Глава 8

Поздней ночью, когда облака были настолько тёмными, что простое существо вроде человека не могло заметить ни единой звезды, к замку, принадлежащему госпоже ван Тиден, направлялась карета. В ней, умело перетасовывая карты в руках, располагался некий господин. Несмотря на то, что пальцы были заняты делом, он придерживал и небольшую тростью, венцом которой были две змеи, возвышающиеся к крыльям. Однако, как только карета остановилась, он тут же схватился за золотой набалдашник и по привычке гордо покинул транспорт. Мужчина уверенно вошёл в новый для себя замок, как всегда внимательно прислушиваясь к своим чувствам.

Казалось, сегодня он был полон тьмы, источник которой он не мог угадать с первых мгновений. Удовлетворить своё любопытство ему удалось лишь на следующий день, когда, пропустив завтрак из-за усталости, он предстал пред лордом. Узнав старого друга, тот тут же приказал следовать всем его указанием.

Поэтому, уже спустя пару часов, все, кто был хоть как-то причастен к Мелампигу и Элен, направлялись в сад. Осмотрев даже прислугу, маг именуемый Виктусом Кхеро отметил, что ни в ком, кроме миз Анселл нет необходимости, и, под полный злости взгляд Анфии, все они оказались за небольшим столом. По одну сторону быстро занял единственный стул сам гость, по другую же расположились все остальные.

— Мне необходимо сделать расклад, — Виктус Кхеро вновь стал перетасовывать карты в своих руках. — Посмотрим, что происходит.

Меньше всего Альбине хотелось верить в экстрасенсов. Сам Виктус выглядел подобным образом. К сожалению, длинного тёмного плаща на нём не было, однако одежда была настолько чудаковатой, что его вполне можно было причислить к колоритным персонажам парочки тематических шоу.

— Я похож на гадалку? — маг быстро обернулся к Альбине, и та едва не вздрогнула от столь быстрой реакции.

— На самом деле, немного, — девушка сдержанно улыбнулась. Нет, действительно, необходимо взять себя в руки.

Никто не станет искать в ней попаданку.

— Не страшись, на вашу судьбу глядеть я не буду. Эти карты расцениваются лишь как безобидное развлечение. Возможно, есть в них некая сила, ведь я маг и мог несознательно вложить в эти бумажки что-то большее, нежели просто рисунок, который, хочу заметить, я рисовал сам. Впрочем, роли это не играет. Сейчас я попрошу каждого из вас взять по карте. Рисунок на ней не играет ровным счётом никакой роли. Ваша задача — рассмотреть его в деталях и показать только мне. И не забудьте — держать вам их стоит в руках. Почему? В этот момент карты будут перенимать отпечаток вашей ауры. И, если в это действо вторгнется

— Какая аура? Разве мы здесь за этим? Вы должны сказать, что нам делать с Мелампигом!

— Я провожу анализ существа на самом высоком уровне — духовном. В случае, если у него есть и физические изъяны, это будет заметно сразу же.

— И вы не боитесь, что кто-то возьмёт одну и ту же карту?

— Это исключено. Ведь у каждого своя аура и каждый тянется к самым разным источникам, — мужчина одним движением разложил на столе целую колоду карт.

Альбине они тут же напомнили карты таро. В общем и целом, атмосфера походила на типичный спиритический сеанс, и, если бы перед ними оказалась специальная доска, она бы ни разу этому не удивилась. Тем не менее, она наблюдала за тем, как Хильдис, посматривая то на саму Алю, но на хитрого дяденьку с хитросплетённым языком, прищурилась и аккуратно взяла одну из карт. Впрочем,

— А теперь подержи её в руках и рассмотри рисунок, — Виктус улыбнулся, взглядом следуя к Мелампигу. Невесть почему, маг решил начать с самой младшей, а далее — по возрасту.

Взяв свою карту, парень тут же стал разглядывать рисунок, но он ему, видимо, не нравился. Альбина же старалась не смотреть. Мало ли что там изображено. Ведь господин Кхеро сам сказал, что это ни на что не влияет. Возможно…

После Мелампига, пришла очередь Элен, однако та не гадала слишком долго — только взяла первую попавшуюся, но, видимо, результат её удовлетворил. И, пока та не отрываясь глазела на изысканные завитки на бумаге, к картам потянулась Альбина.

Её выбор пал на одну из них и, развернув её к себе, Аля едва не взорвалась от возмущения.

— Шут?! — возмущалась она, конечно же, про себя. Как же глупо это звучит, да и выглядит не лучше. Внешне, шут на карте походил скорее на джокера из обычнейшей колоды для покера, лишь цвета костюма едва ли были такими же яркими.

Впрочем, по совету Виктуса она стала всматриваться в причудливые формы, в фигурку человечка, играющего с двумя масками, как и в её родном мире: одна была печальной, вторая же — весёлой.

После нескольких мгновений спокойствия, когда каждая карта будто магнит впитывала часть энергетики своих временных хозяев, Кхеро потянулся к Хильдис. Та явно не понимала, что изображено на рисунке и жгучего интереса явно не испытывала. Впрочем, с ней маг расправился быстро.

— В ней угрозы Мелампигу нет. Юная госпожа счастлива. Могу вас заверить: сейчас в её голове лишь самые чистые мысли и всё, чего она желает — это как можно быстрее уйти отсюда, ведь ей становится скучно.

— Думаю, Хильдис мы можем отпустить.

— Да! — девочка звонко ответила мужчине, а сердце Альбины встрепенулось, будто кто-то сказал ей самый трогательный комплимент в её жизни. Девушка наблюдала за Хильдис до тех пор, пока служанка не увела её, стало быть, прогуляться.

— Ошейник слишком сильно вам мешает, — взяв карту Мелампига, господин Кхеро стал перебирать её меж пальцев, будто монету. Аля присмотрелась: внизу она видела чёткую надпись «РОК». И вряд ли это было нечто о гитарах, басах и барабанах.

Рок.

Судьба.

Что-то, что может взвалить на свою спину не каждый. Возможно… Возможно, это было предначертано? Что, если здешние боги решили дать ему испытание и яд — всего лишь шутка судьбы, которая так часто показывала свой оскал и самой Альбине…

— Прекрати! — девушка попыталась дать себе чёткий приказ, но это едва ли работало. Пусть она и работала в больнице, среди медиков, примет это не отменяло. — Это ничего не значит! Карты здесь как способ считать ауру, а вовсе не гадание на судьбу.

Тем временем будущий наставник Мелампига продолжал:

— Мне предельно ясно, что с вами делать. Думаю, мы сможем приступить к тренировкам сегодня же вечером. Сразу после того, как я вернусь с вечернего сеанса медитации, — заметив, как завороженно парень кивнул, Кхеро протянул руку, чтобы дотянуться до карты Элен.

Он аккуратно положил на неё руку, будто распознать состояние девушки ему удавалось с трудом. К горлу подступил ком, он зажмурил глаза и тут же их распахнул. Ему показалось, весь мир поплыл перед глазами, а тёмный туман настиг его, своими тонкими нитями прижимаясь к его коже с одной стороны, а с другой — к девочке.

