Глава 14

Биннат рвал и метал.

— Где она? Как ты допустила это?

— Я?! — Дарил вспетушилась. — Позволь напомнить, что именно по твоей вине она не заснула. И раз цветок в углу завял, значит чай ты вылил именно в тот горшок. А Танака ушла.

— Далеко не уйдёт.

— Если её Окта не поймает, то мы найдём её раньше. Сама она в Эгле не пойдёт. Потому что не вспомнит о нём.

— Я только хотел, чтобы она оставалась в сознании, — в отчаянии сокрушался Биннат.

— И нечего нюни распускать! Сам виноват, теперь ищи.

Дерзкая травница действовала Биннату на нервы. Если бы не Сэл, давно разорвал бы эту женщину на части и выпил всю кровь. К сожалению, она не просто жительница севера, но и женщина вампира, трогать которую нельзя.

Больше не сказав ей ни слова, Биннат вышел на улицу и принюхался к воздуху. Запах человека он почуял сразу. Это произошло одновременно с тем моментом, когда Рикки и Суну учуяли её запах. Биннат оказался первым. Он нашёл Танаку на углу улицы и немедленно спрятал в сарайчике.

— Опасно девушке разгуливать по северному Эгле в одиночестве, — сказал он, прижав её к стене. Сердечко Танаки трепетало в груди, но не от страха, а от волнения. Её большие выразительные глаза смотрели ему в лицо. Родимое пятно чуть исчезло в тени. — Я должен тебя защищать.

— От кого?

— От злых вампиров, которые пришли сюда, чтобы выкрасть тебя и… о, что они намерены сделать, сказать у меня язык не поворачивается. Это страшные существа.

— Я… я больше не буду выходить на улицу, обещаю. Я только хотела подышать свежим воздухом.

— У травницы оставаться отныне опасно, — Биннат аккуратно убрал с её лица прядку волос. — Я отведу тебя в безопасное место.

— Что же это за место?

— Мой замок.

Но как только Биннат привёл Танаку в замок, Хан позвал его к себе. Он был в ярости.

— Эта девчонка всё испортит! — кричал он, метая взглядом молнии. — Вскоре Хью приведёт сюда Дариет. Танака должна находиться в городе, но не в этом замке. Иначе она всё испортит.

— Каким же образом?

— Дариет нужна мне для миссии. Её ни в коем случае нельзя оставлять в Эгле, иначе их любовь с Хисом погубит мои надежды. Танака может помешать осуществлению моих планов.

— Но она ничего не помнит. И вряд ли вспомнит Дариет.

— Да как же ты не поймёшь! — сердился Хан. — Танака — помеха. Пока она на севере, Дариет будет искать её. А если найдёт в этих стенах, как по-твоему она поступит?

Биннат расстроился, но выбора не было. Напоив Танаку чаем (а для этого он должен был попросить прощения у Дарил, чтобы та дала ему травы), он отнёс её назад, в дом травницы.

Положив на кровать, он тихо прошептал ей на ухо:

— Меня ты всегда будешь помнить.

Оставив Танаку наверху в её прежней постели, Биннат спустился вниз в натопленное помещение. Сэл в одиночку играл в фишки. Предложил Биннату, но тот отмахнулся.

— Не до игр мне сейчас. — Затем посмотрел на Дарил. Довольную, если чудить по лёгкой ухмылке на губах. — Если она проснётся и спросит обо мне…

— Скажу, что это был сон. Как правило, в сказках девушки влюбляются в принцев из своих снов. Удовлетворён?

— Не навреди ей, — попросил Биннат и вышел из лавки.

Вышел и прислонился лбом к двери. Ветер с силой трепал его волосы. Вот так это бывает у всех. Так начинается любовь и рождается ненависть. Хан поступил как последняя сволочь, и Биннат не намерен был это так оставлять. Какие бы ни были цели у Хана, он не имел права обращаться со своим же братом по-хамски унизительно. Биннат не настроен подчиняться. Он тоже ударит по больному месту, когда придёт время.

Ещё раз взглянув на дверь лавки, Биннат развернулся, чтобы уйти, но вмиг отпрянул на шаг. Выражение лица тут же изменилось. Удивление было слишком красноречивым, что тот, кто стоял напротив, мило улыбнулся.

«Что этому-то нужно от меня?»

Суну выглядел дружелюбным.

— Привет, Биннат! Поболтаем?

* * *

Единственная комната с камином находилась в глубине замка Окта. Основной зал и столовая были в передней части, которая смотрела на север. Каминная находилась в конце коридора сразу после музыкальной комнаты в юго-восточном крыле.

Мягкие стулья и диваны с резьбой на спинке, красивые чёрные подсвечники и статуи животных украшали комнату. Слуги по приказу Хиса разожгли огонь в камине, чтобы девушки не замёрзли.

