Глава 22

Биннату первому в голову пришла мысль: разве Хан не видел дочь Виктора Милли? Он приводил сюда Танаку. Так почему же Хан выразился таким образом, будто Дариет была единственной дочерью Виктора?

Дариет, если и заметила странность, вида не подала. Она спокойно ела, про себя отмечая прекрасно приготовленную еду, и слушала разговоры вампиров. Она надеялась получить первые сведения как-нибудь страшных планов, но ничего подобного не услышала. Хан время от времени поглядывал на неё, но ни о чём не спрашивал.

Вопрос, который требовал немедленного ответа: откуда Хан знает Виктора Милли. Это Дариет выяснит, но пока не время.

Позже Хан и Хью уединились в кабинете.

Ченс проводил девушку в комнату. При ней осталась служанка, не очень приветливая вампирша вся в чёрном, неприятная и сгорбленная.

«Придётся потерпеть тебе, Дариет», — уговаривала она себя.

И она терпела. Хью зашёл к ней ближе к вечеру, чтобы спросить, как она устроилась.

— У меня всё хорошо, — улыбнулась Дариет, содрогаясь от его холодных прикосновений. — Надеюсь, завтра ты покажешь мне город, — быстро сказала она первое, что пришло в голову, когда заметила, что взгляд Хью сместился с её лица к шее. «Он не укусит меня. Я не позволю».

Кулон был при ней, так что, если надо будет убегать и прятаться, Хью сам дал ей это спасительное оружие против них же самих.

— Да, конечно. Я покажу тебе наши живописные места, — сказал Хью ласково, но с иронией.

Что в его понимании «живописные»? Холмы в тумане и полумертвые деревья? Ничего примечательного Дариет не нашла, пока ехала в замок. Да и сам Бладпорт был слишком мрачный.

Когда Хью ушёл, она с облегчением вздохнула. Всю ночь она думала, сказала ли Лилит о том, что она ушла. Ищет ли её Хис? Насколько он зол? Пожалуй, стоит отправить ему записку, чтобы дал ей время и не искал её в Бладпорт. Она всё равно поступит так, как задумала.

Только с кем бы эту записку отправить? Здесь не было тех милых почтовых птичек.

* * *

Лилит больше не могла лгать. Хис постоянно спрашивал, где Дариет, и Лилит, верная своей сестре, выдумывала какую-то отговорку. Хис верил. Или делал вид, что верил. И в какой-то момент начал наблюдать за Лилит.

На рынке, пока Урса осталась за прилавком, Лилит попросила Суну отвести её к Джейку.

— У меня для него очень важное сведение. Очень.

— Скажи мне. Я передам, — упрямился Суну.

— Нет. Я скажу только ему, — топнула ножкой Лилит. — Сегодня солнце слабо светит. Ты можешь привести его сюда. Суну, — она вцепилась в рукав его плаща, — мне очень нужно с ним поговорить. Это… это касается Дариет.

Суну тут же изменил выражение лица. Оно стало заинтересованным и внимательным.

— Скажи мне.

— Нет. Только в присутствии Джейка. Суну, я обещала Дариет, но совсем молчать не могу, и долго скрывать её отсутствие не получится.

Суну отвёл Лилит в Белый замок. Джейк был у себя. Сидел за столом, обложившись толстыми книгами. Волосы взлохмаченные, лицо усталое и сосредоточенное. Когда вошли его брат с Лилит, он поднял голову и застыл.

— Что-то случилось?

— Лилит хочет тебе что-то сказать, — сообщил Суну, отходя в сторону.

Джейк поднялся на ноги и посмотрел на девушку.

— Джейк, Дариет ушла.

— Куда? — в один голос спросили вампиры.

— В Бладпорт, за камнем.

Джейк посмотрел на Суну, у того глаза расширились, в зрачках сверкнула красная вспышка.

— Хис не знает об этом?

— Нет. До сих пор мне удавалось его обхитрить, хотя не думаю, что он мне верит. Я не знаю, как ей удалось, клянусь всеми силами. Она попросила молчать, потому что у неё есть план. Знаю, я очень виновата, — чуть не плача добавила Лилит и закрыла лицо ладошками. — Мы потеряли Танаку, теперь Дариет на севере исчезла. Глупо, глупо, глупо! Я сразу должна была…

В этот момент её обнял Джейк. Он всё ещё поглядывал на Суну, словно ждал от него помощи.

