь останусь? — мысль в голове встрепенулась тут же. — Верни меня назад! Если это уговор между тобой и заказчиком, при чём тут я?

— Кто-то должен был пострадать. Мне жаль, что это ты. Тем не менее, госпожа Виттория обо всём позаботилась. Благодаря её заботе о «несчастной девочке из другого мира», ты понимаешь язык Трициртиса и не останешься без крыши над головой. Так что… Под этой лежанкой платье, в которое тебе следует переодеться, чтобы не привлекать лишнее внимание, в комнате, в которую тебя проводят найдёшь ещё. Просто, как выйдешь отсюда, скажи, что заблудилась и не помнишь. Виттория прибыла только вчера ночью, поэтому вряд ли кто-то успел её рассмотреть. Непривычно тебе будет в такой одёжке, но свыкнешься. Может по возвращении даже не захочешь больше носить вещи своего мира. И да. Скажи спасибо Виттории: если бы она не позаботилась хотя бы о твоей одежде и месте в этом мире, вряд ли ты бы выжила.

Инструкции? Он ещё смеет выдавать ей инструкции и кого-то там благодарить? А, да, заказчицу. И его не волнует, что, если бы не заказчица, её бы здесь не было и она бы не попала в эту историю.

— Нет, я скажу спасибо тем, кто словит тебя и отправит меня назад! — вспомнив о том, что его преследуют, Аля решила давить именно на это. — В ближайшее время! Ты ведь преступник, а я, считай, жертва.

— Это так мило, ты так усиленно пытаешься перекладывать реалии своего мира на этот, — он даже улыбнулся. — Но подумай вот о чём. Я — неучтённый кондуит, который перенёс тебя из другого мира. Ты здесь такая же преступница, как и я.

— С чего это? Ты перенёс меня без моего желания!

— Это правда, но вот тебе ещё немного информации. Кондуиты должны стоять на службе окраинского патруля — тех, кто проходит между мирами, как и я и ловит таких, как я, неучтённых. Допустим, ты сообщишь куда надо. Оттуда сразу же сообщат патрулю. Меня заберут, а тебя оставят здесь, до разбирательства. А знаешь, каким будет разбирательство? Очень быстрым. Они вызовут эсквайр-менталиста, который подтвердит твою невменяемость и дурное состояние души. Знаешь, что с такими делают? — он щёлкнул пальцами, заставляя огонь вспыхнуть с новой силой.

Альбина едва не взвизгнула.

— Таких убивают! Причина проста: в дурном состоянии души человек или маг может сотворить всё, что угодно.

Заявление было настолько ужасным, что Аля закашлялась. То есть убивают? Резкий порыв страха скользнул по венам, он устремился к самым кончикам пальцев ног, заставляя ноги трястись так сильно, что Альбина едва удержалась, чтобы не рухнуть на пол.

Кажется, всё, что происходит с ней сейчас не шутка. Она действительно попала в другой мир. И не в мир, где плывут розовые облака, а по ним прыгают розовые пони. Нет. Она ещё даже не видела того, что происходит вне этой комнаты, но по одному этому закону всё понятно. Вряд ли ей есть чему радоваться.

На глазах появились слёзы, а к горлу подступил такой противный вязкий ком, что она закашлялась. Пока девушка раздумывала, Максимилиан продолжал:

— Тебе придётся оставаться здесь до тех пор, пока Виттория не отыщет свою дочь. Пребывать в твоём мире долго ей не выгодно, поэтому она сделает это настолько быстро, насколько это возможно. Потом ты вернёшься к себе. А сейчас… Сейчас осваивайся в этом мире и жди момента, когда обмен осуществится снова. Помни только одном: попасться ты не должна. Иначе, в первую очередь, проблемы будут у тебя.

Оптимистично, ничего не скажешь.

— Как я узнаю о том, что вот-вот вернусь? — Альбина решила смириться. Но только пока. Сейчас слёзы перед глазами застлали всё и вряд ли она могла мыслить логично.

