Глава 5

Постепенно утренняя рутина начинала входить в привычку. Уже прошлым вечером Альбина привычно села составлять расписание, а утром отправилась к детям, оглашать план. Однако, было и то, к чему она совершенно привыкнуть не могла.

Лорд дер Теот.

Этой ночью он казался странным. Таким Аля его не видела ни разу. Впрочем, в его поведении что-то казалось слишком странным. И нет, это не всё то, что он «приобрёл» на войне. Несмотря на все эти повадки, на то, как он закрывается от внешнего мира, в нём было что-то доброе, что хотелось видеть в каждом его жесте, в каждой улыбке, в каждом взгляде.

Как жаль, что улыбался он не часто.

Казалось, его зачаровали. Порой поступки разнились, сложно было сказать, почему происходит именно так. Сначала он зол и холоден, спустя время — приветлив и даже говорит с ней, несмотря на статус. А, кроме того, вряд ли любит Анфию. Он не одаривал её знаками внимания, не проявлял нежности, не желал защитить её от того же следователя, например.

Вот только зачем ему тогда на ней жениться?

Для бруксы всё было очевидно: стать женой лорда означает подняться по феодальной лестнице выше. А вот почему он выбрал именно её? Стало быть, с её стороны было что-то такое, что его держало. Ну не может она быть единственной претенденткой на сердце такого прекрасного мужчины!

Да, прекрасного. И это стоило признать, снова, снова и снова. Тот шрам, который так не нравился самому Нантару, наоборот, ничуть ему не вредил. Лорд дер Теот был самым обворожительным из тех мужчин, которых ей доводилось здесь видеть. Да что там, даже в своём мире она видела таких только на иллюстрациях в книгах. Даже в королевских семьях таких как лорд уже не наблюдалось. Во всяком случае, по её скромному мнению.

С этими мыслями, не замечая, как буквально поднимается в воздух от грёз, она и проследовала в свою комнату. Здесь, как и прежде, ничего не менялось. И, только подумав об этом, она заметила букет.

На столе оказалась ваза, которую Альбина до этого не видела. Но вместо подходящих сезону первоцветов, она заметила несколько бегоний. Все их аккуратно разместили в центре композиции, а вокруг расставили странные, похожие на свечки цветы. Только позже, по цвету листьев, их форме и запаху, Аля поняла, что это базилик.

Но кто ставит в комнату базилик? Кто его вообще дарит? И… Как можно приносить растение с таким запахом? А вдруг у Виттории на него аллергия?!

— Ты около недели в этом мире, а тебя уже кто-то ненавидит? Я думал, ты будешь держаться тише воды ниже травы.

Альбина резко обернулась. Рядом со стеллажом оказался Милиан. Как и в последнюю их встречу, на его голове был капюшон, но лицо казалось печальнее, нежели в тот раз. На секунду Аля задумалась о том, что, возможно, он проявляет жалость. Но куда там? Он забросил её в другой мир. О какой жалости вообще идёт речь?

— Ты?! — она надеялась, что больше его никогда не увидит. Лучше уж самой вертеться в этом мире, чем ждать помощи от него. Хоть какой-нибудь. О сделках она не говорила, только о каких-нибудь «поблажках». Но нет! Даже если он что-то предложит — нужно перепроверить дважды или трижды.

— Я думал, ты будешь рада меня видеть, — фраза, от которой девушке тут же захотелось запустить в него чем-то тяжёлым.

— Благодаря тебе я оказалась в другом мире, под моей опекой три «запущенных» ребёнка, а вчера на территории замка обнаружили труп. Радоваться? Учитывая, что ты приносишь мне одни проблемы… Нет, спасибо, мне и моих хватает.

— Почему так категорично? — опираясь на стеллаж, Милиан покачал головой. — Я ведь не просто кинул тебя на произвол судьбы, а труп вполне можно перетерпеть.

— Да, особенно когда он падает прямо перед тобой! Что бы ты на это сказал?

— Сказал бы, что бывал в такой ситуации. Знаешь, когда переносишь людей с поля боя между мирами, иногда бывают… Хмм… Приличные осадки из трупов.

— Это не смешно! Война — не лучшая тема для чёрного юмора. Тем более, может, ты привык к этому, а я нет!

— Но… Ты же работала в больнице.

— Поваром. Даже если бы хирургом, что это меняет? Если уж ты такой закалённый, то попытаюсь объяснить. В нашем мире подобное почти невозможно! — про лихие девяностые Альбина решила промолчать. — Так что я испугалась не на шутку! Ещё и дети… Господи, если бы ты их видел. Они… Они настолько несчастны…

Расчувствоваться при одной мысли о том, как Хильдис не может сказать и слова, девушка не успела. Кажется, Милиану было плевать.

— А, ты думала, в сказку попала?

— Я вообще ни о чём думала! Меня никто не спрашивал, что я об этом думаю! Просто взяли и засунули в этот мир! У меня, между прочим, планы на жизнь были.

— С кем? С тем… Как его… Ильёй? Так я тебя разочарую: он вчера сделал предложение какой-то медсестре.

Альбина прикусила губу. Отлично! Он сюда ради этого пришёл? Обрадовать её правдой? Честной слово, лучше бы он забыл о её существовании. Этот Милиан явно напрашивается. Но она будет держаться спокойно. Во всяком случае, пока.

— Ты сюда пришёл чтобы доставить последние новости или по другому неважному поводу?

— Почему неважному? Важному. Просто хотел рассказать, как продвигается дело Виттории, но, судя по всему, тебе тут самой интересно. Вон тебе уже кто-то послания оставляет.

— Какие ещё послания?

— Самые мерзкие. Это кому же ты так успела насолить… — парень кивнул на букет. Спустя пару мгновений до него наконец дошло, чтоб Аля ничего не поняла. Он поспешил объясниться: — В букете бегонии и базилик. Последний означает ненависть, а эти цветы — предостережение. Буквально «остерегайся!». Так что тебе стоит подумать о своём поведении в этом мире.

