Глава 6

Следующим же утром, несмотря на болезнь сына, Анфия отправилась в соседний город. Так как травма Мелампига её особо не волновала, проблемам сына она предпочла компании подруги. Визит к той был назначен задолго до этого действа, так что его было решено не отменять.

Когда Анфия хлопнула дверцей кареты, Альбина только-только поднималась с кровати. Однако, в голове было слишком много всего. В первую очередь то, что Мелампиг теперь под опекой.

Гора сама собой спала с плеч. Когда о твоих планах знает хоть кто-то, кто готов поддержать, жить становится намного проще. Тем более если этот «кто-то» лорд.

Аля приобняла себя, вспоминая как мальчик тянется к Нантару. Они напоминали настоящих отца и сына. Стало быть, от идеи принять отчима, в восторге был только Мелампиг. Эти двое, скорее всего, могли бы поладить. Альбина уже представляла, как Мелампиг и Нантар отправляются куда-то вместе. Они будут, например, охотиться, как, скорее всего, делают мужчины этой эпохи. Спустя какое-то время, они вернутся в замок, где их будет встречать мать семейства.

И, возможно… В этой семье она могла бы стать матерью?

На таких мыслях она дала себе пощёчину.

Нет, думать об этом нельзя. Лорд дер Теот всецело принадлежал бруксе. Любит он её или нет, они разберутся сами, её это касаться не должно. Она сама ведь вскоре вернётся назад, домой, к Илье… который сделал предложение какой-то медсестре. Почему же ей так не везёт? Казалось, каждый мужчина, который хоть как-нибудь ей понравится, обречён стать чьим угодно, только не её.

Однако с Нантаром дела обстояли странным образом. То, что никакой любви между Анфией и лордом нет, мог понять абсолютно любой, но почему их союзу суждено быть скреплённым? Выгодный союз? Сговор родственников?

Магия?

Альбина прикрыла рот рукой. Это могло бы быть правдой. Всей истории она до сих пор не знала, но Нантар порой вёл себя слишком странно. Он явно проявлял снисхождение к жене во время прогулок, когда Аля могла их видеть, даже порой замечая нежность. Однако, когда он подходил к Альбине, в нём тоже проявлялось нечто подобное. Впрочем, возможно, он всего лишь хочет найти себе любовницу.

И это девушке совсем не нравилось. Естественно, нравы мира накладывали на всех свой отпечаток, но Аля привыкла жить по иным правилам, и, уж если быть чьей-то любимой, то точно единственной.

И не любовницей. Для этого она была слишком гордой.

Даже несмотря на то, что ей ещё никто ничего не предложил.

С такими мыслями она и спускалась к завтраку, где Мелампиг уже неумело скрывал воротом рубашки печать-пентаграмму на шее — тот самый «ошейник», который пообещал Нантар. Сам же маг за завтраком был спокоен. Ещё вечером, он приказал Але не заниматься выдумками и не давать парню яда. Вскоре, этим займётся профессионал.

Однако, пока нет ни данного профессионала, ни Анфии, мужчина вызвался тренировать Мелампига сам.

Отправив Элен на урок и позаботившись об учителе Хильдис, Аля быстро приказала собрать Мелампига на занятие и собралась сама. Что будет происходить с мальчиком, знать она должна. Теперь она боялась за каждое его движение. Что, если в следующий раз волк не просто проснётся и не возьмёт верх над Мелампигом, а нападёт на окружающих? В таком случае единственной хорошо знающей парня будет только она сама. Вряд ли, конечно, она сможет его достаточно результативно остановить, но вот попробовать всегда стоит. Посторонние пострадать не должны.

Устроившись в тени деревьев, девушка закуталась в шаль и стала наблюдать за тем, что делали мужчины. Впрочем, формат «занятий на природе» по душе ей явно не пришёлся. Кто знает, что здесь будет происходить. Возможно, придётся прятаться именно ей. Может… Может, от страха она убежит так далеко, что не сможет выбраться? Или попадётся на глаза настоящему волку?

Нет! Нужно взять себя в руки! Жить в этом мире, конечно, страшно, но просто сесть на траву и заплакать, а потом, поплакав, ходить и бояться — не выход. Поэтому стоит просто выдержать всё, что будет происходить, вне зависимости от того, насколько яркое пламя страха вспыхивает внутри.

Тем временем Нантар вывел волчонка в центр поляны — той самой, на которой однажды она увидела мужчину и влюбилась в его мелодию. Однако сейчас роли это не играло, хотя, казалось, к этому месту Нантар привязался.

— Что ты знаешь о ментальном влиянии? — дер Теот тем временем медленно делал шаг за шагом, описывая вокруг Мелампига круг. Мальчик же начинал волноваться, но внимания на это мужчина не обращал. Кажется, это должно было стать испытанием — не меньше.

— То, что вторгнуться в сознание души могут либо эсквайр-менталисты, либо сильные маги. Но, в любом случае, это наказуемо, и, если маг меняет строение души, кара постигнет и его, и того, чьё равновесие души пошатнулось, — парень всё ещё не понимал, чего от него хотят. Однако, Альбина уже хотела вмешаться. Что он говорит и зачем это? В любом случае, нужно перестать пугать мальчика нарезая вокруг него круги.

— Да, ты прав, дела обстоят именно так. Но, полагаю, ты слышал, что, говорят, «на войне все средства хороши». Зная о том, что на противоположной стороне могут быть сильные маги, являющиеся, например, прямыми потомками драконов, бойцов готовят в том числе и к подобному повороту. Законы военного времени суровы.

— Я знаю, но… — Мелампиг прищурил глаза, тщетно пытаясь понять. Тем временем дер Теот аккуратно прошёлся по шраму, будто вспоминая то, чего вспоминать он не хотел.

— Сейчас я сделаю с тобой то же самое, что мы проделывали с бойцами. Я не буду менять строение твоей души и вмешиваться в её равновесие. Всё, что я сделаю сейчас — это заставлю твоего волка пробудиться. Несмотря на слабость и боль, ты должен сдержать его внутри. С ошейником тебе будет на порядок проще, но это не отменяет основной задачи.

— Как я смогу его успокоить?

— Ты оборотень, не я. У каждого оборотня свои способы, о которых я не знаю. Волк не сможет вырваться в любом случае. Однако, будет пытаться. И это будет причинять боль. Ты готов?