Голубые глаза растерянно наблюдали за внешним миром, переводя взгляд то на Алю, то на бруксу. Порой, взгляд скользил к лорду, но, когда он наконец смог успокоиться, не показывая карты, мужчина изрёк:

— Вам необходимо появиться сегодня на занятии вместе с юным господином! — Виктус был слишком категоричен. Чего было в его голосе больше, упрёка или страха, Аля не знала — только протянула мужчине свою карту, когда он того попросил.

— Здесь всё прекрасно. Достаточно светлая энергетика, которой, я уверен абсолютно точно, ничто не помешает. Она схожа с энергетикой самой младшей девочки. Возможно, сейчас вы влюблены, — на этих словах брукса окинула миз недовольным взглядом.

— А что до вас… — Кхеро, казалось, ужаснулся. — Ваша аура плохо влияет в первую очередь на Элен. К тому же, ваша карта — висельник.

— Вы сами сказали, что карта не имеет никакого значения!

— Я сказал, что, возможно, значение она своё имеет, впрочем, оно невелико. Главное в этом деле — аура. Однако, если, всё же, вам любопытно, что это значит, то я с радостью отвечу. Висельник — это пограничное состояние. Как вы знаете, висельник находится между небом и землёй. Однако, присутствие природы не обязательно. Это также может быть и незнание того, что же выбрать: одну сторону, либо же другую, — Виктус отложил карту, но всё ещё поглядывал на неё, будто она слишком сильно его привлекала. — И в вашей ауре я действительно вижу сомнения. Однако, я бы посоветовал вам выбирать быстрее. Пограничное состояние опасно тем, что в конечном итоге любое существо может так в нём и остаться. Как сам висельник.

— Приму к сведению, — Анфия недовольно хмыкнула. Стало быть, если бы Кхеро не был бы гостем Нантара, графиня уже давно выставила того за дверь. Таких слов в свой адрес слышать она явно не хотела.

От госпожи ван Тиден, маг быстро перешёл к своему другу — дер Теот уже был готов, поэтому быстро всучил Виктусу карту. Лишь заметив рисунок на ней, мужчина улыбнулся. Сначала он долго рассматривал его, порой осматривая уже откинутые карты.

Его внимание привлекала лишь одна.

— Такое я видел лишь однажды, — с этими словами господин Кхеро взял в руки карту, в которой Альбина тут же узнала свою. Разница состояла лишь в том, что карта Нантара оказалась чёрно-белой. На бумаге был изображён всё тот же шут, что, впрочем, лорду явно не нравилось. — Видимо, судьба всё же существует.

— Этого не может быть!

Голос принадлежал Анфии, однако сейчас он выглядел едва ли похожим на то, что Альбине доводилось слышать. Недовольство, казалось, достигло своего апогея. Брукса резко поднялась из-за стола, своим взглядом она испепеляла Алю, а та в свою очередь этого не хотела. Как и прежде, чувствовать себя рабыней или служанкой она не хотела.

Анфия не знает, что делает.

— Это всего лишь карты, — Альбина поднялась. Теперь она стояла к врагу лицом к лицу, но вместо страха девушка испытывала только ненависть.

— Правда? — глаза Анфии сузились, будто всё, что происходило здесь — шутка. — Чем дальше ты заходишь с моим женихом — тем меньше мне в это верится. Признайся: твоё грязное племя фэйри дало тебе какой-нибудь талисман. Все знают, что фэйри мастера, когда дело доходит до удачи. Неужели так сильно хочется прибрать к рукам лорда?!

— Анфия! — тут не удержался сам лорд.

— Я не из тех, кто занимается подобным, — на Нантара Альбина внимания не обращала. Ей опостылело то, что её пытаются в чём-то обвинить, тем более таким глупым способом.

— Ты уйдёшь отсюда раньше, чем сможешь хоть что-то сделать. Ты не посмеешь забрать себе Нантара!

— Я не…

— Анфия! — лорд дотронулся до руки невесты, но та только выпуталась из его оков.

— Не смей меня останавливать! — она хотела слишком многого. Хотела дать пощёчину этой миз, испить её крови и осушить её тело до последней капли, но вместо этого почувствовала, как необъяснимая сила тянет её к земле.

Лишь только она упала на траву, а юбки зашуршали в полёте, в воздухе сверкнула цепь. На ней, будто из ниоткуда, показалось зеркало. Оно возникло будто из ниоткуда, своей золотой рамкой отражая лучи дневного солнца.

— Нет! — голос бруксы казался слишком испуганным.

Альбина вздрогнула. Казалось, только сейчас Анфия проявила свои настоящие эмоции. Они играли где-то внутри неё, но холод и страх от единственного сказанного вслух слова был таким глубоким, что задел даже Алю. Она закрыла лицо руками так, словно боялась, что Анфия вот-вот поднимется и нападёт.

Но та заворожено смотрела в зеркало. Невесть почему, она не могла

— Хорошо! — она будто пыталась договориться с дьяволом, заключённым в зеркале. И тот, казалось, услышал её крамольные молитвы — зеркало принялось растворяться в воздухе также внезапно, как и появлялось.

Однако, подобное по душе женщине совсем не пришлось. Взглядом, будто молнией она окинула всех присутствующих, и, не дожидаясь руки кого-то из слуг или хотя бы своего жениха, поднялась. Гордые ровные плечи опустились, но голова, как и прежде была поднята слишком высоко.

Она оставила их, будто падальщик направляясь прочь от своей добычи. В её глазах не было ничего — только злость и ненависть, которой, казалось, пропиталась вся её душа. Уничтоженная, прогнившая до костей мёртвой плоти душа, крупицы которой отрывались одна за другой, будто пепел от огнева.

Она знала, о чём говорил этот проклятый Витус. И нет, твердил он вовсе не о том зеркале, в котором женщина видела свою старость, за мгновение до смерти. Он говорил совсем о другом. И слова гостя будто подталкивали её к правильному решению.

Она сделала выбор.

***

Что-то внутри вспыхнуло, будто спичка. Альбина прижала руку к сердцу, стараясь анализировать ситуацию. Что было в том зеркале, девушке было не знать. Возможно, какой-то призрак прошлого или настоящий призрак, лицо которого видеть Анфия не желала, но в тот самый момент, когда женщина сбросила маску, по коже пробежались мурашки.

Может сейчас, когда брукса настоящая, когда на ней больше нет ни единого пятна притворства, когда она будто смыла свой театральный грим, она могла бы поговорить с ней на чистоту? Выяснить отношения и навсегда поставить точку в этом вопросе.

Возможно, в таком состоянии Анфия не станет её запугивать.

Альбина бросилась вперёд, по следам госпожи, пусть та уже скрылась за массивными дверями. Ей нужен этот разговор, чего бы это ни стоило. Поэтому, отмеряя шаг за шагом, Аля крепко сжимала руки в кулаки и надеялась, что всё пойдёт по плану. Впрочем, плана у неё не было вовсе — лишь желание расставить все точки, освободиться от гнетущего чувства вечной угрозы.

Но, лишь только она оказалась в паре метров от двери, на плечо её лягла тёплая рука. В этом едва заметном, но пробивающем до дрожи касании, девушка тут же узнала Нантара и оглянулась.

— Не останавливайте меня! — её поведение было слишком красноречивым. И, как достаточно умный мужчина, лорд фактически тут же разгадал её план.

— Что ты хочешь с ней сделать? — приятный бас сейчас давил на слух. Подобного слышать от него Аля не хотела. — Она уже наказана!