— Оно и так образцовое. Но почему-то всем не даёт покоя то, что я, по их мнению, бендит.

— Так вот почему ты так сильно заботишься о детях…

В ответ Аля с ненавистью потянулась к букету. Жаль у бегоний нет шипов, а то она бы сейчас показала Милиану всю мощь цветов. Тот предусмотрительно сделал шаг назад. Ох, как же сложно с этими попаданками. Неженки. К тому не приучены, к этому. Ещё и бросаются ни за что, ни про что.

— Чему ты удивляешься?

— Тому, что меня называют бендит! Фейри. Но я же человек.

— Уже нет, — кондуит пожал плечами, будто это было в порядке вещей, за что едва не получил вазой. — Поставь на место! В вашем мире слишком холодно, чтобы я возвращался мокрым!

— Не волнуйся, я оболью только голову. Чтоб там больше такие идеи не рождались! — Альбина сжала своё оружие в руках, но что-то внутри удерживало её от этого шага.

Ей нужны ответы, пока Милиан не убежал.

И, кажется, он был готов их дать.

— Да послушай же меня! Это, наверное, из-за перехода между мирами. Ты понимаешь, что я сейчас не вижу в тебе человека? Ты — бендит.

— Понятнее, — ваза жалобно хрустнула в руке. — Пожалуйста.

— Если коротко, то в тот момент, когда ты совершала переход между мирами, скорее всего, где-то в Трициртисе одна бендит тоже проделывала нечто подобное. Так как ваш мир без магии, её магия осталась в этом и перешла на тебя, в тот момент как там она стала человеком. Вернёшься домой — станешь человеком снова. Такое… Случается.

— Случается, значит?! — теперь-то Альбинка разозлилась не на шутку. Только чудом ваза держалась в её руках. — Ты понимаешь, что из-за моей «новой расы» меня обвиняют в том, чего я не делала и делать не собиралась?!

— Я всего-то пришёл сказать, что я помог Виттории отыскать магический след, принадлежащий её дочери. Это, правда, заняло чуть больше времени, чем я думал, но мы всё-таки справились. Так что тебе здесь осталось быть не больше месяца. Естественно, если её дочь решит убежать в другую страну. Это маловероятно, но всё же я должен об этом предупредить.

— То есть раньше предупреждать не надо было, а сейчас осторожничать начал?! — Альбина уже сдерживать себя не могла. Пальцы как-то сами сжались вокруг горлышка вазы в удобном положении. Она замахнулась.

Но бросить не успела. В дверь постучали.

Как жаль.

— Миз Анселл! Вас зовёт к себе госпожа! — голос Герти как всегда звучал звонко, будто она нашла какой-то неисчерпаемый источник радости. В родном мире Али этот источник, судя по всему, вне закона.

И что бруксе нужно?

Ничего, поговорят, а после — Аля наконец расскажет о нуждах детей. Не обо всех, конечно, но, например, о непослушной Элен рассказывать можно вполне спокойно.

— Хорошо! — Альбина пыталась говорить без нервов, но это едва ли получалось. Сейчас ей больше хотелось убить Милиана, нежели с кем-то общаться. В таком случае её хотя бы будут подозревать за дело.

Медленно переключаясь на продумывание плана, девушка вдруг резко повернулась к кондуиту.

— Исчезни, — она бы могла сказать «убирайся», но сдержалась.

— Уверена?

— Да.

— Что же, удаляюсь… — под взгляд, полный ненависти и злости, он аккуратно начертил на одной из стен причудливой формы печать, после чего что-то прошептал и проскользнул в открывшийся портал.

Аля смотрела за всем этим, теперь уже поглаживая вазу. Пришёл он отрапортовать. Будто ей что-то подобное нужно. У неё и без этого проблем слишком много. Тем более Милиан не миграционная служба, доброты ради наведываться не станет. Если у него такая обязанность, отчитываться, Альбина его от этой обязанности торжественно освобождает. Она и без этого не знает куда свои проблемы девать…

И только сейчас до Али кое-что дошло. Она не заставляла и не умоляла…

Нет.

Она даже не подумала о том, чтобы Милиан вернул её назад, в родной мир.

Но, несмотря на это, Альбина поправила платье и молча покинула свою комнату. В голове было множество мыслей о том, зачем же её могли позвать. Возможно, отчитаться о поведении детей.

Или, может… Анфия что-то заподозрила?

Альбина прикрыла рот ладонью.

Что если и правда так? Нет, за себя она пока не переживала — в зоне риска мог оказаться Мелампиг. Парнишка уже становился чуть более активным, а радужка глаза уже не была настолько пигментированной. Он шёл на поправку. Но как же она не предусмотрела того, что мальчик сможет себя выдать? Нет, конечно, он мог играть безупречно, но есть те, кого обмануть не так-то просто.

А если Анфия из их числа?

Только подумав об этом, девушка почувствовала резкий удар.

Что-то тяжёлое обдало её по затылку. Кровь. Немного крови она почувствовала на пальцах, когда потянулась к ране. Но, не успела Аля и подумать, что произошло, как её огрели вновь.

На этот раз успешно.

Альбина уже не чувствовала под ногами пола. Чьи-то сильные руки схватили её до того, как голова разбилась о плиты. Мир вокруг расплывался, а глаза закрывались сами собой. Она успела заметить кровь, каплями спускавшуюся на лоб и ресницы. Но всё это меркло. Она погружалась в сон. И, по ощущениям, этот сон должен был стать вечным…

***

Глаза раскрылись лишь спустя какое-то время. На этот раз перед ними не маячили пятна крови, но открывались они так медленно, что, казалось, вместо алых пятен на них был клей. Скорее всего, дело в остатках крови, однако особого внимания этому Альбина не придала. Она тут же принялась осматриваться.