Мелампиг замешкался. Альбина чувствовала, насколько ему страшно сейчас. Он мог отказаться, мог развернуться и уйти, ведь печать-ошейник сдержала бы его в любом случае. Но парень нахмурился. Он едва не прикусил губу.

— Готов.

Вместо того, чтобы ответить и коротко ввести его в курс дела, Нантар закрыл глаза. Что было в его мыслях и какую магию он использовал, Аля не знала, но зрачки оборотня побелели.

Казалось, что-то произошло с глазами. Но, только Альбина заметила это, как тело парня дрогнуло. Ободок вокруг зрачка сверкнул жёлтым — цветом волчьих глаз, а по всей коже струилась дрожь. Он стал извиваться. Извиваться, будто змей.

Вдруг, будто по чьей-то команде, он пал на колени.

Аля едва не бросилась к нему.

Её настигла невидимая преграда. Чёрт возьми, Нантар подумал и об этом — его пальцы как раз держали тонкие, почти незаметные нити магии, чьи концы оплетали дерево.

Дерево, у которого стояла Альбина.

Проклятье. И почему он настолько сильный маг?

Дер Теот же внимания на это не обращал. Внешне, он выглядел не хуже, чем обычно — выдавали его такие же белёсые глазницы, в которых страха и боли девушка не наблюдала. С замиранием сердца и абсолютным нежеланием мириться с этим, Альбина смотрела как внутренний зверь мальчика пытается побороть защиту.

На щеках уже стала проявляться шерсть, пальцы превращались в массивные когти, а клыки удлинялись слишком быстро. Их девушка видела уже давно, но сейчас они казались более ужасающими.

Страшными.

Отталкивающими.

Хищными.

Альбина ухватилась за дерево и стала жадно хватать воздух. Она пыталась отвернуться, пыталась не смотреть, но это казалось слишком сложной задачей. Аля то и дело переводила взгляд на Нантара, который, казалось, ребёнка жалеть не хотел. Но это лишь казалось. Рассудок твердил ей, что это правильно. Парень должен научиться контролировать волка, а боль… Что же, не всё в этой жизни приятно. Тем более в этом мире.

Миз зажмурилась. Она отвлеклась, крепче прижалась к стволу дерева, едва не ударяясь лбом о кору. К чёрту всё это. Как же страшно. Страшно настолько, что она пыталась призвать инстинкты бендит и вспомнить о том, что родина этого народа — лес. Чуткий слух тут же уловил шелест беззаботных листьев, дуновение беспокойного ветра и чьи-то шаги неподалёку. Голосов она не слышала, но до того, кто мог оказаться в чаще, ей дела не было. Она переключилась только на природу, вслушиваясь в шум воды, в то, как Нантар аккуратно сделал шаг назад.

И кто-то пал на землю.

Аля развернулась.

Зелёную траву мял Мелампиг — обессиленный мальчик с горящей алым цветом печатью на шее, скривил лицо, казалось, ощущая настоящий поток боли. Он не жаловался и даже не пытался сказать ни слова — только устало поглядывал в небо.

— Не волнуйся. Он скоро наберётся сил и встанет сам, — Нантар будто знал, что сейчас спросит Аля, но её это едва ли останавливало.

— Мне в это не верится. Посмотрите на него! Мне кажется, на первый раз вам стоило быть осторожнее. В конце концов, его организм ослаблен ядом! — она смотрела на мужчину с неподдельной злостью. Она всё понимала, но и инстинкты бендит, и собственные страхи давали о себе знать.

— Виттория, я взялся спасать его жизнь. Неужели ты думаешь, что я сделаю с ним что-то, чего он не сможет вынести?

— Вы правы, — Альбина понурила голову. Конечно же, это никакое не насилие над детьми и даже не могло бы таковым являться. Всего лишь урок по самоконтролю. Да, со стороны это выглядело не слишком гуманно, но, с другой стороны, если мальчик не научится контролю сейчас, когда его что-то сдерживает, то что же будет тогда, когда волк будет атаковать его тело в полной мере?

На этот вопрос девушка предпочла бы не отвечать.

Вдруг, невесть откуда послышались шаги. Те, к которым ранее Альбина пыталась не прислушиваться. Однако теперь они звучали слишком близко.

Две пары ног.

Два существа.

Из-за дерева показались двое. Аля распознала обоих: белоснежные волосы одной заплетали каждое утро, когда она входила в её покои, а голос второй она так и не услышала.

Пока.

Обе девочки молнией бросились к Мелампигу. Они, казалось, были готовы смести на своём пути всех и каждого. С удивлением в глазах на них глядел даже лорд, но сдержанно промолчал.

— Что вы с ним сделали?! — Элен бежала впереди. Девочка резко подхватила брата. Тот едва ли что-то соображал, но она слишком за него волновалась, поэтому молниеносно сделала собственные выводы. Ответ ей не требовался.

— Это было испытание, которое он должен был выдержать, — Нантар отвечал спокойно, а вот Альбине спокойствие только снилось.

Она прекрасно помнила, что оставила девочек на учителей. Но сбегать с уроков… Нет, это уже перебор. Если от Элен подобного можно было ожидать всегда, то зачем она взяла и Хильдис?! Малышке необходим логопед, он учит её говорить правильно, а это сейчас ей жизненно необходимо.

Поэтому, вместо того, чтобы ждать нападения, Аля сама решила атаковать проблемного подростка. Пока что, правда, не тяжёлой артиллерией.

— Госпожа Элен! Госпожа Хильдис! Что вы здесь делаете?! Вы должны быть на уроке! — выровняв спину, девушка устремилась вперёд.

— Я не доверяю ему, — старшая явно всё продумала — говорить это у неё выходило также просто, как и у Анфии лгать. — Кто знает, к чему после вчерашнего приведут его фокусы.

— Фокусы? — Элен ударила в самое сердце Альбины. Да если бы лорд не помог Мелампигу… А ведь пока что он им не отчим и мужчина мог бы просто наплевать на них, как и мать. Нового родят. Но нет, он взялся за мальчика. — Между прочим, лорд помогает твоему брату, и, если бы не он… — договорить Але не дал чей-то длинный язык.

— То что?! — девушка продолжала огрызаться. — Мой брат и сам прекрасно справлялся.

— Элен, прекрати, — на этот раз не выдержал даже Мелампиг. Он попытался подняться, но, видимо, не смог противостоять сестре — в отличии от него, сил у неё было хоть отбавляй.