Дариет, Урса и Лилит в саже и копоти сидели, прижавшись друг к дружке. Они до сих пор находились в шоке и не понимали происходящего. До сознания Дариет медленно доходило, что дом её отца сгорел. Пусть не дотла, но большая часть его превратилась в руины.

Ойли скромно присела на стул в стороне от камина и молча наблюдала за сёстрами, не зная, какие слова подобрать, чтобы их успокоить или даже взбодрить.

По коридору раздались шаги. Через мгновение в каминную вошёл Хис и замер, глядя на чумазых красавиц. Лилит хныкала. Урса гладила её по волосам, а Дариет держала руку сестры. Ойли поднялась, но он жестом велел сидеть.

— Сочувствую, — сказал он девушкам. На самом деле он лукавил. Ситуация вызывала чувство сострадания, но он был рад такому повороту событий. Теперь им просто некуда деваться. Пока дом починят, он успеет найти выход. — В замке много места, — продолжал он. — Вам подготовят лучшие комнаты. Я уже отправил в Гонт своих вампиров. Дом восстановят. Только вы должны понимать, что даже с нашей скоростью быстро не будет.

— Мы понимаем, — тихо ответила Дариет. — Благодарю.

Их накормили вкусным ужином. Урса проголодалась и съела всё без остатка. Когда она нервничает, всегда много ест. А вот Дариет и Лилит поклевали, словно птички. Ни одной, ни другой кусок в горло не лез. Когда речь зашла о сне, то все трое сказали, что не хотят спать.

Хис мог бы оставить их в каминной и заняться своими делами, но он знал, что человеку ночью необходим отдых. Поэтому отправился на кухню и спросил, есть ли у них успокаивающий чай.

— Вы знаете, хозяин, что травница в Эгле одна, и та живёт на севере, — ответила кухарка.

— Кто знаком с ней?

— Я, хозяин. Иногда мне приходится навещать её, чтобы накупить приправ для вкусных рагу.

— Ты ходишь на север, чтобы покупать травы для наших блюд? — Хис буквально воспламенился от услышанного. Вампиры мало едят, или почти не едят. Но если хочется напичкать организм питательными веществами, они обращаются к еде. Есть рагу с приправами от травницы с севера — огромный риск. — Насколько ты ей доверяешь?

— Та травница — человек. Я думала, людям можно доверять, где бы они ни находились.

Ярость Хиса была тихой. Он никогда не кричал и не ругал никого. Кухарка, возможно, не знала, какой опасности она подвергает жителей Окта. Вампиров нельзя отравить, но существует немало трав, которые могут одурманить или затуманить рассудок, усыпить или лишить сил. Если травница действительно хороша в своём деле, она всемогуща.

— С этого дня я поручу Джейку найти травницу среди людей в Гонт. Кто-то же должен выращивать пряные травы. У них у всех богатые сады. Почва в Гонт плодородная. Или попрошу Лилит Милли выделить участок и продавать в Окта приправы. — Хис обернулся на дверь, ему показалось, там кто-то стоит. Но в проёме оказалось пусто. Понизив голос, он твёрдо сказал: — Я запрещаю слугам из Окта ходить на север Эгле. Так и передай всем.

Не достав чая, Хис вернулся в каминную и велел Ойли проводить девушек в комнаты. Только в этот момент Дариет смекнула, что Ойли безоговорочно подчиняется вампирам. Это показалось ей странным. Движения девушки, её бледность и отсутствие всяческих эмоций настораживали. Она шла за Ойли и хмурилась. Что с ней сделали северные вампиры? Или это дело рук октавских вампиров?

Сестёр разместили на втором этаже в соседних спальнях. Мрачная обстановка напугала только Лилит. Урса относилась ко всему проще, ей нравилось всё, что выражало красоту. А убранства и мебель, хоть и в готическом стиле, привлекали внимание, чувствовался вкус и богатство. Вместо серебра использовался алюминий, но с первого взгляда этого не понять. Минус лишь в том, что зеркал в замке не было. Никаких. Ни больших, ни маленьких. Вампиры не нуждались в зеркалах. Красивым человеческим существам без этих вещиц будет сложно, и Ураса первая попросила зеркало. Ойли пообещала принести зеркала к утру, но сама не была уверена, можно ли вносить их в замок. Для этого она отправилась к Оолу сразу, как покинула спальни Милли.

— Думаю, маленькие зеркала не навредят, если они не сделаны из серебра, — сказал Оол. — Я поищу, Ойли. Утром у них будут зеркала.

— Благодарю, — Ойли присела в поклоне.

«Как она быстро учится», — удовлетворённо подумал Оол.