— Не волнуйся. Тогда я приду за тобой. Повторюсь: ни у меня, ни у Виттории нет намерения задерживать тебя в этом мире. Со своей стороны, как и моя клиентка, я гарантирую тебе возвращение. Сейчас тебе остаётся только терпеть и не быть проблемной разменной монетой.

— Разменной монетой?!

— Прости. Привык называть вещи своими именами. Ничего личного.

Аля отвернулась. Холод ненависти ко всему вокруг пробивал её до дрожи. Девушку использовали. Вот так просто, не дав и шанса выбраться. Может, она сможет сделать это когда-нибудь сама? Найти таких как он и выбраться…

— Как тебя зовут?! — она ведь едва не закричала от переполняющих чувств.

— Милиан. Но вряд ли тебе это поможет. Я помню всех тех, с кем имел дело, и, захочешь обратиться ко мне снова — не получится. Так что выбраться отсюда тебе будет слишком сложно, почти невозможно. Поэтому смирись и расслабься. Тем более в ближайшее время думать о доме ты не сможешь. Слишком много дел.

— Каких ещё к чёрту дел? — Альбина могла показаться ему хамкой, но, что же, не та ситуация, чтобы любезничать. Она злобно подняла глаза на своего обидчика. Того, кто посмел так с ней поступить. Где-то внутри роилось понимание одного: он владеет магией, она — нет. И, когда эмоции были готовы выплеснуться прямо на парня, окатывая того волной отрицательной энергии, он… Улыбнулся.

— До скорой встречи, — Максимилиан быстро поклонился, он стал чертить на стене что-то неизвестное Альбине. Сквозь слёзы и обиду, она пыталась запомнить эту фигуру, но получалось с трудом. Поэтому, промакивая уголки глаз, она наблюдала за тем, как кондуит делает шаг в портал. Ей хотелось схватить его за грудки, высказать всё, что она думает, но говорить ещё что-то было выше её сил.

Она бы не успела — портал закрылся за парнем тут же, поэтому проскользнуть не получилось, а, когда появится ещё одна такая возможность убежать, она не знала. Внутри зрело безумное желание уйти прочь, убежать отсюда как можно быстрее и больше никогда не возвращаться, но, как и от проблем в карточке, от этих просто так не избавишься. Можно бесконечно бежать и пытаться отвернуться, но делу это не поможет. Поэтому, аккуратно дотрагиваясь до соломы, она стала поднимать её, но мыслями всё равно возвращалась к тому, что произошло секунду назад.

Она в новом мире. Это не шутка, не обман зрения и не сон. Лучше бы всему этому быть сном. Вскоре она проснётся и перед глазами не будет маячить перспектива быть пойманной. Если бы кто-то рассказал ей то, как себя вести, как говорить, и, самое главное, как выжить. Ведь магией она точно не обладает, а учиться… Разве этому может научиться каждый желающий?

Нет, это вряд ли. Она точно не сможет, в конце концов она в своём собственном теле. Альбина слышала о том, что в некоторых книгах есть люди, которые попадают в другие миры. Но, по рассказам кого-то из сотрудников, кто таким зачитывался, там всё было слишком просто. Способности прилагаются вместе с переходом «в другой свет», а если нет — обязательно появятся.

Тут всё не так. Сейчас она не чувствовала ничего подобного. Ни надежды и веры в лучшее, ни сил, которые могли бы ей помочь. Сейчас она сама наедине с собой, обычный человек, которому придётся вертеться будто уж на сковородке в мире, где есть магия. А как она работает… Она обязательно узнает, но всего сразу понять не удастся и каждый, кому захочется, может даже убить. Жестокий мир. И, пусть она ещё не знала всего, но услышать один закон о таких как она хватало для того, чтобы понять: здесь её ничего хорошего не ждёт.

И, когда ей показалось, что весь мир затих, умер и в её сознании, и в памяти, она услышала громкий, разрывающий слух крик.

— Это возмутительно!