Взору предстала небольшая комната, по планировке скорее напоминавшая кабинет, где её допрашивали. Мысль о том, что из неё могли выбить признание силой была бы здравой, но голова для этого казалась слишком тяжёлой. Вместо этого взгляд проследовал к простенькому столу, паре совсем невзрачных стульев и гнетущей, не похожей ни на что другое пустоте. Да, помещение явно было не жилым.

Вот только для каких целей тогда?

Аля быстро подняла голову, только услышав печальный вздох. Подобное она слышала только от Анфии и через пару мгновений та поднялась с одного из стульев. Как и прежде, женщина казалась хрупкой, но гордой; бледнокожей, но в то же время настолько утончённой, будто она выпивала красоту из всех высокопоставленных женщин этого мира.

— Что происходит? — девушка чувствовала, как саднит горло. Благо, никто ничего ей пить не давал — боль ощущалась только в голове. Стало быть, она пролежала так слишком долго и голос уже отказывался её слушаться.

— Я думала, умная женщина с образованием сама догадается. Тем более букет был чуть более чем красноречивым, — брукса недовольно сложила руки на груди, подступаясь всё ближе. С каждым шагом Альбина чувствовала, как где-то внутри нарастает страх. Что, если она обо всём узнала? Совсем обо всём. И о том, что она — не из мира сего, и о Мелампиге. А ведь Аля только и хотела, что защитить детей.

Как всегда, девушка потянулась к платью, чтобы хоть как-то заглушить страх и волнение, но с ужасом обнаружила: руки прикованы к стене. В ту же секунду на неё обрушилась безумная боль усталости. Чего эта брукса хочет?!

— Я не хочу догадываться. В деловых отношениях важна конкретика, — Альбина повертела головой, стараясь находить в себе силы, чтобы успокоиться.

— Неплохо, — Анфия стала постукивать пальцем по предплечью, будто специально выжидая. — Но твоей вины это не отменяет.

— В чём я провинилась?

— Как раз не в деловом, — брукса сузила глаза, но в них по-прежнему сияло рыжее пламя. — Хильдис и Мелампиг тобой довольны.

— Будто тебе на это не плевать, — Альбина заключила это в мыслях и тут же удивилась тому, насколько хорошо соображает, в её-то состоянии.

— Но то, что ты делаешь не нравится мне. До меня дошли слухи, что вчера ты виделась с лордом. Смею напомнить, он — мой будущий супруг.

Теперь она была слишком близко. В улыбке сверкнули хищные клыки, белее которых Аля не видела ещё ничего. Страх накатил вновь, она чувствовала, как на глазах появляются слёзы, а и голова, и руки начинают болеть ещё сильнее, но она дала себе чёткую установку.

Не плакать!

Не сейчас, когда Анфия может увидеть её слабость.

— Я не вижу ничего плохого в том, что мы просто говорили, — её слова осколками ранили душу и почему, объяснить Альбина не могла.

— А я вижу. И мне это совершенно не нравится, — женщина покачала головой, отстраняясь на считанные сантиметры. Будто это могло помочь.

— Думаете, я могу забрать у вас лорда? — в этот момент Аля сорвалась. Неизвестно почему, она вновь обратила взгляд на Анфию, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Ты? — брукса даже улыбнулась, хитро щуря глаза. — Бендит, простая фейри, у которой всего-то и есть что желание красть детей и скакать на лошадях. В вас, бендит, нет ничего, что есть в нас. Я — брукса, природа наделила нас красотой, какой у вашей расы не было, нет и не будет.

Теперь пришло время Альбины скалиться. И, пусть у неё не было клыков, гнева имелось предостаточно. Только бы суметь его сдержать настолько, насколько это сейчас возможно.

— Я пришла сюда для того, чтобы работать с детьми, — кулаки сжались сами собой. — Мне не интересны отношения с лордом.

— Ради того, чтобы украсть детей? — вторую часть, казалось, слышать Анфия не хотела.

— Я отрицала это на допросе, как и любые другие подозрения следователя.

Услышав это, брукса недовольно хмыкнула. Ей явно не нравилось то, что новая миз не настолько покорна, насколько это бывало с остальными. Что, если она захочет предать свою госпожу?

Впрочем, она точно знала, как влиять на эту миз.

— Мне удалось уговорить следователя снять с тебя эти обвинения. Честно говоря, даже мне они показались абсурдными. Но это вовсе не означает, что следователь забыл о твоём существовании. Я всего лишь хотела тебя предупредить. Если я увижу, что ты общаешься с Нантаром… Клянусь, я заставлю следователя вспомнить о тебе, и, более того, сделать из тебя главную обвиняемую.

Её логика казалась такой же абсурдной, как и обвинения.

— Я — миз ваших детей, а значит, и его детей. Я волей-неволей буду с ним общаться.

— Не так, как ты делала это вчера, — её тонкие, почти что костлявые пальцы сжали щёки Альбины. Та поморщилась, чувствуя, как горячие слёзы вот-вот пустятся по щекам. — Я могла бы выпить из тебя всю кровь, но, ты ведь понимаешь, что это будет слишком просто. Куда интереснее если ты будешь испытывать страх.

— Изощрённо, — Аля не смогла сказать больше ничего.

— Я знаю. Тебе понятны условия?

— Да.

— Отлично.

С этими словами брукса отошла на несколько шагов. Казалось, ей нравилось играть с этой девушкой, видеть её беспомощность и то, что у неё нет никакого выбора. Она — настоящая рабыня, с которой можно было бы сделать всё, что вздумается.

— А теперь — вон.

Анфия щёлкнула пальцами и оковы спали с рук. В ту же секунду распахнулась и дверь. Альбиной овладела неведомая сила. Ноги сами понесли её куда-то за пределы этой проклятой комнаты.

Лишь только она оказалась в трёх шагах от дверей, те захлопнулись. На глазах появились первые слёзы, сдерживать которые Альбина уже не хотела. Несмотря на то, что странное заклинание уже не действовало, она побежала сама, без всякой магии. И знать бы ей самой, куда…

***

Альбина не разбирала дороги — всё застлали слёзы. Те никак не успокаивались. Стало быть, это — настоящая точка кипения. Она не могла больше держать слёзы в себе — они сами собой стекали по щекам и остановить их она не могла.