Покорная, тихая и холодная. Настоящая вампирша. Оолу она напомнила его мать. Госпожа Окта никогда не повышала голос, всегда была рассудительна и спокойна. Хис и Гуно очень многое от неё взяли. И Оол, несмотря на свою взбалмошность, желал в спутницы девушку, похожую на мать. Ойли ему подходила.

От собственных мыслей он смутился и спрятал взгляд.

— Постарайся не отходить далеко от Милли. Этих девушек необходимо защищать. Их жизни так же важны, как и наши.

И вот снова. Ойли не задала ни одного вопроса. Она безоговорочно подчинилась приказу Оола. Когда она вернулась в спальню Урсы, девушка уже крепко спала. Ещё бы! Пережитое слишком утомило человеческий организм. Не всегда избыток эмоций ведёт к бессоннице.

Лилит лежала в постели с открытыми глазами и дрожала. Все свечи в спальне были потушены. Девушка боялась огня. Но Ойли, чтобы разглядеть слёзы на лице Лилит, не нужен был свет.

— Я могу чем-нибудь помочь? — тихо спросила Ойли.

Лилит села в постели и попыталась разглядеть Ойли в темноте. Свету неоткуда было поступать. Луну закрывали тучи. В спальне царила полнейшая тьма.

— Почему ты говоришь со мной так, словно мы никогда не были знакомы?

— Всё изменилось.

— Что с тобой сделали на севере?

Ойли не помнила.

— Зажечь свечу?

— Нет, я не хочу видеть огонь. Не уходи от ответа, пожалуйста. С тобой жестоко обращались?

— Я не знаю. Всё стёрто из памяти. Ничего нет.

После этих слов Лилит пришла к выводу, что Ойли просто лишилась воспоминаний, и перестала расспрашивать. Действительно. Зачем помнить кошмар, который, возможно, девушка пережила в замке Бладпорт. Сама бы она точно пожелала бы забыть такое.

Страшно представить, что переживает сейчас Танака.

— Как стереть воспоминания о пожаре, а? Не хочу думать, что родной дом практически стёрт с лица земли.

— Построят новый.

— Новый — это другой дом. Не тот, где мы выросли счастливой семьёй. Не тот, который построил мой отец. И не тот, который хранил самые малые воспоминания о моей матери.

— Прости, — с грустью произнесла Ойли, беря за руки Лилит, — это моя вина. Я не должна была…

Но для Лилит слова уже ничего не значили. Она вздрогнула от прикосновения Ойли. Какие холодные!

— Ойли, — испуганно произнесла Лилит, — это не человеческий холод. Что с тобой сделали?

* * *

Хис не отходил от двери спальни, куда поселили Дариет. Пока за ней было тихо, он пребывал в глубоких раздумьях. Из соседней комнаты доносились глухие голоса Лилит и Ойли. Если бы Хис захотел, он бы услышал, о чём они говорят, но он не захотел. Ему было всё равно, что они обсуждают. Он помнил, что имит в этих созданиях опасности не видел. Были картинки о том, что Лилит и Джейк связаны одной нитью. А Ойли должна была войти в этот замок и стать одной из них. Хис знал это и потому позволял событиям случаться.

Он послал Рикки за Ойли не по просьбе Дариет, а по предсказанию камня. Хис чётко видел момент, когда Рикки спасает Ойли. Жаль, после того, как лишился имита, будущее для него стало закрыто. Лунный камень не предсказывает далеко вперёд, ибо нити будущего меняются с молниеносной скоростью.

Первый всхлип. Хис напряг слух и попытался понять, не ошибся ли он. Когда послышался второй всхлип, он не сомневался, что это плачет Дариет.

Он должен быть рядом в минуты, когда ей плохо.

— Дариет? — он слегка постучал в дверь. Без её позволения он не осмелится войти. — Могу я с тобой поговорить? Ты сказала, что спать не будешь.

— Да, — она старалась взять себя в руки. — Заходи.

Хис увидел её у окна, закрытого плотной кованной решеткой. Свечи горели только в одном углу, отбрасывая зловещие тени на полу.

— Бесполезно спрашивать, в порядке ли ты, так?

— Но я в порядке. — Она развернулась к нему. Лицо было уже чистым, платье она тоже сменила. — Расстроена, да. Но так и должно быть, ведь правда? Разве люди смеются, когда теряют дом? Когда исчезает старшая сестра или… — Дариет запнулась, но решила идти до конца. — Или когда уходит любимый.