Голос доносился откуда-то сверху. Аля сориентировалась не сразу, но вскоре поняла — чуть выше находится окно. Не помня себя от любопытства, она быстро схватилась за фонарь, подставила его к стене и с лёгкостью стала на него.

В таком положении она едва доставала до окна, но увидеть кое-что ей удалось. Почти на уровне её глаз, на улице, общались двое. Вернее, назвать это общением было сложно. Вперёд к карете, рвался парень на вид лет двадцати. Он гордо чеканил каждый шаг, будто пытался так сосчитать все камни на дороге, а волосы казались мокрыми. Стало быть, его кто-то облил.

— Одельрих, постойте! — за ним пустилась женщина, красоту которой Альбина заметила сразу же. Её длинные чёрные волосы были убраны в высокую причёску, из которой выбивались несколько локонов, идеально уложенных в кудри. Они ниспадали на оголённые плечи, кожа которых была настолько белоснежной, что позавидовал бы любой аристократ. Её тонкая, но представительная фигура, несмотря на слова, выглядела слишком уверенно. Всем своим видом она показывала, что хозяйкой этого места является именно она. И, пусть сейчас она должна преклониться, через несколько минут она вернётся к своей королевской походке вновь.

— Постойте?! — тем временем парень в себе эмоций не скрывал. Он остановился, но был намерен высказать всё, до последнего слова. — Вы ещё смеете говорить мне об этом? Ваша дочь — чудовище!

— Господин Одельрих, прошу прощения, сегодня с утра столько проблем! — гордая женщина слегка поклонилась. — Она так перенервничала из-за вашего приезда. Вы даже не представляете, как сильно она хотела вас видеть!

— Ох, я-то прекрасно представляю! Кипяток на голову, знаете, прекрасно отрезвляет и отчётливо даёт понять, как к тебе относится тот, кто его вылил.

— Это чистая случайность!

— Госпожа Анфия ван Тиден! — юноша не гнушался даже ткнуть пальцем в женщину. Никаких манер. — Мне всё предельно понятно! С первого дня знакомства с вашей падчерицей я пытался быть лояльным к ней, но сейчас это выходит за любые возможные и невозможные рамки! Я не потерплю такого отношения к себе и к своему роду! Вы как и прежде можете обращаться ко мне, но я лично ставлю жирную точку в отношениях с вашей приёмной дочерью! Как и любой мужчина, я ищу покладистую жену, а не строптивицу, которой, скорее всего, её приёмная мать манеры привить не способна. На этом разрешите откланяться, — он хотел отвесить резкий уважительный поклон, но не успел — женщина схватила его за рукав, всматриваясь в его глаза так жалобно, что тут бы расчувствовался даже главврач больницы, в которой работала Аля.

— Но господин! Молю вас, вернитесь в дом и разрешите мне переговорить с дочерью. Она переволновалась — и только. Через несколько минут она сама будет просить у вас прощения и сразу же согласится выйти замуж.

— Что из мною сказанного вам не понятно?! — парень быстро дёрнул рукой и бледнокожая отпрянула. — Госпожа ван Тиден, я пытался взывать к вашему благоразумию и терпел выходки леди Элен, но отныне я делать этого не намерен!

Он звучно хлопнул дверцей кареты и громко приказал кучеру двигаться в сторону города. Женщина же опустила руки, глаза она потупила в пол, казалось, искренне переживая за свою дочь. Возможно, та просто ещё не готова к замужеству, но, в любом случае, это не повод выливать на жениха кипяток. Хозяйка этого места казалась расстроенной, она печально вздыхала, будто у неё отняли последнюю надежду. И, когда Альбина подумала, что та станет плакать, у крыльца появилась девушка.

Она медленно, с явно довольным лицом, направилась к женщине. Аля запомнила только фамилию, ван Тиден. Кстати, почему сама Альбина именно здесь? Нужно узнать. Впрочем, это отошло на второй план как только Альбина рассмотрела новую фигуру. Стало быть, это была та самая Элен. Но, в отличие от своей, кажется, мачехи, она явно радовалась. Улыбка на её лице сияла так, что Аля не знала, что удивительнее: такая улыбка или её белоснежные волосы.

