Глава 19

Трактир вампира Каи отличался от трактира Кароса в Эгле. Попадая туда, ты словно попадаешь в другое измерение. Каи создал трактир не для дружеских человечьих посиделок за играми и болтовнёй. Это был самый настоящий притон на въезде в город. Яркая вывеска снаружи с формами красивой девушки привлекала внимание путников, которые устали и хотят выпить. Внутри гремела музыка, и оркестр не играл сопливую классическую заунывную музыку, это была шумная и громкая музыка, чтобы отдыхающие могли танцевать и резвиться. Здесь выручка считалась не в деньгах, а в количестве человеческих душ, заглянувших в заведение. Самая шикарная трапеза вампира — человеческая кровь, за которую не надо платить. Люди сами поддаются и сами же получают от этого удовольствие.

Рикки шёл, опустив голову, чтобы не смотреть на невероятной красоты полуголых вампирш в клетках, извивающихся, словно змеи, своими танцами зазывая к себе. Он пришёл сюда не ради удовольствия. Биннат сразу предупредил его: «Посмотришь хотя бы на одну, и никаких дел у нас не выйдет. Эти девицы — хищницы!». Дела были важнее, поэтому он двигался между столиками к кабинке, где его ожидал Биннат. Посетители смотрели на Окта с подозрением, но Каи было известно, что Рикки с Биннатом, поэтому лично проводил к нему.

Как только Рикки вошёл в кабинку, в основном зале раздался шум и свист. В трактире появились люди, а это означало, что никто уже не вспомнит об октавском вампире.

— Есть новости? — Биннат выглядел устало и почти лежал на стуле.

— Кое-что, — Рикки всё ещё стоял, запустив руки в карманы плаща. — Ты еле живой.

— Я пьяный. Одна из этих полуголых тварей высосала из меня больше, чем я ей позволил.

— О, развлекаешься! — теперь Рикки сел. — Не ты ли говорил, что с ними лучше не связываться?

— Надо было чем-то заняться, пока ждал.

— Верно. Чем не дело!

— Окта! Ты новости принёс?

— А ты? — Рикки был спокоен, потому что Биннат слаб и плохо соображает.

Тот вздохнул и завернулся в свой плащ потуже. Его колбасило.

— Ходил я к Дарил, но выяснить ничего не удалось. Она начала подозревать, что я намерен забрать Танаку. Однажды я увёз девчонку в Бладпорт. Дарил была против, но к Хану отпустила. То есть у Танаки два пути: в замок или остаться с Дарил. А общем, прогнала меня и велела передавать любые послания через Сэла.

— А Сэла подключить нельзя?

— Нет, Рикки. Сэл — главный стукач в Бладпорт. И потом, эта травница и ему голову задурила своими зельями. Он за ней, как щенок увивается.

— Где раньше жила эта Дарил? Кто она такая?

— На севере она живёт не очень давно. С ней связаны плохие воспоминания… Слушай, ты увлёкся. Говори, что у тебя.

Рикки вынул из внутреннего кармана плаща кипу бумаги и бросил на стол.

— Люблю объясняться с помощью карандаша.

Биннат лениво взял листки и принялся разглядывать. На одном была изображена Танака в окне. Печальный взгляд, задумчивая она словно ждала кого-то. Биннату понравился рисунок. Он кашлянул, выпрямился и посмотрел другой. Снова изображение в окне. Дарил и Танака сидят друг против друга. Дарил говорила, Танака молчала, но глядела прямо на травницу. Биннат похвалил художественные навыки Рикки и посмотрел ещё несколько рисунков с изображением дома травницы и всей улицы с разных углов. Наконец, последний. Танака вышла на крыльцо, но за спиной стоял Сэл, будто следил за ней.

— Она выходила? — удивлённо спросил Биннат.

— Постояла на крыльце с Сэлом и зашла обратно. Но я успел кое-что сделать. Сэл ничего не заметил, как и сама девушка. Надеюсь, это сработает.

— Что же?

Рикки довольно улыбнулся.

* * *

Дарил бережно расчёсывала волосы Танаки, длинные и чёрные. Когда-то у самой были такие же, но с возрастом она потеряла часть волос, пришлось носить платки.

В лавку зашли посетители, и Дарил вынуждена была, отложив щётку для волос, выйти к ним.