— Я пойду на север, — наконец вызвался тот. — Попробую разыскать её.

— Мы не станем ставить в известность Хиса?

— Нет, брат. Хис сделает ошибку, а я направлю девушку. С ней ничего не случится. — Он положил ладонь на плечо Лилит. — Как и с Танакой. Она в безопасности. Только тс-с.

— Что? — вырвалось у Лилит. — Танака… но где она?

— К ней пока нельзя. Но она здорова. Рикки надёжно спрятал её от недоброжелателей. Лилит, это тайна.

* * *

Из Белого замка Суну отправился в Окта, оставив с сестрами Милли Джейка и Ойли.

Перед тем, как вернуться на северную сторону Эгле, он должен был прихватить одну вещицу.

Затем зашёл в комнату на первом этаже, где очень быстро напечатал несколько строк для Хиса: «Я уехала с Суну. Но это не то, что ты думаешь. Пожалуйста, не злись на нас. Скоро ты всё узнаешь. Твоя Дариет».

Вынув бумагу, Суну ещё раз перечитал напечатанное, после чего сунул в карман. А убедившись, что в кабинете нет Хиса, свернул бумагу и поставил в специальную нишу на столе. Хис заметит не сразу, а когда заметит, не сразу догадается, что происходит. Так что они выиграют время.

Главное, самому успеть.

* * *

Рикки снова заглянул в домик, где прятал Танаку. Пришлось быть очень осторожным. Биннат мог проследить за ним. Поэтому в Гонт он целенаправленно пошёл к сгоревшему дому Милли. Никто его не реставрировал, напрасно девушки надеются, что скоро вернутся в родное место.

Рикки пересёк двор, зашёл за уцелевшую стену и затаился. Где-то по соседству лаяли собаки, раздражая слух вампира. Рикки ненавидел людей, ненавидел и животных, несмотря на то, что они дают им кровь и силы для существования. Если бы ни это, Рикки собственноручно перебил бы всех живых.

Он стоял так очень долго, затем решил, что Биннат, если бы следил за ним, давно бы дал о себе знать. Рикки прошёл через уцелевшие коридоры и очутился в запустевшем саду Милли. Холодный ветер трепал листья деревьев, черви с аппетитом поедали заброшенные плоды, на некоторые растения напала тля. Он медленно двигался вперёд, всё ещё ожидая налёта. Но нет, ничего не произошло.

И только когда убедился, что действительно один, Рикки ускорился.

Танака занималась уборкой. Снимала картины со стен и тщательно протирала рамы, напевая что-то про себя. Появлению Рикки она не удивилась, потому что ждала его.

— Долго же тебя не было, — мягко сказала она.

Рикки прошёл внутрь, на Танаку он старался не смотреть.

— Кто-нибудь приходил?

— Нет. Я сделала всё, как ты велел — не реагировала на шум снаружи.

— Что это значит? — теперь он смотрел на девушку, опустившую голову. — Ты что-то слышала?

— Мне кажется, то были животные. Не вампиры… Я не выглядывала в окно, не издавала звуков.

— Это правильно.

— Та женщина… она меня ищет?

— Тебя ищет не только она. Пожалуйста, не обнаруживай себя.

— Не буду.

— Еды хватает?

— Да, еды ещё на два дня хватит. Рикки? — она произнесла его имя очень тихо, со страхом. Глаза Рикки уставились на неё с неподражаемым выражением скрытого интереса. Танака вздохнула. — Когда я смогу поговорить со своими сёстрами?

— Это время придёт.

— Конечно.

— Но ты можешь передать им послание.

— Правда? — вспышка веселья быстро погасла, она села. — Я понятия не имею, что писать и кому. Я их не помню.

— Нарисуй. В рисунке можно выразить всё, что только пожелаешь.

Она осмотрелась.

— Здесь есть бумага?

— Где-то была.