— Жаль, что он уехал. Но, видимо, ему срочно нужно сменить парик, — девушка гаденько захихикала, видимо, радуясь своей проделке. Длинные распущенные волосы развивались на ветру, а настроение было таким весёлым, будто она не вылила на человека кипяток — в цирк сходила.

Ван Тиден развернулась к дочери, явно недовольная этим. В глазах её было столько печали, что Аля даже не смогла бы это передать. Казалось, сейчас заботливая мать не выдержит и выскажет всё дочери, накричит на неё и накажет.

Но Альбина ошиблась.

Тонкие руки резко схватили Элен за шею. Утончённые пальцы в перстнях с остервенением принялись давить на глотку той, а сама девушка не могла ничего сделать — её ладони легли на бледную руку, но препятствовать та не могла.

— Тварь, — слова ядом сочились из её рта. Аля ахнула. Образ любящей матери раскололся на сотни осколков. Ни одна хорошая мать не позволит себе называть так ребёнка, пускай и не родного. — Ты снова за своё?!

— Ты сказала, что мне нужно стать частью высшего света и я с радостью стала учиться и у тебя, и у твоих подруг, — в голосе девочки яда было не меньше. Но в её случае чувствовалась обида. Обида, граничащая со смертельной.

— Ты знаешь, что я имела в виду, — пальцы сжались ещё сильнее. Так, что Элен закашлялась. — Ты снова отказываешься от очередного жениха. Ты хоть знаешь, чего мне стоит приглашать новых претендентов на твою руку?

— Н-не прекхтавляю, — девушка дрожала, но страх показывать не хотела, хоть голос и пробивало на дрожь.

— Пока ты ван Тиден…

— Я не ван Тиден! Я — Скавкаррауи от рождения! — кажется, когти ослабили хватку, но ненадолго.

— Да что ты?! Я приютила тебя в своём доме, сейчас ты живёшь под моей крышей, ешь мою еду, — женщина оскалилась, оголяя белоснежные клыки, так ещё сильнее запугивая девушку. — Хотя… Нет, не мою. Ты же знаешь, что я — брукса, мне нужна только кровь. А вот тебе и остальным нужна еда. Мясо, овощи, приправы… Сколько ты протянешь без этого, а?

— Тогда я убегу! — тон отдавал безнадёгой.

— Попробуй. Знаешь, что будет потом? Тебя будут разыскивать, а, когда найдут, снова отдадут в мои руки. Я ведь твоя заботливая мачеха. К тому же, вряд ли в округе много единорогов. По реестру в нашем городе живёт только один. И это ты. Как думаешь, стражи быстро тебя найдут?

— Кто тебе сказал, что я пойду в город? — хитрый прищур. И, если даже в такой ситуации девушка находила силы язвить, то тут либо слишком плохая мать, либо слишком плохая дочь, либо они просто стоят друг друга.

— Думаешь, что хитрая?

— Было у кого учиться, — Элен усмехнулась, после елейно растягивая: — Мама.

— Не называй меня так с таким тоном!

Когтистая рука наконец отпустила девочку, но вместо этого дама оголила клыки вновь, будто в готовности вцепиться в её горло именно ими. Казалось, она слишком зла и опасна.

— Я спасла вас от гниения в здешнем приюте при храме Рест. Кем бы вы все трое стали без меня? Через два года тебя бы отправили на все четыре. И куда сможет податься единорог? Разве что на чёрный рынок, где его разделают на части и продадут. Вот только ты этого не увидишь — твои глаза отдадут какому-нибудь шаману, а он завысит на них цену и перепродаст простаку, который верит, что единороги приносят счастье.

— Но я же принесла тебе счастье. Теперь ты мать троих усыновлённых детей и в высшем свете тебя считают самой милосердной. И это смешно, ведь своего сердца у брукс нет, — она использовала ухмылку снова. — Мама.

