Глава 15

Второе убийство человека за короткий период времени.

Хис обошёл часовню и посмотрел на Синий лес. Убитого нашёл местный вампир часа два назад, когда до рассвета оставалось всего тридцать минут. Вампир почувствовал запах крови, но найдя свою жертву, понял, что это нежилец.

— Кто это? — спросил Хис у шерифа Шедила.

— Скупщик. Он жил в Гонт, поставлял лавочнику Виллу товар.

— Он как-нибудь связан с первым убитым?

— Нет. Они не были знакомы, и жили в разных местах. Недопустимо даже думать, что они как-то пересекались.

Хис посмотрел в пасмурное небо. Как ему сейчас лунного камня не хватало. «Давай, Суну, придумай же что-нибудь. Ты ведь умён, смекалист. Без имита я как без рук», — думал он.

— Его убил вампир. Это видно невооружённым взглядом, — сообщил Шедил, наблюдая за Гуно, тщательно изучающего труп.

— И похоже, этот таинственный убийца не выбирает жертв, — заметил помощник шерифа.

— Надо принять меры, Хис, — сказал Шедил. — Людей и так мало. Рождаемость низкая из-за того, что девушки в основном влюбляются в вампиров, а не в человеческих мужчин.

Хису стало смешно. Шериф очень наблюдательный, но это правда. И сами вампиры не прочь любить красивых девушек с горячей кровью, текущей по их хрупким венам. Запретить это не в силах ни он сам, ни людское правительство. Это древние законы, которые никто не станет менять.

— Нельзя создавать панику, — заметил Гуно, поднимаясь на ноги. — Тут кое-что любопытное, шериф. Первую жертву обескровили. У этого всего лишь перерезано горло. Не верю я, что это один и тот же убийца.

— А я вам сейчас кое-что покажу, — уверенно сказал шериф, достал из кармана платок и присел около жертвы. Взяв запястье платком, он перевернул его так, что ладонь оказалась раскрыта. — Теперь что скажешь, Гуно? Этот же знак был на сморщенном трупе мужчины в сарае Кароса.

Гуно и Хис всмотрелись в необычный завиток, выцарапанный с тщательной осторожностью когтем или чем-то острым. Хис посмотрел на Гуно.

— Тебе знаком этот знак?

— Впервые вижу.

— Да… я тоже. Возможно ли, что это дело рук северных вампиров, шериф? — О том, что они подозревают послание им, октавским вампирам, Хис не стал упоминать. Всё-таки шериф — человек, ему свойственно бояться. И у него могут появиться намерения послать запрос в высшие инстанции и ограничить великим вампирам свободу. Конечно, правителям не запретят заниматься делами города, но в целях безопасности людей, не позволят к ним приближаться. И если учесть, что высшие инстанции — это тоже вампиры, наказание будет суровым, если Окта или Бладпорт посмеют нарушить правила. Этого нельзя было допустить. Многовековое правление никоим образом не должно быть прервано. Иначе конец существованию всего клана. А отдаление от людей — окончательная гибель их отца. — Ваше расследование хоть куда-то продвинулось? — решил наступать Хис.

— К сожалению, у нас есть только этот знак, но мы не смогли его расшифровать. И…

Слово шерифа было прервано внезапным появлением Джейка. Он вышел из Синего леса взлохмаченный и злой. Заприметив братьев и Шедила, направился к ним обычным, человеческим шагом.

— Я обшарил весь лес, но никто внутри не прячется. Преступник, вероятнее всего, в Эгле — на нашей половине, — возбуждённо говорил он. — Дьявол! — затем выкрикнул и сопроводил крик ударом о стену часовни. Камень прогнулся.

— Тихо, часовню угробишь, — попросил Гуно.

— У меня в городе убийца, а ты о часовне переживаешь? И кто следующий? Как его вычислить?

— Может, тебе знаком этот знак? — Гуно указал на ладонь убитого носком сапога.