Танака осталась одна. Сначала она просто смотрела в окно. Руки безжизненно лежали на коленях. Она ещё не пила чай, поэтому могла думать, вспоминать, хотя в памяти хранились лишь недавние события. Тем не менее, впечатления от прогулки на крыльце остались. Она вдруг тронула своё платье и нащупала выпуклость. В кармане что-то лежало.

Быстро сунув руку в карман, нащупала бумажку. Танака обернулась на закрытую дверь. Голос Дарил доносился снизу. Танака быстро развернула листок и увидела лицо девушки. Это было её лицо. Затем она перевернула листок и прочитала: «Не пей чай. Он убивает твою память».

В этот вечер Танака смогла вылить чай за окно. Посетителей на редкость много было, и Дарил пришлось отлучиться не один раз. Как только травница вышла, Танака вылила содержимое чашки и легла на софу. Она закрыла глаза и стала думать о том, кто так заботится о ней. Душу наполнили чувства счастья. Девушка спрятала записку под лиф.

Рикки хорошо умел объясняться с помощью карандаша.

* * *

Шериф Шедил с любопытством и некоторым смущением смотрел на Джейка, который явился к нему с рассветом. День предвещал быть солнечным, поэтому времени было мало.

— Даже не знаю, что сказать, Джейк. Послать на север своего вампира ты, конечно, можешь, но допрашивать имеешь право только на своей стороне. Законы не мы придумывали.

— А если её выманить сюда, в Эгле? Вам — полиции. — Джейк прикусил губу, думая. — Женщина-человек, в возрасте. Живёт с вампиром. Не думаю, что таких много на севере.

— Хм. И чем же мы её выманим, Джейк?

— Не знаю. Надо узнать, чем она занимается для начала.

Шериф поднялся со своего скрипучего кресла.

— Прости, Джейк, но людей я на север не пошлю. Это опасно. Я слышал, что сейчас на севере один из твоих братьев, так пусть разыщет её, узнает, каким ремеслом женщина владеет, и затем заманивает сюда. По закону ни ты, ни твоя полиция не имеете права ходить на север и чинить свои законы. На севере есть свой главарь и свои стражи порядка. Мы можем спровоцировать их, будут серьёзные проблемы. Рикки там тоже не следует находиться…

— Как и Хью не следует находиться здесь, — перебил шерифа Джейк, стукнув по дубовому столу. — Однако он в Эгле, и неизвестно, для чего явился. Пожалуй, шериф Шедил, тебе стоит позаботиться о наших собственных законах и порядке.

Джейк ушёл злой.

Люди делают всё, чтобы жить без страха среди полумертвых кровопийцев. Но и вампиры давно перестали быть чудовищами. Это их мир, их правила и законы. Да, северные вампиры — это тёмные вампиры, их страшатся, потому что северные способны разжечь войну. Тогда людей начнут брать в плен, их будут держать как пищу, и со временем человечество окончательно вымрет. Этого не могут допустить высшие власти. Обойти законы всегда можно, однако последствия будут проистекать неблагоприятные. Суну рисковал, Рикки рискует. Рискует и Хис. Джейк не смел действовать самостоятельно. Он попросит Рикки разузнать насчёт этой женщины. Это всего лишь сведения, за них никто не понесёт наказания. Также Джейк намеревался разыскать Хью и допросить. Чёртово солнце, все планы пошли в одно место.

Джейк скрылся в Белом замке. Все ставни были опущены. Он прошел в свою комнату, ступил в ящик, сложил на груди руки и погрузился в мертвецкий сон. Так хотя бы не придётся думать.

* * *

Лилит, Дариет и Урса отбирали растения и цветы на продажу. Ойли куда-то исчезла. Девушки никого из вампиров не могли найти, даже слуг.

Урса поискала на кухне и вернулась встревоженная.

— Никого нет. Ни души! Двери плотно заперты, ставни опущены. Замок словно вымер.

Но зимний сад был залит солнцем.

— Вероятно, так бывает в солнечные дни, — предположила Дариет. — Близится весна, солнце поднимается выше и светит ярче, а вампиры не могут жить при ярком свете. Лучи причиняют им боль.

— И Ойли тоже спряталась, — с грустью заметила Лилит. — Теперь она среди этих существ.

— В замке довольно темно, однако вампиры не выходят. Почему?

— Если бы я знала, Урса, — вздохнула Дариет.

Лилит смотрела на срезанные цветы.

— Как же мы отправимся на рынок? Цветы завянут и…

Дариет вскочила на ноги и быстро вытерла руки тряпкой.

