Глава 24

Любовь остановит зло. Любовь явится той силой, которая преодолеет самое невообразимое препятствие. Так происходит. Зло создаётся из ростков нежных чувств. Они в глубине, их можно вырвать. И дать новую жизнь.

Дарил — создатель зла. Она смогла превратить, но на большее у неё знаний не хватило.

Ксандрия была ведьмой, которая перед гибелью вдохнула в монстра пыльцу любви и сказала: «Наступит день, придёт человек и во имя любви победит монстра. Только человек. Вампир будет бессилен. Да благословен будет мой клинок».

Клинок, который Дариет отныне прятала под платьем, мог спасти не только людей и не только вампиров, но весь мир. Пока что она этого не знала.

Как не знала того, что пришла в Бладпорт из любви.

И Хис отправится за ней, также ведомый этим чувством.

Сбывается то, что предсказал когда-то имит.

В подземелье Бладпорта сидит жуткое чудовище. Когда-то он был обычным вампиром, предводителем Северного Эгле, но теперь он — существо страшное, питающееся душами вампиров. И чем больше душ оно поглотит, тем сильнее станет. Иладар отобрал часть души Ластру, и если заполучит остаток, то обретёт разум и выйдет на свободу, чтобы обратить мир в вечный непрекращающийся мрак.

Хан верил, что Дариет станет приманкой для Окта. Иладар, заполучив души всех братьев, достаточно окрепнет, чтобы выйти наружу. Тогда уже Ластру не спастись.

Скоро это произойдёт.

Скоро…

* * *

Дариет быстрыми шагами перешла площадь и добралась до места, где условилась встретиться с Суну.

— Смогла поговорить с Дарил? — первым делом спросил он, не вставая с каменной плиты, на которой расслабленно сидел.

Дариет сняла капюшон и печально вздохнула.

— Она сделала вид, что не помнит меня. Сказала, что детей у неё нет и никакого Виктора она не знает. Я ничего не понимаю. На нашу семью словно наложили проклятье. Пусть без неё, но мы были счастливы. А теперь… правда разрушила даже простые хорошие воспоминания. Суну, я начинаю ненавидеть эту жизнь.

— Ненависть — признак жажды, — неоднозначно ответил Суну. — Как же ты собираешься нести бремя бессмертия?

— Вампиров тоже можно убить, — припомнила она ему.

— Тогда попробуй убить меня.

— Что? С ума сошёл?

— У тебя клинок. Вонзи его мне в сердце, увидишь, так ли легко нас уничтожить.

— Ты говорил про кол в сердце. Уверена, клинок не сработает.

Суну посмеялся.

— Молодец. Видишь, ты не глупа. Вампиры не могут себя убить, кстати. Обычно, чтобы забыться, мы спим.

— Спите?

— Да. Ибо сон вампира — это забвение, всё равно что смерть. Мы не видим снов… и не дышим.

Дариет, представив все эти ужасы, передёрнула плечами и тряхнула головой. Мигом забылись все слова о ненависти и даже мысли о матери. Зато вспомнила о том, с какой миссией пришла в Бладпорт.

— Суну, как нам поддерживать связь? Если я найду имит, то должна буду передать его тебе.

— Я буду на севере, пока ты здесь. Как только выкрадешь лунный камень, приходи на то место, куда я отвёл тебя после нашей встречи. Помнишь дорогу?

— Кажется, влево от дороги. Там стоят три сухих ствола, как знак.

— Правильно. Придёшь, жди. Я почувствую твоё желание видеть меня и приду.

— На мне будет кулон.

— Он не повлияет на силу твоей мысли.

Дариет согласилась, после чего отправилась обратно в Бладпорт. Навстречу ей шёл Хью. Он поинтересовался, где она была, и получил весьма резонный ответ — Дариет осматривала город.

* * *

Перед Рикки на полу лежало бездыханное тело Танаки. Он тяжело дышал, а в глазах горела отчаянная надежда. Он сделал это, не убедившись в том, что девушка полукровка.

А если она человек?

Тогда впервые в истории Октавский вампир станет убийцей. Его сошлют в Акалею на суд. Но наказание — ничто по сравнению с угрызениями совести.

