Глава 5

Наконец она могла ясно мыслить и вспомнила, что под накидкой, которую раскрывал ветер, у неё только халат. Быстро запахнув полы, она спросила:

— Что ты тут делаешь посреди ночи?

— У меня проблема.

— И я могу её решить? Признайся, ты вызволил меня из дома?

Суну протянул руку и раскрыл ладонь. Дариет чуть подалась вперёд и увидела браслет, который она старательно плела для него.

— Ты порвал браслет?

— Язон виноват. Он дернул меня, и браслет зацепился за угол стола. Прости… Ты сможешь его починить?

— Я обязательно обучу Язона чинить браслеты, которые он рвёт.

— Язон не рвал его.

— Ты только что сказал, что это он виноват.

— Виноват, но он не хотел рвать браслет. Мне кажется, ты замёрзла.

Дариет не заметила, как начала дрожать. Ветер пробирал до костей. Посмотрев на конюшню, она внезапно осознала, что больше нет нужды идти к лошадям. Прошёл этот внезапный порыв.

— Если ты не хочешь, я просто уйду.

— Подержи, — она вручила вампиру лампу, а сама взяла браслет, чтобы оценить, насколько сильно он повреждён и утеряны ли какие-либо элементы. К счастью, восстановить украшение можно было за несколько минут. Буквы не были повреждены. Браслет порвался у основания, а это плёвое дело. — Идём со мной в дом. Я починю браслет.

Суну не двигался.

— Что? Боишься войти в людской дом?

— Нет. Но я могу подождать здесь.

— Не болтай ерунды. Следуй за мной, а то чинить не стану. Единственное, о чём попрошу, не разбуди моих сестёр, — сказала она, когда они вошли в прихожую.

Лёгкий морозец нарумянил щёки Дариет, и на Суну это произвело особое впечатление. Он смотрел на неё тёплым, не присущим вампирам, взглядом. Заметив это, девушка смутилась.

— Сюда, — шёпотом сказала она, показывая Суну путь в гостиную.

Они расположились в креслах друг против друга. Дариет не стала зажигать свет в комнате, а ограничилась всё той же переносной лампой. Достав свою шкатулку, она приступила к делу. А Суну внимательно наблюдал за милой девушкой, которая по-прежнему не снимала накидки, потому что под ней был надет лишь ночной халат.

Дариет работала молча. Суну тоже не пытался говорить с ней, он и не знал, о чём с ней можно поговорить. Ему просто нравилось смотреть на неё.

— Не люблю зиму, — неожиданно сказала Дариет, вдевая очередную бусину на леску. — Холодно, дождливо, грязно. Вам, наверное, всё равно. Вампиры не чувствуют холода или жары. Везёт вам. Сегодня твой брат Джейк привёл нам быстрых лошадей, а вам и транспорта не требуется. Да?

— Джейк?

Казалось, Суну выхватил лишь то, что захотел из всего сказанного, и Дариет изумлённо уставилась на него.

— Почему ты удивляешься? Разве Джейк не мэр Эгле? Разве он не бывает на рынке?

— Просто интересно, где он взял лошадей.

— Он не сказал. А ещё он нас звал на ужин в Белый замок.

Суну тихо рассмеялся.

— Шутник.

— Вот и мне это странным показалось.

Так непривычно было видеть мужчину, да ещё и октавского вампира, сидящего в отцовском кресле. Суну был грациозен. Утончённый, обладающий сильнейшим обаянием. Улыбка, озаряющая аристократичное лицо, пленила и приковывала взгляд. Дариет с ещё большим ужасом, но и с не меньшим удовольствием осознавала, что испытывает к нему влечение.

Наконец она решилась спросить.

— На прощанье ты сказал, что я красивая… я тебе нравлюсь?

— Да, — не отводя взгляда, ответил он.

От возникшего волнения Дариет вдруг стала неуклюжей, рассыпала бусины.

— Какая же я неловкая! — падая на колени, громким шёпотом возмутилась она и начала собирать мелкие бусины. Суну присел рядом и начал помогать. Она потянулась за дальней бусинкой, которая практически закатилась под столик, и тут он накрыл её руку своей. Их взгляды встретились.

— Я хочу увидеть тебя снова.