— Я поищу кого-нибудь из вампиров. Может, есть те, кто не спит. Спрошу, что нам делать. А вы продолжайте.

— Дариет? — окликнула её Лилит, когда та отошла на некоторое расстояние. Дариет остановилась. — Ты уже видела его?

Поджав губы, Дариет покачала головой. Не видела больше после того, как он исчез вместе с пойманным чужаком. Вспомнив об этом, сердце наполнилось печалью. Знает ли Суну, что она совсем рядом? Если знает, почему не придёт?

Девушка вышла из сада и спустилась на этаж ниже. Холод каменных стен окутывал, заставлял дрожать. Или это страх? Тишину нарушал лишь звук её собственных шагов и гул сердца. Куда идти? Дариет дёргала ручки дверей, но те не поддавались. Что-то зловещее таилось в этих стенах. Дариет подумала о своём сне и пошла вперёд. Хис, обращённый в Суну, его сладостный поцелуй будоражил кровь. Кто-то из сестёр уронил горшок, послышались ругательства Лилит. Дариет отогнала пустые воспоминания о сновидении и сосредоточилась на дверях.

Вот она — дверь в его комнату.

Коснувшись двумя пальцами, девушка сделала усилие и толкнула дверь. Она поддалась. Дариет ступила за порог и замерла. На черных простынях в полумраке, бледный и умиротворённый лежал Суну. Казалось, он спит, но когда Дариет приблизилась, ужаснулась. Прекрасный Суну не шевелился, не дышал. Он был похож на окаменевшую фарфоровую статую — дотронься, и рассыплется.

Вампиры не спят — они застывают во времени.

Несмотря на страх и трепет в груди, Дариет захотела прикоснуться к Суну. Она мечтала об этом с той самой ночи, когда он ушёл. Его прекрасное лицо, тихое, как гладь озера, манило к себе. Дариет склонилась над ним. Его губы были так близки, так притягательны; они так будоражили воображение, и ничего больше не существовало. Только его губы.

И только Дариет хотела исполнить своё необузданное желание, как вдруг Суну открыл глаза. Красный огонь воспламенился. Он резким движением отстранил девушку, а через секунду стоял в другом конце полутёмной комнаты.

— Что ты здесь делаешь?

Очнувшись, Дариет растерянно огляделась. С неё словно чары сбросили.

— Я…

— Тебе нельзя здесь находиться.

— Почему? Да что с тобой?

— Нельзя. Уходи, слышишь! — холодный тон Суну испугал девушку, она сделала шаг к двери. Никогда раньше он не был таким чужим, как в эту минуту. Дариет ничего не понимала и хотела объяснений.

— Суну…

— Я повторять не буду.

— И что ты сделаешь? — закричала она, от злости сжимая кулачки. — Что? Укусишь? Кусай! — и она смело сдвинула горловину платья, открывая шею.

Суну отвернулся.

— Дариет, пожалуйста, не надо.

— Думаешь, я пришла сюда ради этого? В замке ни души. Все двери заперты. Надо было потрудиться и свою запереть. Что же ты? — Дариет говорила напыщенно, обида душила. — Скажи, как нам выйти из замка. Лилит должна идти на рынок, Хис дал разрешение.

— Сегодня солнце…

— Эй, не прикидывайся! Ты можешь находиться на солнце. Разве Хис тебе не сказал?

— Нет. Поэтому я никуда вас не подведу.

С минуту они просто испепеляли друг друга взглядом. В конце концов Дариет подошла к нему так близко, как только смогла, и Суну не отступил, а позволил её ладоням прикоснуться к его рубашке. Они не отрывали глаз друг от друга.

— Я знаю, Суну, ты скучал, — шепнула она. Рука скользнула вниз, коснулась его запястья, и Дариет улыбнулась, когда нащупала браслет, сплетенный её руками. — Ты меня не забываешь.

— Даже если так, я не могу быть с тобой.

— Из-за Хиса, да? Из-за предсказания лунного камня?

Вампир не отвечал. Он страстно желал поцеловать её, но сдерживался. Голос Лилит послышался в коридоре:

— Дариет! Дариет! Мы едем или нет?

— Да, — отозвалась Дариет, с усмешкой глядя на Суну. — У нас есть проводник, который не боится солнца.

* * *

Три дня подряд светило яркое солнце.