Быстро отложив нож, он упал на колени. Облизал руки, кровь девушки была ещё тёплая и сладкая на вкус. Рикки облизнул губы, затем перекусил у себя на запястье вены, потекла его собственная кровь — тёмная и холодная. Он смочил ею губы девушки и стал ждать.

Ничего не произошло.

Танака казалась мертвее мёртвой.

Рикки начал беспокоиться всерьёз. Пережав себе запястье, он встал, обвязал полотенцем руку, ранки затянутся быстро, но не нужно, чтобы кровь капала на всё подряд. И каждое своё движение сопровождал мимолётным взглядом на Танаку. Девушка не подавала признаков жизни.

Как это вообще происходит? Рикки никогда не возрождал вампиров. Это делал Оол, он знал. Но Рикки не мог рисковать, не мог привести сюда Оола.

Прошло несколько минут. Рикки присел и погладил пальцами губы девушки, размазывая кровь. Никаких признаков жизни. Рикки долго изучал её лицо, оно бледнело с каждой минутой и никак себя не проявляло. Неужели она обычный человек? Он пальцем сдвинул верхнюю губу девушки, зубы себя никак не проявляли. Клыки у Танаки не были острыми, а напротив, они были маленькие и аккуратные, чуть-чуть закруглённые.

Разозлившись, он вышел на улицу и закричал, как какое-то отчаявшееся животное.

— Зачем я это сделал? Зачем?

Он вспоминал, сколько времени у Оола заняло превратить Ойли, просто пытаясь убедить себя, что нужно время, что не всё потеряно. Но когда вернулся в дом, Танака по-прежнему лежала на полу в луже крови. Рана на груди не затягивалась, тело остывало.

Рикки рывком подошёл к столу и смёл всё, что на нём лежало, осыпая себя проклятиями.

Время. Требуется время.

Подхватив Танаку на руки, он перенёс её на диван и долго смотрел на её лицо, вспоминая, как совсем недавно любил её. Они могли бы быть вместе целую вечность — он не желал ей смерти, он хотел дать ей жизнь. Хотел дать ей бессмертие.

Левое веко девушки дёрнулось. Рикки быстро приподнял губу. Клыки стали немного острее. Он невольно улыбнулся.

Началось…

Танака сделала первый вдох, затем приоткрыла рот. Рикки вновь дал ей свою кровь. Беда лишь в том, что если он потратит свою кровь, то ослабнет и на восстановление уйдут дни. У него не было этого времени. Надо было срочно что-то придумать.

* * *

Суну поджёг несколько домов в центре Северного Эгле, вызвав этим панику. Жители, ничего не понимая, скопились на площади. Там был и Сэл. Суну не сомневался, что тот вызовет сюда Хана и бладпортовских вампиров, чтобы те разобрались в происходящем и успокоили немногочисленный народ.

Хан попался на удочку и немедленно отправился на место пожара вместе с Хью, Биннатом, Ченсом и Скилсом. За Дариет было велено приглядывать. С ней остался вампир по имени Ян, однако он не очень-то желал следить за каждым движением девушки. Солгав ему, что хочет отдохнуть, Дариет ушла к себе в комнату. Там надела кулон и отправилась в кабинет Хана.

На потолке, как и прежде, располагалась целая стая летучих мышей. Дариет не обращала на них внимания и не боялась. Впрочем, крылатые вампирята также не проявили к ней интереса.

Она подошла к пьедесталу. Хан, наивный, полагал, что Дариет не запомнит, как открывается шкатулка. Но она в ту ночь внимательно следила за его пальцами. Когда крышка поддалась, она действовала быстро. Схватив лунный камень, завернула его в заранее подготовленный платок и спрятала под бюстом. Затем закрыла крышку, спустилась с пьедестала и покинула кабинет, не потревожив шумом ни одну летучую мышь.

Ян разговаривал со слугами. Она слышала его громкий смех в глубине замка. Он не видел, как она покинула замок. Хан жестоко ошибся.

Дариет бежала, пока не увидела три сухих ствола. Она резко свернула влево и, перепрыгивая препятствия, побежала к стене. Туман не рассеялся, поэтому скрывал от неё город, а её от города.

Оказавшись на месте, она прошептала: «Ну же, Суну, не подведи».