Пощёчина.

— Попридержи язык за зубами. Ты, Мелампиг и Хильдис… Вам придётся жить в моём замке до тех пор, пока я этого хочу. А, поверь, с тобой возиться мне надоело. Я выдам тебя за первого же, кто попросит твоей руки.

— Не выйдет, — поглаживая алеющую щёку, Элен безнадёжно выдыхала. Казалось, запала уже не осталось — в душе прочно проросла обида.

— Тогда я самолично свяжусь с каким-нибудь аристократом из обедневшего рода. Он с радостью возьмёт тебя в жёны и закончишь ты на чёрном рынке. Знаешь, обедневшие особенно корыстолюбивы…

— Ты чудовище, — девушка со злостью в глазах выплёвывала каждое слово прямо в лицо своей мачехе. Громкие выдохи, которые, казалось, могла слышать даже Альбина. Но мысли об этом она откинула. Не может этого быть. У нее, конечно, хороший слух, но не настолько. — Нет. Ты хуже чудовища.

— Было у кого учиться, моя любимая Элен ван Тиден. У тебя только два варианта: либо ты выходишь замуж за следующего, кто попросит твоей руки, и я позабочусь, чтобы он имел связи и статус, либо ты исчезаешь без вести.

— Ты не сможешь.

— Правда? Дорогая, за год что вы тут, я научилась разыгрывать счастливую мать троих детей. Неужели ты думаешь, что я не смогу умирать от горя за без вести пропавшую, а после и убитую дочурку?

— Ты — брукса. Ты уже мертва, так что ещё раз умереть не сможешь.

— Но, я думаю, высший свет оценит мою игру. Помни: ты мне без надобности, у меня есть Мелампинг и Хильдис. Одним больше, одним меньше. Меня уже знают, как добрую и радушную мать. А, пока мне это выгодно, ты будешь радоваться вместе со мной. Поэтому, будь добра, веди себя как хорошая дочь, иначе окажешься там, где тебя не найдёт даже луноликая Рест.

Альбина содрогнулась, постепенно осознавая всё то, что ей удалось узнать только что. Сначала она напряглась, вспоминая, кто такие бруксы. Вариант вампира. Отлично. Вернее, совсем ужасно, но, судя по тому, что еду ей подают, всё может быть не настолько плохо. Хотя, какое «не настолько плохо»? Судя по разговору, Анфия не просто вампир — аристократка, которой хочется как можно быстрее выдать замуж свою дочь. Цель не из самых благородных, но она не идёт ни в какой сравнение с тем, что…

Девушка прикрыла рот ладонью.

Эта брукса не просто приютила детей. Она сделала это только ради того, чтобы иметь хорошую репутацию.

Руки сжались в кулаки, а сердце стало тяжёлым, будто она сама была той Элен. Всё внутри озарилось отвратительной, проникающей под кожу болью, от которой по телу разливался огонь злости и ненависти к этой женщине. Как такое возможно?

Жестокий мир? Да плевать, жестокий он или нет, дети — цветы жизни в любом случае, каким бы не был мир. Как можно не любить их настолько? И, пусть от этой Элен и ещё двоих отказались родители, но всё внутри сжималось от одной мысли об этом. Однажды, ещё в техникуме, Альбина бывала в детском доме. И сколько же надежды в детских глазах. Некоторые из них уже были омрачены давно потухшей искрой — они уже знали, что их не заберут. Другие же верили до последнего. И вот, когда у детей наконец появился шанс получить семью, оказывается, все их мечты обмануты.

Они — просто материал.

Способ казаться лучше.

«Смотрите, я могу позволить себе усыновить целых троих».

Для чего бы брукса это ни сделала, значения не имеет. Она взяла к себе детей, а, значит, она за них в ответе. Дети — не игрушка. Да что там, даже котик или попугай — это полноценный член семьи, к которому нужно проявлять заботу, что уж говорить о ребёнке.

Что уж говорить о целых троих.