Джейк прищурился. У него было прекрасное зрение, но по привычке он щурил глаза, когда думал.

— Суну знает все эти знаки. Он изучал древние языки.

— Суну, — взревел Хис, возведя руки к небу. — Где его искать? Он на севере.

— Зачем? — уцепился Шедил.

— Зачем? — Хис сделал невинное выражение лица. — Он… к травнице отправился. За приправами. У нас на весь город одна травница, понимаете?

— Любопытно, — Шедил потёр подбородок.

— Как заставить людей не высовываться из своих домов? — спас Хиса от расспросов шерифа Гуно. — Они не должны распространить слух о вампире-маньяке. Это создаст панику, как я говорил ранее.

— Здесь два варианта. И не думаю, что существует третий. — Шериф подал знак коллегам заняться трупом, а сам пошел к мостовой. Вампиры, естественно, поплелись за ним. — Первый — найти убийцу. Тогда паники не будет. Второй — сообщить людям об опасности, чтобы были настороже. Но тогда не избежать паники. Сборы уже проводились, люди задают вопросы.

— В первом случае нам удалось убедить людей, что человек просто не поладил с вампиром. А сегодня… Ограбление? — Гуно предлагал лгать людям.

— Ага, — согласился Джейк, — нечего по ночам гулять на улице.

— Что если Джейк объявит в городе комендантский час? — Хис был серьёзен. — Скажем, после восьми нельзя находиться на улице. Придётся усилить патруль на улицах Эгле, но дело того стоит. Я переговорю с Ханом. Если тот не в курсе, что происходит, то подключится к поискам убийцы, ибо ему не выгодны все эти обвинения.

— А если Хан затеял игру? — сомневался Джейк.

— Не думаю. Я подозреваю северных, но не Хана. Потому что Хан играет открыто. Людей убивать нельзя — это закон.

— А как же Ойли? — спросил Гуно, пока шериф отвлёкся на своих людей, отдавая тем команды.

— Они её мучили, но не убили. Если бы убили, то однозначно на нашей территории не бросили. Закопали бы около замка, и делов. Мне кажется, то же самое произошло с отцом Милли — с отцом Дариет. Если…

— Если? — Гуно выглядел заинтересованным.

Хис думал, говорить или нет. Решил, что смысла скрывать от братьев свои подозрения, смысла нет.

— Если только он не был вампиром.

Джейк повернул к Хису голову, широко раскрыв глаза.

— Милли вампир? Если так, то его дочки…

— Да, полукровки.

Гуно кивнул своим собственным мыслям, затем озвучил их:

— Это объясняет выбор лунного камня.

* * *

Суну сделал серьёзный шаг и ни капли не пожалел об этом. Биннат оказался сговорчивым вампиром и не полез за своим мечом, чтобы вонзить его в сердце октавского шпиона. Ну не видел Биннат в этом выгоду. А он существо расчётливое, не только сговорчивое.

Они сидели на высокой стене. Замок Бладпорт стоял к ним «спиной». Задний двор раскинулся перед взором с дряблыми растениями и воронами, атакующими кривые ветки.

— Значит, тебе нужен камень.

— Камень принадлежит Окта. Хан не может им обладать.

Биннат понимающе кивнул.

— Хорошо. Предположим, я согласился помочь. Не спрашивай, по каким причинам. Они тебя не касаются. Так вот, что ты можешь дать мне взамен?

Суну задумался. Что бы он ему ни предложил, без согласия Хиса не сможет дать.

— Есть особые просьбы? — неуверенно спросил он, решив для начала пробить почву.

— Ты удивишься, но есть. Нет, нет, нет, — Биннат замахал руками, когда Суну осмелился предположить, что это чья-то жизнь. — Я не убийца, хотя жестокости у меня не отнять. Не вижу смысла убивать себе подобных. Однако добыча камня — нелёгкий труд, и за него я хочу получить… спокойствие.