Просто так она сидеть не захотела. Место было слишком жуткое, кругом опасность. Она достала имит и посмотрела на камень. Провела пальцами по его граням, чувствуя трепет. Этот камень принадлежал Ксандрии, и Дариет ощутила связь. И вдруг в голове возникла мысль: «Могу я узнать, как победить Иладара?»

Лунный камень тут же услышал её и засветился голубым светом. Испугавшись, Дариет вытянула руки. Как и в прошлый раз, картинка проявилась не сразу. Она видела обрывки чего-то страшного. Звук столкнувшихся мечей, металл о металл; крики, иногда яростные. Коридор замка Бладпорт двигался, как будто она сама находилась там и куда-то бежала. В руке она видела клинок Ксандрии, который передал ей Суну. «Бей в сердце!» — крикнул кто-то. Всхлип, она плакала. «Хис, не умирай. Я убью эту тварь!» — слышала она свой голос… Картинка сменилась. Хан ходил по своему кабинету перед Хью, и эхом доносился его голос: «Человеку никогда не справиться с Иладаром, хотя имит и предсказал, что он погибнет от рук человека. Хм. Да он раздавит человека одной рукой».

Голубой свет погас. Камень лежал в ладонях Дариет. Суну стоял рядом. Он тоже видел.

Дариет поймала взгляд его тёмно-красных глаз, слишком тёмных, чтобы испугаться. Затем протянула ему камень, снова завернув в платок. Суну взял и тут же спрятал в кармане своего плаща.

— Ты сделала то, что должен был сделать я.

— У меня преимущество — я женщина, которая нужна Хану. Он сам показал мне место и сам показал, как открыть тайник. Ничего сложного — ловкость рук и хорошая память.

— Теперь можно возвращаться в Окта.

Суну шагнул к Дариет, но та отступила на несколько шагов.

— Нет. Я остаюсь.

— Только не говори, что…

— Суну, ты сам всё видел и слышал. Разве мне нужно тебе что-то объяснять?

— Ты погибнешь.

Она подошла к Суну так близко, что он почувствовал её уверенность и решимость, которые пульсировали, как волны, расходящиеся по воздуху. Глаза светились мрачным огнём, в них не было страха. И голос звучал глухо и твёрдо. Первый прилив волнения ушёл и оставил после себя слабый дымок прежних эмоций. Суну не станет ей препятствовать, она знала.

— С чего ты взял, что я боюсь смерти? Суну, мне известно намного больше, чем тебе. Если мне суждено погибнуть, Хью меня возродит. Я нужна им. Сам подумай, имеет ли значение моя жизнь, если Иладар останется в живых. Меня превратят в вампира, создадут существо подобное им. Я стану бладпортовским вампиром. В чём же ценность моей жизни тогда? Уж лучше я рискну. Ты слышал и знаешь, что только человек способен уничтожить Иладара. Человек и клинок Ксандрии. Отпусти меня, Суну. Отнеси камень Хису и не позволяй ему соваться на север. Иначе он погибнет.

— Хочешь всё сделать сама?

— Да, потому что ваше вторжение может помешать моим планам.

— Всё, что ты говоришь, впечатляет. Однако ты в большой опасности. Ни я, ни Хис, ни другие мои братья не станем сидеть и просто ждать твоей смерти. Имит показывает вероятное будущее, которое можно изменить, понимаешь? И потом, мы не увидели смерти Иладара.

— Но мой вопрос звучал именно так: как победить Иладара? Я верю имиту и верю в свои силы. Не надо спасать меня, Суну. Если мне не повезёт, и Иладар завладеет властью, убьёт всех вас… то я… в таком случае я не хочу жить.

— Дариет…

— Суну, — она закрыла его рот пальцами, — обещай, что заколешь меня, если я буду вампиром на стороне зла.

Он молчал.

— Убей меня, если останешься жив сам. Убей меня при первой же возможности. Я не хочу подчиняться Хану. Обещай. Дай слово! — чуть ли не в истерике крикнула она.