— Я не хочу её наказывать. Мне от этого какой толк? Я хочу с ней поговорить!

— С ней уже говорил я.

— Нет. Это должна сделать я. В спокойной обстановке, чтобы раз и навсегда выяснить отношения, — слёзы едва не наворачивались на глаза. — Мне надоело чувствовать себя жертвой, надоело ждать выпадов с её стороны, — о том, что брукса решила уволить её, Аля предпочла умолчать.

— Виттория, прошу, — в голосе Нантара вдруг появилась странная, не похожая на привычный металл, мягкость. Его массивные пальцы опустились на хрупкое запястье девушки, а те глаза, что она привыкла видеть раньше, сейчас излучали что-то совсем не похожее на привычную ей повседневность.

Казалось, он стал спокойнее. Впервые проявил чувства, что теплились в его душе и вырвались лишь сейчас, в столь неожиданный для всех момент.

— П-просите? — удивлённая, Альбина подняла на него взгляд, всё также убеждаясь в своих догадках. — Отпустите, пожалуйста. Если я не выясню то, что мне нужно сейчас — я не выясню это никогда.

— Я сделал всё за тебя, — мягкость в голосе отдавала тонкой нотой злости. Однако, вымещать её на Альбине он не желал. — Тебе не стоит идти к ней.

— Что вы сделали? — Аля тем временем готовилась к худшему. Стало быть, зеркало к женщине привязал именно Нантар. — Что… Что сделала она? С вами что-то произошло, я это вижу. Вы не так раздражительны, как раньше.

— Анфия околдовала меня. Её артефакт был призван заставлять меня любить её, хочу я этого или нет. Вместе с тем, артефакт заставлял меня ненавидеть тебя в те моменты, когда я хотел быть с тобой рядом.

По коже пробежался холодок. Его слова ранили не хуже осколков, оставляя тонкие алые линии на душе. С одной стороны, Альбина воспылала радостью. В этот момент, когда, казалось, брукса разрушила всё, лорд едва не признался ей в любви.

С другой, едва ли у этого может быть счастливый конец. От горького осознания реальности, она прикусила губу.

— З-з-значит так… — Аля и подумать не могла, что брукса зайдёт так далеко. Были некоторые догадки, возможно, просто домыслы, но допустить подобную мысль всерьёз, чтобы она отвечала реальности, девушка не могла. И вот теперь, самые страшные фантазии воплотились в жизнь.

Вновь этот страшный, не похожий ни на что другое мир. Рискуя всем, что у неё было, есть и будет, графиня сделала приворот. Лишь потому, что, стало быть, хотела над этим мужчиной власти. Возможно, его она вовсе не любила.

Нет.

Она не любила его.

Когда любят, позволяют сделать выбор. По-настоящему любящие никогда не будут делать приворота — они знают, что любимый должен быть счастлив.

Это и есть настоящая любовь, а что до бруксы… Она не смогла бы дать ему и толики любви — только мерзкую улыбку, фальшивую нежность и такой же фальшивый лепет о высоком.

А смогла бы Альбина сделать подобное для лорда?

Да.

Наверное…

Сердце сжалось от противоречивых чувств. Она уже давно призналась себе в том, что влюблена. Но сможет ли это чувство стать чем-то большим, по-настоящему взаимным? Чем-то большим, чем лишь чувство, расцвести и стать чем-то большим не дано.

Но, возможно, это произойдёт? Может, этот мир вовсе не настолько плох и, под тьмой может скрываться хотя бы призрачная надежда на что-то светлое?

Будто подтверждая её мысли, маг аккуратно положил руку на её щеку и нежно, едва осязаемо, поцеловал. Тонкий импульс, будто электрический шок нитью прошёлся по всему телу. Казалось, она не ощущала ничего — внутренняя тревога растворилась в спокойствии.

Спокойствии, которое дарили губы того, кому она была обязана многим.

Но держало её не это. Отвечая на сладкий, опьяняющий поцелуй она крепко сжала его запястье, будто боялась, что однажды он её отпустит. Отпустит, вновь заставляя пасть в пропасть тьмы дивного нового мира, в котором она до сих пор не чувствовала себя в безопасности.

Только не сейчас. В этот момент она знала: мужчина понимает её чувства, разделяет их и, казалось, готов даже принять. Чем быстрее нежность превращалась в страсть, тем быстрее мысли заполонял лишь он.

Мужчина, который сделал для неё слишком многое.

Мужчина, которого она полюбила.

Мужчина, в чьих объятьях ей спокойнее, чем в родном мире.

— Лорд дер Теот?

Грозный, явно изнеможённый годами войны голос прервал их так неожиданно, что Альбина тут же отстранилась. Лишь сейчас она поняла, как глупо это выглядело. Но, всё же, так странно… И хорошо? Пальцы потянулись к губам, будто желая дотронуться до чувств, которые она испытывала до этого.

— Эрл Равенгер? — несмотря на щекотливость ситуации, Нантар слегка поклонился, как того требовал этикет.

— Прошу прощения, что отвлёк тебя от столь важного дела, — эрл хитро улыбнулся, в тот момент как Альбина не знала, куда деть покрасневшие щёки. Сейчас она ощущала себя старшеклассницей, которая ушла на ночные гуляния и по приходу домой её поймал отец.

— Вовсе нет, — казалось, Нантар засмущался. Впрочем, несмотря на это он всё ещё оставался собой.

Тем, к чьим губам хотелось прикоснуться вновь.

— Я всегда говорил, что Анфия ван Тиден не по тебе. И, думаю, ты меня услышал, — будто отец Нантара, Равенгер посмотрел на мага, но спустя мгновение переключился на Альбину. Несмотря на то, что та заметно покраснела, эрл продолжал смотреть на неё, будто оценивая в качестве будущей жены своего друга. — Судя по всему, однако, её статус ниже твоего…

— Несколько лето назад меня это не волновало, — женщина рядом с ним прижалась к эрлу ещё крепче, улыбаясь так, что её счастье было понятно сразу же. Она любила этого мужчину больше жизни, пусть сейчас и подшучивала над ним.

— Я был лордом, но стал эрлом!

— Если бы не мои знания в литературе, мог бы и не стать, — теперь настал черёд и для её хитрой улыбки. Женщина, стало быть, жена Равенгера, кивнула, выказывая уважение, однако по правилам статуса. — Миранда-Людэмильа Равенгер.

Людмила.

Звучало так сложно, но одновременно так знакомо.

— Люда? — Альбина сглотнула. Она почувствовала в этом имени что-то знакомое, родное, пробуждающее сотни, тысячи ассоциаций, от которых шла кругом голова. Но, всё же, взяв себя в руки, поклонилась так, как того требовал статус миз. — Виттория Анселл, миз детей госпожи ван Тиден.

— Миз? — несмотря на это странное «Люда», жена Равенгера отошла от супруга и направилась к девушке. — У меня как раз есть пара вопросов по поводу моего пасынка, Экберта. Думаю, нам стоит отойти. Мужчины поговорят о своём, а мы, дамы, о своём.

С этими словами некая Людмила аккуратно взяла Алю под руку, а та понимала, что сопротивляться жене эрла она не сможет. Впрочем, рядом с ней Альбину удерживало только то, как её зовут. Возможно… Возможно она тоже из другого мира и… сможет чем-то её помочь?

