Глава 22

 Поначалу все было тихо, мирно и даже скучновато. Я бодро прогуливалась среди сосен, гончие то и дело отбегали, учуяв дичь, но вскоре возвращались.

Духа, присматривающего за этим оазисом, видно не было. Звать его я не торопилась — хотелось изучить систему защиты. Должна же она как-то срабатывать на вторжение! Я без метки, посторонняя, в наглую шляюсь по закрытой территории, а никто не чешется! Непорядок.

На первую ловушку я чуть не наступила. Сработал приобретенный столетиями инстинкт: нога сама отдернулась за мгновение до рокового щелчка.

— Не поняла. — Я отступила, разглядывая развороченную кучу листьев.

Капкан готовили то ли на волка, то ли на рысь. Медведя он бы не удержал — маловат, а вот на средних размеров хищника или даже лося — самое оно.

Присев, я изучила простенький механизм. Ни меток, ни клейма, ни запаха.

До сих пор мне не приходилось видеть ничего подобного в оазисах. Разрешено ли это вообще — так варварски калечить обитателей зеленой зоны?

Экосистема маленькая, хрупкая, в идеале — саморегулирующаяся. Пусть как пятно на карте этот купол сравнительно большой, но это не означает, что там водятся лишние животные. Насколько мне известно, даже ягоды собирать и бурелом смотрителям дозволялось в ограниченных количествах. А тут — зверушки.

— Эй, дух! Ну-ка иди сюда, — скрестив руки на груди, позвала я вслух.

Ничего не изменилось. Только ветер прошелестел макушками крон и осыпал немного трухи с ветвей. Я нахмурилась. Каждому оазису полагался хранитель. Тот, что присмотрит за центральным Древом, распределит потоки магии из общих корней и убережет границу от посторонних. Судя по тому, что купол держался, дух еще жив, если можно так выразиться о нематериальной сущности. Но на воплощение его уже не хватает.

Прикрыв глаза, я просканировала окрестности и сменила курс. Вместо бесцельной прогулки направилась к сердцевине купола. Древо выглядело хуже, чем в Вальмарке до моего вмешательства. Тусклая, потрескавшаяся кора, засохшие ветви, лишь на самых кончиках припорошенные мелкими вялыми листочками. Последние его силы уходили на то, чтобы не дать куполу схлопнуться. К нагрузке добавлялся немалый диаметр, который нужно было удерживать. Как бедолага протянул так долго — неизвестно.

Гончие, скуля, прижались к моим ногам. Чуяли, что им сейчас придется потрудиться. Всем нам троим. Призрачные псы брали силу непосредственно из магического фона планеты. Они не нуждались в корнях, подпитке или доноре. Скорее сами являлись идеальными донорами. Напрашивался вопрос: почему контуры не замкнули на них, вместо семейства магов? Толку было бы больше. Хотя тогда людей бы вряд ли пропустило внутрь.

Мысль крутилась в голове долго, но ухватить ее за хвост удалось только сейчас. В Виндхельме существуют «Королевские кущи», допуск в них выдается при посвящении в смотрители. Но ведь кроме нашей страны, уцелело еще как минимум две. Неужели у них нет доступа в оазисы? Или они выпрашивают разрешение у его величества лично? Сомневаюсь.

Кроме клейма «Кущ» должен существовать иной способ пересекать границу. Ниточек, тянувшихся на остров, было не менее десятка. Значит, как минимум десять магов имеют право решать, кому можно заходить на зеленую территорию. Похоже, кто-то из них своим «пропуском» злоупотребляет.

Я положила ладони на шершавую кору и раскрыла резерв, позволяя волне энергии прокатиться по телу. Сейчас я была передатчиком, проводником, перекачивающим силу напрямую из окружающей среды в умирающее Древо.

Кожу жгло как огнем. Там, где меня касались раскаленные бока гончих, наверняка останутся следы, как и на ладонях. Уже сейчас кожа чесалась нещадно, готовясь облезать и покрываться пузырями. Но лучше так, чем допустить исчезновение одного из самых крупных куполов на севере.

В лицо пахнуло прохладой, и рядом со мной, дрожа и мерцая, возник дух. Ну, наконец-то.

Выдохнув, я опустила руки и плюхнулась на выступающий корень, пребольно ударившись пятой точкой.

— Рассказывай! — приказала, зарываясь негнущимися пальцами в шерсть гончих.

Она все еще покалывала проскальзывающими искрами, но уже не ранила, а исцеляла.

— Спасибо тебе, — прогудел дух. — Я уж думал, конец мой пришел.

— Что ж ты их не остановил? — хмыкнула я.

— Договор… — уныло констатировал хранитель.

— Ясно. И кто такой умный? Хотя кого я спрашиваю.

