Глава 23

 Разбудили меня не приятные ароматы с кухни и не голоса слуг, а пернатый зад, усевшийся на лицо. Я спихнула мерзкую птицу, отплевалась и швырнула в нее заклинанием. К своему удивлению, промахнулась.

Или нет? Ничуть не пострадавшая сова встопорщила перья и принялась их чистить, как ни в чем не бывало, выклевывая пробегающие по ним искры магии.

— Так вот как ты подпитываешься, — хмыкнула я, садясь на постели и разматывая повязку.

Дыры от когтей за ночь покрылись корочкой и тянули, но не сильно. Через два дня буду как огурчик.

На завтрак я собралась быстро, но встал вопрос — как оставить без присмотра фамильяра? То, что Снежинка всю ночь просидела на шкафу, не означает, что она и дальше будет вести себя прилично.

Для начала я нацепила ей на лапу свернутую в несколько раз нитку с заклинанием отвода глаз. Даже если меня рядом не будет, птицу никто не заметит. Разве что Хозяин льда заподозрит неладное — он уже проявил редкую чувствительность к чужой магической активности. И по понятным причинам еще, возможно, господин Эйсгем. Но он в особняке бывает реже меня.

Вот и сегодня секретаря в спальне не оказалось и завтрак ему нести не пришлось. Но дел от этого на кухне меньше не стало. Все-таки обитателей много: больше десятка слуг, охрана, садовники оранжереи и парника, а также работники хозяйственной части. Как и во многих зажиточных домах, здесь имелся загон с животными. Свиньи, куры, гуси, пара мохноногих коней для упряжки. Их далеко за пределы помещения не выпускали, вряд ли бедолаги когда-то вообще видели дневной свет.

На крупных пернатых сова охотиться не станет. Как и на скот. А вот мелких грызунов она бы с удовольствием употребила, при этом оставаясь невидимой для посторонних. Однако прежде чем выпускать Снежинку в сад, следовало убедиться, что ей там будет кем поживиться.

— Госпожа Гисса, у меня возник вопрос. А здесь есть мыши? — как могла деликатно начала я разговор, домывая посуду.

Реакция кухарки оказалась бурной и немного неожиданной.

— Мыши? Где? — взвизгнула она, взлетая на кухонный стол и перехватывая скалку обеими руками, как меч.

— Не знаю. Я просто спросила! — опешила я. — Спускайтесь, пожалуйста. Осторожнее, осторожнее, потихоньку.

Общими усилиями мы вернули насмерть перепуганную госпожу Гиссу на пол. Тесто почти не пострадало, лишь часть муки пришлось смахнуть в мусор с того участка, где женщина успела потоптаться. Я прошлась магией, дезинфицируя поверхность и одновременно подбирая слова, чтобы не шокировать кухарку еще больше.

— Нет, мышей всех повывели давно, — выдохнула она, вновь принимаясь раскатывать тонкий слой будущей сдобы.

Пшеница здесь на вес золота, даже секретарь не баловался настоящим белым хлебом. Почти половину замеса составлял размятый картофель, а мука делалась на основе сушеного гороха. На столе в мисочке лежали заготовленные измельченные лесные орехи — они послужат начинкой и подсластителем одновременно.

— По крайней мере, я их не вижу, — уже не так уверенно добавила госпожа Гисса, подумав. И передернулась. — В погреб буду служанок отправлять. Вдруг и правда кто завелся?

— Я схожу, проверю? — предложила с энтузиазмом.

Настолько мелкие организмы сложно засечь издалека. Особенно если они прячутся под каменной кладкой. Тепла излучают мало, передвигаются шустро, и частенько проскакивают под сканирующими заклинаниями. Но если знать, что искать, и выслать достаточно мелкую сеть поисковых импульсов, вполне реально.

— А ты и такое можешь? — искренне восхитилась Гисса.

Кажется, даже мое виртуозное обращение с пылесборником не вызвало у нее такого энтузиазма.

— Да, конечно, — пожала я плечами, с трудом сдерживая радость.

Глубоко в подвалы я еще не спускалась. Знала, что под особняком их целая система, но дальше кладовой ни разу не уходила. Незачем, да и лишние подозрения вызовет. А теперь, под благовидным предлогом — почему нет?

Для начала я обошла вдоль и поперек хранилища с едой. Предки секретаря строили их в расчете на долгую осаду и оборону, не иначе. Сейчас припасы занимали разве что десятую часть бесконечных полок, а надо сказать, даже с этим количеством можно было прокормить сотню человек не один месяц.

Убедившись, что мешки действительно нетронуты, а на полу нет следов животной жизнедеятельности, я перешла в винный погреб. Массивная дверь закрылась за мной, отрезая все звуки. Можно было решить, что я оглохла, если бы не эхо моих шагов и изредка падающие на камень капли.