— Что «прекрати»?! Чтобы ты ещё раз ошибся и снова сорвался? Ах, да, простите, забыла на нём же ошейник. Всё равно что яд. Или вы его вдвоём прикончить решили?

Альбина ощутила, как гнев внутри растёт с непреодолимой силой. Она слушала, как Мелампиг пытается что-то возразить сестре, но та только пытается закрыть ему рот со всем свойственным ей упрямством. И её Аля пыталась защитить?! Ничего не сказала о путешествии в лес, пыталась поговорить с ней нормально, как делают это люди, спускала с рук некоторые шалости, но это! Элен даже не представляет, на какие риски шла Альбина, чтобы Мелампиг стал обычным, здоровым ребёнком.

Поэтому, она больше не раздумывала. С уверенностью в осанке, она направилась к девчонке. Та же привстала в готовности ответить колкостью на любое слово своей миз.

Но не успела.

Горячая рука со всей силы обдала её щёку.

Пальцы просвистели в воздухе. Элен отклонилась. Девчонка тут же схватилась за покрасневшую кожу, на которой остался смачный след ладони.

Альбина же попыталась спокойно выдохнуть, но это ей удавалось с трудом.

— Что ты делаешь?!

— Всё для того, чтобы вы были образованными и воспитанными. Но вы, видимо, этого не хотите, — Альбина понимала, что за такие слова её может ожидать наказание. Однако, чувства взяли верх и теперь, когда всё уже сказано, оставалось только ожидать.

— Мой брат думал, что ты на нашей стороне. Он ошибался. Ты такая же, как и все они. Как брукса, как слуги и даже как Теот, — Элен вновь присела к брату, рассматривая его лицо.

— Я не отказываюсь от своих слов, — Мелампиг пытался сказать хоть что-то, но сестра прервала его вновь.

— Я вылечу тебя.

— Сейчас Элен передаст часть своей энергии Мелампигу. Как единорог, она может это делать. Нам лучше отойти, — на плечо Альбины легла сильная рука.

Нантар дер Теот.

Приятное касание, при котором она вспомнила о об утренних мыслях. И, всё же, Аля до сих пор не понимала того, почему лорд не вмешался.

Возможно потому, что смысла не было?

Он мог сказать девочке, что это неправильно, но, с другой стороны, послушала бы она его? Конечно же нет. Скорее, вновь развернулась и ушла отсюда, а позднее — убежала прочь.

Поэтому вопрос Альбина оставила на потом.

Как и прежде, девушка прислонилась к одному из деревьев. Рядом она ощущала лорда и некую, едва заметную ноту злости, что искрой вспыхнула в его глазах. Возможно… Возможно сейчас он накажет её? Ведь пощёчину она дала его будущей падчерице, отнюдь не простой прислужке.

— Вы можете обвинять меня в чём угодно. Если такие методы воспитания перечат вашим моральным принципам, вы в праве меня наказать, — звучали её слова будто в старом стихотворении и для пущей схожести не хватало только слова «презрение» и чёткого порядка слов. Но Аля знала, что поступила правильно. Во всяком случае, так это отображалось в её голове. Какая-то девчонка после всего того, что она сделала, будет обвинять её в том, чего она не делала? Перебор. Вне зависимости от статуса.

— Как лорд я мог бы тебя осудить и наказать, но делать этого не стану.

— Почему?

— Потому что порой мне хочется сделать то же самое. Но я знаю, что подобное будет расценено как покушение на её жизнь. Тем более мужчине не пристало поддаваться эмоциям. Это удел женщин.

— Это звучит так, будто женщины способны думать только эмоциями, — Альбина недовольно хмыкнула.

— Я этого не говорил. Ты слишком предвзято относишься к моим словам.

— Прошу прощения.

Что-то в его взгляде переменилось. Что именно, Альбина не знала, только чувствовала, как его взгляд любопытно рассматривает её именно сейчас. Так, будто… Будто что-то анализирует. Впрочем, задуматься над этим Аля не смогла, ведь сильные, крепкие руки коснулись её плеч.

Девушка едва не взвизгнула от неожиданности. Но это было лишь началом. Спина, оказалось, упирается в дерево, а глаза сами собой поднимаются на лорда.

Он слишком близко.

Настолько, что она могла бы коснуться его шрама, медленно провести рукой и вновь увидеть то, насколько этот мужчина хорош и насколько далёк от неё.

— Что вы делаете? — вопрос — единственное, на что её хватило. В светлых глазах мужчины вспыхнула искра.

Злость.

Откуда бы ей взяться?

Альбина не знала. Только наблюдала за происходящим, не в силах сделать хоть что-то. Поведение было слишком необычным, будто кто-то или что-то приказало лорду поступить именно так. Казалось, поступок его не зависел ни от логики, ни от каких-либо искренних чувств.

— Наконец у меня появился шанс узнать то, что я так давно хотел узнать.

— И что же?

— Два дня назад ты плакала, но никому не решилась сказать, что произошло. Дело в Мелампиге и том, как он принимал яд?

— Н-нет, — голос сам собой приобретал не свойственную ей интонацию. Заикаться она не привыкла, но сейчас всё казалось иным.

— Тогда в чём? Ты можешь не бояться.

Альбина вздрогнула. К горлу подступил ком. Что-то здесь было не так. Что-то, что сейчас её пугало, но оставляло крошечную долю любопытства.

— Сейчас «не бояться» мне говорит мужчина, который прижимает меня к дереву, — Альбина едва заметно кивнула на его руку — та как и прежде упиралась в ствол дерева.

— Я боюсь, что ты убежишь.

— Зачем мне убегать? Идти ведь мне некуда.

— У любого существа всегда есть куда вернуться. Тем более если ты — фейри.

— Не знаю, я слишком давно живу вдали от своих «соплеменников».

— Ты уходишь от ответа.

— Может, так я хочу намекнуть, что не буду ничего говорить.

— Мне нужно знать.

— Почему?

— Любопытство.

— Любопытство? Сомневаюсь, что вам любопытна жизнь миз ваших будущих детей, — она отвела взгляд в сторону. Возможно, он перестанет говорить об этом, когда увидит столько неохоты.

Но нет. Как военный, мужчина привык идти до конца.

— И всё же?

— Дело в госпоже ван Тиден. Она… — Альбина прикусила губу, чувствуя, как к щекам прильнул жар. — Она мне угрожала.