Духи не различают имен и лиц. Они знают лишь кого можно пустить, а кого — нельзя. Все остальное оставлено на откуп людям. А зря. У тех мозгов еще меньше, чем у стражей границы купола.

Я зашла с другой стороны:

— И часто они появляются?

— Раз в три-четыре дня, — мрачно отчитался дух. —Ловушки проверяют, новые ставят, зверье забирают. У меня уже лис почти не осталось! И волков в два раза убыло. Про зайцев и прочую мелочь вообще молчу. Мы с Древом стараемся как можем восполнять потери, но не успеваем!

Вовремя я. Еще немного — и очередной оазис ушел бы в небытие, а ученые продолжили гадать, что и где пошло не так. Охрана пошла не так, вот что! Хоть бы посты выставили, или сеть какую для приличия.

— Когда следующий визит?

— Да вот только вчера были. Раньше послезавтра не ждать.

— Это хорошо, — кивнула своим мыслям.

Сидеть в засаде два-три дня мне не улыбалось. А так получалось удобно. Завтрашний вечер посвящу занятиям с Хозяином льда, а послезавтра вернусь сюда. Авось повезет и сразу накрою преступную шайку.

Протяжный полувсхлип-полувздох нарушил ночную тишину. Гончие дернули ушами и насторожились. Дух на мгновение перестал мерцать.

— Опять попалась. Говорил ей — не трогай полевок, повсюду силки…

— Опять? — удивилась я.

— Сова одна есть, дурная. Люди ее не забирают, не нужны им птицы. А она лезет и лезет.

— Пойдем, посмотрим.

Я поднялась, кряхтя как старая бабка. Ноги слушались с трудом: подобный фокус с перекачкой энергии даром не проходит. Но глянуть, что там с пернатой пленницей, надо. За трое суток она запросто может помереть от обезвоживания. Все же в лесу, не посреди снежной равнины. Там бы от холода околела.

Идти пришлось недалеко. Рядом с тем местом, где я обезвредила собой один из капканов, под деревом, злобно нахохлившись, сидела белоснежная сова. То ли на зиму перелиняла, то ли полярная. Я в пернатых не разбираюсь. При виде меня она распахнула крылья и выдала нечто громкое и явно нецензурное.

— Могла бы и повежливее быть. Иначе оставлю здесь, — пригрозила я, приседая рядом и осматривая оплетающий лапу шнурок.

Сделан он был из длинных жил животного происхождения. Сразу понятно, что не на разведение и не в качестве питомцев забирают зверей. Шкуры, мясо, субпродукты. Судя по количеству ловушек, за дело взялись основательно. А значит, не слишком давно, иначе всех бы уже истребили.

— Как долго это продолжается? — спросила, не оборачиваясь, у духа. — Год, два?

— Меньше. Месяцев семь. Ходят и ходят, житья от них нет, — разворчался хранитель с новой силой. — Откуда только взялись на мою голову!

Если верить карте, то еще три оазиса из исчезнувших находились в этом же районе. Чуть дальше от столицы и ближе к бывшему Ислунду. Что, если хулиганит кто-то из уцелевших северян?

С другой стороны, это вполне могли быть подчиненные Хозяина льда, например. Контрабандисты и грабители, оттуда и до живодеров недалеко. Кто сказал, что если они подчиняются водному магу, то сразу праведники и не преступают законов? Как раз наоборот. Нарушил один — и дальше пошло-поехало. Что им экологический баланс и бесценность зеленых участков? Нажиться, а дальше трава не расти. Буквально.

Пожалуй, спрошу-ка я при встрече у Хозяина льда, чем его ребята зарабатывают на жизнь и где квартируются. Отсюда до столицы дня два-три добираться, жилья и крупных городов поблизости нет. Это не живительная река, вдоль берегов которой всегда возникали поселения. Рядом с оазисом стоит жить лишь тем, кто может в него попасть. А для простых жителей он наоборот опасен — мало ли, дети по глупости границу пересекут, заигравшись. Проще уж свою собственную ферму, землянку обеспечить. Где предки жили, там и оставаться. Или в город податься с его артефактами, защитой и общим подогревом. Наверняка еще и власти подобное опасливое отношение поощряют, чтобы народ у границ куполов не крутился и не присматривался. А то еще догадаются, что водники не презренное племя, а добытчики и спасители.

Лапа запуталась капитально. Птица билась, пытаясь освободиться, и в результате увязла еще глубже. Хорошо, что я взяла с собой короткий нож, с ним дело пошло веселее.

— Ну все, лети, — улыбнулась я, снимая последнюю петлю.