Кап. Кап. Кап.

Я поежилась, хотя в помещении все еще было достаточно тепло. Атмосфера напоминала древний склеп, только без трупов. Вроде бы.　

Сюда слуги заглядывали редко и почти не занимались уборкой. Многие бочонки так и стояли пустыми, а те, что были наполнены, даже не открывали. Краны воткнули лишь в два, у самого выхода. Там госпожа Гисса брала красное и белое вино, в основном по чашке-другой — для готовки.　

Судя по древности бочек и тому, что сделаны они были из дерева, они сохранились с незапамятных времен. Докатаклизменных, точно.　

Я провела ладонью по гладкому, все еще пахнущему стружкой и ягодами округлому боку.　

— Это ж какой оно выдержки! — подивилась вслух. — Там либо уксус, либо амброзия...　

Кап. Кап.　

Перестук по камню не прекращался. Я обошла весь подвал, но под бочками было сухо. Ни одна не протекла. Тогда откуда звук?　

Подняв светлячок повыше, я усилила яркость, чтобы разглядеть далекий потолок. Свод уходил далеко вверх, поддерживаемый каменными колоннами, и выглядел совершенно нормальным. Ни пятен, ни потеков. Возможно, где-то у стены, за подставками? Азарт скакнул в крови. Что я, протечку не найду? Это же вода!　

Магия плеснула во все стороны, отыскивая родную стихию. То, что находится внутри бочек, отмела сразу. Поисковые щупы оплели пол, отыскивая самые крошечные лужицы и ручейки. И нашли.　

Самый дальний угол, который я уже осматривала, но мельком. Вода вытекала из едва заметной щели в стене и тут же исчезала в трещине между камнями, уходя глубже под пол.　

Прикрыв глаза, я прикинула планировку. Сквозь толстую каменную кладку магия проникала с трудом, потому весь подвал охватить не получалось. Но со всех сторон за стенами располагались пустоты. Значит, дальше тоже есть помещения.　

Наверху, над землей, стены потоньше, особенно внутренние. Там зачастую вообще лишь перегородки, по-старинке, из дерева или полого кирпича. Сейчас же я даже до кухни дотягивалась с трудом.　

Интересно, что там, за стеной? Холодильник? Или подземная река? Выход из винного погреба был лишь один, он же вход. Я вновь обошла все кладовые, рисуя перед внутренним взором схему подвала. Картинка не сходилась. Получалось, что сейчас я могу попасть лишь в часть помещений. И еще примерно столько же мне недоступны.　

— Кристель! Где ты пропала? — едва слышным эхом донесся до меня голос госпожи Гиссы.　

Придется отложить изучение занятного феномена. Хотя бы до завтра. Сегодня ночью у меня свидание с Хозяином льда, а до того было бы неплохо выяснить подробнее о природе фамильяров. Вдруг в библиотеке что-нибудь найдется?　

— Госпожа Гисса, а еще погреба в особняке есть? — спросила я, поднимаясь по лестнице и торжественно неся перед собой огромный ком грязевой жижи. Насобирала, пока бродила по подземелью. Не с пустыми же руками возвращаться! Надо демонстрировать свою полезность наглядно. — Может, какие хранилища или убежище.　

На этом слове у меня в голове звонко щелкнуло. Ну конечно! Сам секретарь признавался, что у его рода был тайник. И к нему давно утратили доступ. Может ли быть такое, что схрон находится здесь же, под усадьбой?　

Почему и нет. Это как раз логично. Наверняка древние семейства предпочитали хранить все ценное под боком, чтобы во время осады воспользоваться припасами. Оружие, консервы, возможно, какой-нибудь артефакт всеобщего уничтожения на крайний случай.　

Сердце застучало быстрее. Раз туда ходу господину Эйсгему нет, то, может, я попробую? Там меня не поймают на взломе. Секретарю в голову не придет проверять древний тайник. А я хоть гляну, аналогичен ли схрон тому, что принадлежал Рекинсам. Когда еще в том покопаюсь, неизвестно. А здесь я застряла надолго, времени полно. Опять же, если вдруг активирую какую ловушку, чужой особняк не жалко.　

— Нет ничего такого, — ответила тем временем госпожа Гисса. Она успела из теста налепить три десятка круглых «улиточек» с ореховой прослойкой и как раз отправляла их в духовку. — Три комнаты хранения, холодильная и винный погреб. Куда нам больше-то?　

— Да, пожалуй, хватит, — задумчиво согласилась я, думая о своем.　

Надо же, как полезно иногда проводить генеральную уборку!　