Лилит, Дариет и Урса выезжали с утра на рынок в сопровождении Суну, который потом сидел в палатке или где-нибудь в тени. Горячие лучи ему не вредили, но находиться при свете ему было тяжело.

Хис и Гуно каждую ночь расспрашивали его о том, чем занимались девушки, не было ли подозрительных лиц. При свете дня и при ярком солнце им вряд ли что-то грозило, однако, Джейк рассказал про Хью с севера. Что-то же этот вампир вынюхивал в Эгле. Хис просил Суну быть внимательнее, заодно дал задание — разгадать символ, что оставлял убийца на трупах людей.

Суну почти сразу сказал, что это символ самопожертвования. Это кое-что объясняло, поэтому Хис и Джейк тут же отправились к Шедилу. Мужчина вздохнул с огорчением. Люди пожертвовали собой в угоду — кому? Вопросов добавилось, но вампиры оставили шерифу разгадывать загадки, ибо у самих были дела поважнее.

От Микиса они пока ничего добиться не смогли. Держали его в подземелье замка Окта, прикованного к цепям. Микис легко мог бы от них избавиться, если бы не деревянный кол, нацеленный прямо с грудь. Одно движение, и он труп.

Хис подумал, что будет лучше обменять Микиса на лунный камень у Хана, если тот дорожит своими вампирами. Для этого он собрал братьев, чтобы посоветоваться. Гуно сказал, что попробовать стоит. Рикки через Бинната добился официальной встречи двух главарей. И встреча эта состоится в Синем лесу, на нейтральной территории. С Хисом будут Суну и Джейк, а с Ханом придут Биннат и Ченс. Встречу назначили ровно в полночь на пустыре. Пустырём называли часть Синего леса, где кроме кустов и высохшего старого колодца больше ничего не было.

Эта встреча сыграла на руку Рикки. Ведь Сэла отправили в Бладпорт, чтобы проследить за порядком в отсутствии важных вампиров. Дарил и Танака остались одни. Рикки теперь смог легко пообщаться с Танакой. Он нашёл нишу в оконной раме и подложил туда рисунок, где ясно изобразил четырёх сестёр, весёлых, со смехом собирающих цветы. Чтобы Танака нашла рисунок, Рикки пришлось постучаться в окно и спрятаться. Он слышал, как передвигается Дарил, поэтому смог предугадывать время, когда стоит передать послание. В ответ Танака написала на обратной стороне: Моя семья?

Рикки изобразил ответ в виде двух домов. Теперь три сестры находились в одном доме, а Танака со своим родимым пятном на лице — в другом. У сестёр Рикки нарисовал опущенный уголки губ, ведь им грустно без Танаки. А Танаку изобразил спящую. Над ней возвышалась Дарил, в руках которой была чашка с чаем.

Ответ Танаки: Я больше не пью чай, но сестёр не помню. Как мне выбраться отсюда?

Рикки обрадовался желанию девушки поскорее сбежать. Тогда он изобразил себя и написал: Я помогу.

У Рикки была только эта ночь. Пора выкрасть Танаку и хорошо спрятать. В Эгле было у него одно местечко. Никто там не найдёт девушку, и Биннат отныне сделает всё, что только пожелает Рикки. Его маленькая хитрость сработала.

Улыбнувшись своей гениальности, Рикки спрыгнул с крыши на мостовую и пошёл к травнице. Женщина-человек без защиты против вампира не пойдёт. Вампир выпустил клыки. Пора полакомиться.

* * *

Джейк наворачивал круги вокруг колодца. Хис и Суну стояли по разные стороны. Никто не разговаривал. Ночь укрывала лес тёмным покрывалом, призывая к молчанию. Туман тонким слоем обволакивал землю, неся в себе прохладу.

Хан появился не сразу. Сначала перед октавскими вампирами появились Биннат и Ченс. Джейк и Суну приблизились к Хису.

— Где Хан? — спросил Хис у Бинната.

— Он здесь. В чём дело?

— У нас ваш вампир.

Биннат и Ченс переглянулись.

Джейк в этот момент шепнул Суну, тыча в Ченса:

— Наш потерянный слуга, узнал?

— Ясно было с самого начала, что это он. А вы обвиняли меня в заговоре.

Хис также узнал Ченса, но не видел смысла предъявлять ему что-либо, когда камень у Хана и ничем его злость не поможет.

— Ну, если у вас наш вампир, то у нас — ваш, — заметил Биннат, имея виду Рикки.