Сова потопталась на месте, словно раздумывая, похлопала крыльями, и внезапно перепорхнула мне на плечо. Я тут же стряхнула наглое создание. Безуспешно. Птица упрямо вернулась на прежнее место, да еще и когтями впилась. Мол, если и снимешь, то с мясом.

— Что это с ней? — спросила вслух, ни к кому определенному не обращаясь.

Но дух услужливо ответил:

— Выбрала тебя хозяйкой. Это снежные совы, они к магии воды чувствительные. Из них раньше фамильяров делали. Ну, помощников. Письма там отнести или на разведку слетать.

— На разведку, говоришь? — Я с новым интересом скосила глаза на пернатую тушу. Весила сова прилично, силушкой обделена не была, плечо уже начинало ныть. — А еще какие фамильяры бывают? Мне, может, надо.

— Да много кто. Волков брали, рысей, лисиц, — принялся загибать полупрозрачные пальцы дух. — Вороны популярны, они умные. Сейчас-то у магов силенок не хватает приручить кого-то, для этого делиться надо магией, а у них у самих пшик.

— Откуда знаешь? Сюда же не заходит никто кроме водников, — уцепилась я за оговорку.

— Так я про них и говорю, — замерцал дух, вроде плечами пожал. — К огневику-то кто пойдет? От него взять нечего, еще и подпалит ненароком. Саламандры разве что, но они у нас тут не водятся.

— То есть фамильяры бывают только у водных магов? — удивилась я.

Мне были известны миры, где одарённые подбирали себе питомцев таким образом. Но там шел взаимный обмен чистой силой, не определенной стихией. Тут же, получается, и в этом водные маги превзошли остальных. Но об этом никто не помнит.

А помощники нам бы не помешали. Например, с братом связь было бы удобнее держать. Учитывая густой пух, сова вполне способна пролететь несколько десятков километров по умеренному морозу и не окоченеть.

Пожалуй, приведу его потом в ближайший к Вальмарку оазис, и Тайринга заодно, на всякий случай. Вдруг им уровень уже позволяет обзавестись фамильярами?

Мысль скакнула дальше. Интересно, а у секретаря такой есть? Весь особняк мне облазить пока не удалось, так что где-нибудь на чердаке или в закрытых секциях вполне могла скрываться небольшая совятня. Или логово тигра, к примеру.

Да ну, глупости. Для содержания крупных животных простор нужен, тут одной комнатой не обойдешься. Они от тоски сдохнут. А если бы над домом летали птицы, кто-то бы обязательно заметил и донес.

Кстати, и мне с собой приобретение тащить не стоит. Мало ли что, вдруг за содержание птиц из оазисов какой штраф полагается? В законодательство я плотно не вникала.

Однако отодрать сову не вышло. Как я ни пыталась ей объяснить, что обязательно вернусь, упрямая птица только глубже загоняла когти. Когда те заскребли по ключице, я сдалась.

— Имей в виду, будешь сидеть в четырех стенах весь день!

Паразитка согласно угукнула.

— Зовут тебя как? — я помолчала, внятного ответа не дождалась. — Тогда будешь Снежинкой.

Поименованная сова нахохлилась, не сильно довольная моей бедной фантазией, но хватку ослабила. Мол, как хочешь, главное с собой забери. Я и забрала, а что делать? Рука начинала неметь, жилетку пропитала кровь.

Короткое головокружение — и я в столичном оазисе. Дух при виде меня встрепенулся, подплыл ближе, но комментарии оставил при себе. Фамильяр старательно изображал чучело, чтобы не спугнуть удачу и не заставить меня передумать.

На Хельвитт давно опустилась ночь. От редких прохожих меня скрывало заклинание отвода глаз — не хватало еще,чтобы кто-то заметил пернатую гостью.

В особняк я пробралась незамеченной, заперла за собой дверь и огляделась. Для начала следовало остановить кровь и привести в порядок одежду. У меня не так ее много, чтобы ею разбрасываться.

Тазик для умывания быстро окрасился алым. Пусть я пользовалась магией, а не тряпочкой, смытое девать все равно куда-то надо было.

Сова вспорхнула на шкаф и сурово наблюдала оттуда за моей суетой. Во взгляде ее отчётливо читалось осуждение: тут птичка голодная, замерзшая, а хозяйка ерундой мается и мелкой полевки не предложит!

— Жди завтрака, — проворчала я, накладывая повязку на плечо. Заживает на мне все быстро, но не мгновенно. — Будешь ругаться, обратно отправлю!

Птица угрюмо угукнула и отвернулась к стене. Туловище при этом осталось неподвижным, что выглядело довольно жутко.

Я пошевелила рукой, убеждаясь, что мышцы не повреждены, и завалилась спать. До рассвета оставались считаные часы, а у меня планов громадье.