Закончив все дела на кухне, я обошла дом, наконец-то дочистила доступные мне этажи и заглянула на чердак. Надо же куда-то переселить сову! Мне дорог мой сон, и без того скудный. А эта зараза явно вознамерилась служить мне пернатым будильником.

Помещения под крышей располагались в два уровня. На нижнем, самом просторном, разместилась старая мебель, бережно хранимая под покрывалами и артефактами стазиса. Видимо, неприкосновенный запас на случай бедности, поскольку лишь за комплект резных стульев на шесть персон сейчас бы отвалили небольшое состояние.

Плотно свернутые рулоны ковров возвышались пирамидой в дальнем углу, рядом выстроились ящики. Один был приоткрыт, из него торчал краешек фарфоровой супницы и пучки соломы. Видимо, хотели достать в какой-то момент и передумали. Я аккуратно поправила крышку, чтобы хрупкая красота не запылилась и не треснула.

Стеллажи с котелками и прочей утварью меня тоже не заинтересовали. Как и сундуки с барахлом на втором этаже.

Похоже, аристократы не любили выбрасывать старье, при этом регулярно обновляли гардероб. Кому нужно было столько тряпок — не представляю, но кожаные кофры с металлической основой громоздились друг на друга десятками, создавая настоящий лабиринт.

Зато сложенные в застекленные шкафы старые тетради и папки меня очень даже привлекли. Это оказались хозяйственные отчеты. Сотни лет трудолюбивые управляющие записывали еженедельно все до единой траты на содержание огромного дома. Тут была и зарплата слугам с часами работы, и покупка ткани на их униформу, и еда, и ремонт, и расходы на прием гостей. Получали тогдашние маги неплохо и тратить все явно не успевали. В итоге оставался немалый плюс.

«Наверное, где-то в здании и сокровищница есть», — отметила я про себя. Побрякушки меня не волновали, а вот артефакты, которыми могли вознаграждать за верную службу короне — весьма. Если штуки древние, то маги могли позабыть, как ими пользоваться. А уж я-то разберусь.

Место для проживания птицы было не идеальное, но сносное. При условии, что Снежинка проявит долю воспитания и не станет повсюду гадить. До сих пор вроде бы воздерживалась, потому я собиралась ее выпустить в относительно свободный выгул. То есть внутренний дворик, куда выходили некоторые мансардные окошки. Сейчас они все заложены кирпичом, но расковырять проход для одной в меру упитанной совы я смогу. А еще прикрыть магической заглушкой от холода и замаскировать лаз, чтобы никто не заметил дыры ни изнутри, ни снаружи.

Судя по толстому слою пыли на полу, заходят сюда крайне редко. Присев на корточки, оценила фронт работ. Раствор известковый, отлично.

Мелкие струйки воды протянулись от моих пальцев в глубину пористой структуры, растворяя и вымывая состав. Четыре кирпича покинули свое место и перекочевали под шкаф, подальше от случайных взглядов.

Стекла в окне давно не было. То ли специально вынули, то ли зачистили разбитое. Из дыры потянуло прохладой — крыша купола над внутренним двориком располагалась чуть выше, обеспечивая внутри приемлемую температуру.

Раствор вернулся обратно, укрепляя стенки новообразованного прохода, чтобы сове не насыпалось на перья трухи. Два заклинания наслоились друг на друга, маскируя и блокируя поток воздуха. Теперь проскользнуть здесь сможет только птица, причем именно моя, с меткой на лапе. Привязать «пропуск» к моей магии проще всего.

Довольная собой, я вернулась на кухню. Госпожа Гисса все еще трудилась, готовясь уже к ужину. Поскольку господин Эйсгем собирался к вечеру вернуться, меню по сравнению со стандартным расширилось и обогатилось курицей. Разваренные и очищенные от мяса косточки лежали грудой на подносе. Отходы такого рода не выбрасывали на помойку. Вообще, все утилизировали по максимуму, но объедки в первую очередь. Из них делали корм свиньям и некоторым другим животным на скотном дворе.

Умыкнуть парочку самых сочных и недочищенных не составило труда. Снежинка восприняла подношение без энтузиазма. Поклевала надменно, поглядывая на меня с вершины шкафа, как на вошь. Не представляю, как маги древности уживались с такими своенравными фамильярами.

— Пойдем, покажу тебе твое новое жилье, — предложила я, выставляя руку в заблаговременно надетой перчатке.

Сова подумала, хлопнула крыльями и уселась точно на открытое предплечье. Я крякнула, потревоженная рана под ключицей заныла.

— Что ж ты такая тяжелая-то? — проворчала себе под нос, выглядывая в коридор.

Птицу не видно, но идти с отставленной в сторону рукой странновато. Чтобы не рисковать, накрыла невидимостью нас обоих и тенью прошмыгнула на чердак.