Глава 3

«Нежная фиалочка», — подумал Джейк, увидев знакомую цветочницу Лилит среди гостей, и его глаза заблестели радостью.

Внимательный Язон, который стоял рядом, быстро смекнул, что его брат увидел нечто любопытное.

— Что там? Ящик с пушистыми кошечками, кровь которых вскоре окажется у тебя в желудке?

Джейк стёр улыбку с лица и окатил брата холодным взглядом.

— Язон, твоя наблюдательность понадобилась бы совершенно в других случаях.

— Твоё лицо светится так, что я рассыплюсь на глазах. По-твоему, это не тот случай?

Джейк ткнул в Язона своей счастливой тростью, затем сдвинул того в сторону, освобождая себе дорогу.

— Раз ты такой любопытный, то знай, что кошечки — это малое счастье. Я увидел кое-что гораздо лучше. Посторонись, дай дорогу.

Джейк спустился в зал, а Язон принялся наблюдать за братом.

Синеглазка в нежном персиковом платье ходила вдоль зала, разглядывая собственные цветы, вплетённые в рамы. «Чёрные розы чаще заказывают для тематических праздников, фотосессий и авторских композиций», — сказала в тот день Лилит, и Джейк, не раздумывая, решил, что должен скупить розы для бала именно у неё. Однако прислал своего слугу, сам не пошёл. Он и предположить не мог, что она придёт на Ежегодный зимний бал.

Вместо галстука Джейк повязал чёрную ленту в виде банта и, подходя к Лилит, затянул узел потуже, а потом ещё поправил свой длинный пиджак.

— Они довольно изящно смотрятся, не правда ли? — встав у девушки за спиной, сказал Джейк.

Испугавшись, Лилит отскочила в сторону и схватилась за грудь. Джейк слышал, как гулко бьется её сердечко.

— Прости, я не намеревался тебя напугать.

— Джейк? — её взгляд пал на трость. Он забрал её. Но как? Когда? — Я… ты в красной рубашке.

— Это повлияет на наше общение?

— О… нет, просто… Обычные гости в белых или чёрных… Как ты достал свою трость? Она была у меня.

«Когда она смущается, то становится ещё прекраснее», — думал Джейк, улыбаясь.

— Я — вампир. Мне не составляет труда забраться в открытое окно, чтобы забрать свою вещь. Я забыл эту трость по неосторожности. Она приносит мне удачу. Тебя не смущает, что я не человек?

— Немного. Признаться, в тот день я этого не поняла. Ты выглядишь… — она запнулась, потому что Джейк улыбнулся шире, являя заострённые клыки её взору. — Ты живёшь в этом замке? — она решила сменить тему.

— Нет. Здесь живут мои братья. Я — мэр южного Эгле и живу в белом замке. Год назад меня назначил на эту должность отец. Не хочешь прогуляться?

— Э… я легко одета, а на улице зима. Это тебе не будет холодно.

— Так мы можем прогуляться в зимнем саду. Он наверху. Ты никогда подобного не видела.

— У вас здесь есть сад? — удивилась Лилит.

— Да. Наша мать любила цветы.

— А где она?

Джейк опустил голову, лицо стало грустным.

— Её убили.

— Не может быть! — ахнула Лилит. — Я не знала, что вампиров можно убить.

— На нашем языке это называется «уничтожить». Давай не будем о печальном. Это случилось три века тому назад. Следуй за мной. Сад действительно прекрасен.

Лилит согласилась, но не сделала ни шагу. Танака схватила её за локоть.

— Куда собралась?

— Джейк предлагает посмотреть сад.

— Сад? — Танака недоверчиво оглядела Джейка, затем перевела взгляд на сестру. Лилит была самой младшей, и Танака считала своим долгом оберегать её от глупых поступков. Дариет ушла с вампиром наверх и до сих пор не спустилась. Теперь эта собралась. — Я пойду с тобой.

— Это моя старшая сестра Танака, Джейк. Надеюсь, ты не против?

«Против? Можно целый полк сестёр позвать. Ей никто не говорил, что в таких случаях третий бывает лишним?»

Но несмотря на бурю внутри, Джейк был вежлив и повёл девушек в сад, где росли исключительно тёмно-бордовые цветы. Лилит не понравился набор растений гибискуса, аспарагуса, шефлеры и монстеры. Эти растения легко лишают человека сил и здоровья. Вампиры прекрасно знают свою работу. Джейк не ожидал, что Лилит, едва войдя в сад, захочет уйти.