Бедные. Что же они сейчас чувствуют? Ненависть вполне обоснована. Теперь понятно, почему девочка так огрызается — она просто ненавидит. Ненавидит за то, что её мечты растоптали и заставляют корчить из себя идеальную. А, судя по увиденному, она всё ещё подросток. Единственный выход, который она видит — это бунт.

Привет психология.

Мир другой, люди не меняются.

Или не люди. В любом случае, у каждого из них человеческое обличие, хотя Альбина уже встретила и бруксу, и даже… единорога. Может, это — особенность нового мира и людей здесь намного меньше, хотя… Сейчас девушке больше всего хотелось обладать магией и собственноручно загнать какой-нибудь осиновый кол в сердце этой леди.

С этими мыслями она оторвалась от наблюдения и аккуратно опустилась к соломе. Только сейчас она вспомнила о том, что где-то там лежит платье. Возможно, грязное, но что есть. Правда, что делать потом? Она не знала. Не знала и того, кто такая Виттория и какой у неё здесь статус.

Но, как только руки коснулись тёмно-фиолетового, почти что чернильного цвета закрытого платья, в кармане оказалась записка.

Записка, которая расставила на свои места хотя бы часть непоняток, которые уже произошли с ней в этом безумном мире…

***

Спустя каких-то полчаса, Альбина уже аккуратно следовала за служанкой. Ту Аля выловила едва выйдя из комнаты, в которую её забросил этот Милиан. Впрочем, в настроении мало что изменилось, а новое платье, вопреки стереотипам о девушках и новых вещичках, ничего с этим сделать не могло.

Несмотря ни на что, кондуит был абсолютно прав: это платье отвратительно. Неудобный корсет сжимал так, что талия становилась тонкой, но кости такого белья неприятно давили на рёбра, от чего становилось ещё хуже. Почувствуй себя в средневековье. Нет, конечно, судя по одежде, средневековье уже давно минуло, а вот по архитектуре…

Уставшие глаза Альбины будто сами осматривали всё вокруг. Несмотря на то, что средние века остались позади, архитектор не был об этом осведомлён. Всё, от стен до факелов, казалось мрачным, будто этот замок вынесли из самых ужасных снов и поместили здесь, в жестоком мире, где нет места свету. На тёмных стенах плясали тени от разнообразных статуй, кое-какие из них были расставлены то по углам, то возвышались над всем миром где-то ближе к потолку. Что они изображали, Аля пыталась не рассматривать — от одного льва, напоминающего какую-то помесь то ли с муравьём, то ли ещё с кем-то, ей было предостаточно.

Надо заметить, архитекторы здесь весьма эксцентричны.

Вот куда бы отправить Дали и Гауди[1].

Девушка впереди же молчала. Альбина не надеялась вытянуть из неё и слова, потому что жутко боялась. Вдруг та самая Виттория уже спрашивала у неё имя или что-то ещё? Служанка сочтёт её либо беспамятной, либо сразу заподозрит иммигрантку.

При мыслях об этом, Аля содрогнулась. С того момента как она вышла из комнаты с инвентарём, странным и подозрительным казалось всё. Вдруг даже вон та статуя её разоблачит? Мысль глупая, но вдруг они действительно видят слишком много? И в них заключена душа какого-нибудь покойного лорда?

— Глупости! — она настраивала себя на позитив, но руки до сих пор пробирало дрожью от того, что она совершенно не знает, как себя вести, а, значит, её рассекретят раньше, чем она придумает внятное оправдание. Нет, умирать она не собирается — это будет слишком просто. Но внутри всё ещё роилось мерзкое чувство, будто она — щенок, которого выкинули на улицу и заставили жить по законам подворотен и естественного отбора. Дела лучше некуда, чего уж тут не называть всё своими именами.

Она — просто маленький кусочек во всём этом паззле. Бесправный, не знающий своего места кусочек, которому всего лишь хочется вернуться назад, в свой мир, где нет жестокого закона и безразличия, с каким ею просто воспользовались.