Рикки знал, что мать часто писала письма и хранила бумагу в нижнем ящике стола в комнате, которую сама называла кабинетом, хотя внутри стояло пианино, здесь же можно было пообедать за овальным столом. Он предложил Танаке сесть за конторку, затем хотел оставить её одну, но она схватила его за руку.

— Нет! Пожалуйста, будь рядом. Подскажешь, если я сделаю что-то неправильно.

Рикки остался. Танака начала свой рисунок, и Рикки левой рукой добавлял линии, иногда растушёвывал, делал тени, чтобы рисунок ожил. Вместе они создали целую историю в одном рисунке. Танака так увлеклась, что забыла о времени и о том, кто рядом с ней находится.

— Как красиво! — воскликнула она, разглядывая результат их совместной работы.

— Это лучшее послание, которое они получат от своей старшей сестры.

Он смотрел на её профиль, на ту сторону, которая была покрыта безобразными пятнами. Не сдержавшись, он провёл пальцем по родимому пятну и осознал, насколько у девушки гладкая кожа. Танака замерла. Влияние вампира на любого человека так подействует, а если рядом тот, кто нравится, то чувство сопротивления и вовсе не проявляется. Рикки видел пульсирующую венку на шее, которая странным образом манила. Он отошёл подальше от искушения.

— Положи рисунок в конверт, в ящике их много. Я отнесу его твоим сёстрам.

Танака подчинилась. Но в момент, когда передавала конверт в руки Рикки, сама того не желая, откинула косу на бок, оголив шею. Рикки с удивлением смотрел на неё, борясь внутри с собственными желаниями.

— Я знаю, ты хочешь укусить меня. Тебе нужна кровь? Пей, мне не жалко.

Рикки сделал шаг, и они оказались очень близко друг к другу, их одежда соприкасалась. Подняв руку, Рикки снова провёл пальцами по щеке Танаки. Он никогда в жизни не влюблялся, никогда его не тянуло так к девушке, как сейчас к Танаке. Желание попробовать её кровь было велико, но от того, что воткнет свои клыки в её нежную шейку, не докажет истинного влечения.

Танака была готова. Как и любая девушка, почувствовав тягу вампира, она готова отдать свою кровь. Это уже инстинкт. Однако Рикки испытывал нечто большее, чем желание насытиться. Эта милая полукровка настрадалась достаточно и в высшей степени заслуживала снисхождения.

Поэтому он не укусил её. Он поцеловал её в губы, чтобы подарить любовь, которая сделает её намного счастливее.

* * *

«Где же держат Танаку? Где мне её искать?» — гуляя по коридорам, задавалась вопросом Дариет.

Теперь, когда она в замке Бладпорт, намерения Дариет возросли.

Вернуть имит — первоначальная цель.

Однако где-то на севере её сестра и… даже мать. Предположение, что Танака встретилась с матерью и теперь с ней, всплыло в её сознание так же быстро, как и потонуло в неизвестности. Характер Танаки исключает подобную мысль. Девушка, вынужденная с малых лет заботиться о младших сестрах, заменив им мать, может только возненавидеть эту женщину.

В замке Танаки не было, если только Хан не держит её там же, где держали Ойли. Дариет ускорила шаг, чтобы побыстрее обнаружить лестницу на нижний этаж.

Лестница такая имелась, но когда Дариет спустилась вниз, наткнулась на массивную дверь, запертую на замок. Приложившись к ней ладошками, она прислушалась. По ту сторону творилось что-то зловещее, она чётко слышала стон, невнятный беспрерывный гул, как будто странный нездешний голос нашёптывал слова, звуки которые не походили на человеческие.

Дариет с испугом отпрянула от двери, но испугалась ещё больше, когда спиной ударилась о что-то мягкое, её с двух сторон окутала черная материя, и всё вдруг погасло.

Очнулась она в полутёмной комнате в неудобном громоздком кресле. Когда попыталась пошевелиться, в пояснице стрельнуло. Чтобы не закричать, Дариет крепко сжала губы.

Слышалось хлопанье крыльев, откуда-то тянуло холодом, запах стоял очень неприятный.

Проморгав, Дариет открыла глаза и посмотрела перед собой. У стены стоял Хан, а над его головой по всему потолку на деревянных перекладинах висели вверх тормашками летучие мыши. Некоторые из них перелетали с места на место. Хан смотрел на неё с какой-то странной улыбкой.