— Мне здесь неуютно.

— Тебе не нравится сад?

— Он красивый, — она бегло оглядела его. Сад был ухоженный и не знающему человеку покажется раем, но Лилит знала, насколько он губительный. — Красивый, Джейк. Но человеку лучше здесь не находиться. Идём, Танака.

Лилит развернулась и ушла. Танака хотела последовать за ней, но Джейк остановил, озадачено глядя на неё.

— Почему?

— Все эти растения ядовиты, — ответила она, дёрнула плечом, чтобы сбросить руку вампира, и побежала догонять сестру.

Потерпев фиаско, Джейк решил вернуться к гостям, но тут увидел ухмыляющегося Язона в проёме между стеклянными дверями. Вся его поза говорила о едва сдерживаемой насмешке.

— А говорил, что не кошечки.

* * *

Как ей объяснить? Для Дариет этот камень ничего не значил, но это сильный магический кристалл. И ни в коем случае он не должен попасть в руки к Хану.

— Ты не слышала легенду о Лунном камне?

— Нет, — Дариет заерзала на стуле.

— По легенде Лунный камень имит родился благодаря борьбе ведьмы и вампира. Они любили друг друга, но не могли быть вместе, потому что она могла воздействовать на любое существо с помощью своей магии. Вампир легко отказался от своей любви. Ведьма с этим мириться не захотела и, когда вампир принял решение изгнать её из своего сердца и посвятить себя правлению государства, она убила его и заключила его душу в имит. Таким образом она оставила часть возлюбленного для себя. С помощью камня она начала видеть будущее и со временем стала богатой. Люди, узнав о её деятельности, решили уничтожить ведьму. Когда она умирала в муках на костре, то произнесла своё последнее заклинание. Она погибла раньше, чем её тело полностью охватило пламя. Душа ведьмы оказалась заключена в Лунном камне рядом с душой вампира, который она спрятала внутри замка. Смесь душ внутри камня имел огромную силу, и только обладающий властью мог воспользоваться могуществом имита.

— И что же это за сила?

— Я не могу тебе сказать, Дариет. Однако ты должна знать, что душа вампира — это справедливость, а душа ведьмы — зло. Если камень попадёт в руки Хана, то не только Ойли пострадает, но и весь Гонт. Над Эгле повиснет вечная тьма. Просто поверь мне.

Самое простое решение уже не казалось Дариет простым. Всё усложнилось. Она с грустью вздохнула и отвернулась.

— Как же спасти Ойли? Я дала слово.

— Ты разрешишь мне подумать?

Хис неожиданно быстро оказался рядом с ней. Он был таким высоким, что Дариет пришлось поднять голову.

— У меня нет времени, Хис. Я и так долго ждала.

«Ей надо помочь», — Хис чувствовал, что благородство повлияет на их будущие отношения. Если он откажет, она сочтёт его бесчувственным и затаит злобу. Этого ни в коем случае нельзя допустить.

— Хорошо. Я лично отправлюсь к Хану и поговорю с ним.

Лицо девушки засияло счастьем.

— Правда? Я могу на тебя положиться?

«Положиться».

— Да.

— Значит, я могу успокоить лавочника Вилла?

— Скажи, что шаги предприняты, но не давай обещаний. Мы не знаем, что за эти дни северные вампиры успели сделать с девочкой.

— Да, — Дариет спрятала улыбку. — Я верю тебе, Хис. Об октавских вампирах ходят много слухов, и по большей части хороших. Я хотела бы, чтобы эти слухи укрепились после возвращения Ойли домой.

«Она верит нам. Верит, что октавские вампиры не подведут. И я не должен допустить промашки. Моя судьба — Дариет. От нашей любви зависит жизнь отца».

* * *

Лес поглотила тьма, даже лунный свет не мог пробиться сквозь толстые кроны, чтобы осветить землю.

Хьюджи ходил взад-вперёд в той части замка, где не было окон и заметить здесь чьи-то души было невозможно. Свой запах Хью умел блокировать с помощью талисмана, который получил в подарок от одной девушки-вампира. Поэтому Ченсу пришлось поднапрячься, чтобы выследить сородича. Оттого и припозднился.