Проклятый мир. Проклятый Милиан, которому нет до неё никакого дела. Кого она должна за это всё благодарить? Кто говорил, что в магическом мире всё будет просто?! Кто говорил, что она будет счастливой?

Нет.

Магия — это опасность. Она оказалась там, где бы никогда не хотела оказаться. Перешла дорогу не тому человеку. Вернее, бруксе, но роли особой это не играет. Лучше было оставаться в своём мире и не ходить в этот проклятый «Версаль». Так было бы намного лучше. Остаться бы в родном мире, также «жить» на кухне больницы, плакаться Любане в телогрейку и мечтать о свидании с Ильёй.

Правда, сейчас уже ничего не изменишь.

Альбина понимала это, но всё равно бежала вперёд, прочь от проблем. Через некоторое время ей всё равно придётся вернуться к своим обязанностям, удерживая в голове лишь одно: теперь за ней будут следить ещё тщательнее.

И ей придётся держаться как можно дальше от лорда.

От этой мысли на глазах вновь показались слёзы. Почему, ответить себе сейчас она не могла. Аля не знала почему ей это так дорого, что сейчас из-за запрета она готова расплакаться. Это неправильно. Он — будущий муж бруксы, а, если уж что-то получится, второй Аля быть не привыкла. В лучшем случае будет любовницей, а в худшем — её отвергнут из-за статуса, или, того хуже, антипатии. Вдруг Нантар говорит с ней только из-за вежливости и мягкость эта — только напускное? Хорошие манеры?

Об этом думать не хотелось. Позабыв обо всём, Альбина даже не заметила того, как где-то рядом, буквально в десятке шагов, играют дети. Ей было всё равно. Слишком много всего сразу. Её душа разрывалась от боли, а в голове было столько мыслей, что выхватить из этого водоворота хотя бы одну, она не могла. Колени сами собой приблизились к земле, а голова упала на одну из лавок.

Казалось, Аля интуитивно отыскала почти незаметное место, где её не нашёл бы никто. Слёзы вновь и вновь катились по щекам, а у души будто не осталось сил для того, чтобы противостоять. Все они ушли в слёзы. И, пусть рано или поздно ей придётся подняться, а плач ничего не решит, сейчас это то, что ей нужно.

— Что с тобой?

Тёплые тонкие пальцы легли на плечо так внезапно, что Альбина резко подняла голову. Присев, к ней обращался юный господин. Мелампиг. Заглянув прямо в его глаза, она с невероятной, по-настоящему материнской радостью вновь отметила, что они чисты, никаких пятен. А что до трости в руке… Он носил её с собой, хотя с походкой стало легче.

Однако, он спрашивал о том, что с ней произошло.

И рассказать этого она никак не могла. Если он узнает… Нет, если хоть кто-то узнает, естественно, можно ожидать чего угодно. Анфия не из тех, кто бросает слова на ветер. И, судя по всему, ради жениха сделает всё, что угодно. А разговоры о её жестокости могут подкосить репутацию, которую она так долго зарабатывала.

— Ничего, — Альбина отмахнулась, не найдя вменяемой причины. И ведь знала же, что мальчик чувствует страх окружающих его существ. — Я… Неважно. Возвращайтесь к игре.

— Ты уверена? Кто тебя обидел? Ты встретила убийцу?! — да, убийцу, вот только не того, которого все ищут. Если тот убил слугу физически, то брукса давила морально. Она явно была настроена добиться своего любой ценой.

— Нет, дело вовсе не в этом, — девушка понурила голову, надеясь, что хоть так эмоции он не заметит. Впрочем, он всё равно уже видел её опухшие покрасневшие глаза.

— Тогда в чём? Скажи, кто тебя обидел, и я тут же прикажу его наказать.

Какой же он всё-таки добрый, несмотря на то, через что ему пришлось пройти. Жаль, наказать свою мачеху он не в силах.

— Всё нормально, я просто расчувствовалась. У меня… Очень болит горло и грудная клетка, вот и расплакалась.

— Именно поэтому сейчас со мной ты говоришь нормальным голосом? Виттория, если что-то произошло, только скажи, — Мелампиг галантно взял её за руку, будто самый настоящий взрослый. Аля только подняла на него взгляд заплаканных глаз. — Ты помогла мне несмотря на риск, и, не смотря на твой статус, я сделаю всё, чтобы ты не знала горя.

Его слова вновь звучали слишком по-взрослому. Когда же Альбина перестанет употреблять это слово в отношении парня? Скорее всего никогда, ведь ему оно подходит больше всего. Возможно, когда-нибудь он сможет стать полноценным физически, избавиться от влияния яда, даже почувствовать себя ребёнком.

И, Аля надеялась, что тогда будет не поздно.

— Знаешь, когда твой слуга сказал, что из-за сестры рядом ты не сможешь стать настоящим мужчиной… Я не поверила. А теперь знаю точно — мужчиной ты уже стал, — она пыталась отвлечь его от темы, хотя говорила искренне. Некоторые взрослые представители сильного пола не делали для неё того, что был готов сделать этот подросток.

Когда Альбине показалось, что парень успокоился, она услышала странные звуки. Сначала они казались чем-то природным, как крик сороки или шелест листьев, но вскоре она обнаружила Хильдис. Вместе с ней за руку к Альбине шествовал он.

Лорд дер Теот.

Аля неуверенно прикусила губу, понимая, что, если где-то здесь есть шпионы Анфии… Ей несдобровать. Только эта мысль пронеслась в голове, она не заметила, как взгляд сам устремился к его глазам. Она не видела шрама — только серые глаза, в которых, казалось, плескалась решительность. Нантар уже заметил алые от слёз щёки, и был настроен слишком уверенно.