Едва знакомая женщина влекла девушку в сад, как можно дальше от чужих глаз. Тонкие пальцы вновь перебирали ткань платья, будто тесто, а внутри возникали сотни, тысячи вопросов. И, увы, с какого начать, Аля не знала. Однако, где-то там, далеко, где то и дело вспыхивал страх об ужасах этого мира, появилась мысль.

Попросить эту женщину сделать всё, только бы вернуться в родной мир.

Впрочем, саму Людмилу это волновало едва ли. Вместо того, чтобы тут же предложить Альбине вернуться и вновь ступить на землю родного мира, Люда начала с предупреждений:

— Тебе не стоит так открыто заявлять о том, откуда ты. Далеко не все те, кто попадает сюда, хотят быть рассекреченными. Некоторые даже промышляют тем, что специально выдают своих «одномирчан». Представь себе человека, которого однажды поймали на «попадании» и теперь держат в страхе, заставляя выводить на чистую воду таких же, как он.

Альбина покосилась на женщину, совсем забывая о правилах приличия. Всё это звучало как нонсенс. Не меньший нонсенс, чем попадание в другой мир, но всё же.

— Ч-что?! — девушке казалось, она чего-то не понимает. Наверное, каждый из попавших в этот мир хочет как можно быстрее сбежать, или, если всё слишком плохо, молчать о том кто ты до конца своих дней, чтобы не нашли те, кто… Может найти.

— Кажется, ты многого не знаешь об этом мире. Что же, в любом случае, чем раньше ты узнаешь больше — тем лучше, — Людмила кивнула, всё ещё не теряя самообладания. Вместо этого она заняла одну из лавок и посмотрела на Алю, чтобы та последовала её примеру. — Но, прошу, больше никому не показывай того, откуда ты. Ни словами, ни жестом, ни даже эмоцией.

— Если бы не схожесть вашего имени со знакомым мне, я бы никогда не сказала, что…

— Я стараюсь это скрывать ото всех, — она нервно прикусила губу. Так, будто когда-то за ней уже охотились. — Да, имя весьма распространённое, но я… Я не могла забыть всю свою прошлую жизнь.

— Тогда почему ваше имя — имя из моего… Нашего мира?

— Это — единственное, что осталось от меня прошлой. Я решила, что это будет своего рода символом новой жизни. Понимаешь… Несколько лет назад я попала сюда без особого желания.

— Как и я, — Альбина поднесла руку к губам. Значит, не одна она попала сюда таким странным образом.

— Судя по тому, как ты вела себя с лордом, всё переменилось, — Людмила хихикнула, с хитростью в глазах поглядывая на Алю.

— Я…

— Нет, я не хочу, чтобы ты оправдывалась. Когда я попала в этот мир, я была рассержена, но в то же время мне было так страшно, что… Мне хотелось исчезнуть, буквально испариться. Дома у меня было всё: любимая работа, все шансы стать кандидатом наук и сотня студентов, которым я была готова передать все свои знания. Но судьба распорядилась иначе. Когда-то я читала книги, а в один момент и сама оказалась в одной из них. Я обменялась местами с Мирандой — бастардом бывшего главы этого королевства. И, несмотря ни на что, я и ближайший подчинённый, должны были возвести принца на престол. Когда-то мне казалось это невозможным, а теперь… — она улыбнулась так, будто на сердце её не было ни единой заботы. — Теперь нашим королевством правит мудрый король, за спиной которого — эрл и любящая их обоих женщина. Эрл Равенгер, в прошлом лорд, стал моим мужем. И, если бы сейчас мне предложили повернуть время вспять, я бы ничего не изменила. В наших судьбах есть место случайностям. Но собственные судьбы мы творим сами.

— Но… — Аля была под впечатлением, однако ясно осознавала, что здесь что-то не так. — Неужели у вас не было шанса вернуться? Неужели вы не хотели домой?

— Хотела. Но у меня не было выбора — я смогла бы вернуться только спустя три года. И я вернулась. С помощью портала, но поняла, что моё место здесь.

— И… Я совсем не могу понять, почему с вами это произошло. У вас было столько возможностей!

— Миз Анселл, как тебя зовут на самом деле? — мягкая улыбка, будто улыбка матери, вновь расцвела на её губах.

— А-а-альбина.

— Альбина, скажи мне, что держит тебя в этом мире? Ты поменялась с кем-то душами?

— Вовсе нет. Меня использовали как разменную монету. Одной женщине нужно было попасть в мой мир, а меня перебросили сюда только ради равновесия, — Альбина задумалась. Она вновь посмотрела на женщину. — Я заняла её место и стала миз детей.

Девушка сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. В голове тут же появились воспоминания. Будто кошмар во сне, пред ней предстал болеющий бессильный Мелампиг с пятнами в глазных яблоках и хромотой, от которой он почти что избавился. Рядом с ним, будто настоящая, стояла безмолвная Хильдис, которая не смогла бы сказать даже того «да!», которое далось ей с таким трудом. Позади, всё ещё тая ненависть, стояла Элен, не давая ни капли надежды на то, что всё наладится.

Было на этой картине прошлого и ещё кое-что. Из-за Элен выглядывал он — лорд дер Теот. Изничтоженный войной, холодный будто лёг и ненавидящий всё вокруг кроме Анфии, привязанный к ней неизвестным Альбине артефактом и жаждущий бруксу и только её.

Но это лишь воспоминания.

Альбина отмахнула их, будто дурной сон. Сейчас о подобном не хотелось даже и думать. А ведь это происходило не прошлом году и даже не месяце. Она лишь приложила определённые усилия, сделала всё, что могла, только бы каждый из этих троих смог почувствовать себя не просто ребёнком — любимым ребёнком, у которого есть детство, а искра «взрослости» не вспыхивает так рано.

— Ты… — заметив, что Аля задумалась, женщина попыталась окликнуть ту.

А девушка тем временем перебирала в мыслях слишком многое. Она всё ещё с ужасом вспоминала «зачарованный» взгляд мужчины и радовалась тому, что сегодня подобного она не наблюдала. Однако, о Нантаре решила скромно промолчать.

Может, карты не врали?

— Меня здесь держат дети, — она стиснула зубы, понимая, что сейчас она может высказаться не простой девушке, а той, кто сможет её понять — такой же попаданке, как и она. — Но мне страшно.

— Почему?

— Этот мир. Здесь всё совсем не так, как у нас. Тут множество убийств! Здесь людям всё равно, они терпят убийства, для них это едва ли не норма! Когда рядом со мной упал труп, всем вокруг было всё равно. Они рассматривали мертвеца только с любопытством. Ни у кого это не вызывало отвращения. Я поняла бы, если бы подобное отношение было у лорда дер Теота. В конце концов он был на войне и к таким сюрпризам судьбы он привычен. Но остальные… Мне страшно. Я не знаю, сколько ещё здесь пробуду, но я не знаю, смогу ли. Н-неужели, вам не было страшно?