— Где тебя мышь носит? — разозлился Хью, мечтающий поскорее вырваться из замка Окта.

— Не сердись, Хью. Я должен был выйти незаметно. Гуно следит за мной, потому что не помнит, как нанимал меня на работу. Если бы он меня засёк, то наш план провалился бы.

— Уверен, что он не засёк? — Хью поднял голову и осмотрел ветки деревьев. Окты, как обезьяны, могут бесшумно перепрыгивать с ветки на ветку и следить за происходящим. Когда Ченс покачал головой, Хью сказал: — Отныне переговоры будем вести в городе. Оставляй послания в таверне Кароса. Я туда раз в два дня буду заглядывать.

— Ты не вернёшься в Бладпорт?

— Я на задании. Поживу у Степс, недалеко от Гонт.

— Тогда я могу приходить к Степс…

— Ты октавский слуга. Что ты забыл у Степс? Ни в коем случае! Нас не должны видеть вместе.

— Но здесь не знают, что ты из Бладпорт, — возразил Ченс.

— Ченс, — Хьюджи схватил вампира, крупнее его, за ворот формы, — не выводи меня. Твоя задача не высовываться, понял? Ищи Лунный камень и не своди глаз с девушки в голубом.

— Девушки в голубом?

— Хан сказал, что ты подслушал разговор, будто Хис должен влюбиться в человека, чтобы спасти душу отца.

Ченс гордо выпрямился и расплылся.

— Да-а.

— Я узнал, кто она. Хочу, чтобы ты всячески препятствовал их встречам. И передавай мне в письменном виде всё, что узнаешь. Ни в коем случае не суйся к Степс! — напомнил Хью. — Таверна Кароса. На лбу написать?

— Это будет странно.

— Без тебя знаю. Я ухожу. Иди в замок и погляди на неё, пока не ушла.

Ченс скрылся в одну секунду. Хью некоторое время прохаживался по окрестностям замка. Никто из братьев Окта не обратил на него внимания. Вот и славно. Так проще действовать.

Не желая больше испытывать судьбу, Хью решил покинуть бал. Взмахнув плащом, он вмиг испарился. И только летучая мышка парила в воздухе, слепо ища дорогу домой.

* * *

Огонь в старом камине потрескивал, согревая ноги Дариет, пока она с повышенной внимательностью плела браслет. Лилит присела в соседнее кресло, кутаясь в шаль.

— Глубокая ночь, Дариет. Хоть бы лампу включила, глаза испортишь!

— Электричество нужно экономить. Под светом свечей тоже хорошо.

— Иди спать. Завтра доплетёшь.

— Завтра браслет должен быть готов. Осталось совсем чуть-чуть.

Лилит присмотрелась к узору на чёрном бисерном ремешке.

— Для кого ты плетёшь этот браслет? Непохоже, чтобы это было для женщины. Ты говорила, что это символы мужского пола.

— Всё-то ты знаешь! — хихикнула Дариет. — Я плету браслет вампиру, потому что обещала. Но знаешь, для чего я хочу поскорее закончить и отнести это украшение? Чтобы узнать, ходил ли Хис к Хану и какая судьба ждёт Ойли.

В ночь, когда сестры вернулись с бала, Лилит и Дариет заперлись в одной из комнат и поделились своими впечатлениями и переживаниями. Лилит рассказал про Джейка, а Дариет призналась, для чего рвалась на бал. Танаке ни одна из них не станет рассказывать правду. Материнские инстинкты старшей сестры порой зашкаливают. От Танаки можно ждать только осуждения. А Урса слишком несерьёзная для подобных разговоров. Лилит с Дариет доверяли друг другу и умели сочувствовать, радоваться и переживать. Они не упрекали друг друга, а искали то или иное решение. Дариет не нравилось, что Лилит связалась с Джейком, но успокаивало то, что он мэр Эгле и по совместительству Окта. Он не обидит. Да и сама она с каким-то странным трепетом плела браслет. Иногда даже ловила себя на мысли, что нетерпение связано с желанием поскорее вновь увидеть Суну.

Утром Дариет сообщила Танаке, что едет на рынок помогать Лилит, а та в свою очередь подтвердила, что должна сделать венки, а покупатели будут её отвлекать. Танака поверила, и девушки с рассветом отправились в Эгле.

Лилит остановила повозку у дороги, идущей вверх, к замку Окта.