Суну не произнёс слова обещания, лишь слегка кивнул головой, тем самым успокоив её. После этого она выбралась и пошла к Бладпорту. Она сняла кулон и выбросила, больше ей нечего бояться. Дальше она будет действовать открыто. Скоро Хан обнаружит пропажу имита и поймёт, кто его выкрал. Но она спустится в подвал раньше…

Знать бы, как открыть дверь.

Хью встретил её в холле.

— Где ты была? Я вернулся, а тебя нигде нет.

— Я… А я искала тебя. Пошла за вами, но потерялась. Видишь, во что превратился подол моего платья. — Она наигранно захныкала. — У-у-у, и что мне теперь надеть?

— Я найду тебе платье, но прошу, больше не ходи за мной. Сиди в своей комнате и жди меня.

Хью отвёл Дариет в комнату и ушёл. Она хотела выйти вслед за ним, чтобы спуститься в подвал, но дверь оказалась заперта. В растерянности она ещё раз подёргала ручку. Безуспешно. Дверь не поддавалась.

— Только не сейчас, — прошептала Дариет и стала думать, как выбраться из заточения.

Впервые она пожелала иметь силы вампира.

* * *

Рикки вернулся в хижину на закате с ребёнком на руках.

Танака нуждалась в крови и, чтобы не тратить свои силы, которые ещё пригодятся, он приносил ей людей — в основном детей, которые не вспомнят, где были и что с ними приключилось. Однако детской крови катастрофически не хватало.

Он остановился посреди комнаты. Танака часто дышала, в сознание она до сих пор не пришла.

Когда Рикки сел на край кушетки, ребёнок оставался у него на коленях в полусонном состоянии, загипнотизированный вампиром. Стараясь не причинить малышу боль, он проткнул клыками венку на запястье. Кровь начала капать в рот Танаке. Почувствовав желанный вкус, девушка присосалась к руке ребёнка. Но Рикки контролировал её жажду. Нельзя было допустить убийства. Бладпортовский вампир, возможно, не пожалел бы дитя, но Рикки — Окта, а октавские вампиры не убивают людей. И тем более, детей.

Как только Рикки отобрал ручку мальчишки, Танака моргнула, но вновь обмякла и часто задышала.

— Дьявол! — тихо выругался Рикки.

Он покинул хижину, чтобы незаметно вернуть ребёнка родителям. Но прежде обмотал маленькую ручку бинтом. Неумело. Как мог.

Родители малыша наверняка поймут, что мальчика укусил вампир, но Рикки не уверен, что они запаникуют. Вампиры пьют кровь людей, этого не избежать. Важно, чтобы люди оставались живы. В мире вампиров приходится мириться с проклятьем. Люди кормят их.

Не везде так. В мире есть города с другими законами. Города, где правят люди, а вампиры уничтожаются. И наоборот. Эгле — это город вампиров, но вампиры здесь позволяют людям жить с условием, что будут питаться их кровью. Так им не приходится охотиться. Нет ночных нападений, нет убийств. Есть доверие. Вампир может загипнотизировать жертву, утолить жажду и отпустить. Никто при этом не пострадает. А любовь и вовсе творит чудеса! Влюбленные девушки сами открывают любимому вампиру шейку. А парни ползают перед женщинами-вампирами на коленях, лишь бы те укусили их.

Рикки посадил мальчонку на скамью перед домом и исчез.

«Я не могу брать каждого ребёнка в Гонт, — думал он. — Нужен взрослый».

Кто?

В замок Рикки пришёл ещё до появления Суну, поэтому застал тишину. На кухне послышался стук — нож стучал по доске. Он вошёл на кухню и увидел Урсу. Она нарезала овощи и тихо напевала песенку.

Рикки смотрел на неё, пока та не заметила.

— А, Рикк…

Он закрыл ей рот ладонью.

— Тихо. Ты сестру увидеть хочешь? Танаку?

Девушка закивала, забыв о страхе.

— Я тебя к ней отведу. Ты должна ей помочь. Поможешь?

Она опять кивнула.

Рикки не стал терять время. Подхватив девушку, вывел её из замка. Дальше они помчались с такой скоростью, что у Урсы закружилась голова и она на некоторое время потеряла сознание.

* * *

Суну появился в Окта ночью, когда солнце зашло, и вампирский мир ожил.

Его встретил Гуно.