— Что?! — Нантара будто осенило. Казалось, пелена гнева спала, но это было всего лишь мимолётным видением. — Продолжай.

— Она сказала, чтобы я больше не сталкивалась с вами и не говорила. И, думаю, она права. Вы — её жених, и, если пойдут слухи даже среди прислуги, это не будет вам на руку…

— О, Виттория. Неужели ты думаешь, что это могло бы меня остановить? — он улыбнулся. Так странно, как не улыбался, наверное, никогда. В нём что-то было. Что-то дьявольское, чужеродное, совсем не похожее на то, каким Альбина привыкла его видеть.

И всё же…

— Остановить? Я не могу понять. Что значит «остановить»?

Вместо того, чтобы ответить, Нантар чуть приблизился к ней. Жар вновь прильнул к щекам, она наблюдала за тем, как его глаза смотрят на неё с неприкрытым любопытством, будто изучая каждую деталь лица. Её глаза, в которых всё ещё плескался страх, её пылающие щёки, её губы…

Губы.

Не успела она и подумать об этом, как Нантар коснулся её губ своими. Едва заметный, летящий нежный поцелуй отдавал тонкой нотой властности. Он чуть сильнее надавил на её плечо, но Альбина этого не замечала — она растворилась в поцелуе. Аля не заметила, как закрыла глаза. Девушка, казалось, забыла, как дышать, она утопала в нахлынувших чувствах, забывая обо всём вокруг.

Почему?

Так ведь не должно быть.

Сейчас для неё существовал только он, лорд Нантар дер Теот. Ей было сложно понять, почему так. Ещё пару дней назад она дала себе обещание, что больше никогда не заговорит с ним о чём-то серьёзном, личном, задевающем струны души. Но сейчас, когда сквозь глубокий, нежный, но такой приятный поцелуй он передаёт столько эмоций, вернуться к обещаниям было невозможно.

Маг будто пленял её. Альбина не ощущала никакого влияния магии, но понимала, что попала в его сети. И сбежать она не пыталась — только молила всех известных ей богов, чтобы это не заканчивалось никогда.

Пожалуйста, пусть этого никто не заметит.

Альбина трепетно отвечала на поцелуй, чувствуя, как руки лорда скользнули к её талии. Казалось, они прожигают сквозь ткань, приятно давят на корсет, ей становится трудно дышать, но он едва ли мог ей отпустить.

Казалось, так они проведут вечность.

Целуясь, забываясь в объятьях друг друга и будто бы отыскав друг в друге что-то, известное только им, тонули в собственной реальности, забывая обо всём остальном мире.

И, лишь только Альбине показалось, что вместе они навечно, лорд медленно отпустил её, будто давая время подумать.

Время на то, чтобы убежать?

Она не знала. Альбина не могла понять, что чувствует сейчас. Раньше ею управлял лишь страх, о лорде она думала слишком часто и никогда бы не решилась…

О боже.

Осознание пришло к ней лишь сейчас, когда восторг постепенно стал отступать.

— Пообещай, что не будешь бояться, — казалось, гнева в его глазах стало меньше. Но сейчас, после такой сцены, в подобное ей верилось с трудом.

— Как я могу пообещать подобное? Тем более… Тем более вы изменяете своей невесте.

— Невесте? — он будто вспомнил о ней как о страшном сне. Что происходило с Нантаром, для Али до сих пор было неразрешимой загадкой.

— Да. Анфия ван Тиден. У вас ведь скоро свадьба. Зачем тогда было всё… это?

Аля была готова услышать какой угодно ответ. Что-нибудь о том, что станет его любовницей, возможно, про отношения или что-либо ещё.

Что-то, чего услышать она не хочет.

Если бы только она знала, к чему такие перемены в настроении. Ответа на это она дать не могла, а инстинкты бендит молчали.

— Тебе не пришлось это по душе? — казалось, он спрашивал даже с интересом.

— Я просто не понимаю, — она решила сказать правду. И, пусть, в этом он может увидеть слабость, но сейчас девушка не раздумывала. — Я… Запуталась.

— Я тоже, — короткая фраза, от которой у Альбины расширились глаза. Как же странно это звучало. Быть может, слышать такое от военного, она не привыкла. Лорд в её голове скорее был тем самым военным, без страха и упрёка. Пусть прошлое у него было не самым лучшим, но сейчас, когда они оказались в лесу, он будто раскрылся ей по-новому.

Он запутался.

В чём? В собственных чувствах?

Казалось, такого не может быть. Но вместо того, чтобы задать вопрос, Аля только рассматривала его, на этот раз не опасаясь близости его глаз. Она была готова поклясться на чём угодно: она хочет повторить. Пусть это опасно, пусть это измена, но вернуть те ощущения и погрузиться в них вновь, она хотела больше всего в этой жизни.

Казалось, что-то внутри сломалось, а сердце явно тянулось к дер Теоту, какими бы ни были запреты. Почему так? Почему прямо сейчас она готова пустить на ветер прошлое и так просто забыть о собственной безопасности?

Влюбилась?

Ответа Аля не могла дать даже себе — она только почувствовала, как его пальцы вновь обвивают её талию, но в странном жесте, будто он пытается найти в ней… поддержку?

Разобраться с происходящим, стало быть, сам он не в силах.

— Миз Анселл, ты светишься, — резкий знакомый голос оборвал её мысли. Мелампиг сразу же обратил на себя внимание, но о чём он, девушка поняла не сразу. — Нет! Вы оба светитесь.

Альбина медленно опустила взгляд на юбку платья и тут же отшатнулась.

Ткань платья поразили сотни тысяч искристых нитей. Все они струились от подола, вверх, будто прожилки в листьях, и, в какой-то момент Альбине даже показалось, что это свечение проникает под кожу, давая её организму такое сильное, манящее тепло, что им впору было согреваться зимой.

— Правда? — лорд в свою очередь тоже опустил взгляд. С его телом происходила такая же, совершенно невероятная магия, чьи нити оплетали каждый сантиметр ткани его одежды. Некоторые из них устремлялись по волосам, серебром спускаясь на кожу лба и едва касаясь шрама.

— Что это значит? — Аля не знала, к кому обращается. Стало быть, ко всем, кто, в отличие от неё, понимает в магии.

— Не знаю, но выглядит волшебно, — удивительно, но эти слова принадлежали Элен.

— Да!

Громкое, знакомое слово было произнесено кем-то, чей голос Альбина не знала, но на источник крика она тут же повернула голову.