— Что? — Суну думал, что ослышался.

— Спокойное существование за пределами Бладпорта. У вас в Эгле, Суну. И хочу получить одну из сестёр Милли.

— Морда не треснет?

— Ладно, тогда доставай камень сам. Я ещё Хану намекну, что тут Окта вынюхивает… — И Биннат хотел спрыгнуть со стены, однако Суну остановил, схватив его за рукав.

— Я ещё ничего не сказал. О какой сестре речь?

— О самой старшей.

— Танаке? Но она исчезла где-то здесь, на севере.

— Хм, — довольно усмехнулся Биннат, — и я знаю, где она. Как только ты получишь камень, я беру девчонку, и мы перебираемся в Эгле. Жильё и право жить там предоставишь мне ты. Неужели это так сложно для тебя?

Удача плыла в руки. Суну взбодрился, расправил плечи и улыбнулся. Вернуть не только камень, но и сестру Дариет? Да он станет героем!

— Мне необходимо обсудить это с Хисом.

Биннат зацокал языком и покрутил пред лицом Суну указательным пальцем.

— Ни в коем случае. Это твоя идея, тебе и выкручиваться. Соглашаешься сейчас или не соглашаешься совсем.

— Но мне надо подумать.

— Не надо тебе думать. За тебя подумали и решили, а ты только сделай.

— Почему я должен тебе доверять?

Обжевав безвкусную соломинку, Биннат выплюнул её и придвинулся ближе к Суну, чтобы с заговорщическим видом проговорить:

— Хватает уже того, что ты ко мне пришёл.

* * *

Поднявшись утром раньше всех, Лилит надела шерстяное клетчатое платье, самостоятельно сделала причёску, распустив свои шикарные тёмные волосы, а передние пряди перевязав лентой сзади, и спустилась вниз.

Вампиры с рассветом исчезают по своим углам, поэтому замок казался пустым. Она прошла на кухню. Стол был накрыт на троих. Вздохнув, Лилит села за стол. Завтрак был приготовлен для них, но Дариет и Урса ещё спали. Лилит заходила к ним, но не стала будить.

Не успела она прикоснуться к еде, как почувствовала, что не одна на кухне. Обернувшись, она вскрикнула и схватилась за грудь от неожиданности.

— Джейк?

— Прости. Не хотел пугать тебя. Этот завтрак приготовили для вас, садись.

Лилит повиновалась и снова села, но не ела.

— Пожалуйста, не стесняйся, — он подошёл ближе к столу. Красивый, с выразительным взглядом темно-синих глаз. — Вот тут, смотри, хлеб, масло, мёд… Вам надо питаться, вы же люди.

— Ойли — вампир, — с грустью произнесла Лилит. — Она ничего не помнит. Не помнит своего отца лавочника Вилла. Не помнит нас… Нет, мы не были близки, но дочь Вилла знали все в Гонт. Грустно всё это…

— Она ведь неродная дочь Вилла?

— Насколько я знаю, она подкидыш.

— К сожалению, ей теперь нельзя в Гонт, — сказал Джейк, избегая столкновения с взглядом Лилит. — Неплохо бы узнать её родословную. Кто-то же её подкинул.

— Никто не знает эту женщину. Вилл искал, но безуспешно. Потом прикипел к ней и вырастил, как свою собственную дочь. — Она взяла кусочек хлеба и намазала маслом. Свежая еда с рынка. И когда они успели, если на дворе была ночь? — В Гонт много женщин, которые рожают незаконно, потом прячутся или подбрасывают детей людям. И даже вампирам в Эгле! Да-да, я на рынке слышала такие истории.

Джейк с трудом удерживал улыбку. Как же приятно с ней беседовать, но ещё приятней знать, что она предполагаемая полукровка. Если это так, то они навеки могут остаться вместе.

— Лилит, а твой отец откуда родом?