— Уверена, что не хочешь, чтобы я тебя туда довезла?

— Наша Матильда сдохнет, пока заберётся туда.

— Надо бы обзавестись велосипедом, — заметила Лилит. — Ладно, иди, пока совсем не рассвело. Сразу из Окта придёшь ко мне.

— Обещаю. — Дариет поцеловала Лилит в щечки, подергала за косички и с улыбкой вылезла из повозки.

Подъём занял у неё чуть больше часа, но и шла она не быстро. На этот раз никаких приветственных огней. Только холодный камень, птицы и лес вокруг. Солнце ещё не пробилось, поэтому над замком висела хмарь.

От волнения у Дариет вспотели ладошки. Подол коричневого платья испачкался в какой-то грязи и стал тяжёлым. Глядя себе под ноги, она видела лишь сухой песок, листья и асфальт. Голова кружилась. Подъем оказался не из легких. Коленки подкашивались от усталости, дыхание сбилось.

Положив руку на кнокер в виде рычащего зверя, Дариет перевела дыхание, затем постучалась. Если ей не откроют, она будет сидеть на пороге до тех пор, пока её не примут, решила девушка и постучала.

Ей открыл слуга, кожа которого была белая как мел.

— Леди, братья Окта не…

— Я хочу видеть Суну. У меня для него… э… я принесла то, что он просил. Просто передайте, что пришла Дариет.

Слуга секунду поколебался, но затем провёл Дариет в зал для ожиданий. Замок в это время суток был погружён во тьму. Все ставни были опущены, плотные шторы закрывали большие окна. И холод был практически осязаем, плотная зимняя накидка не спасала.

Слуга удалился, а Дариет подошла к стене, где висел портрет красивой женщины. Она была почти уверена, что это мать октавских братьев. В выражении лица пробивались ум, доброта и умение понимать. Она была обладательницей белой кожи, длинные густые волосы были чуть забраны назад с помощью заколки. Прямая осанка, выраженные ключицы, утонченные руки, сложенные на коленях, слабая улыбка придавали своеобразие её облику. Женщина притягивала взгляд точно так же, как и внешность Суну. И сейчас, внимательно разглядывая портрет, она вдруг увидела черты лица Хиса, пухлые губы Гуно и манящий взгляд Суну. Остальных братьев она ещё не видела, так что, возможно, и они взяли что-то от матери.

Послышались шаги, в тишине замка звук был особенно пугающим. Дариет отошла от портрета и посмотрела в сторону, откуда доносился звук шагов. Через пару секунд перед ней предстал Суну. Белая рубашка с широкими рукавами и рюшами на горловине, чёрные длинные брюки делали парня стройными.

Ну вот! Снова она неприлично разглядывает его.

— Какой неожиданный сюрприз, — ровным тоном, без эмоций сказал Суну.

— Я обещала сплести браслет.

Суну забыл об этом сразу, как покинул кабинет, поэтому был слегка удивлён тому, что девушка оказалась настолько ответственной.

— Ты принесла браслет? Правда?

— Да, — и она полезла в свой мешочек. Достав браслет, она показала его Суну. — Вот. Отныне он… станет именным. Смотри, — она чуть ближе подошла к Суну и ткнула пальчиком в рисунок, — это символ мужского могущества. А тут я написала твоё имя.

Он внимательно изучил узор и надпись, затем протянул запястье.

«Что?! Он хочет, чтобы я надела браслет ему на запястье?», — подумала девушка, вдруг разволновавшись. Но делать было нечего. Сглотнув, она стала продевать браслет через руку вампира. Белая, утонченная рука была приятной на ощупь. Дариет поймала себя на мысли, что придаёт обычному прикосновению слишком большое значение. «Он очень красивый», — подумала она и снова поругала себя за эти мысли.

— Ну вот. Отлично подошёл!

Суну оценивающе разглядел браслет, ни одной эмоции не проскочило на его лице. Девушка сильно разволновалась.

— Не нравится?

— Красиво.

— И всё?! Я всю ночь плела этот браслет, чтобы просто услышать «красиво»? — кривляясь, возмущалась Дариет.

Суну улыбнулся.

— Мне трудно даются комплименты. Не обижайся. Мне очень нравится браслет. Что я могу для тебя сделать в благодарность?

— Я уже не надеялась на то, что октавские вампиры умеют благодарить.