— Теперь я чаще буду бывать на рынке, — помедлив, сказала она. Если бы она начала искать оправдание не встречаться с ним, то солгала бы самой себе. Она очень хотела поближе узнать Суну. Прикосновение холодной, но нежной руки вызвало бурю эмоций. Её вдруг бросило в жар, щёки вспыхнули. — Если хочешь, можешь приходить к нам с Лилит на рынок вместе с Джейком.

— Нет, — он вернулся на кресло, позволив Дариет заняться делом. — Нет, я не так хочу.

— А как?

— Наедине.

— Я… — она так разволновалась, что не знала, куда себя деть. Убирала волосы за уши, а они снова падали на лицо. Ещё две бусины, и можно закреплять. А нельзя растянуть время на вечность? Она не хотела отпускать Суну, даже несмотря на смущение. Обстановка в гостиной была очень интимной и одновременно уютной. Она ведь больше не уснёт сегодня. — Готово. Я укрепила узел. Постарайся беречь браслет. — С этими словами Дариет, встав перед Суну на колени, надела браслет на запястье и застегнула. — Ну вот, я отлично справилась.

Суну внимательно рассмотрел работу, затем протянул руку и нежно погладил её румяную щёчку. Пальцы скользнули к шее девушки, и она дёрнулась назад, испугавшись. Нельзя забывать, с кем сидит.

— Мне пора, — сказал Суну. — Завтра я найду тебя, красавица.

Дариет ещё долго сидела на полу после его ухода, сердце не унималось, а мысли кружились каруселью в голове. Ни один парень в Гонт не смог вскружить ей голову, а ухажеров в поселении хватало. Суну же не приложил особых усилий, а она таяла в его присутствии. Такая она должна быть — любовь?

* * *

Язон делал вид, что разглядывает свои ногти, а сам косился на брата. Где того черти носили полночи, один Верховный знает. Но то, что Суну стал слишком загадочным, Язон быстро подметил.

— Охота удалась, я смотрю.

Суну отвлёкся от лицезрения браслета на руке.

— А?

— Спасибо, я знаю алфавит. Я спрашиваю про охоту.

Гуно оторвался от книги.

— Не приставай к нему, Язон. Ты же не отчитываешься, когда идёшь охотиться или… получать удовольствие у местных дам.

— Я — мужчина! Вполне естественные потребности: насытиться во всех смыслах этого слова. И я не против, если Суну тоже позажигает с местными дамами. Только это не в его характере.

Суну вздохнул, но ничего не ответил.

Зато Гуно завёлся.

— Ты прямо спишь и видишь, когда Суну станет таким, как ты. Все мы разные, к твоему сведению. Ты гуляка, а он нет. Мне кажется, если Суну встретит свою любовь, то это будет навсегда. Такой он!

В глубине зала раздались шаги. К ним шёл Хис.

— Вы опять спорите?

— Гуно читает мне нотацию. А я всего лишь спросил Суну, отчего он такой загадочный.

— Ты спросил его, удалась ли охота.

— Это не одно и то же?

— Нет! Это два абсолютно разных вопроса.

Язон не нашёлся, что ответить, поэтому стиснул зубы и процедил:

— Читай книжку!

— Кончайте заниматься ерундой. Лучше скажите, как… — Хис прервался, так как Суну встал, чтобы покинуть зал. Он почти никогда не участвовал в их делах. Он не испытывал нужды решать проблемы братьев. Сейчас Суну думал о Дариет и не догадывался, что Хис хотел поговорить именно о ней. Когда Суну исчез, Хис сел на его место и заговорил: — Мне надо встретиться с Дариет, а я не могу найти повод. Как я ей объясню, что не могу выполнить обещание?

— Какое обещание? — спросил Язон, невинно вскинув брови.

Гуно же был посвящён во все дела Хиса.

— Хан не отдаёт девчонку лавочника. А Дариет понадеялась на Хиса.

— Тю! — воскликнул Язон, махнув рукой. — Бладпорт чем славится? Правильно. Тупостью и непостоянностью. Наиграются и выбросят.

— Хан хочет за её свободу лунный камень.

Язон расхохотался тем громким смехом, каким только он мог смеяться.

— Пусть ждёт вечность. Девчонка помрет и сгниёт, а нам-то что? Я же сказал, они тупы, как неточенные карандаши.