— Он… Милли, — она пожала плечами. — Раньше жил в Эгле, а когда мы родились, перебрался в Гонт.

— Нет. Я имею в виду, кем были его родители.

— Я… не знаю. Папа не рассказывал нам о своей семье. Слишком был увлечён своей собственной. Когда мама сбежала с вампиром, у него прибавилось забот.

Джейк не знал, что такого спросить, чтобы угадать в поведении Милли вампиризм.

— Чем он занимался?

— Он занимался садоводством. Я выращивала цветы, а он искал необычные семена. Иногда уезжал на несколько недель, но всегда возвращался с новыми семенами. Поэтому у меня в саду… Ах! Мой сад! — воскликнула в отчаянии девушка, отложив хлеб на тарелку. — Если цветы погибнут, мне нечего будет продавать!

— Твоим цветам не грозит гибель, не волнуйся. Я пошлю Кармелиту, городского садовода. Она — человек и знает толк в растениях.

— Почему мне нельзя?

— Это временно.

— Я не понимаю. Джейк, скажи правду. Пожалуйста.

Лилит встала, и теперь они стояли лицом к лицу.

— В Эгле убивают людей. Боюсь, я даже на рынок тебя не отпущу.

— Но… цветы должны продаваться. Они же живые и не могут ждать! — упрямилась черноволосая красавица. — Неужели меня могут убить?

— Не знаю, Лилит. Мы хотим вас защитить.

— Почему? Почему именно нас? — Сердце Лилит вздрогнуло, когда Джейк сделал шаг ближе и одной рукой коснулся белой шейки девушки. Он нежно погладил её кожу. — Джейк?

— Я не хочу, чтобы тебя убили, Лилит. Ты очень нужна мне. С первого дня я думаю о тебе и, как ни пытался, не могу отрицать любви к тебе.

— Это всё приятно слышать, — она положила свою руку поверх его, не позволив больше двигаться, — но причина не в этом, не в любви ко мне. И не в убийствах. Я чувствую. Есть что-то ещё, что-то, о чём ты не хочешь говорить.

— А вдруг дело в твоём отце и его роде? — решил пойти на риск Джейк.

Лилит отступила на шаг.

— Мой отец был обычным человеком.

— И вдруг исчез без следа? Когда это случилось?

— Лет шесть назад. Его поездки всегда таили опасность, мы были готовы к такому повороту. Он сам предупреждал нас перед каждым отъездом.

— Значит, знал. Значит, было нечто такое, чего вы не должны были знать.

— Что ты хочешь этим сказать?

Сердитая она нравилась ему ещё больше. Джейк улыбнулся, несмотря на серьёзное заявление. Он добился той реакции, которую хотел. Осталось заставить девушку повиноваться.

— Я лишь хочу сказать, что все события странные, и лучше вам троим сидеть в этом замке. Давай, поешь мёду. Хочешь покормлю?

Джейк взял ложку, но Лилит выбила её из его руки и отвернулась. Затем на кухню вошли Урса в зелёном платье из плотного материала, Дариет в чёрном платье с высоким кружевным воротничком и Ойли тонкая, изящная. Видеть бодрствующих вампиров утром непривычно, но и Джейк не спал. Впрочем, в замке было достаточно темно из-за закрытых ставней.

Лилит отошла в сторону, пряча свою озабоченность от глаз сестёр. Джейк же весело пожелал всем доброго утра и приятного аппетита.

— Пожалуй, вернусь в свой замок, пока солнце окончательно не взошло. Лилит, не принимай наш разговор близко к сердцу. Всё это лишь догадки и предостережения. И вот моё слово: твой сад будет жить.

Когда Джейк исчез, Дариет посмотрела на Лилит.

— О каких предостережениях речь?

— Неважно, — бросила Лилит и села за стол. — Давайте есть.