— Хильдис. Зачем? Не стоило… — от страха, девушка не понимала, что говорит. Стало быть, девочка тоже заметила свою миз и хотела ей помочь. Вот только никто из них не знает главного…

— Миз Анселл, вы плачете, — Нантар решил прервать их, констатируя факт.

— Нет, всё уже прошло.

— Миз Анселл отчаянно не желает рассказывать о причине своих слёз, — теперь вмешался и Мелампиг. Он недовольно окинул лорда взглядом, будто в поисках поддержки.

Тот, стало быть, «сигнал» принял и тут же озарился едва заметной улыбкой, будто пытаясь успокоить Альбину.

— В таком случае, у меня есть чем её обрадовать. Завтра же в замке появится леди Солвиг — лучший помощник во всём городе, когда дело касается речи. Она займётся Хильдис, как я и обещал.

— Спасибо, — девушка только кивнула. Наконец, в мыслях появилось что-то светлое. И, кажется, не только из-за решённой судьбы Хильдис.

Тем временем парень был неумолим. Он настолько хотел успокоить Альбину и наказать обидчика, что его рвению можно было только позавидовать. Если бы он только знал… Впрочем, о том, насколько безжалостна его мачеха, он и так знает.

— Скажите ей, чтобы она сказала, кто заставил её плакать!

— Нет, Мелампиг, не сейчас, — к облегчению Альбины, лорд покачал головой. — Сейчас миз нужно успокоиться, ведь она на эмоциях и вряд ли сможет рассказать всё беспристрастно. К тому же, думаю, нам нужно продолжить игру.

— Но лорд…

— Я думаю, Виттории стоит побыть наедине с собой, — он наклонился и что-то прошептал парню на ухо. Тот с серьёзным видом посмотрел на Нантара, недоверчиво окинул взглядом округу и только после этого утвердительно кивнул.

Они пожелали Альбине хорошего дня и направились к большим беседкам, в одной из которых уже появилась брукса. Аля стиснула зубы, надеясь, что она ничего не видела. Да, лорд подошёл к ней сам, но какая разница? Обвинять этого мужчину она точно не станет, а вот Витторию Анселл…

Подумав об этом, девушка сделала несколько шагов назад, вглубь парка, где, она надеялась, её точно никто не найдёт. Альбине всего лишь нужно было время, чтобы прийти в себя, найти силы смахнуть слёзы и взять себя в руки. Но, задумываясь над этим и анализируя всё произошедшее, она не заметила только одного.

Лорд дер Теот впервые назвал её по имени.

***

Успокоиться Альбина смогла только ближе к вечеру. Всё это время она как и прежде выполняла свои обязанности. Впрочем, это едва ли удавалось с тем же рвением, что и бывало до этого. Она как и раньше присутствовала на уроках, как и раньше составляла расписание для детей и даже поучаствовала в некоем обсуждении того, кто мог бы быть убийцей. Конечно же, у прислуги на этот счёт были свои догадки, порой даже самые абсурдные, но Аля выслушивала всё это стоически, иногда даже кивая и поддерживая разговор.

В остальном, многое казалось монотонным. Чтобы плакать, слёз она уже не находила, да и смысла в этом было не больше, чем в разговорах Анфии за завтраками. Обычно она нахваливала то моду, то очередной приём, который вскоре посетит. Пустая трата времени только ради того, чтобы не уплетать еду в абсолютной тишине или под тихое чавканье. В такие моменты лорд Теот делал вид, что поддерживает её, но в его глазах читалась усталость от всего этого. Порой, он мог вести вялый разговор, но эти редкие моменты были лишь порывами вдохновения.

Лорд…

При воспоминании о нём становилось спокойнее, будто он мог её… Спасти? Альбина всё ещё с теплотой вспоминала прошлую ночь, за которую тут же получила наказание. И ведь ничего, она не сделала совершенно ничего из того, за что можно было бы её осудить. Аля всего лишь приготовила пирог и поговорила с Нантаром.

Но теперь придётся без него. Почему-то мысль о том, что она больше не сможет с ним говорить, влияла на неё слишком странно. Альбина хотела… Нет, она просто умоляла судьбу дать ей ещё один шанс услышать то, как он исполняет ещё одну мелодию на своём инструменте, как вкладывает в неё свою душу. В моменты, когда эти мысли охватывали её, она вспоминала о том, как прижималась к нему тогда, когда они скакали на одной лошади.

Стало быть, это она не забудет никогда.

И как после этого просто всё отпустить?

Но нужно. Честно говоря, Альбина боялась. Боялась скорее не за себя, а за детей. Если её обвинят, то им наймут новую миз. Станет ли она рисковать собой или подчинится приказам Анфии? Вероятнее всего второе.

А потому, лучше забыть Нантаре.

С этими мыслями она и отправилась в столовую, где к ужину собрались все. Во главе стола как и раньше сидел сам лорд, рядом с ним, по правую сторону, уже начинала щебетать о чём-то своём брукса. Напротив неё расположилась Элен, Хильдис же указали место чуть дальше, так как она ела не слишком аккуратно. Несмотря на то, что к ужину всё ещё не спускался Мелампиг, трапезу начали без него. Тем временем слугам полагалось стоять у стены и созерцать.

— Ах, не могу дождаться Весенних Мистерий! — Анфия аккуратно отпила немного алой жидкости из бокала. И Альбина хотела верить, что это вино.

— Это ещё что такое? — Элен быстро прервалась, даже не посмотрев на бруксу, а та тем временем смерила девушку взглядом, в котором читалось пренебрежение.

Конечно же, вряд ли в монастырях отмечают праздники с размахом. Это, конечно другой мир, но, судя по поведению Анфии, алчные существа никуда не девались, как и бедность.

— Весенние Мистерии — это праздник, длинной в неделю, — лорд взял слово, явно не понимая, от чего его будущая жена так плохо относится к вопросам падчерицы. — Насколько я знаю, его празднуют исключительно в замке. В городе есть ярмарки, но они не так масштабны, а вот гости традиционно приезжают именно в фамильный замок ван Тиден. Всю неделю здесь проводятся приёмы и на одном из них, в прошлом году, я познакомился с вашей мачехой.