— Мы вампиры, — пожал плечами Суну, — и не привыкли к обществу.

— О, не рассказывай байки Рыжего кота! Вы живёте в Эгле, где вампиры отличаются от людей лишь тем, что не дохнут. Ладно, прости, мне пора возвращаться к сестре. Я зашла отдать браслет. Больше мне здесь нечего делать.

Дариет поправила накидку, затем прошла мимо Суну к выходу. Мощная дверь была плотно закрыта, и девушка понятия не имела, как её открыть. Она толкала её, потом тянула на себя. Но с ужасом понимала, что оказалась в ловушке. Испугавшись, что не выйдет отсюда, она повернула обратно, но тут же увидела Суну, который с интересом всё это время наблюдал за тем, как она сражается с дверью.

— Выпусти меня, — велела она.

— Ты пришла сюда одна? Очень необдуманно.

— Укусишь?

— Я сыт, спасибо.

У Дариет не нашлось слов, чтобы ответить. Она совершенно забыла, что хотела спросить, ходил ли Хис к Хану. Присутствие Суну стёрло память, и в данную минуту она плохо соображала. Нельзя быть таким обаятельным. Приторный он какой-то!

— Лес вокруг замка не безопасен. С тобой может случиться что угодно. Есть голодные вампиры, Дариет, и они чаще всего выслеживают одиноких и глупеньких барышень.

— Я глупая, по-твоему? — она сжала кулачки от возмущения.

— Не от большого ума красивые и вкусно пахнущие кровью девушки разгуливают по лесу возле замка в одиночку.

Дариет поджала губы от злости, а Суну доставляла удовольствие её злость. Уж очень хорошенькая она, думал Суну. И вдруг улыбнулся сияющей улыбкой.

— Разреши проводить тебя до Эгле?

— С какой стати?

— Не глупи.

— Выпусти меня, Суну.

— Выпущу, но пойду с тобой.

— Ты не можешь пойти со мной. День на дворе. Солнышко светит. Хочешь сгореть, благодетель?

Суну приблизился к Дариет и убрал прядку выбившихся волос ей за ухо. Дариет задержала дыхание.

— Знаешь, почему меня называют Вампир солнца?

— Нет.

— Потому что я единственный во всём Эгле вампир, кожа которого не реагирует на солнечный свет. Родители дали мне имя Суну, потому что с древнего языка оно означает «Солнечный свет». «Су» — солнце. «Ну» — свет. Я легко могу выдать себя за человека, никто не поймёт. И клыки у меня короткие. — Он широко улыбнулся, и Дариет увидела лишь слегка заострённые клыки на пару миллиметров длиннее обычных зубов. — Так вот. Я выпущу тебя с условием, что сопровожу тебя до дороги в Эгле.

Дариет задумалась. А почему она должна отказываться? Суну приятный парень, красивый и… нет, он просто очаровашка. Она будет жалеть, если откажется. Кивнув, она отошла в сторону, чтобы вампир смог отварить дверь.

И каково было её удивление, когда он просто потянул на себя ручку, и дверь поддалась.

Вампирская сила ни с чем не сравнится.

* * *

Это был официальный визит. Замок Окта и Бладпорт являлись враждующими сторонами. Много веков назад северную сторону отвоевали вампиры Иладара. По закону вампиры Окта не имели права соваться сюда без приглашения. У Хиса не было времени отправлять гонца с просьбой разрешить принять.

Но Хан встретил гостя с почтением. Он пригласил его за большой стол и велел налить гостю вина. Хан в своих шкурах сидел с одного конца, а Хис присел на другом конце. Между ними могли разместиться семь человек.

Когда металлический кубок поставили перед Хисом, он его отодвинул.

— Я не вино распивать сюда прибыл, Хан.

— Обидеть меня хочешь?

— Нисколько. До меня дошли слухи, будто твои вампиры наведались в Гонт к людям.

— Ну наведались. И что?

— Вы забрали дочь лавочника против её воли. Думаю, тебе лучше вернуть девочку отцу.

Хан вздохнул.

— Не раньше, чем ты принесёшь мне камушек.

— Подумай, Хан, — Хис старался быть деликатным, — судьба девчонки для меня не столь значима, чтобы отдавать за неё камень. По-моему, глупый и никчёмный шантаж.

Лицо Хана помрачнело, от любезности почти не осталось и следа.