Хильдис.

Она заговорила.

— Хильдис?! — Аля тут же оглянулась. Заметив, что это же произнесла Элен, она даже не подала виду.

— Ты… Ты говоришь? — девушка потянулась к сводной сестре, с удивлением в глазах понимая, что тянется к ней и даже пытается сказать что-то ещё.

Впрочем, пока что это её не волновало. Только посмотрев на Хильдис, Альбина буквально расцвела. Она не понимала, что делает — только кинулась к девочке и приобняла её.

Приобняла так, будто та приходится ей родной.

Казалось бы, она сказала лишь один слог. Осмысленный, крошечный слог, но это Алю едва ли омрачало. Всё, о чём только она могла думать — это счастье девочки. Ничего, это всего лишь начало. Сегодня она говорить только один слог, через время будет уже два, спустя месяц, наверное, она сможет говорить предложения. Но, в любом случае, первый шаг уже сделан!

— Да, — девочка всё также уверенно говорила одно-единственное слово, и, похоже, сама этому безумно радовалась.

— Это потрясающе.

Альбина оглянулась на лорда, вновь восхищаясь им. Впрочем, в этот момент он не походил на того, кем мужчина был пару мгновений назад. В нём будто пробудилось что-то, похожее и на её собственные чувства.

Любовь.

Нет, не та любовь, какую он мог показать ей в поцелуе. Скорее, любовь к Хильдис. Тонкая нить любви, в которое прослеживалось не только это тёплое чувство, но и гордость, с какой отцы смотрят на своих дочерей.

— Это событие заслуживает балла! — их прервал Мелампиг. Немного уставший, он захлопал в ладоши совсем по-детски, будто в нём не было ничего того взрослого, что Альбина видела раньше.

— Уверен, что Анфия разрешит? — с небес на землю его принялась опускать Элен. Однако, парень не поддавался.

— Я не буду думать о ней. Мы можем утроить свой бал, не зависящий ни от кого. И она ничего не сможет сказать.

— Ты же знаешь, что это невозможно, — девушка-единорог покачала головой, при этом одаривая лорда мимолётным неободрительным взглядом. — И вообще… Ничего не будет.

— Неужели я вам настолько противен? — Нантар наконец вступил в разговор. Казалось, он всё ещё не знал, как протоптать дорожку к сердцу девушки. Возможно, он и сильный маг, но в подобном мог бы потерпеть фиаско.

— Элен? — отчима принялся защищать её брат.

— Мелампиг? — девушка обратилась к мальчику, а тот смотрел на неё гордо, будто свысока. — Ты снова хочешь его защищать?

— Элен, ты не смеешь говорить о нём так! Он помогает мне! Или, хочешь сказать, ты ничего не видела?

— Но… — напор брата был настолько сильным, что девушка стала отступать. Будет это единственным случаем капитуляции или затишьем перед бурей, Аля не знала, но верила в лучшее.

— Элен!

— Не кричи на меня! Ещё скажи, что ты хочешь… — не успела она и договорить, как дер Теот вновь взял слово:

— Я думаю, что леди заслуживают уважения, и, тем более, отдыха лишь тогда, когда они достаточно поработали.

— Это решать не вам, — нахмурив брови, Элен отвернулась. Видеть того, кто очевидно прав, ей не хотелось.

— Прекратите! — наконец, сил вмешаться хватило и Але. — Я считаю, что нам необходимо отпраздновать это событие. Однако уроков это не отменяет. Госпожа Элен, госпожа Хильдис, вам необходимо вернуться к учителям. Что касается вас… — девушка перевела взгляд на дер Теота, прекрасно понимая, что сейчас судьба Мелампига в его руках. — Юный господин свободен?

Альбина задержала взгляд на лорде и, заметив это, тот задумался. Лишь только её образ засиял ярче, нежели обычно, в нём вновь проснулась ненависть. Неизвестное, едкое чувство пробирало до дрожи. Нантар крепко сжал пальцы в кулаки, он попытался отвернуться, но, чем сильнее он хотел уйти от боли, тем она давила на него сильнее. Мужчина всё ещё не знал, что это такое — только прислонился к дереву, ощущая как сердце наливается злостью.

Злостью к Виттории.

Объяснить этого он не мог, но противные, выжигающие всё внутри чувства заставляли его смотреть на неё так, как хищники смотрят на свою добычу.

— Лорд, с вами всё в порядке? — девушка намеревалась подойти. Несмотря на то, какую агрессию он излучал, Виттория потянулась к нему.

Он пресёк любые попытки, отшатнулся и сделал шаг назад.

Слишком больно.

Слишком мучительно.

Невыносимо.

Вот только почему?

Чья это магия? Почему он не может этого распознать? Стало быть, чьи-то чары слишком сильны и точно не предназначаются для расшифровки.

— Со мной всё хорошо, — мужчина попытался выровняться и отнять руку от груди, но сердце всё ещё обливалось ненавистью и болью.

Он должен выяснить, что происходит.

Впрочем, сейчас его хватило лишь на то, чтобы бросить мимолётный взгляд на окружающих. В глазах Виттории, Мелампига и малышки Хильдис он видел обеспокоенность, будто они на самом деле были для него родными детьми, а Виттория…

Только он подумал о девушке, как глаза вновь вспыхнули злостью.

— Думаю, сегодня он может быть свободен. Мелампигу необходимы силы для других уроков.

В ответ на это миз лишь поклонилась и позвала детей, чтобы те шли за ней. В свою очередь, Нантар, сквозь боль от неизвестной магии, пытался не подавать виду. Он тщетно старался выровняться и использовать свою магию, чтобы подавить неизвестное влияние.

Впрочем, вскоре, едва ступив на порог дворца, он сам не заметил, как осознал абсолютно всё.

***

Нантар не заметил, как ворвался в свои покои. Холодный пот лил ручьём, а по рукам бежала мерзкая дрожь. Ему казалось, кто-то за ним бежит, настигает его будто ветер, и, едва касаясь плеч, заставляет окунуться в безумие.

Что происходило, дер Теот едва ли разбирал. Он метал безумные взгляды на всё вокруг, пытаясь остановиться на чём-то одном, и, в то же время, ни на чём.

Всё путалось.

Путалось, как путаются нити пряжи и мысли.

Как линии судьбы на ладонях.