Новая попытка подняться откликнулась резкой болью.

— Дариет, — послышался спокойный голос Хана, — ну зачем тебе понадобилось искать вход на нижний этаж?

— Я просто гуляла по замку.

— Разве Хью, мой дорогой брат, не показал тебе замок?

— Только малую его часть. Откуда ты знаешь Виктора Милли?

— Виктор — смутьян, зачинщик всех ваших бед, Дариет. Или ты веришь в его добродетели? Ну как же! Любимый папочка, который души не чаял в своих дочурках, не может быть злодеем. Я правильно рассуждаю?

— Я не понимаю.

— Скоро ты всё поймёшь. Потому что сегодня я расскажу тебе жестокую правду о твоей семье. И о твоём папочке, который больше не покажется тебе лучшим на белом свете. Пух! — Хан расширил глаза, сделав жест рукой, будто из пальцев вылетело конфетти. — И все твои мечты превратятся в пыль. Смотри сюда, — он подошёл к небольшому пьедесталу, над которым возвышалась тумба чёрного цвета. На ней стояла металлическая коробка. Хан открыл её, явив прекрасный лунный камень имит взору Дариет. Она смотрела, не отрываясь, а Хан засмеялся. — Он теперь мой и может подсказать будущее. Хочешь, вместе посмотрим?

— Я не люблю заглядывать вперёд. Лучше не стоит.

— А зря, — он закрыл коробку, — ведь, зная будущее, можно его предотвратить или исправить. Уверена, что не хочешь увидеть то, что я уже видел? Камень может показать смерть близкого твоему сердцу человека. Разве ты не хотела бы спасти его?

Искренне встревожилось сердце Дариет, и она встала, чтобы подойти к пьедесталу.

— Что ты такое говоришь?

— Говорю то, что будет полезным для нас обоих. Если я скажу на словах, это будет выглядеть, как клевета или пустой вздор. Но если ты сама увидишь…

— Хорошо! Показывай! — Дариет топталась на месте, дрожа от страха за того близкого, о котором пойдёт речь. — Ну! Показывай, я жду!

Впечатление, произведенное предупреждением Хана, побудило Дариет сделать вызов. Её потряхивало, но внешне она хотела казаться смелой. А он посмеивался над ней. Добился своей цели. Теперь Дариет в его руках, а это только начало.

Камень засветился ярко-голубым светом. У Дариет глаза округлились, когда она начала распознавать картинки. Сначала всё было расплывчато, но в один момент она увидела Хиса и закричала:

— Нет!

Хан громко смеялся.

А Дариет пятилась назад и качала головой из стороны в сторону.

— Нет. Этого не будет. Не будет!

Камень вновь был спрятан, а Хан смотрел на неё теперь с невозмутимой серьёзностью.

— Будет или нет, зависит от тебя.

— Что я должна сделать? — она всхлипывала, не в силах удержать слёзы. — Если я могу его спасти… Ты сам сказал, что увиденное можно исправить. Я хочу спасти его…

— Дариет, ты пришла сюда с Хью. Почему ты хочешь спасти Хиса?

Вопрос застал девушку врасплох, она совсем забыла, с какой целью сюда явилась. Так оплошать могла только полная идиотка.

— Хис был добр ко мне, — оправдывалась она. — Он приютил моих сестёр после пожара. Я не желаю ему смерти.

Картинка вновь всплыла перед глазами: умирающий Хис, тлеющий с неимоверной скоростью. Но на этот раз она сдержала истерику и взяла себя в руки.

— Я сделаю всё, что ты скажешь.

— Вот это превосходное решение! — обрадовался Хан, подвёл её к креслу и усадил. — И я, конечно же, скажу, что требуется для спасения Окта. Но для начала послушай, что я расскажу тебе о твоём происхождении. Уверен, ты утвердишься в мнении, что принадлежишь Бладпорту.

Дариет в буквальном смысле прошиб холодный пот. Что значит — «принадлежит Бладпорту»? Тем не менее, она ни о чём не спрашивала, сидела тихо, слушая Хана.