— Ты называешь меня глупым?

— Ты не понял, Хан…

Тот резко встал.

— Скилс!

Парень с длинными, почти белыми волосами появился в помещении.

— Проводи Хиса до выхода. Наш гость уже уходит.

— Ладно, — Хис вышел из-за стола и жестом велел Скилсу не притрагиваться к нему. — Скажи хоть, девочка жива?

— Ей у нас хорошо, не переживай. И помни, что я не остановлюсь.

Хис вышел на улицу, где мостовая была выложена чёрным камнем. Ни одного деревца вокруг, только строения. Неприятный холодок пробрал его насквозь.

Он ни за что на свете не пришёл бы сюда, если бы имит не показал, что это необходимо. Удивительно лишь то, что результата никакого. Что сказать Дариет, он не знал. Обещание он не выполнил.

* * *

Они пошли совсем не по тому пути, каким пришла к замку Дариет. Суну заверил, что дорога, которую он выбрал, намного короче.

Она думала, что им не о чем будет разговаривать, однако, Суну оказался на редкость общительным. Он рассказал о своих братьях, и Дариет теперь имела представление о семье Окта. А началось всё с вопроса о портрете.

— Это ваша мать?

— Да. Она была красивой. Её убили много лет тому назад. Отец не смог больше полюбить, и я его понимаю. Такой, как мама, не найти.

— За что её убили?

— Она погибла в сражении. В те века тёмные вампиры часто нападали на Окта. Сейчас тихие времена, поверь мне.

— Сколько вы существуете?

— Больше трёхсот лет. Мы молодые вампиры.

— А отец ваш где?

Суну замолчал. Рассказывать Дариет о том, что отец лежит в башне белого замка Эгле, он не хотел. Если он упомянет башню, придётся отвечать на другие вопросы. Пугать человеческое существо не входило в его планы.

— Он… в отъезде. Пока его нет, Хис на правах старшего управляет замком.

— Вас семеро, так?

— Да.

— Сестёр нет?

— Нет. Только братья.

— Хис — старший. После него кто?

— Гуно, Язон, Джейк.

— О, Джейк — это тот, который занимается делами города?

— Да. Он живёт в Белом замке.

— Почему его называют «Белый замок»? Он ведь не белый.

С высоты холма просматривался город, и Дариет обратила своё внимание на небольшой замок, который стоял у подножия холма.

— Он построен из светлого камня. Не называть же его Светлый замок. Поэтому Белый.

Суну и Дариет одновременно посмотрели друг на друга и вдруг улыбнулись.

— После Джейка, кто пятый брат? Ты?

— Я. После меня идут Оол и Рикки. Оол любит играть на скрипке. Он у нас музыкант.

— А Рикки?

— А Рикки любит рисовать. Но на балу его не было.

— Почему?

— Он… тоже в отъезде, — сказал Суну. Это была частичная ложь. Рикки находился в Эгле, но поскольку с Хисом был в ссоре, не явился на бал. Рикки считался самым упрямым из братьев. Если вобьёт в голову что-то, то отговорить будет сложно. С Язоном в этом плане проще. Он просто идёт, пакостит, а потом делает милое лицо «я тут ни причём» или «с кем не бывает», и его прощают. Рикки вступает в споры, огрызается и оскорбляет. А упрямство и гордость иной раз не позволяют раскаяться.

В этот раз они с Хисом серьёзно поссорились из-за предсказания лунного камня. Рикки ненавидел людей и не смог принять судьбоносного факта. Он сказал, что человека, тем более, женщины в замке Окта не должно быть. Хис опирался на желание вернуть отца к жизни, но Рикки полагал, что существуют другие варианты и камень слушать не обязательно.

Ссора переросла в оскорбления и вскоре Рикки ушёл. Позже Джейк сообщил, что их младший брат в Белом замке.

Дариет слушала рассказ Суну о талантах каждого из братьев с упоением. Она и предположить не могла, что вампиры живут в прямом смысле этого слова. А раз они умеют жить, значит, умеют любить.

— Дальше я пойду сама, — остановившись у городской дороги, сказала Дариет. — До рынка тут не далеко. Спасибо, что проводил.

— Ты красивая, — неожиданно сказал Суну, улыбнулся, затем исчез за деревьями.

Это было самое необычное «до свидания» в жизни Дариет. И оно ей понравилось.