Внезапно послышался грохот, и все три вампира уставились в ту сторону, откуда донёсся шум.

Гуно лень было вставать на ноги, поэтому он крикнул:

— Что там происходит? Суну, это ты?

Из темноты показался их слуга Ченс. Он виновато опустил голову.

— Простите, хозяин, это моя вина. Я протирал от пыли картины, когда одна не удержалась на креплении и упала.

На самом деле Ченс подслушивал, а когда Язон дважды назвал его сородичей тупыми, вампир пришёл в бешенство и тряхнул головой так, что сбил к чертям картину.

— Будь осторожен, — мягко сказал Хис. — Надеюсь, ты не повредил картину?

— Нет, хозяин. Картина цела.

Ченс попятился назад, затем исчез с их глаз. Глядя слуге вслед, Гуно задумался.

— Я всё ещё не узнал, как этот бродяга попал к нам на службу.

— Разве не ты его нанял? — спросил Язон.

— Нет. Я его не нанимал. Может, ты, Хис?

— Делать мне нечего. — Он встал. — Я отправляюсь в Белый замок. Хочу поговорить с Рикки.

— Ты же его знаешь. Рикки пока сам не перестанет дуться, не вернётся, — с издёвкой сказал Гуно и вернулся к чтению.

Язон поплёлся за Хисом.

— Составлю тебе компанию.

* * *

Утром Лилит нашла Дариет спящей на полу в гостиной. Она положила руки на отцовское кресло, а сверху устроила свою кудрявую головку. Вид сестры смутил Лилит. Поверх ночного халата на ней была выходная накидка.

— Дариет, — Лилит коснулась плеча девушки, и та резко проснулась.

— Что? Уже утро? Надо ехать на рынок?

— Я поеду одна. Иди спать в свою комнату.

Дариет поспешно поднялась на ноги. Её шатало, но она боролась с неприятными ощущениями и слабостью в ногах.

— Я выспалась. Сейчас, только платье надену.

Вопреки уговорам, Дариет помогла сестре запрячь двух лошадей. Загрузила в повозку цветы и отправилась с ней на рынок. В повозке, однако, она задремала. Ей приснился прекрасный сон, в котором она и Суну танцевали до упаду. Дариет улыбалась во сне, а Лилит улыбалась неожиданной милоте Дариет.

По приезде на рынок Дариет не проснулась, и Лилит не стала её будить. Выгрузив растения, она оставила сестру в повозке, накрыв шкуркой, на которой она обычно сидела во время поездки.

Утро выдалось прохладным после дождя. Лилит притопывала, наблюдая, как другие торговцы распределяют товар на своих прилавках. Когда надоело, она подняла голову и стала наблюдать за птицами под серым небом. Зима в Эгле никогда не приносила приятных впечатлений. Все они слышали о белой зиме, но снега никогда не видели. «Интересно, — думала Лилит, — папа видел снег? Он много путешествовал. А может, продолжает путешествовать. Я не верю в его смерть и никогда не поверю, пока не увижу тело».

К полудню выглянуло слабое солнышко. Оно не грело, зато освещало дорогу. Дариет выбралась из повозки и потянулась.

— Ах! Я так долго спала? — осознав, что уже не утро, воскликнула она.

— Сегодня мало людей. Я справляюсь сама. А тебе нужен был сон. Скажи мне лучше, почему ты спала в гостиной в ночной сорочке и выходной накидке?

— Я… ходила проверить лошадей. Мне приснился кошмар, и я подумала, что им угрожает опасность.

— Твои глаза не умеют врать, — смекнула Лилит, пряча руки под полами накидки. Рядом стоял прилавок, где пожилая женщина, проживающая на свой страх и риск в Эгле, продавала женские перчатки, но Лилит казалось, что зиму можно пережить и без них.

— Считаешь, я лгу?

— Врешь или лжёшь — всё одно. Во сне ты улыбалась.

— Вот как? — вспыхнула Дариет и упёрла руки в бока, но внезапно вскрикнула. На плечо ей впервые в жизни села птица, названия которой девушка не знала. Сначала она хотела прогнать пернатую, но увидела в клюве свёрточек. — Ты принесла мне весть? — теперь Дариет улыбалась.

Лилит наблюдала с нескрываемым изумлением.