— Да, мне было страшно. Как и ты, я не понимала жестокости этого мира. Более того, такого отношения к вещам и к жизни в целом, я не понимаю до сих пор. Беспощадность до сих пор не даёт мне покоя, я не могу спокойно наблюдать за казнями, и, если у меня есть шанс, подобные действа я пропускаю. Однако, помимо страха у меня есть кое-что ещё. Вернее, кое-кто. У меня есть принц, который вскоре сыграет свадьбу с принцессой соседнего королевства и после Великих Мистерий мы с эрлом начнём готовиться к их помолвке. У меня есть мой пасынок, Экберт, который порой ведёт себя отвратительно, но, что бы ни случилось, он сможет поддержать меня также, как и когда-то я поддержала его и защищала перед отцом. И, самое важное: у меня есть мой муж. Амадей. Он не бросил меня, когда узнал, кто я. Он понял мой страх и попытался оградить меня от всего мира, давая забыться в его заботе и ласке. Он — мой мир и, каждый раз, когда я вспоминаю о жестокости, я вспоминаю и о его руках, которые уберегут меня от всего, чего я не желаю.

— Он спокойно принял то, что вы из другого мира? — такого Альбина совсем не ожидала. После столь долгих рассказов об опасной жизни выходцев из других миров…

— Не так спокойно, как это могло бы быть в книгах, которые я читала, но… Да, Амадей принял меня, а я — его. Возможно, тебе кажется, что этот мир безжалостен и в нём ты видишь только тьму, но в любой тьме нужно пытаться отыскать свет. В моём случае им стал Равенгер. А кто в твоём… Что же, кажется, я знаю.

Альбина покраснела. Да, стало быть, она была слишком очевидной. Нужно наконец научиться прятать свои чувства под полотном безразличия.

— Я умею чувствовать то, что чувствуют существа вокруг, — Людмила стала оправдываться, в тот момент как румянец на щеках Али стал ещё ярче.

Отлично! Лучше и быть не могло. Мало того, что эта женщина видела их с Нантаром и то, что между ними происходило, так ещё и могла прочувствовать.

— Подумай об этом, — на этих словах Альбина опустила голову. Сейчас всё казалось ещё более запутанным, а проблемы — более явными. О некоторых из них она раньше задумывалась, однако не так крепко, как стоило бы это сделать.

— Думаете, лорд дер Теот примет то, что я из другого мира, то есть нарушаю закон этого мира?

— Я не могу знать наверняка, — Люда покачала головой, всё ещё наблюдая за своей собеседницей. — В отношениях с ним не я, а ты и решать это предстоит тебе. Но, в любом случае, помни о том, что чужим людям говорить о том откуда ты, не стоит. Это может плохо закончиться.

— Спасибо.

— Меня не за что благодарить. Я лишь сказала то, что должна была сказать, но, если всё сложится удачно… Не забудь пригласить на свадьбу. Хотелось бы лично увидеть то, как девушка из моего мира станет госпожой дер Теот.

— Не думаю, что всё настолько серьёзно…

— Не думай, а чувствуй. Порой, в некоторых делах, чувства приносят намного больше пользы, нежели мысли.

Больше женщина не сказала ни слова — она только поднялась и сделала жест рукой, намекая на то, что им пора возвращаться к своим занятиям. Але хотелось надеяться, что больше никто не узнает. Она понимала, что Людмила ничего не расскажет, но в остальном… В остальном у неё появилось ещё больше вопросов, ответов на которые она по-прежнему дать не могла. Возможно, когда-нибудь… Но готова ли она дожить до этого «когда-нибудь» в этом мире?

Ещё один вопрос, с которым ей придётся покончить в ближайшее время.

***

Погожий летний день для лорда, как и для Виттории, проходил в не меньших раздумьях. Он погружался в собственные мысли, порой делая пару глотков вина. К счастью, новый кубок не был отделан камнями, и сам представлял из себя устойчивый к магии артефакт. Нантар решил, что делать подобное необходимо. Кто знает, о чём думает Анфия и каковыми будут её следующие шаги.

Но, всё же, как бы сильно он не хотел верить лишь в официальную магию, перед глазами его вновь возникал образ шута на карте. Сам Виктус твердил о том, что в картах магии слишком мало, однако от одного упоминания о том, что у них с миз Анселл совпали карты, по коже бежал приятный холодок.

Казалось, он сошёл с ума. Уже не первый день в его мыслях жила женщина, которая, казалось бы, не должна была ничего значить. Бендит. Фейри, к которым во всём мире относятся не так хорошо, как им бы того хотелось. Впрочем, ему едва ли это мешало. На самом деле, на мнение большинства ему как и прежде было плевать. Когда ты, уничтоженный войной маг, возвращаешься в мирное государство, на мир ты начинаешь смотреть совсем иначе. И дело здесь было вовсе не в шраме.

Дело в нём самом.

Сплетни, к которым с таким трепетом прислушивается двор, были для него пустым звуком, равно как и то, что о нём говорят. Нантар дер Теот — один из лордов, чьими силами был достигнут мир. И это — единственное, что должно иметь значение.

Однако, лишь для него. К слухам при дворе он привык уже давно. Сейчас его заботило совсем иное, а именно — Виттория. Чем дальше заходили их чувства и чем быстрее ветер уносил первое впечатление и розовую пелену на глазах, тем крепче он задумывался о ней как о серьёзной партии.

Что будет, если он зайдёт дальше, нежели поцелуи?

Что, если он предложит ей быть вместе?

Что, если она станет частью его жизни?

Впрочем, уже стала. С улыбкой на лице, будто влюблённый юноша, дер Теот вспоминал о том, как нежно миз Анселл отвечала на его поцелуи и как трепетно относилась к детям. Казалось, это подкупало его не в последнюю очередь.

И, как только его намерения сбудутся, он заберёт отсюда и детей, и миз, даруя им лучшую жизнь. Никто из них: ни сильный и уверенный в себе Мелампиг, ни чудесная малышка Хильдис, ни даже горделивая Элен, не заслуживают подобного.

Однако, это будет позже, а сейчас… Сейчас лорд стоял на распутье, не зная, как бы ему стоило поступить. Где-то внутри, где сердце ведёт войну с разумом, он чувствовал необходимость пригласить Витторию на Великие Мистерии в качестве гостьи. По этикету, в случае, если юноша состоятельного семейства не обручён и ему нет шестнадцати, миз должна сопровождать его в качестве его спутницы на вечер. Однако, эта идея Нантару совсем не нравилась. Казалось, он был готов предоставить Виттории всё: и собственную карету, и платье, и всё, что угодно, только бы она подарила ему танец.

И, всё же, было то, что было совсем не по душе магу.

Слухи.

То, чего он никогда не боялся, сейчас могло бы уничтожить Витторию. Как у любой миз, у неё есть кое-какое образование и кое-какие связи, даже невысокий статус. Однако, статус невесты лорда должен быть не ниже графини. Иначе пойдут сплетни о том, кто она и каким образом получила расположение лорда.

Трепетная, нежная и абсолютно прекрасная в своей природной чистоте, миз Анселл могла бы этого не выдержать. Она могла бы сломаться, погаснуть будто спичка и больше никогда не вспыхнуть тем пламенем, которое так было по душе Нантару.

Сейчас он не думал больше ни о чём. Его вовсе не волновала Анфия. Как умная женщина, она обязательно придумает что-то, что обесчестит Витторию и заставит ту днями и ночами рыдать в подушку. Скорее всего, после того, как помолвка будет расторгнута, весь высший свет будет расценивать дет Теота как подлеца, ведь Анфия на удивление хорошо умела притворяться.