— Мы с Виктором пару веков назад были лучшими друзьями. Он жил в Акалеи, занимал высокий пост. Ты наверняка слышала, что Акалея — вампирский город, там нет людей. Поэтому, если ты до сих пор сомневаешься, что Виктор был вампиром, такой факт должен тебя убедить. Так вот, мы сотрудничали с ним. И мой отец, Иладар, также хорошо к нему относился. Заметь, с Окта Виктор не имел никаких дел. Тридцать лет назад, по просьбе Иладара, Виктор прибыл в Эгле. Сначала он жил на севере, но затем Иладар поручил ему дело, которое требовало нахождения в центре Эгле, рядом с Белым замком. И Виктор, притворившись человеком, зарегестрировался в книге адресов и купил себе домик. Всё шло хорошо, пока он не влюбился в Дарил, уже беременную на тот момент Танакой от какого-то северного вампира (у нас много таких мерзавцев, знаешь ли). Любовь Виктора к ней была настолько сильной, что он не побрезговал воспитывать чужого ребёнка. Мы отговаривали его, но тщетно. В конечном итоге, оставили его в покое, ибо поручения Иладара Виктор исполнял, как надо.

— Они поженились?

— Хм, — Хан стоял к Дариет спиной, — хотя Дарил была человеком, а у людей принято играть свадьбы, она понимала, что Виктор не человек и заключать брак не станет. Да, люди вокруг думали, что они женаты, но это было не так. Ты родилась в любви. Виктор в тебе души не чаял! Танака была маленьким уродцем с этим пятном на лице, к тому же чужая. Но ты была своя. Мой отец это видел и решил подстраховаться. Он заключил с Виктором Милли сделку, от которой тот не имел права отказаться.

У Дариет застучало сердце.

Сделка касалась её. Она была уверена, что эта сделка и стала доказательством её принадлежности Бладпорту. Родной отец продал её. Продал! Но… за какую цену?

Хан вдруг замолчал.

— Что это была за сделка?

— Не торопись. Надо отметить, что ты, как единственная дочь Виктора Милли…

— А как же Урса и Лилит? Разве они не его дети?

— Нет. Был период, когда Виктор вернулся в Акалею по важным делам и задержался там на несколько лет. С Дарил у него были уже напряжённые отношения, любовь прошла, остались одни ссоры и истерики. Тогда Дарил нагуляла девочек с одним местным вампиром.

— То есть, мы все от вампиров, все полукровки, но только я являюсь дочерью Виктора?

— Да. Скажи спасибо своей матери. Виктор вернулся, когда девочкам было по два-три года. Он прогнал Дарил, отобрав у неё всех детей, сказав, что такая женщина не достойна называться матерью.

— Но разве не она сама нас бросила?

— Ха-ха-ха! Байки для людей в Гонт. Лучше сделать женщину, ушедшую на север, виноватой, чем порядочного мужчину, воспитывающего четверых дочек. Дарил умела колдовать, знала много о травах и снадобьях. По приказу Иладара, Сэл взял её под опеку, ибо верил, что травница может пригодиться… и пригодилась, — невесело добавил Хан и развернулся к Дариет лицом. — Сэл должен был защищать её от Виктора, а теперь вынужден оберегать от братьев Окта. Когда они узнают, кто она и что сделала, захотят убить её.

— За что убить?

— За… эксперимент, — просто ответил Хан.

Дариет задумалась. Где-то она уже слышала это слово. Кто-то однажды упоминал об эксперименте. В памяти всплыли слова: «Кто-то на севере проводил опыты, и Иладар сам настоял на своей кандидатуре. Но это по слухам». Да! Ей Гуно рассказывал. Опыты. Эксперимент.

— Это была моя мать, да?

Даже летучие мыши замерли на потолке от напряжения.

— Это она превратила Иладара в мутанта? Она, скажи?

Хан улыбался. Дариет никогда не любила мать, она не знала материнской любви, однако, в ней течёт кровь Дариет, кровь жестокой женщины. Но и гения. Каково это — узнать, в каких страшных деяниях виновна та, кто связана кровью?

— Она, — ответил Хан. — И Виктор погиб из-за неё.

У Дариет спёрло дыхание.

— Из-за неё?

— Сэл убил его. К несчастью.