— Она вылила на вас порцию своего яда, и вы выжили? — Элен ехидно улыбнулась, поглядывая на мачеху. Что же, концерт традиционно начинается за едой.

— Элен!

— Ты сказала, что вне всяких приёмов, дома, мы можем говорить правду, — вновь улыбка, достойная лучшего применения. — Должен же лорд дер Теот знать, что его ждёт.

Нантар задумался. Он вдруг отложил столовые приборы, опустил глаза и поник. Едва заметно, его взгляд скользнул к Альбине, но она сделала вид, что этого не заметила. К счастью, точно этого не заметила брукса.

— Следи за своим языком!

— И не подумаю, — девочка усмехнулась так мерзко, будто пыталась отразить то, что обычно делала её мачеха. — Ты ведь за своим следишь только в те моменты, когда тебе нужно подать себя в выигрышном свете.

— Элен!

— Шестнадцать лет как! — девушка-единорог поднялась из-за стола. Аля была готова поклясться на чём угодно: сейчас Элен буквально излучала гнев. Что-то тёмное, едва заметное проскользнуло у её локтей, туман быстро проскользнул над головой и вскоре, опускаясь, исчез. — Что это поменяло?! Год жила до этого спокойно. До того, как ты меня удочерила. Мама.

— Что ты себе позволяешь?! — видимо, для храбрости, Анфия сделала ещё один глоток.

— Мне надоело быть твоим зеркалом, надоело быть ехидной, понятно? — эта фраза звучала слишком искренне.

Альбина напряглась. Если до этого для неё была очевидна «показушность» девочки, то сейчас она просто пустилась во все тяжкие. И, кто знает, к чему это приведёт.

— Как ты смеешь?! Я оплачиваю всё! Если бы не я, ни у тебя, ни у твоих брата и сестры…

— Спокойнее, — громкий стальной голос Нантара отражался от стен, и при этом захотелось стать тише воды, ниже травы. Он посмотрел сначала на будущую жену, а после — на Элен. Впрочем, влияния этот не произвело никакого.

— Пока вы не мой отчим, вы не имеете никакого права мне указывать! — Элен вновь развернулась к своей мачехе, после чего продолжила: — Деньги решают далеко не всё. Ты можешь быть богаче королевы, но какой от этого толк? Любви ко мне у тебя от этого не прибавилось!

— Я люблю тебя! — от злости брукса перешла к эмоции сочувствия. Настолько быстро, что, очевидно, играла на публику.

— Ты себя в этом слишком хорошо убедила. Но мне почему-то кажется, что ты просто научилась притворяться, — девушка откинула салфетку и направилась к лестнице. — Спасибо за вечер. Я наелась досыта. Остальным хочу пожелать приятного аппетита.

Девушка поднялась, и, шурша юбками, без препятствий вышла из столовой. Она двигалась вперёд, и, Альбина могла поклясться, что буквально кожей чувствует её гнев. Казалось, на этот раз девочка вышла из себя. Окончательно и бесповоротно, но при этом слишком искренне. Аля видела: у Элен больше нет сил сопротивляться, нет сил грубить и хамить. Она просто сдалась, наконец решаясь говорить правду. Что-то в ней сломалось, разломилось будто треснувшая деталь.

Что делать дальше, она явно не знала. Казалось, девочка думала, что всё кончено, что вот-вот её накроет волной гнева и она наконец выплеснет все эмоции. Скорее всего, в ближайшее время, на прислуге или даже на самой Але, но её это не заботило. Она просто понимала то, как сильно страдает Элен. Как и Альбина несколько часов назад, Элен дошла до точки кипения, до последнего. После этого хочется только причинять боль и освободиться от ненависти и злости, которая так долго накапливалась внутри.

Несмотря на это, по правилам этикета, Альбина всё ещё занимала своё место у стены. Она наблюдала за тем, как Анфия продолжала играть безутешную мать. Брукса сетовала на то, что девочку испортили дни, проведённые в храме. Сам лорд же, казалось, был к этому безразличен. Он вновь погрузился в мысли, будто в этом мире появилось что-то более значимое, нежели Элен.

Впрочем, вскоре та вернулась в столовую. Кожа её лица побледнела, руки тряслись так, словно ей дали яда медной змеи, а в глазах читался яркий, почти что звериный страх. Дрожащими губами, переводя взгляд то на Альбину, то на слуг, она внезапно произнесла:

— К-кажется… Кажется, Мелампиг обратился и сбежал…

***

Что происходило дальше, Альбина не разбирала — только отрывками воспринимала реальность. Аля едва понимала, что делает. Не помня себя от волнения и страха, она бросилась к покоям Мелампига. Что с ним? Что, если это независимо от его желания, он сорвался и, в порыве инстинктов оборотня, исчез? Или… или он больше никогда не станет человеком?!

Девушка продолжала домышлять то, чего, она хотела верить, на самом деле нет, но фантазия слишком учтиво подавала ей каждую догадку. Одно сходилось во всех случаях: скорее всего, виновата она. Возможно, промахнулась с дозировкой, отход от яда был не постепенным, организм воспринял это враждебно и теперь Мелампинг выдал их тайну.

Правда, тайна беспокоила её меньше всего, главным образом — здоровье ребёнка. В конце концов он всего лишь подросток, а подросткам сложнее себя контролировать. И приучать к этому их должны родители!

В любом случае, в покоях Мелампига не оказалось. Испуганный Хейрон, заикаясь, объяснил, что его господин действительно обратился и выпрыгнул в окно. И, только Альбина забеспокоилась, как вспомнила: высота для оборотней не проблема. Они слишком сильны, поэтому беспокоиться не стоит.

Или…

А силён ли Мелампиг?