Услышав это, Хис сразу всё понял. Взгляд его тут же угодил куда нужно, чтобы найти подтверждение своим мыслям. Волосы девушка собрала и даже не пыталась спрятать маленькие шрамы от укуса на шее. Хис смотрел на них и пытался считать собственные чувства. Что это? Ревность или злость. Он ведь обещал… Что это получается, родной брат не сдержал слово? Или… Только что Дариет с грустью сказала, что любимый ушёл. Ушёл — значит…

Но стоп. Суну укусил её и бросил? Каков бесстыдник! Хиса вдруг одолело новое чувство. Ему захотелось отшлепать проказника. Кто так поступает?

— Кто тебя укусил? — как будто так и надо спросил вампир, стоя перед Дариет.

Она сразу же коснулась тонкой ручкой места укуса.

— Это очень личное.

— Прости, но я стою над всеми вампирами Эгле. Я должен знать, что тебя не укусил северный вампир.

— А что будет, если укусил северный?

Это простое любопытство, думал Хис. Он не мог ошибиться.

— Тогда… это плохо.

— Только и всего?

— Я должен знать, Дариет, — настаивал вампир.

— А мне кажется, ты уже знаешь.

— И… ты любишь его?

Ответ было больно услышать. Значило ли это, что у него к ней просыпаются чувства?

— Больше жизни, — призналась Дариет и снова отвернулась. — Я думаю, что это любовь, ведь все мысли о нём, я скучаю, страдаю… Ты отослал Суну, и я даже не знаю, вернётся ли он. Хис, ну зачем? Зачем?

Слёзы в глазах девушки разрывали его бессмертную душу на части.

— Он… он вернётся.

— Что происходит, Хис? — её тон резко изменился, в голосе послышались суровые нотки. — Почему вы с нами носитесь? Раньше мы жили разными жизнями. Что изменилось?

— Вы пришли на бал. Тогда всё и изменилось. Но… это судьба. Это должно было произойти.

— Пусть к дьяволу катится такая судьба! С тех пор как мы познакомились, всё в нашей жизни идёт кувырком. Хотя… — её плечи опустились. На лицо легла тень печали, которая так редко покидала её в последнее время. — Мы были совсем крохами, когда мама влюбилась в вампира и сбежала с ним. Где она, жива ли — мы не знаем. Прошло много лет, а она так и не появилась. Папа воспитывал нас один. Вместе с Танакой. Она на правах старшей сестры заменила нам мать. Я бы не сказала, что детство у нас было плохое. Хорошее. Весёлое. Жизнь текла своей чередой. Лилит стала торговать цветами на рынке. Мы помогали выращивать, а отец часто выезжал за пределы Эгле, чтобы добыть диковинные семена. И вот, несколько месяцев назад он уехал за товаром и не вернулся. Исчез… исчез, как исчезают вампиры после смерти.

Она резко подняла глаза на Хиса.

— Он мог быть вампиром?

— Если он вампир, то вы полукровки.

— Как это понять?

— Никак. При перерождении поймёшь.

— Что значит «перерождение»?

— Ты должна умереть, чтобы возродиться уже в новом обличии. Моя мать была полукровкой. Её мать родилась человеком, затем вышла замуж за графа, который оказался вампиром. У них родилась моя мама. В четырнадцать лет девочку забрала оспа. Граф-вампир переродил дочь, и дальше она продолжила существование вампиром.

— Кто же переродит меня?

— Ойли переродил Оол. Такое тоже возможно.

Дариет вздрогнула от его внезапного признания, её взгляд встретился с его.

— Ойли… Нет, не может этого быть! Она не от вампира. Она — человек.

— Нет, нет. Она не была полукровкой, но она умирала. Чтобы спасти её, Оолу пришлось отдать свою кровь и помочь ей стать вампиром. Иначе Ойли не выжила бы, Дариет, поверь мне на слово. Не важно, есть в тебе кровь бессмертия или нет, процесс похож. Ты знаешь, мы не превращаем каждого желающего в вампира. Это большая редкость. Люди нам тоже нужны.

— Люди слабее вас.

— У людей другой склад ума. Люди по-другому относятся к работе. Благодаря людям город живёт. Не забывай и о том, что вампиры должны питаться.

— Ах, ну да. Питаться нашей кровью, а люди от этого, как выяснилось, получают огромное удовольствие.

— Не все. Смотря кто и как кусает, — с некоторым раздражением ответил Хис.

Их разговор прервал Гуно, бесцеремонно вошедший в спальню Дариет. Хис зло на него посмотрел.

— Что тебе нужно, Гуно? Не видишь, я занят?

— Хис, в городе ещё одно убийство. На этот раз Шадил хочет, чтобы ты сам на это взглянул.

Глазки Дариет испуганно забегали от одного вампира к другому.

— Убийство? Чьё?

— У вампиров нет трупов, милая Дариет, — вежливо ответил Гуно. — Убили человека.