Нантар бросился к дверям своих покоев. Он жадно вдыхал воздух, не понимая, что он делает. Мужчина распахнул окно настежь, чувствуя, как порыв мятежного ветра разжигает на его лице алый румянец, а на глаза наворачиваются слёзы.

Ветер резко развязал ленту на волосах, унося её прочь. Жаль, что избавиться от мыслей было не так просто.

Обуздать их так быстро, казалось, невозможно. Нантар утопал в волнах собственных, ничем не объяснимых чувств, часть из которых разобрать было невозможно. Злость, ненависть и беспокойство где-то внутри, в самом сердце, пытались воевать с привязанностью, любовью и даже добротой, какую, казалось, он не проявлял с тех пор, как вернулся с войны.

— Господин Кхеро, по вашему приказу, прибудет уже послезавтра. Из-за бури, ему пришлось немного переждать…

Внезапный голос слуги не отрезвлял. Юный мальчишка, он всё ещё боялся своего хозяина, поэтому его интонация всегда, казалось, отдавала дрожью.

— Вина мне! — лорд бросился к креслу. Под торопливые шаги слуги, он откинулся на спинку, вопрошая лишь о том, что же станет происходить дальше.

Анфия.

Проклятая Анфия, которую некоторое время назад он был готов обожествлять, носить на руках, и, о боги, сравнивал её с луноликой Рест. Нантар делал это добровольно. Он знал это, всегда утверждал это и никогда, никогда не сомневался. Он был уверен в этом, как и в том, что за днём придёт ночь, за ней — вновь день. Всё это никогда не требовало доказательств.

И вот, лишь только он попал сюда и увидел Витторию, всё изменилось.

Слишком внезапно. Так, будто до этого Анфии не существовало вовсе. Она испарилась, исчезла вместе с теми кошмарами, которые он, бывало, видал на войне. Они всё ещё приходили отголосками во снах, но редко.

Равно как и чувства к бруксе.

Та, пусть и была его невестой, теперь будто спустя долгое время оголила оскал. Клыки, которых он не видел — их она прятала за милой улыбкой женщины, которой хотелось приклоняться. Он всегда помнил вкус её губ и взгляд глаз, в которых только теперь он замечал холод.

Всё это было лишь ложью.

Как же он не смог понять этого раньше?

Нантар пытался быть лучше, он пытался закрыться от внешнего мира, пытался дарить ей лишь лучшее, посвящая десятки заклинаний и ещё тысячи слов, от которых растаяла бы любая девушка. В те моменты, когда он мог воспользоваться магией, чтобы его слова медом ложились на мелодию, — правильно, будто мелодия природы, — он предпочитал дарить ей оды сам, своими силами, не используя магию.

Он дарил ей мелодию сиринги. Та покорялась его умелым рукам, но всякий раз, когда дело доходило до восхваления Анфии, инструмент извлекал лишь драму.

И вот, там, в лесу, когда он остался наедине с собой, сиринга наконец стала петь птицей, в чьём голосе — ни ноты фальши. Эта песнь возвышалась над деревьями и даже облаками, неся по всему миру то, что так глубоко пряталось в его душе.

То, что смогла отыскать только Виттория.

Виттория.

Имя, не говорившее о хозяйке абсолютно ничего. Когда-то, узнав о том, что у детей будет миз, Нантар не придавал этому значения. И вот теперь, когда она предстала пред ним, лорд видел её совсем иной. Сравнить её с Анфией невозможно — обе они настолько разные, что, казалось, он сходит с ума.

Нет.

Эта девушка сводила его с ума.

Нантар и подумать не мог, что из-за неё будет чувствовать себя так. Странно. Сначала раздражённым, а после — весёлым. Будто благодаря её колдовству, он мог свернуть горы и разверзнуть вулканы.

Нет. Он всего лишь распахнул глаза и взглянул на мир. Взглянул на Анфию.

Только теперь взгляд казался свежим, свободным от предрассудков и того, что все существа зовут любовью.

Слепой, безнадёжной, будто жизнь одинокого цветка в пустыне.

Казалось, Виттория раскрыла ему глаза, вот только происходило это слишком странно, чтобы быть правдой.

Её влияние. Её сила.

Нантар не ощущал в ней сильного мага, а, значит, приворожить его она не могла. Подобное он распознал бы сразу же — такие как лорд были слишком сильны, чтобы упустить из виду такое простое заклинание.

Нантар знал это, но иных причин увидеть не мог.

Сердце откликалось лишь на одну, совсем невероятную причину, озвучить которую мужчина не мог даже сам себе. Лишь только идея коснулась разума, он оскалился.

В нём вновь проснулась злость. Невесть почему, он ощущал, как это чувство отравляет его душу и разум, подчиняя себе и заставляя чувствовать к Виттории лишь ненависть.

Мужчина резко обернулся на слугу и от такого взгляда, полного злости, парень едва не уронил кубок с вином, но, всё же, смог поставить его на стол и отступить.

Захлопнув за ним дверь, лорд опёрся на стол, всё ещё чувствуя, как внутри буйным цветом цветёт лишь ненависть. Он едва ли мог понять, что происходит, но гнев вспыхивал с новой силой в те моменты, когда мысли вновь возвращались к Виттории.

Вновь ощутив прилив ненависти, он резко смёл со стола все вещи.

Кубок упал на пол, марая документы вином. Бумага озарилась алыми и тёмно-фиолетовыми пятнами, оттереть которые уже невозможно. Нантар же, ощутив некое облегчение, сделал шаг к безнадёжно испорченным бумагам и поднял несколько из них.

Однако, вниманием его завладел кубок. Из него он пил постоянно, но только сейчас он заметил его часть. Там, где устойчивое основание переходило в щедро украшенную драгоценными камнями и золотом ножку, он заметил один, наиболее ярко сверкающий камень.

Далее Нантар не раздумывал. Позабыв о бумагах, он поднял кубок, покрутил его в руках, и, убедившись в своих догадках, быстро снял один из камней, и, бросив на пол, молниеносно надавил на него каблуком.

Кажется, привязать к себе брукса решила не только Мелампига.

И это всё объясняло.

***

Уже после обеда, лорд отправился в город. После столь бурного утра, и тем более ужасающего открытия, он хотел развеяться, забыться и более не помнить о предательстве.

Поступок Анфии он расценивал именно так. Стало быть, за подобный камень брукса отдала достаточно денег, чтоб приобрести ещё один такой замок — не меньше. Она знала: приворожить ей придётся не просто лорда — сильного мага, которому хватит мощи распознать многие заклинания.