Аля не знала. Только чувствовала, как дрожат руки, а сердце отбивает слишком быстрый ритм. Она молча, не в силах сказать и слово, наблюдала за происходящим. В то же время Нантар пытался взять себя в руки и это ему удалось слишком быстро — будучи военным, он в момент усмирил свои чувства и стал продумывать стратегию.

— Говоришь, Мелампиг убежал в лес? — на убедительную стальную интонацию слуга парня только кивнул. — В таком случае, пойду я. И миз Анселл пойдёт со мной.

— Я… Я? — по коже пробежалась лёгкая дрожь, а на виске появилась капля пота. Одна. Вместе с ним. И нет, будучи рядом с лордом, Альбина не боялась ничего того, что мог бы припасти для неё лес.

Она боялась только Анфии.

Анфии, которая своим холодным дыханием уже дышала ей в спину.

— Да. Кто как не бендит может помочь отыскать ребёнка, какими бы особенностями он ни обладал?

Альбина выдохнула, почувствовав хотя бы крошечную долю облегчения. Впрочем, основной проблемы это не отменяло. Брукса как и прежде маячила слишком близко, а потрясений за день с головой хватало, чтобы едва сдерживаться. Но главная проблема лишь в Мелампиге.

Им нужно найти его. Всё равно, что там подумает Анфия.

Мальчика нужно спасать.

После этого, всё вновь происходило как во сне. Вместе с лордом, они отправились в конюшню. Там один из слуг помог сесть Альбине, но, к счастью, на одну с дер Теотом лошадь. В каком сейчас состоянии его невеста, Але думать не хотелось — она лишь крепче сжала плечи Нантара, веруя, что он поможет ей отыскать парня.

Отыскать, пока не поздно.

Кто знает, что станет с ним в лесу?

— Виттория, тебе не стоит переживать. Он — оборотень, лес — место обитания таких, как он.

— Поэтому и переживаю.

В пути они перебросились только парой фраз. Как и прежде, Нантару было легко говорить. В конце концов, на войне он повидал многое, да и, судя по всему, своих детей у него не было. Вот у кого настоящее каменное сердце. Иногда такое даже полезно: нет страданий, нет переживаний, нет ничего, что сейчас происходило в её душе.

И в порыве этих чувств, забывая о том, что ей нужен хотя бы фонарь, девушка бросилась в чащу. Ведомая, она не знала, чего ждать. Карта леса раскинулась перед ней лишь только она закрыла глаза. Где-то в зарослях она слышала, как поют насекомые, их порой заглушал шелест листьев, но это едва ли волновало Алю. Как ей предстоит искать мальчика, она не знала — только стояла на одной из тропинок, кажется, совсем заблудившись.

Тут же в голове пронеслось то, как ещё пару дней назад она скакала на лошади, чудом «зацепилась» за мелодию лорда и тут же устремилась на этот звук.

— Будьте осторожнее. В этом лесу множество диких зверей.

Не обращая внимания на предупреждение лорда, Альбина зажмурила глаза, лихорадочно пытаясь ухватиться не за эмоции, а за образ Мелампига. Что из этого выйдет, она не знала. Эмоции застлали разум. Аля пыталась отвлечься, но это едва ли помогало.

Она тонула в эмоциях, переживала и хотела как можно быстрее вернуть Мелампига домой. Собственные чувства смешивались с инстинктом расы. Откинуть их было не так просто, но Альбина пыталась изо всех сил.

Девушка попыталась спокойно выдохнуть, вспомнить о том, каком Мелампиг. Его постепенно наполняющиеся жизнью глаза, светлые чуть вьющиеся волосы, милая, пусть немного померкшая от усталости улыбка, тяжёлое дыхание…

Дыхание.

Казалось, сквозь десятки метров, она слышала, как тяжело дышит он. Оборотень, которого она уже не надеялась найти.

Только поняв это, Альбина молнией бросилась на этот звук, теперь уже не воспринимая информацию разумом. Бендит чувствовала: он где-то там. И она точно знает, где.

Тонкий слух бендит и инстинкты вели её в глубь леса, в самую тёмную чащу. Девушка не думала о хищниках, да и о платье раздумывать не было времени — она слишком ясно видела свою цель. В эти мгновения лес казался ей раскрытой книгой, в которой для неё не было тайн.

Она оказалась на своей территории.

И остановить её смогло лишь одно: дыхание оборотня стало громче, и, когда она приблизилась к стволу огромного дерева, она наконец заметила мальчика. Тот едва дышал. Он переводил дух так, будто весь вечер пытался угнаться за зайцем и сделать его своей добычей. Об этого, казалось, свидетельствовали и покрытые царапинами ноги, и руки, на которых, видимо, не осталось и живого места. Но, пусть это ему должно было приносить удовольствие, он выглядел потерянным.

Потерянным, будто со второй своей сущностью дела иметь не хотел.

— Мелампиг! — теперь Альбина дала волю своим чувствам, с радостью в глазах осматривая мальчика. Его нужно срочно увести отсюда и обработать раны! Здесь, конечно, не совсем средневековье и не совсем антисанитария, но нужно быть осторожнее.

— Ты меня нашла! — мальчик обнял Алю, жадно вдыхая её запах. Так, будто не хотел отдавать её больше никому.

— Я же бендит.

— Нет, ты просто меня любишь, — эти слова согревали не меньше объятий. Казалось, в них волчонок вложил все те силы, что у него оставались. И, всё же, он чувствовал себя так, будто что-то было не так.

Иначе, чем обычно.

Казалось, всего этого он не хотел. И, не выпуская мальчика из своих объятий, Альбина продолжала корить себя за то, что натворила.

— Что произошло? — от эмоций тряслись руки. Девушка не находила в себе сил посмотреть в его глаза, потому что виной всему этому она. Не стоило ошибаться с дозой. — Это всё из-за яда?