Аккуратно взяв свёрточек, Дариет обратилась к сестре:

— Дай ей хлеба.

Без слов Лилит отломила от буханки маленький кусочек и раскрошила в углу прилавка. Птица ловко перепрыгнула с плеча Дариет на прилавок и начала клевать крошки. А Дариет развернула свёрток и прочитала короткую записку. Чернила напоминали запекшуюся кровь, отчего ей стало не по себе, но что поделаешь, если записку пишет вампир.

«Жду тебя на лужайке около башни».

Башня пустовала. Раньше её использовали в качестве наблюдательного пункта, а когда наступили мирные времена, она стала просто ориентировочным объектом. На башню опирались путники, от башни начинались улицы в сам город. А ещё это было неплохое местечко для влюблённых пар. За башней простиралась зелёная лужайка с пятнами ярких цветов, переходящая в тёмный лес, уходящий на север, на территорию Хана.

«Как же я уйду?» — задумалась Дариет.

— Что там? — с любопытством спросила Лилит.

— Э… — Дариет топталась на месте и сомневалась. Да, они договорились рассказывать обо всём, но Дариет было стыдно, потому что раньше она не посмела бы идти на свидание с кем бы то ни было.

— Говори как есть, — требовала младшая сестра. — Это Суну, да?

— Он ждёт меня, — призналась Дариет.

— Хочешь встретиться с ним?

Дариет виновато опустила глаза.

— Да.

Вздохнув, Лилит вышла из-за прилавка и взяла руки сестры в свои.

— Ты же знаешь, что я Танаке ничего не расскажу. День только начался. Работы всё равно нет и мне не нужна помощь. Просто обещай, что вернёшься к тому времени, когда нам пора будет уезжать в Гонт.

— Обещаю! — воскликнула Дариет, подпрыгнув, затем крепко обняла Лилит.

Птица вела девушку к башне по неровной мостовой, залитой лужами, которые она только и успевала перепрыгивать. Воздух был морозный, но Дариет не чувствовала холода. Она предвкушала встречу с Суну. И хотя он не подписал своё послание, она была уверена, что это он.

У башни птица вспорхнула ввысь, а через секунду превратилась в маленькую точку и исчезла. Понаблюдав немного за этим явлением, Дариет двинулась к лужайке. Она его сразу увидела. Суну сидел на траве спиной к ней в каком-то необычном кафтане серого цвета и смотрел на лес.

— Земля сырая, — сказала она, приблизившись.

Суну улыбнулся, затем снял кафтан и постелил для Дариет. А сам остался в чёрной рубашке.

— Как любезно с твоей стороны.

— Здесь тихо.

— Да. И немного жутковато.

— Что тебя пугает?

— Лес. — Дариет посмотрела на запястье Суну, браслет был на месте, и на душе девушки потеплело. — Когда знаешь, что он ведёт в Бладпорт, невольно покрываешься мелкой дрожью.

— А ты не смотри на лес. — Суну повернул голову вправо. — Смотри на Белый замок.

— Он очень красив отсюда. Мой папа любил эти места. Маленькими мы жили в Эгле. Как раз недалеко от рынка. Я эти места хорошо знаю. А на этой лужайке мы устраивали пикник. Я, мама, папа и мои сёстры.

— Почему вы живёте одни? Где родители?

— Мама ушла от нас… — Дариет замолчала. Не хотелось говорить Суну, что причиной её ухода стал вампир. — А папа уехал на заработки и не вернулся. Нам приносили разные слухи, большинство из которых свидетельствовали о его кончине. Но мы не верим. Хотим думать, что он вернётся.

Суну понимающе кивнул.

— У Хиса есть имит. Это лунный камень, который предсказывает будущее. Мы можем попросить его задать вопрос о твоём отце.

Дариет разволновалась.

— Правда?! — она схватила его за руку и крепко сжала. — Пожалуйста, Суну, пожалуйста. Это будет подарком для меня.

— Я сам не могу касаться камня, но поговорю с Хисом. Хотя, думаю, он тебе не откажет.

Радость переполнила душу Дарит. Суну подарил надежду, о которой она мечтала с тех пор, как исчез отец.