К сожалению.

Однако, он сделает всё, только бы Виттория не пострадала.

Лишь только его губ коснулось серебро кубка, на балконе появился эрл Равенгер. Как всегда, его осанка была столь горделивой, что порой Теот удивлялся тому, как мужчина может сохранять её даже в самые печальные моменты.

— Сегодня ты задумчив, друг мой, — не дожидаясь приглашения, Амадей плеснул себе немного вина во второй кубок. Гостей Нантар не ждал: приносить два кубка было скорее издержкой местного этикета.

— Правда? — с высоты своего этажа, дер Теот всё ещё рассматривал сад, где играли дети. Дети, которых он хотел защитить во чтобы то ни стало. Впрочем, к этому прибавлялось и то, что смотреть в глаза друга он всё ещё не желал. — Я этого даже не заметил.

— Есть о чём?

— Война позади, как и всё самое худшее, что могло с нами произойти, — Нантар пожал плечами, заглушая душевные терзания ещё одним глотком вина. — О чём мне ещё глубоко задумываться?

— Например, об одной весьма интересной особе не очень высокого статуса, но с достаточно чёткими намерениями, — на этих словах лорд стал хмурым, однако понимал, что перечить эрлу категорично он не станет. Даже несмотря на дружбу:

— Ты обещал, что не станешь вмешиваться в мои отношения с женщинами.

— Разве я вмешиваюсь? — Амадей подошёл ближе к краю и оперся на каменное изваяние. — Только пытаюсь дать совет, если тебе он нужен. Ты ведь не слушал меня, когда я говорил тебе, что Анфия тебе не пара.

— Я сам могу сделать выбор, — кубок в руке едва не треснул.

— Можешь. Но на этот раз, признайся, ты ошибся, — эрл походил скорее на отца, который решил наконец преподать непутёвому сыну жизненный урок.

— Я признаю то, что она заставила меня ошибиться.

— И ты хочешь совершить ошибку ещё раз?

— О чём ты? — только сейчас мужчина бросил мимолётный взгляд на эрла, чему тот был несказанно рад. Наконец-то дет Теот отреагировал.

— Будто ты не знаешь. Я вижу, что для тебя она представляет интерес. Зная то, насколько ты крепко стоишь на земле и как серьёзно подбираешь объекты воздыхания, готов заключить: ты влюблён.

— Почему ты сейчас говоришь об этом со мной? Или… — Нантар горько усмехнулся. — Считаешь себя моим отцом?

— После того, как ты спас мне жизнь, это мне впору считать тебя своим отцом, — от волнения о делах прошлого, левая рука мужчины задрожала, но тот смог унять дрожь. — Я лишь хочу, чтобы твоя жизнь сложилась как можно лучше. Всякий спасённый желает своему спасителю лучшего.

— С этим я мог бы разобраться сам. В конце концов мне уже давно не двенадцать.

— Мы совершаем ошибки и в двенадцать, и в тридцать два. И я не хочу, чтобы ты совершил ещё одну. Кажется, даже несмотря на свои чувства, ты готов распрощаться с ней.

Воздух разразился гнетущей, леденящей тишиной. Никто из них больше не решался сказать и слова. Пострадавшее самолюбие дер Теота не давало ему покоя — этот разговор он хотел закончить как можно быстрее. И, всё же, глубоко в душе, где всё ещё оставалось крошечное место для страха, вспыхнула искра. Нантар понимал: сейчас совет Амадея ему нужен как никогда. Поэтому, покончив с безмолвием, он решился продолжить:

— Я боюсь, — слова, в которых не было ни капли лжи, но произносить их ему было слишком сложно.

— Боишься? — эрл не повёл и взглядом. Казалось, он знал, что Нантар поступит именно так. — Когда-то ты бесстрашно вынес меня с поля боя. Страх — не твоя стихия.

— Миз Анселл ниже статусом, чем я.

— Это ли преграда? — Амадей сам знал, что бывает с теми, чей статус ниже. Однако, однажды он переступил эту черту и ни разу об этом не пожалел.

— Я — не Анфия, чтобы думать о мыслях высшего общества. Мне всё равно, какими будут слухи: за мои заслуги лишить меня титула лорда не сможет даже король. Больше меня тревожит Виттория. Я не уверен в том, что она готова вынести то, что обрушится на её голову в тот момент, когда я официально объявлю о наших отношениях.

— Думаешь, ей есть дело до сплетен?

— Я думаю, она, как и любая другая миз, имеет кое-какое образование и неплохих родственников, чтобы обжиться мелким состоянием, но равной по статусу она мне стать не сможет. Если же я захочу объявить о наших отношениях, она увязнет в болоте слухов. В таких случаях в высшем обществе есть два выхода: либо стать изгоем, либо присоединиться.

Амадей задумался. Он будто вспоминал о том, что смог пережить и он сам. Когда-то, когда он был лишь лордом, а его нынешняя жена — бастардом с правом престолонаследования, это имело значение. Но лишь первое время. А после… После об этом он даже не вспоминал.

— Чего ты боишься больше? Того, что она будет плести мелкие интриги или того, что у неё не будет сторонников?

— Сторонники найдутся всегда — война не раз это доказывала. Мне не хочется думать о том, что это может её сломать. Она слишком хороша для всего этого. Она чиста, порой пуглива, но от того не менее прекрасна. И… — дер Теот сглотнул. — Да, я боюсь.

— Бояться за тех, кого ты любишь, это в порядке вещей. Нантар. Впервые за всё то время что я тебя знаю, я увидел тебя уязвимым.

— Уязвимым? — слово ранило его душу, и, будто вспоминая об обезображивающих его увечьях, он коснулся шрама. Тем временем эрл ничего не стеснялся — с друзьями он привык быть предельно откровенным.

— Ты смотрел на меня будто парень на отца, заставшего его с невестой, — на лице Амадея появилась радостная, по-настоящему отеческая улыбка. — Никогда раньше я не видел тебя таким.

— Разве это хорошо?

— Это для себя ты решаешь сам. Но, всё же, я скажу. В последнее время ты кажешься более добрым и спокойным. Ты мог бы говорить всё что угодно, но я уверен: всё это из-за Виттории. И, если она заставляет твою душу петь, почему ты должен останавливаться?

— Я уже сказал.

— Ты не знаешь наверняка. Ты привык действовать разумом, но забываешь о том, что у тебя есть и сердце. К тому же, не попробовав, узнать точно ты не сможешь.

— Что ты мне предлагаешь? Объявить о моей новой женщине прямо на Великих Мистериях?

— Зачем же так радикально? Я предлагаю тебе это.

Не сказав больше ни слова, эрл щёлкнул пальцами и в воздухе появилось яркое зарево. Искрящиеся линии будто нити не иначе как с помощью ветка переплетались между собой словно на ткацком станке. Сияние стало немного темнее лишь в тот момент, когда работа была завершена. По велению магии, в воздухе зависла маска, которая по красоте своей не могла сравниться ни с чем.

Однако, подобное удивить Нантара не могло. Он знал, что подобные элементы одежды помогают спрятать настоящую сущность их владельца. Создать и распознать подобное могли бы лишь сильные маги.

— Если ты боишься того, что её не примут сразу, ты можешь подарить и ей, и себе хотя бы один вечер. В роли герцогини Электрион. Как тебе такое предложение?