И, всё же, оставались артефакты, раскрыть значение которых так просто он не мог. Всесильных чародеев в этом мире не бывает: им отведено столько же, сколько отведено и людям. За столь краткий срок постичь и четверть всех знаний невозможно.

Невозможно стать неуязвимым.

Однако, закалённая войной душа изнывала от боли и ненависти. Как он мог не заметить этого? Как собственной головой не мог додуматься до того, что происходит? Внезапная любовь к Анфии, да ещё и такая. Всякому известно, что любовь бруксы не вечна — каждая из них живёт слишком долго, чтобы носить траур по одному мужу и неизбежно заводит себе другого. Подобный, пусть и нормальный ход событий, ранил многих мужчин. Пусть Нантар был не из их числа, однако внезапные чувства были для него в новинку.

Он никогда не ощущал подобного.

Или, всё же, подобное происходило?

Упомнить подобное ему было сложно, ведь всю жизнь на магию он обращал внимания больше, чем на отношения с женщинами. И, пусть он был обременён опытом, обучение тайным знаниям чародеев для него было важнее.

Поэтому он не замечал очевидного.

Того, что подсказывало ему сердце.

Лишь только он увидел Витторию в лесу, что-то внутри вспыхнуло странным огнём, который не обжигал — только, казалось, делал этот мир светлее. Скорее, он напоминал солнце. Яркое, ласкающее кожу лица летнее солнце, от которого дер Теот не прятался никогда: ни в мирные годы в своём замке, ни во времена войны, когда оно выжигало всё вокруг.

Но Виттория Анселл не выжигала, нет — она лишь заставляла задуматься. Задуматься о том, насколько внезапными могут быть чувства. То, как эта девушка смотрела на него, как жаждала услышать ту мелодию вновь, как прониклась тем, что он говорил, как переживала за детей…

И как отвечала на поцелуй.

Лорд сжал руки в кулаки. Он не знал, что происходило с ним в тот момент. Тогда ему казалось, что поцеловать её — единственный выход, будто он не мог сделать больше ничего. И, только он коснулся её губ, всё изменилось.

Мир изменился.

Ненависть и злость вновь боролись с такими странными, не похожими ни на что ощущениями, будто всё, что он чувствовал до этого — лишь бледная тень, призрак настоящего.

Нантар стал отвлекаться от этой мысли, хотел забыть об этом и больше не вспоминать, но, в любом случае, оставить Витторию просто так, без объяснений, он не мог. Сколько не двигай проблему, не пытайся убежать от неё, ничего не выйдет. Проблемы нужно только решать.

И ради решения одной из своих, мужчина направился в город. Как и некоторое время назад, он отправился в лавку своего друга, и, выпив немного за встречу, стал перебирать его артефакты в поисках необходимого.

Нантар хотел наказать свою невесту. После того, как женщина решилась на такой гнусный поступок, ни о какой свадьбе не могло идти и речи. Однако, расторжение помолвки может подождать до конца Великих Мистерий — в этот праздник великая Рест дарила всем весну и урожай, а, значит, то, что происходит между существами, могло бы приумножиться. Больше ссор он точно не желал. К тому же, портить гостям настроение не стоило. Впрочем, ничто не мешает испортить его Анфии. Бить женщину или лишать её имущества было не в его правилах: все те женщины, с которыми дер Теот состоял в любовной связи, после разрыва никогда не уходили с пустыми руками, причём с его согласия. И, всё же, припугнуть стоило.

С такими мыслями лорд покинул лавку своего друга, поглаживая небольшой презент для своей невесты.

Невесты, которую так называть он больше не хотел.

Она принесла слишком много горя. И сейчас, когда в его руках был артефакт, Нантар вспоминал обо всём. И о том, как она зачаровала его, и о том, как издевалась над Мелампигом.

И о том, как она нападала на Витторию.

Помня о последнем, он с силой сжал шкатулку в руках, и она едва не скрипнула.

Уже следующим утром, как только Анфия появилась в своих покоях и сменила дорожный наряд на повседневный, лорд тут же отправился в её спальню. В руках мужчина держал лишь одну, небольшую шкатулку, а на лице — улыбку, поддерживать которую Нантар мог с трудом. Ему всё ещё не хотелось разговаривать с этой женщиной.

Её ли он выбрал?

Нет, вместо него её выбрал камень, артефакт, в чьих руках он находился. Камень каждый раз отравлял его вино. А женщина перед ним — лишь жадная до власти брукса, которой хотелось лишь одного.

— Дорогой! — приторный сладкий голос будто эхо звенел в голове, но теперь едва ли напоминал тот звон божественных колоколов, которым казался до этого. — Я не ожидала, что ты придёшь ко мне так быстро. Даже до завтрака. Может… — она коснулась кожи его лица, но лорд не выказал своей ненависти — только слегка улыбнулся. — Задержимся здесь и не выйдем на завтрак?

— Я решил преподнести тебе подарок. Думаю, ты его заслужила, — отстранившись от женщины, Нантар едва не всучил шкатулку Анфии.

Та тем временем сама схватилась за неё. Тонкие бледные пальцы обхватили бумагу, и, резко нажимая на неё, стащили упаковку. Под ней оказалась небольшая шкатулка, в которой, как догадывалась брукса, должно было оказаться дорогое украшение.

Как же она ошибалась.

На небольшой подушке, расшитой алым бархатом, в самом центре её оказалось зеркало, напоминающее золотое. Сама рама переливалась в лучах утреннего солнца, а само зеркало не отражало ничего — только мрачную, пугающую пустоту стекла.

Лишь только брукса коснулась золотого обрамления, как из-под него появилась тонкая, такая же золотая цепь. Звенья взмыли в воздух, длинная цепочка молнией бросилась к запястью женщины.

Тонкая, будто нить, она обвила её руку, крепко сжимая кожу. Будь в её теле её собственная кровь, рука посинела бы до оттенка трупа. Анфия взвизгнула. Она стала осматривать эту вещь, всматриваться в зеркало, а после — метнула взгляд на жениха.

Это было слишком странно. Так странно, что подобного предвидеть она не могла.

— Скажи мне, сколько тебе лет? — лорд тем временем, вёл себя спокойно, ведь знал обо всём наперёд. Он не повёл и бровью.