Они посмотрели друг на друга. Руки Дариет до сих пор сжимали руку вампира. Его глаза светились, вызывая нежные чувства у девушки. Они улыбнулись почти одновременно. А потом он аккуратно вдел в её волосы желтый цветок.

* * *

— Где Суну?

— Ушёл.

Хис замер на лестнице.

— Куда?

— Это знает только сам Суну.

Гуно не отрывался от чтения. Днём он редко спал, чаще читал и не любил, когда его отвлекали, даже если это был Хис. Однако в этот раз убрал книгу и спросил, пока Хис ещё стоял.

— Удалось вчера поговорить с Рикки?

— Он не вышел к нам. Джейк сказал, что Рикки смылся с замка, как только почувствовал наш запах. Не понимаю его. Откуда столько упрямства!

— Он ещё молод. Несмышлёныш.

— Тогда его стоит отхлестать.

— Я бы посмотрел на это зрелище! — воскликнул появившийся в зале Язон. — Хис хлещет здоровую детину Рикки — легенда!

— Ты всегда там, где шумиха, — подметил Гуно.

— А ты — нет? Тихий, спокойный и неразговорчивый Гуно никогда не стоит в задних рядах.

— Я стерегу место, чтобы тебя не подпустить.

«Началось», — подумал Хис, закатив глаза. Эти двое «лаются» на ровном месте, только повод дай.

Он предпочёл уйти в свой кабинет. Спустился в тайник и подошёл к имиту. Руки потянулись к камню. Стоит ли знать, чем занимается Суну? Или Дариет? Вряд ли имит покажет близкое будущее. Но в душе Хиса поселилось странное волнение. До сих пор он не искал встреч с Дариет, хотя должен был чаще общаться с ней, чтобы влюбиться. Как, спрашивал он себя, можно влюбиться в человека, не испытывая даже симпатии? Каким вообще образом их любовь может спасти душу отца? Хис понимал это и не понимал одновременно.

А Суну, впрочем, мог делать всё, что захочет. Почему он, Хис, должен о нём беспокоиться?

Отдернув пальцы от камня, Хис вышел из тайника.

* * *

Уже в который раз Рикки отмахнулся от слов Джейка. Пустые разговоры утомляли его, поэтому при каждой попытке Рикки уходил, но в этот раз Джейк последовал за ним.

Рикки был утончённым и очень высоким. Младший среди братьев, но в росте с ним никто не мог сравниться. Светлые волосы слегка касались плеч, длинная чёлка на пробор часто падала на глаза, и Рикки откидывал её лёгким движением головы. Маленький надменный рот, полные губы. Взгляд карих глаз мог убить каждого, кто впадал в немилость Рикки.

— Я не готов возвращаться в замок Окта, — отвечал он в сотый раз. — Если тебе жалко места, я найду другое жилище.

— Мне не жалко места. Я считаю неуважением вот так бросать старшего брата.

Рикки резко остановился, и Джейк чуть не вписался в него.

— Значит, ты считаешь уважением, если вампир закрутит любовь со смертной? Это оскорбит всю нашу расу.

Уязвлённый Джейк, который уже был влюблён в смертную, в отличие от Хиса, весь напрягся.

— Это делается ради спасения нашего отца. Уразумей это!

Покачав головой, Рикки вышел на смотровую площадку. Джейк за ним не последовал. Ещё чуть-чуть, и этот малый доведёт его до действий, о которых тот потом будет жалеть.

Со смотровой площадки открывался красивый вид на центр города, башню, лужайку и тёмный лес, который они называли «Синий лес» из-за контраста в цвете. Лужайка искрилась зеленью, а лес отдавал синевой.

И тут взгляд Рикки остановился на парочке, сидевшей в траве. Великолепное зрение Рикки помогло распознать Суну. Но с кем он?

Рикки запрыгнул на каменный выступ, спрыгнул вниз, плавно приземлился, а через минуту уже стоял за башней так, чтобы видеть брата и девушку. Рикки чувствовал запах.

Человеческий запах.

Волна ярости захлестнула сердце Рикки. Они все сошли с ума!

Обладающий способностью быстро рисовать, Рикки достал из-за пазухи небольшой лист, скрученный в трубочку, развернул и набросал портрет Суну и девушки, стараясь как можно точнее передать её черты. И уже вскоре этот рисунок рассматривал Хис.