— Миз Анселл, нам направо, не прямо, — голос незнакомки отрезвил девушку не сразу. Аля и не заметила того, как оторвалась от неё и едва не потерялась в лабиринте.

Миз… Странное слово, которым здесь называли людей её профессии. Соответствуя написанному в записке, ей надлежало досматривать за детьми. И, говоря «досматривать» некая Виттория Анселл и имела в виду это слово. «Присматривать» не подходило совершенно. Миз надлежало будить троих детей утром, одному из них давать препарат от болезни, после чего каждому объявлять о том, что им необходимо сделать в этот день, после чего — следить за исполнением. Проблем, судя по всему, не было только с самой младшей — Хильдис. Той было всего три года и способностей к магии она не проявляла. Впрочем, роли это особой не играло, основной уход необходимо осуществлять за Мелампигом и той самой Элен, которую Аля, честно говоря, уже побаивалась. Ненависть со стороны мачехи ненавистью, но карать слуг никто не запрещал.

С этими мыслями, Альбина сделала первый шаг на порог своих покоев. Хотя покоями это она могла назвать едва ли. Судя по всему, миз здесь были чуть выше остальной прислуги, а, значит, и места им отводилось совсем чуточку больше. Комната совершенно не блистала изысками, какие девушка привыкла видеть в фильмах.

Одно большое окно, пара ковров на стенах, небольшая кровать с алым, но, что самое удивительное, вышитым покрывалом, письменный стол и сундук, видимо, для одежды. Ещё один тесно вошёл в пространство между стулом и кроватью. Скорее всего, его привезла сама настоящая миз. В углу одиноко стоял шкаф с совершенно пустыми полками, а всю картину довершали ещё какие-то странные предметы, применения которым Аля пока не находила. Ничего, разберётся. Правда, в записке длинной в три листа Виттория писала только об обязанностях, но, что же, есть простор для воображения в остальном.

— Миз Анселл, — девушка окликнула Алю, и та недовольно обернулась. Не сразу. Всё-таки, к новому званию нужно привыкнуть.

— Д-да.

— Госпожа ван Тиден внесла изменения в планы, чтобы наш гость, господин дер Теот смог дольше отдохнуть. Завтра им необходимо спуститься в столовую не к обеду, а к ужину. Госпожа решила пренебречь правилами ради своего будущего супруга.

— Хорошо.

Только когда Альбина кивнула ей, служанка низко поклонилась и покинула покои. Новая миз же начала осматриваться. Кто такой господин фон Теот она тоже узнала из записки. Гость. Тот, кому предстоит показать дочиста вылизанный замок и опрятных детей.

Детей, которых мачеха безумно любит.

Неправда.

При воспоминании об Элен и том, насколько подло поступает с этими детьми та, кто должен был подарить им счастье и достойное воспитание, Аля содрогнулась. Тем более если дело касается парня, который болеет. Второй, средний. Его госпожа ван Тиден взяла из монастыря, но, в отличие от сводной сестры, он был оборотнем. Правда, болеющим и это усугубляло ситуацию ещё больше. Неужели, Анфия не любит и его?

Кажется, любила она только гостя, Нантара дер Теота. Тот в скором времени должен был стать её супругом. Правда, как жить с бруксой, читай вампиром, она понятия не имела, но думала, что они сами разберутся.

Сейчас Альбине было дело только до детей и до того, как узнать этот мир. Впрочем, как бы она ни старалась составить список важного, мыслями всё равно возвращалась к детям. Интересно, как дела у самой маленькой, крошки, которая была магом? Может, брукса любит хотя бы её? Она ведь совсем малютка, а маленьких детей невозможно не любить.

Хотя, в этом мире возможно всё.

Заключив так, Аля села на кровать и стала раздумывать. Она отбросила эмоции и теперь руководствовалась только логикой, но, так или иначе, девушка всё равно возвращалась к детям.

Им нужно помочь.

Хотя бы настолько, насколько это в её силах.

И, если уж собственных детей у неё нет, она может обеспечить хотя бы вменяемые условия для чужих…