— Как это поможет ей? — мужчина вновь погрузился в раздумья. Он не знал наверняка, мог бы ли так поступить. — Как я могу…?

— Нантар, любовь — это риск. Ты никогда не знаешь того, что произойдёт завтра. Единственное, что ты знаешь наверняка — это то, что она будет рядом с тобой и ты готов отдать ей всего себя, только бы на её лице всегда была улыбка. И, если в вашем случае всё так (а я практически уверен, что всё так), то нужно делать шаг вперёд. Иначе ты рискуешь сделать два назад.

От этих слов веяло многолетним жизненным опытом и заботой, какую только старший друг может подарить младшему. И, как только дверь за Амадеем закрылась, Нантар сжал в руках маску.

Либо сейчас, либо никогда.

***

В тот вечер, раздумывая над происходящим и тем, о чём ей сказала женщина, Альбина найти покой так и не смогла. Помочь ей не могло ничто. Будто находясь в другой вселенной, она отстранённо наблюдала за занятием Мелампига и Элен. Даже несмотря на свой интерес, Аля казалась лишь наблюдателем. Новый наставник заставлял обоих детей медитировать, и, пока те тщетно пытались успокоить своих внутренних животных, давал ей некоторые инструкции. А она…

Что же, сказать, что она не знала, с чего начать — не сказать ничего. Проблемы навалились вновь. И, если раньше она могла игнорировать личное, с головой погружаясь в дела детей, то сейчас что то, что другое наводило на неё порыв волнения, унять который не могла ни одна мелочь, которая в этом мире приходилась ей по душе. Теперь всё было связано, будто узел на её тонкой нежной шее.

Людмила говорила правду. Ей есть ради чего оставаться в этом мире, но… Смогла бы ли она?

Вопрос едва ли казался решённым до конца. Она даже не понимала, стоит ли. То, что лорду она небезразлична, девушка поняла уже давно, но вот смогла бы она стать частью этого мира также, как это сделала жена эрла? А что… Что если её статус совсем не подходит? Что, если брукса не сойдёт со своего пути?

С ней Альбина больше не решалась заговорить. Запал, ранее давший о себе знать, поутих и теперь девушка ждала подходящего момента. Впрочем, какой считался бы «подходящим», она бы сказать не смогла.

Она запуталась. Мысли вновь несли её слишком далеко от этого места. Где-то там, в мечтаниях, она уже примеряла на себя фату и давала обет жить с лордом и в горе, и в радости. Однако, кто ей сказал, что всё произойдёт именно так?

Кто сказал, что лорд хочет именно этого?

С этими мыслями, девушка печально выдохнула и закрыла дверь своей комнаты. Естественно, в ближайшее время уделом её будет именно это помещение, а не огромные покои, как у Мелампига или Элен — подобное ей не положено.

Кроме того, не далее, чем через месяц, она покинет этот мир. Это — факт, который оспаривать она не может. И, пусть в её мире нет ни таких замечательных, не похожих ни на кого другого детей и такого удивительного мужчины как лорд Теот, но… Родной мир всё ещё манил её.

— Может, привычка? — Альбина пыталась найти причину всему происходящему, пыталась мыслить здраво, но это едва ли получалось. Что осталось у неё в родном мире? Что могло удержать её, к чему она могла вернуться?

Что сильнее, чем привязанность к детям?

Ничего.

На том и порешив, внезапно девушка заметила коробку, которая вальяжно расположилась на её застеленной кровати. Что могло бы быть внутри, Альбина не знала — только предполагала, что внутри может оказаться подарок от Анфии. Однако, несмотря на страх, с любопытством в глазах открыла коробку. Обнаруженное там едва не сбивало её с ног.

В руках оказалось платье. Впрочем, сравнить его с платьями миз Анселл она никак не могла — подобное могло бы стать оскорблением наряда. Тонкая, почти что невесомая нежная ткань цвета насыщенно-синего ночного неба ложилась на кожу рук так приятно, что хотелось прижаться к ней щекой и использовать вместо подушки.

Впрочем, не удалось бы — на груди и по всей длине корсета, платье было расшито едва заметными бусинами. Сначала они могли показаться неподходящим дополнением, но в числе нескольких десятков, они рассыпались по платью будто звёзды на небе и от того казались намного прекраснее, чем если бы их «выстроили» в ряд. В центре, Альбина заметила два молодых месяца, повёрнутых друг к другу. Композиция была слишком простой, но от того не менее восхитительной. Прямо перед ней раскрылась красота настоящего ночного неба.

Едва восторг немного угас, Аля обратила взгляд к коробке и рядом с ней отыскала конверт. Подняв его, она заметила крошечный листок бумаги, на котором были записаны какие-то имена. Впрочем, ему значения она не придала — конверт манил её намного сильнее.

«Это — моя благодарность за то, как много ты сделала для меня и детей. Надеюсь увидеть тебя в этом наряде на Великих Мистериях»

Руки дрогнули так внезапно, что конверт пал на пол, а вместе с ним и платье.

Лорд дер Теот.

Когда он успел приобрести это платье, Альбина понятия не имела. И, возможно, она уже представила, как облачается в этот удивительной красоты наряд, но что-то её останавливало.

Этот подарок сделал лорд.

Лорд, чьей невестой до сих пор оставалась Анфия.

Страх перед этой женщиной плавно перетекал в непонимание поступка Нантара. Он не должен был так поступать. И, пусть Альбина уже размечталась и видела, как они танцуют один из танцев вместе, но это всего лишь мечты. В реальности она — миз, не больше. Показывать что-то большее было бы глупо.

Поэтому, не откладывая, она отправилась к Нантару за объяснениями.

Альбина спешила, едва не задевая гостей на своём пути. Пусть вечер уже плавно переходил в ночь, замок всё ещё жил своей собственной жизнью. Жизнью, в которой прислуге надлежало выказывать уважение абсолютно всем, кто выше её по статусу.

Однако, Аля отвешивала только небольшие поклоны, ведь боялась не успеть. В какое время лорд предпочтёт отправиться спать, она совсем не имела понятия. Возможно, когда она подойдёт к дверям, стражники скажут, что он уже отошёл ко сну и она останется стоять с коробкой, а после — всю ночь станет терзать себя мыслями.

И, всё же, ей повезло. Стражи распахнули двери, и девушка тут же влетела в покои, совсем забывая о приличиях.

— Прошу прощения! — Аля быстро поклонилась, слишком поздно замечая, что на лорде из одежды оказался лишь халат. Слабо запахнутый, он открывал вид на крепкую шею, по которой катилась капля пота, утопая где-то в ткани халата. Альбина сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает ещё один ком. Однако, взять себя в руки ей было просто необходимо.

— Что это значит? — она резко вытянула руки с коробкой вперёд, пытаясь избежать его взгляда. Однако, мужчина смотрел на неё с неприкрытым любопытством. Казалось, его что-то заботило, однако забота эта отходила на второй план.

— О чём ты? — в ответ на это она ещё сильнее вытянула руки, опуская глаза в пол. Смотреть на него сейчас означало сдаться и смягчиться, чего девушка совсем не хотела.