* * *

Первую половину дня Дариет бесцельно бродила по замку, разглядывая комнаты с картинами и необычными статуэтками. Внутри было холодно и темно. Дариет куталась в тёплую шаль, в которой выбежала из горящего дома, а вернее — её вынесли в этой шали из горящего дома.

Потолки здесь были такие высокие, что можно вообразить, будто живёшь в колодце. Во время бала Дариет не смотрела вверх, но теперь её голова была опрокинута назад, а глаза пытались выцепить в глубокой темноте очертания потолка. Подсвечники крепились к стенам, и этого света вампирам было достаточно. Вампирам, но не людям.

Выдернув одну горящую свечу, Дариет поднесла её к полке, заставленной книгами. Она находилась в кабинете Хиса, но не знала об этом, а вернее, не помнила это место, хоть и бывала здесь раньше. Все книги были в кожаном переплёте коричневого или тёмно-зелёного цвета, но на корочках не было никаких названий. Когда она взяла одну из книг и раскрыла её, оказалось, что не может её прочитать. Книги были написаны на древнем языке, известном только клану вампиров.

Вздохнув с разочарованием, Дариет вернула книгу на место. И тут её внимание привлекли львы. Она приблизилась к одной из фигур и хотела коснуться, но голос Гуно заставил отпрянуть в сторону.

— Осваиваешься в замке?

— Чем-то же нужно заниматься, пока мы здесь. Я не привыкла сидеть в четырёх стенах.

— Понимаю.

Гуно прошёл внутрь библиотеки и остановился у соседнего льва.

— Ты не отдыхаешь днём?

— Когда в замке есть люди? По-твоему, это легко?

— Мы же не пробрались сюда без спроса. Это вы нас сюда привели. Кстати, сегодня утром Лилит имела разговор с Джейком. Кажется, он её раздосадовал какими-то предостережениями. Сестра не стала ничего мне рассказывать. Могу я узнать, что происходит?

— Понятия не имею. Это знает только Джейк.

— Да? — Дариет убрала прядку за ухо, думая, как бы разговорить Гуно. Этот вампир казался более открытым, чем остальные. — Вчера ты сказал, что в Эгле убили человека. Его убил… человек?

— Мне кажется, ты сама не поверила в свой вопрос. Нет, его убил вампир. Мне не хочется это говорить, но я не умею лгать. Тебя пугает этот факт?

— Что ты не умеешь лгать?

— Нет, что человека убил вампир.

— Я же в замке Окта. Чего мне бояться? Или есть чего?

— Полагаю, ты говорила вчера с Хисом, и он объяснил тебе, почему важно, чтобы вы оставались в нашем замке.

— Он много чего мне сказал. Но о причинах не упоминал. — Её взгляд упал на портрет вампира. Он висел на приличной высоте, над креслом с высокой спинкой. Изображение на полотне было чётким: вампир сидел в точно таком же кресле, лицо похожее на Хиса, но в то же время на Гуно. И вдруг она увидела в этом лице Суну… Лицо менялось или… — Кто это? — наконец спросила она.

— Наш отец, — не оборачиваясь, ответил Гуно.

Об умении вампиров видеть людей насквозь ходили легенды. В эту минуту Дариет, кажется, ощутила в полной мере это проникновение. Гуно не моргал, сканируя мысли Дариет, приковывая её при этом к месту.

— Хочешь спросить, где он? Жив ли?

Она медленно кивнула.

— Он ни жив, ни мёртв. Мне ведь не нужно объяснять, что после смерти вампир превращается в груду праха и исчезает навеки. После уничтожения вампира не остаётся тела. Но у отца оно ещё есть. А пока есть тело, есть надежда вернуть его к жизни. — Гуно наконец оторвал от неё взгляд и обратил его на портрет. — Хис не хочет тебе об этом говорить, но я считаю, что ты имеешь право знать, а иначе как ты поможешь…

Дариет свела брови к переносице, ничего не понимая. Горячий воск обжёг кожу, и она осмотрелась по сторонам, думая, куда деть свечу. Тогда Гуно забрал свечу и вставил в пустое звено подсвечника.