— Скажи мне, что происходит?! — Анфия не находила себе места. Она попыталась откинуть зеркало, но то повисло на цепи, не желая ни возвращаться в шкатулку, ни разбиваться.

Проклятье.

— Ты никогда не говорила о том, сколько лет ты ходишь по этой земле, — и вновь спокойный голос, что ещё сильнее злил женщину. Брукса негодовала. Она хотела подойти к Нантару, но зеркало будто держало её на месте. Ей оставалось только взять его в руки.

— Сто двадцать один год! Теперь ты доволен?!

Не успела она и сказать это, как зеркало потемнело. Спустя мгновение, его стал заполнять серый туман, скорее напоминающий пыль.

Золу.

Теперь в зеркале отражалась женщина, но узнать её бруксе было не под силу. Вместо шикарных, так любимых ею тёмных волос Анфия касалась серых, седых будто у самого обычного человека, прядей. От уголков глаз до висков тянулись глубокие морщины. Ещё более глубокие располагались на лбу, щеках и в уголках губ.

Будто напоминая её истинный возраст.

Её глаза смотрели на уставшие, тёмно-оранжевые глаза, в которых не было ни счастья, ни жажды к жизни — лишь бесконечная усталость, какой страдают люди.

Люди.

Когда-то давно брукса была одной из них, однако позже обрела и силы, и красоту.

Лишь потому, что боялась старости. Стать беспомощной, а, главное, уродливой, не привлекающей тысячи любопытных взглядов старухой.

— Это… Это… Что?! — её руки тряслись так, будто она не выпивала крови неделю. Её взгляд тут же обратился к лорду, но тот как и прежде был спокоен.

— Я наслышан о том, как много вреда ты причиняешь всем вокруг.

— О чём ты толкуешь?! — её зрачки расширились. Брукса пала на пол, всё ещё наблюдая за своим женихом. Она надеялась вернуть благосклонность дер Теота, поэтому её эмоции смягчились. Казалось, в этот момент подобное ей давалось с трудом.

— Ты и так знаешь, о чём я говорю, — Нантар покачал головой. — Яд медной змеи для Мелампига, отсутствие того, кто смог бы обучить Хильдис речи, предостережения для Виттории.

— Эта дрянь тебе всё рассказала? — на этот раз сдерживать себя женщина уже не могла. Будь проклята эта Виттория Анселл. Лишь только брукса пытается что-то сделать, как рядом появляется она.

— У неё не было выбора. Ты знаешь, каким напористым я иногда могу быть, — Нантар горько улыбнулся. — Впрочем, мне ты едва ли уступаешь. Сегодня утром я заметил весьма интересный камень на своём кубке, который оказался приворотным.

— Какой камень?! — брукса всё ещё пыталась играть, но на этот раз отрицать что-то было бесполезно.

— Быть глупой, моя дорогая Анфия, тебе совершенно не идёт. Я знаю, насколько ты умная женщина и ранее обманывать меня тебе помогал лишь невероятно дорогой артефакт. Но теперь маски сброшены. И, так как теперь мне известно,

— Зачем ты это делаешь?

В то же мгновение, зеркало стало исчезать. Тонкая цепь растаяла в воздухе первой, за ней, стала таять и выглядящая так прекрасно рама. Спустя несколько секунд, артефакт скрылся. Впрочем, желаемого облегчения брукса не почувствовала.

Она всё ещё ощущала цепь на своём запястье, и, пусть зеркало испарилось, привязанности артефакта к ней это не отменяло. Её же жених обвёл её вокруг пальца.

— Каждый раз, когда ты захочешь сделать что-то, что навредит детям, мне или миз Анселл, это зеркало будет появляться пред тобой и явит тебе твой лик без той красоты, какую ты так блаженно ценишь. Я лишь хочу, чтобы ты помнила, что смертна, пусть убить тебя не так просто. С этого момента ты всегда будешь находиться между жизнью и смертью.

— Но я ведь и так душа в прекрасном теле.

— Да, но раньше ты совсем не понимала того, что ты можешь потерять свою красоту, став старухой — той, кого ты так сильно боишься. Ты будешь видеть то, что видят смертные людские женщины за мгновение до своей смерти.

— Я не хочу! — женщина опустила голову, казалось, сдаваясь.

— Когда я выбирал этот подарок, мне казалось, я мог бы выбрать для тебя зеркало, в котором отображается последнее мгновение перед долгой, мучительной смерти человека. Но, я знаю, смертью ты угрожала и Виттории.

— При чём здесь она?!

— Ты причинила ей боль, которой она не заслуживала.

— А я заслуживаю боли?!

— Да, — Нантар не сомневался ни секунды.

— Ты жесток! Я думала, ты станешь моим мужем, станешь оберегать меня и никогда не дашь в обиду. Но сейчас я вижу нечто иное. Сейчас я вижу безжалостного мага, в чьей душе слишком давно поселилась война. Ты наказываешь собственную невесту!

— И ничуть не жалею об этом. Ты сотворила слишком многое, чтобы оставаться безнаказанной. Ты едва не уничтожила своего наследника, показала, насколько тебе плевать на девочек и проявила себя лишь как ревнивая, неспособная на разговор женщина.

— О чём мне с тобой разговаривать, если ты не можешь понять, её ты выбрал или меня?! — на эту фразу маг смерил её лишь полным ненависти взглядом. Вымещать всю свой злость на ней он не хотел, но само чувство мёртвой хваткой вцепилось в его сердце.

Он не мог поверить в то, что был обманут.

— Когда ты сказала о том, что в моей душе война поселилась слишком давно, ты была права. Есть то, чему война учит всякого, кто в неё ввязался: прежде, чем вооружиться и напасть, необходимо договориться и делать всё, чтобы ни одна душа не пострадала. Ты же, не сказав ничего, первой совершила нападение. Я лишь пытаюсь защитить тех, кого я защищать обязан.

— Даже эту миз?! Что она сделала такого, что ты стал на её сторону?!

На эти вопросы Нантар предпочёл не отвечать. Он лишь развернулся к двери и отправился к своим покоям, чувствуя, как ненависть и злость, до этого подступавшие к горлу, теперь успокаивались. Всё же, говорить ей ещё что-то он не желал, как и объясняться. Он и так сказал слишком многое, и, как только Великие Мистерии окончатся, лорд расторгнет помолвку. А пока… пока он будет приглядывать и за детьми, и за артефактами… И за Витторией.