— Я не могу этого принять. Я знаю, что должна сопровождать Мелампига как его миз, и для этой цели у меня есть платье, которое соответствует моему статусу. А это…

— Это не пришлось тебе по душе? — в его глазах что-то сверкнуло. Казалось, если бы Альбина ответила «да, не пришлось», он бы опечалился.

— Нет, оно потрясающее, — девушка выдохнула, аккуратно оставляя коробку на одном из кресел. — И в этом вся проблема. Я… Я не хочу привлекать внимания. Я всего лишь миз.

— Возможно, ты этого не хочешь — хочу я, — Нантар стал приближаться. Он сделал шаг вперёд медленно; так, как делают те, кто хочет приручить дикое животное, показывая тому, что не обидят.

— З-зачем? — сделать шаг назад, Альбина не смогла. Ноги, казалось, вросли в пол и это была вовсе не магия. — Я отчётливо не понимаю, зачем вам это. Я всего лишь миз ваших падчериц и пасынка, — о том, что происходило между ними, Альбина умолчала.

— Мне всё равно, что подумают об этом при дворе, — дер Теот наступал, однако не так быстро, как мог бы. Он знал: сейчас девушка напугана, а взращивать в ней ненависть ему вовсе не хотелось. — Если я хочу сделать женщину счастливой, почему я не могу этого сделать?

— Я безумно благодарна вам за это, но… Это платье подходит скорее Анфии, нежели мне, — Аля прикусила язык, но, на самом деле, это было правдой. Альбине, как миз, предстояло сопровождать Мелампига в платье, чуть более нарядном, чем обычно — не более. То же, что подарил ей лорд, скорее напоминало то, о чём будут говорить ещё несколько недель после торжества.

— Если я подарил его тебе, значит, оно подходит тебе, — на этих словах Аля почувствовала, как его дыхание почти что касается её щеки. Мужчина даже не коснулся её, но она уже ощущала, как щёки заливаются румянцем, а по рукам и спине бегут мурашки.

Что-то не так. Забывая о своём плане, девушка подняла глаза на лорда, тут же встречаясь с ним взглядами. Что в них было? Она не знала, только понимала то, что искра, вспыхнувшая где-то внутри грозится перерасти в огонь.

Сможет ли она взять себя в руки? Едва ли. На этот раз разум безрезультатно боролся с сердцем, но второе, похоже, было к победе намного ближе.

Нет, только не сейчас; не в тот момент, когда она знала, что так будет лучше. Сейчас ей бы стоило отступить, усмирить себя и довольствоваться ролью миз детей. Однако, просто так сердце мириться с этим не могло. И лишь тонкий голос рассудка пытался этому воспротивиться:

— Неужели… неужели вы не боитесь слухов. Это неправильно. Ваша невеста — Анфия. На Мистериях с ней должны быть вы — и больше никто.

— Уверяю тебя: первое, что она сделает на Мистериях — это найдёт себе любовника, — мужчина нежно провёл шероховатыми пальцами по её щеке, заставляя сердце биться ещё чаще. — Она уже в курсе о происходящем между нами.

— Какая разница? Поправьте меня, если я ошибаюсь, но, мне казалось, репутация играет для вас большую роль. И, к тому же, Анфия является хозяйкой вечера. Отталкивать её так было бы глупо.

— Ты считаешь меня глупым? — странная искра вновь зажглась в его глазах, не давая Альбине и шанса отступить.

— Я считаю, что так поступать неправильно. Даже если вашей любви конец, на празднике вам стоило бы вести себя как и раньше.

— Ты так думаешь?

— Да.

— Я думаю несколько иначе. Ты сделала слишком многое, чтобы я оставил это без внимания и награды. Я знаю, что Анфия вряд ли сможет оценить твои труды.

— Нет. Не нужно. Вы и госпожа. Вы должны быть вместе.

— Но я люблю тебя.

Лишь только пламенные слова слетели с его губ, они тут же нежно коснулись губ Альбины. Пьянящий сладкий поцелуй пробивал до дрожи, что происходило вокруг, Аля едва могла различать. Она закрывала глаза, концентрировалась на том, как крепкая рука мужчины аккуратно скользит по её талии, а другая — легко касается волос, теряясь в густых светлых волосах.

Если рай существует, то он может быть лишь здесь.

Однако, она отстранилась. Неохотно отрываясь от горячих губ мужчины, девушка отвела взгляд. Смотреть на него сейчас она могла едва ли. Когда тебе волей-неволей приходится вручать того, кого ты любишь другой, сердцу становится слишком больно. Но, всё же, сейчас так будет лучше. Анфия и Нантар разойдутся в разные стороны, у обоих будут разные судьбы и разные тропы. Возможно, тропа Нантара пересечётся с тропой самой Альбины, но только не на Великих Мистериях. Давать обществу повод для плохих слухов было бы глупо.

— Это неправильно, — в своём же голосе Аля чувствовала лёгкую дрожь и вибрацию. — Я не хочу быть помехой, не хочу, чтобы все ополчились против госпожи ван Тиден и вас.

— Тебе жалко её?

— Нет, — Альбина ответила, при этом не задумываясь. Слишком много ненависти в её душе предназначалось именно Анфии.

— Эта женщина заставила меня её полюбить. Из-за неё я испытывал ненависть к тебе в тот момент, когда мог любить.

Альбина затихла. В её голове появилась мысль, озвучивать которую она всё ещё не решалась. Однако, набравшись смелости, наконец продолжила:

— Пожалуйста, не говорите, что это ваш способ отомстить ей.

— Нет. До её способов я опускаться не хочу, — пальцы Нантара трепетно коснулись её подбородка. — Я хочу лишь чтобы женщина, к которой я питаю самые искренние чувства появилась на Великих Мистериях в наряде, достойном её нескромных заслуг.

— Это невозможно. Я — миз, не больше!

— Я предвидел подобный ход событий.

С этими словами, мужчина извлёк из кармана небольшую маску, явно предназначавшуюся Альбине. Вернее, Виттории Анселл.

— Герцогиня Электриона.

Альбина приняла маску, чувствуя, как его пальцы касаются её кожи, вселяя надежду и веру в то, что эти чары не сможет снять никто, кроме него. Сейчас идея выглядела слишком заманчивой. Мужчина предлагал ей посетить Великие Мистерии под личиной совсем иного человека. И если это так…

Нет! Она не должна разрушать их с Анфией союз хотя бы до конца Мистерий, а там… Что же, тогда будет видно, а сейчас подобного допустить она не сможет.

— Я подумаю, — она не хотела давать ему надежды. Всё решено, отступать от своего плана она не будет.

— У тебя просто не будет выбора, — только он сказал это, как маска озарилась ярким светом.

— Вы не имеете права!

— Я всегда добиваюсь того, чего хочу и того, кого хочу. Я не намерен прятать свои намерения.

Подобное Альбине совсем не нравилось. Она хотела отступить, но, кажется, лорд был настроен слишком решительно.

Так, будто боялся её отпускать.

Она могла бы сказать слишком многое. Сказать, что сейчас поступать так глупо, ведь его отношения с «некой герцогиней Электрионой» будут выставлены напоказ и от того Анфия будет не в восторге. Но теперь… Теперь, кажется, ей этого не избежать.

От мужчины девушка уходила, прижимая к груди маску и совсем не подозревая, какую роль мог сыграть тот маленький, совсем непримечательный листочек с именами…