— Ты же заговорила со мной, надеясь узнать причину, почему Хис увлекся тобой. Слышала о магии лунного камня?

— Да, Суну что-то упоминал.

— Этот камень лежал за этой дверью. — Гуно показал на стену и постучал по голове льва. Дариет, не увидев никакой двери, напряглась. — Не трудись, ты её не увидишь, пока она не откроется. Это тайник. Но и камня в нём давно нет. Садись, в ногах правды нет. История долгая, ты устанешь.

Без лишних споров Дариет присела в огромное кресло Хиса с черепами и головами непонятных существ, выплавленных из металла.

Гуно начал свой рассказ:

— Бладпорт имел когда-то сильного вожака. Сильного и опасного. И имя ему было Иладар. Его нельзя уничтожить, как обычного вампира. Поэтому он до сих пор жив и заточен в подземелье Бладпорта. И выйдет оттуда, когда убьёт всех вожаков Окта. То есть всех нас по очереди. Но если убить его, тогда выживет наш отец.

— А разве Хан не может его выпустить?

— Если бы мог, давно выпустил бы. Хан его сын, а сын всегда за отца, пусть тот чудовище.

— Как же получилось, что ваш отец ни жив, ни мёртв?

— Ему помогала сильная ведьма. Но у неё не хватало могущества, чтобы лишить Иладара способности двигаться. Тогда отец отдал часть своей души ей. Замуровать Иладара удалось, и она успела наложить заклинание. По плану она должна была вернуть часть души отцу, но возник Скилс… Он убил ведьму. А поскольку в ней была частичка души нашего отца, Иладар втянул её в себя. Лунный камень всё это предсказал, но мои родители не поняли предупреждения.

— Подожди. Ведьма — это…

— Наша мать, Дариет. Она погибла.

— А Хис и Суну сказали, что…

— Они и не сказали бы правду. После этого случая Хис решил во всём слушать лунный камень имит. И если тот увидит опасность, Хис избежит её. Его задача спасти отца, но не убить его.

— И я… я…

— Да, имит подсказал, что ты — ниточка к спасению нашего отца.

— Что же я должна сделать?

— Увы, я не могу сказать. Потому что камня у нас больше нет. Его выкрал Хан. Теперь он управляет будущим. И если мы не вернём имит, скорее всего, проиграем.

«Или я найду способ вернуть камень», — смело подумала Дариет, почувствовав вдруг себя значимой. Нет, она не собиралась бросаться в крайности, чтобы потеряться на севере, как Танака. Она пойдёт другим путём, будет хитрее на этот раз.

Пока идей никаких не было, но она обязательно что-нибудь придумает.

— Где же ваш отец?

— Он лежит в башне Белого замка под охраной. Впрочем, его никто не сможет убить, кроме Иладара. Если северные решат заколоть его в башне, Иладар не сможет втянуть в себя остаток его души, а значит умрёт следом. Сейчас Хан ищет способ снять заклинание и выпустить Иладара на волю. Тогда стоит бояться.

— Заклинание вашей матери?

— Да. Она была сильной ведьмой, и именно она являлась хранительницей имита. А не отец, как может сказать Хис. — Гуно помолчал, затем снова посмотрел на портрет. — Если Хис женится, то его избранная станет хранительницей имита. Сейчас он — вожак, и он в опасности. Если Иладар убьёт отца, следом уничтожит и нас. Тогда и Эгле и всему миру конец. Это страшное существо.

— Почему же раньше это существо не угрожало миру? Я не слышала о нём. В Гонт никто не пугал нас никаким чудовищем.

— О нём до сих пор не знают. Иладар стал таким не сразу. Он был обычным вампиром, правил севером, пока… не мутировал.

— Как это получилось?