— Я не знаю… — когда парень взглянул на неё, она, всё же, подняла на него взгляд. — Я не знаю, что на меня нашло. Я готовился выйти к ужину, Хейрон уже начистил мои туфли, как я почувствовал, что должен обратиться, я должен убежать в лес, что бы мне ни препятствовало. Потом я бежал, очень долго бежал, не разбирая дороги, только чувствуя зверя и то, как он мною овладевает. Только спустя время смог остановиться, вернуть своё тело назад и усмирить зверя, но… Да, думаю, это из-за яда. Кажется, волк почувствовал то, что яд даёт слабину и можно меня покорить.

— Яд? — стоявший до этого спокойно лорд приблизился к ним обоим.

Аля прикрыла рот рукой. Что, если он узнает? Не нужно было болтать при нём! Где-то внутри, в чертогах разума, Альбина подумывала о том, что он может рассказать обо всём бруксе. В конце концов она мачеха, а Аля… Так, миз. Ей хотелось, безумно хотелось верить в то, что Нантар ничего не скажет, сохранит этот секрет между ними, но разум спорил с сердцем.

— Нет, думаю, вы не так поняли… — Аля пыталась исправить ситуацию, как могла. Впрочем, кажется, это и не требовалось.

— Миз Анселл! — ноты стали, напоминающие голос Нантара, теперь доносились не от него. Альбине перечил сам Мелампиг. — Мне надоело бояться. Я больше не хочу жить в страхе только потому, что у мачехи есть надо мной власть.

Отодвинувшись от девушки, он медленно, открывая миру несколько глубоких царапин от веток, поднялся. Лицо парня, на удивление, излучало некоторую злость, но, вместе с ней, читалась и серьёзность.

Серьёзность, которой у ребёнка просто не может быть.

— Каждый день, каждый данный солнцеликим и луноликой день, Анфия давала мне яд медной змеи. Каждый день мне становилось всё хуже и хуже. Моя мачеха хочет сделать так, чтобы меня не стало. Но миз Анселл сжалилась надо мной. Она уменьшила дозу, вскоре я смогу обходиться без этого. И, если мачеха узнает об этом от вас, я прикажу своему внутреннему волку найти вас и убить.

— Мелампиг!

— Я знаю, что говорю! Я не хочу, чтобы ты от нас уходила, не хочу возвращаться в то время, когда тебя не было. Что бы ни случилось, я буду оберегать тебя. Потому что иначе предам тебя.

Между тем, лорд явно всем этим доволен не был. Он молча поглядывал то на Альбину, то на своего пасынка, что-то долго взвешивая, но при этом не скрывая искру гнева.

— Я и не мог представить, насколько ты благороден, — мужчина нахмурил брови. — Впрочем, ты ведь понимаешь, что, если захочешь убить меня, я буду вынужден вызвать тех, кто занимается потерянными душами?

Тех, кто мог бы также просто убить Альбину, узнав, что она из другого мира.

— Д-да, — глаза Мелампига расширились. Кажется, о том, что он сказал, парень стал задумываться только сейчас.

— Ты не можешь контролировать себя. Сейчас, стало быть, твои тело и дух всё ещё остаются слабыми, в тот момент как волк просится на волю, — лорд обернулся к Альбине. — Виттория, ты совершила ошибку. Почему ты решила сделать это, не сказав никому?!

— Б-боялась, — Аля опустила голову, прекрасно понимая, что он совсем не секрет имеет в виду. Ей стоило найти кого-то, кто в этом смыслит. Альбина, конечно, поступила благородно, да и дозы давала маленькие, но того, что она мало что знает обо оборотнях, это не отменяло.

— Больше не бойся, — от грозного тона, который вновь говорил не самые приятные слова, сердце колотилось будто сумасшедшее. Аля не любила, когда он разговаривает с ней так. — Если произойдёт что-то подобное, я должен об этом знать. Хоть ты и миз, но понятия не имеешь о том, что будет опасно для него, а что — нет.

Казалось, он волнуется. Действительно волнуется, будто настоящий отец Мелампига, хотя абсолютно точно таковым ему не приходился.

— Касательно яда я проконсультируюсь со своим знакомым. Но, Виттория, ты права, исключать его из рациона сейчас нельзя — слишком опасно. Сегодня же я отправлю письмо моему другу. Он поможет тебе, Мелампиг, управиться со зверем. До тех пор мне придётся запечатать твоего волка, чтобы он больше ничего опасного не сделал.

— Но… — чувствуя и свою вину, парень понурил голову. Он сам не хотел, чтобы всё это произошло, но время вспять не повернуть. — Я знаю, что, когда заклинание перестаёт действовать, волк вырывается на волю и становится неуправляемым, наверстывая то, что не смог сделать за всё время «в ошейнике».

— Именно поэтому рядом с тобой должен быть тот, кто сможет оказать тебе помощь. Правильную помощь, — на последнем Нантар сделал особенное ударение. Казалось, он хотел отстранить от этого Альбину, но она должна была понимать, что это к лучшему.

— А как же Анфия? — Альбина замотала головой. Она точно понимала, что просто так брукса мальчика в покое не оставит. Мачеха сразу заметит, что с пасынком что-то не так. Пока что это удаётся скрывать, но потом… — Она… Она ведь хочет его убить!

— Это не имеет значения, пока рядом буду находиться я.

Почему-то, именно в эти слова хотелось верить. Несмотря ни на что, Нантар сделал ещё один шаг к девушке и протянул ей руку.

Вновь.

Но, пусть Анфия и запрещала, Альбина приняла. Она крепко схватилась за сильные пальцы, чувствуя в них опору и странную, тонкую ноту нежности, в существование которой не верилось совершенно. (3303c)

Может, эта едва заметная искра появилась благодаря детям?

Или… Благодаря самой Альбине?

Девушка не знала. Она лишь поднялась с земли и тут же отпустила, помня о том, что с ней могла сделать брукса. Вместе, они направились к замку. Мелампига к нему вёл нюх и его инстинкты, Нантара — магия, а Альбину… Что же, она просто шла за ними, чувствуя, как по тонкой тропе в этом мире её вело сердце…