— Ты не понял, — сказал Суну, подойдя ближе. — Ваш вампир не разгуливает по Эгле. Он совершил нападение на Окта. Мы его поймали, и сейчас он у нас.

— Кто он? — Хан вышел на пустырь. Ченс и Биннат расступились. Вокруг бладпортовсого правителя порхали летучие мыши. Зная, что Хью в Эгле, Хан несколько обеспокоился.

— Это Микис, — ответил Хис, желая побыстрее покончить с этим делом. — Я верну его, но взамен хочу получить свой имит.

С минуту царила тишина. Постепенно серьёзное лицо Хана приобрело некую детскую мягкость. Он громко расхохотался.

— Микиса за имит? Микиса? Ха-ха-ха! — он повернулся к своим вампирам. — Вы слышали? Я должен отдать лунный камень, чтобы Микис вернулся в Бладпорт! Ха-Ха! Хис, вот ты насмешил.

Октавские вампиры ничего не понимали, но вскоре Хан, помрачнев, разъяснил своё поведение.

— Микис — предатель. Да, Хис, ты не ослышался. Микис решил отомстить мне за то, что я назначил на его место Ченса. Хотел подставить меня, убивая людей в Эгле. Не так давно Ченс предотвратил ещё одно убийство. Микис намеревался убить лавочника в Гонт. Спасибо, камню, Хис, иначе лавочник был бы уже на том свете. Поэтому… — Хан снова улыбнулся. — Делайте с Микисом, что вашей душе угодно. Мне он не нужен.

После этого Хан в сопровождении Ченса и Бинната покинул Синий лес.

Хис, Джейк и Суну стояли поражённые. В один миг дело об убийствах было закрыто. Микис понесёт соответствующее наказание. Хис отдаст его под суд, хотя мог бы просто превратить его в пыль. Но нет. Пусть в ссылке пострадает.

Имит остался у Хана.

Хис рвал и метал. Джейк предложил Суну оставить старшего брата одного. Они ему всё равно ничем не помогут.

В одно мгновение Хис очутился в башне перед полумёртвым отцом. Чувства превышали всякие пределы. Он презирал себя. Такими темпами его власти придёт конец. И что тогда?

— Я плохо справляюсь, отец. Ты доверял мне, а я не могу оправдать этого доверия, — мысленно обращался он к Ластру. — Я слишком мягок и неопытен. Когда у меня был камень, я хотя бы пользовался его советами. А теперь… Будущее скрыто от меня. Я допустил две человеческие смерти. Преступник пойман, а толку?

Внезапный порыв ветра взлохматил волосы вампира.

Ветер внутри башни?

Хис отступил и осмотрелся.

— Мама?

* * *

Взмах крыльями известил о прибытии старой гостьи. Дариет спрыгнула с кровати и подбежала к окну. Она ждала пернатую посланницу.

— Ты здесь? — шепнула девушка, отвязывая от ножки малюсенький сверток. — Принесла мне послание? Но ты не улетай без ответа.

У Дариет гулко стучало сердце, от волнения дрожали руки. Если Окта что-нибудь заподозрят, ей конец, ведь она не сможет доказать, что пошла на это во блага, ради спасения жизни их отца и собственного освобождения.

Дариет шла в дальний угол комнаты, где стоял стол, и юбки шелестели, нарушая ночную тишину. Здесь, в замке, она боялась снимать платье по ночам, когда все вампиры бодрствуют. В первые ночи она переодевалась в ночную сорочку, но не теперь, когда многое узнала. Готовая к чему угодно, она спала на застеленном черном покрывале чутким сном. Именно благодаря полудрёме, она смогла расслышать прилетевшую птичку.

Хью был не многословен.

«Надо встретиться», — гласили буквы.

Дариет быстро взяла перо и макнула в чернила. Секунду подумав, она быстро нацарапала:

«Я каждый день торгую на рынке. Но с нами Окта. Если сможешь…»

Места не хватило. Дариет шикнула. Посмотрела на птичку, покорно дожидавшуюся свёртка, затем свернула бумажку. Не важно, он и так поймёт. Она привязала свёрток к лапке, дала птичке крошек хлеба, который она не съела, но держала в комнате на случай, после чего велела лететь к хозяину.

Завтра Хью сам её найдёт.

Завтра она вовлечёт себя в опасную игру.

Но если по-другому камень не вернуть, то она отдаст себя в жертву. Внутренний голос нашёптывал, что она на верном пути. Значит, так оно и было.