— Никто не знает. Кто-то на севере проводил опыты, и Иладар сам настоял на своей кандидатуре. Но это по слухам. Точно никто не говорил. Факт в том, что как только отец об этом узнал, сразу же принял меры. А он узнал раньше всех — от имита.

Дариет подумала с минуту, затем спросила:

— Давно это произошло?

— Да. Прошло уже несколько лет. Для нас это короткий срок, но для вас это много.

— Правильно ли я понимаю: ваш отец… Как его зовут?

— Ластру Окта. А мать звали Ксандрия.

— Какое красивое имя. Если когда-нибудь Верховный наградит меня дочкой, назову её Ксандрия. Можно?

— Это честь, — на лице Гуно появился проблеск улыбки, однако это проявилось лишь в содрогании уголков его губ.

— Благодарю. — Дариет расслабилась и больше не чувствовала напряжения. Её руки свободно лежали на коленях. — Значит, Ластру отдал часть своей души жене, чтобы она, обретя больше силы, смогла упрятать Иладара в подземелье. Ей это удалось, но Скилс убил её. Ксандрия превратилась в прах, а часть души Ластру ушла к Иладару. Однако часть души не даёт ему достаточно силы, чтобы открыть подземелье. Если же чары разрушить, и он выберется, то убьёт Ластру и обретёт вторую часть души, а вместе с ней и силу.

— Нет, силу он обретёт, если уничтожит всех Окта, — поправил её Гуно. — Тем не менее он станет могущественнее.

— Другой вариант: бладпортовские вампиры приведут Ластру в подземелье и убьют его, чтобы Иладар втянул силу.

— Хм. Втянет он душу, но не выйдет. Это не вариант.

— Почему Иладара просто не убить?

— Надо знать, как это сделать. Не забывай, что он мутант. Он ещё более живуч, нежели обычный вампир.

— Как это узнать?

— Имит, — уверенно ответил Гуно. — Лунный камень не предсказывает далёкое будущее, он делает подсказки и ведёт. Когда случается какое-то событие, нити будущего меняются. Вот после таких событий можно снова смотреть, что произойдёт дальше.

— А иначе?

— А иначе он будет показывать одно и то же с разных ракурсов.

— Гуно, — Дариет встала с какой-то робостью и неуверенностью. — А если мой отец был вампиром, я тоже могу стать вампиром?

— Кто сказал, что твой отец вампир?

— Хис. Он предположил, потому что мой отец бесследно исчез. Ведь такое возможно?

— Вполне. Женщины-вампиры не могут рожать, и вампиры, э-э-э… мужские особи сходятся с человеческими женщинами, дабы продолжить свой род. Правда, на своём веку я не встречал вампиров, которые будут выдавать себя за человека. Может быть, если бы я знал Виктора Милли в лицо, смог бы определить, кем он являлся на самом деле. Возможно, он оберегал вас. Нельзя угадать, какие цели преследовал твой отец, Дариет.

Дариет была озадачена не меньше. Если она полукровка, это меняет дело. Значит, её будущее должно протекать среди вампиров. Однако своего отца она не понимала. В Гонт любой скажет, что Виктор был человеком. Как же он мог так убедительно маскироваться?

То, что женщины рожают либо от людей, либо от вампиров — не секрет. Это считалось абсолютно нормальным явлением на протяжении многих столетий. Но в жизни Милли что-то было не так. Виктор скрывал от дочек, что он вампир. А мать вдруг сменила его на другого вампира? И имит выбрал её, Дариет, среди тысячи девушек. Здесь должна была быть связь.

Чем больше Дариет думала об этом, тем сильнее росло убеждение, что Виктор Милли был вампиром, не простым вампиром. А значит она и её сёстры — полукровки. Новые вампирши. Возможно, очень сильные.

Имит избрал её.

Будущее избрало её.

Следовательно, в этом мире у Дариет особая миссия.