— Где Дариет? Хис с тебя шкуру спустит.

— С Дариет всё хорошо, — поспешил ответить Суну, не останавливаясь. Он шёл по коридорам замка прямо в кабинет Хиса, где тот и сидел. Гуно неотступно следовал за ним.

Одновременно с Суну в замок прибыл Джейк. Последние несколько часов он только и делал, что заглядывал в замок разведать обстановку. Увидев Суну, Джейк задал тот же вопрос, что и Гуно.

— Она осталась на севере.

— Где?! — возмутился Гуно. — Так вы всё-таки отправились в Бладпорт?

Суну не слушал его, он вошёл в кабинет и остановился перед столом Хиса. Тот был бледным и угрюмым.

— Суну?

И, не дав тому слова сказать, набросился. Перепрыгнув стол, он с силой перенёс брата через кабинет и припечатал к стенке. Гуно закрыл лицо ладонью, как бы говоря: «Только не это!» Джейк хотел броситься защитить Суну, но Гуно задержал его, сказав, что братья сами должны разобраться.

Суну попробовал вывернуться из хватки Хиса, но тот не позволил. Сначала ударил так, что Суну улетел в угол, расколотил своим телом какой-то ящик и на минуту потерял чувство времени. Хис достал клинок.

— Убить меня решил? — усмехнулся Суну, кровь на губе подсыхала, рана быстро затянулась. — Убьёшь, не выслушав?

— Что ты с ней сделал? Куда увёз? Говори! — закричал Хис и занёс руку с клинком, а второй рукой схватил Суну за горло.

— Я её не увозил…

— Не лги! Дариет написала мне.

— Это был я. Я написал тебе от её имени, чтобы ты за мной не пошёл.

— Это правда, — сказал Джейк. — Дариет сама сбежала на север. Суну отправился на её поиски. Всё это время я и Лилит знали.

Хис отпустил Суну, спрятал клинок, затем помог брату встать. А после увидел платок, который Суну протягивал ему.

— Она достала его.

Взяв платок, Хис раскрыл его и перед взором предстал лунный камень.

Суну вдруг понял, что не сможет удержать Хиса, потому что он сам всё увидит и сам примет решение. Поэтому нет смысла рассказывать подробности. Да и стоило ли удерживать? Окта должны быть там. Дариет уже заочно объявила войну Бладпорту, а значит, пришло время сражаться и им. Пора покончить с Иладаром и избавить Эгле от мрачного будущего.

На неопределенное время Хис спрятался вместе с камнем в тайнике. Когда вернулся, лицо его было мрачным, но сосредоточенным. Он потребовал, чтобы Гуно собрал всех братьев, кого найдёт. Отсутствовал только Рикки. Хис велел не беспокоиться о нем. Если явится, кто-нибудь да введёт его в курс дела.

И только братья расселись за большим столом, в зал вбежала Лилит с красными глазами.

— Я не могу найти Урсу! Обошла весь замок по два раза. Её нигде нет!

Язон насторожился.

— Ты уверена, что она не у себя?

— Она готовила ужин, но я его так и не дождалась. Служанка сказала, что Урса бросила нарезанные овощи, так ничего не приготовив. Причина этому должна быть. В комнате её нет.

Язон обратился к Хису:

— Я должен найти её, пока не поздно.

— Иди. А ты, Лилит, останься с нами. Скрывать от тебя мы ничего не будем.

Джейк нежно взял девушку за руку и подвёл к своему стулу, усадил, а сам встал за спиной.

— Можем начинать, Хис.

— Камень показал мне кое-что… Но для начала мы выслушаем Суну.

И Суну пересказал последние события слово в слово, не забыв упомянуть, что Танаку Рикки забрал у северян.

Осталось спасти Дариет.

Хиса охватил ужас, когда вспомнил, как мать, вооружившись клинком, отправилась в Бладпорт уничтожить Иладара. Она погибла. Судьба Дариет в его руках.

Хис встал, оглядел всех братьев и решительно сказал:

— Мы должны бороться. За жизнь нашего отца, за Дариет, за Эгле… за весь мир.

— Ясно, — заключил Джейк, — отправляемся в Бладпорт. Кажется, у меня где-то был припасён очень острый клинок.