Глава 6

— Ранункулюс жёлтый. Простым языком — лютик. Мило. Очень мило. И… романтично. Если учесть, что в мире цветов ранункулюс — это символ женского очарования и привлекательности. Бьюсь об заклад, Суну ничего об этом не знает и подарил цветок инстинктивно. Но это не значит, что он так не считает.

Пока Лилит хвасталась своими знаниями, у Дариет с лица не сходила улыбка. Сегодня лучший день в её жизни! Никогда она ещё не чувствовала себя абсолютно счастливой. И Суну, пусть он и вампир, не пугал её. Он полностью оправдывал значение своего имени — милый, солнечный и позитивный. «Он — хищник, — скажет ей Танака, — как и любое другое клыкастое существо. С ним опасно. Разве не помнишь, что случилось с нашей мамой?» Но ведь и люди могут быть жестокими. Люди тоже лгут и уводят жён у мужей.

— Мы с тобой вместе вляпались по самые уши, — донеслось до слуха Дариет. Из-за размышлений она пропустила половину того, что говорила ей сестра. К счастью, она поняла, что Лилит имела в виду.

— Мы справимся.

День клонился вечеру, но покидать рынок было ещё рано. Дариет уселась в углу, чтобы обработать листики фикуса. К прилавку подошли женщины, и Лилит принялась за работу, рассказывая, какие цветы лучше держать на кухне и как за ними ухаживать. Постепенно Дариет ушла в свои мысли и уже не понимала, что происходит вокруг. Руки работали, но она не осознавала этого.

Она облизала губы. Все ощущения вернулись, внизу живота сладко защекотало. Как это произошло, она до сих пор не понимала. Но то, что ей понравилось, не было сомнений. Суну поцеловал Дариет.

Закрепив цветок у неё в волосах, Суну на секунду замер, разглядывая её лицо. Он не отстранился, и Дариет помнила, как сердце колотилось от волнения. Сначала она подняла глаза и ухватила его взгляд. Потом медленно приподняла голову, а он одновременно наклонил свою. Их губы встретились так неожиданно, что это можно было сравнить с раскатом грома, когда тёплый воздух сталкивается с холодным.

Губы Суну были мягкими. Поцелуй получился нежным, красивым, будоражащим всё внутри. И очень долгим, как будто не первым, а тем самым сотым, от которого одно движение до близости. Дариет казалось, что знала Суну тысячу лет и он тот, о ком она тайно мечтала.

После они ещё немного разговаривали. Суну больше не целовал её и не говорил на тему любви и отношений, а Дариет стеснялась спросить. Но она верила, что его намерения чистые.

Так Дариет занимала свои мысли остаток дня. А к вечеру Лилит поникла.

— Ты устала? — спросила Дариет.

— Нет. Сегодня работы было мало. Просто… ты такая счастливая, Дариет, — и она всхлипнула.

Тогда Дариет всё поняла.

— Ты ждала Джейка?

— Но он ведь не обязан каждый день сюда приходить, правда? Для них время течёт по-другому.

— Лилит, не забывай, что вампиры днём не любят выходить. Суну исключение. Он не подвержен воздействию солнечных лучей. На Джейка это не распространяется, а сегодня, сама видела, солнце светило ярко.

— Да, ты права. Чего это я?

Дариет встала, чтобы взять коробки.

— Всё, больше не киснем! Давай собираться. Завтра попрошу Суну, чтобы он нашёл нашу Матильду.

— Если только Джейк сам не появится.

— Конечно! — улыбнулась Дариет. — Если только Джейк не появится сам.

* * *

Едва ступив за порог замка, Суну почуял в воздухе запах тревоги. А когда, пройдя длинный коридор, вошёл в зал, то его взору открылась довольно немыслимая картина. Все шесть братьев сидели за большим овальным столом. Хис — во главе. Гуно, Язон, Джейк, Оол и даже Рикки с каменным выражением на лицах сидели друг против друга. Не хватало только его — Суну.

— Мы ждали тебя, — холодно произнёс Хис, указывая на место с противоположной стороны.

Суну молча устроился на стул с высокой спинкой.

— Что-то случилось? — спросил он, стараясь не выдавать беспокойства.

Хис поставил на стол перед собой металлическую подставку, на которой красовался великолепный имит.

— Мы хотим, чтобы ты своими собственными глазами увидел будущее.

— Если оно, конечно, не изменилось, — заметил Гуно.

Рикки, который сидел от него по левую руку, сжимал кулаки и губы, злясь на всё происходящее. Мало того, что он застукал Суну со смертной, так оказалось, что это та самая девчонка, в которую должен влюбиться Хис. Не одно, так другое. Поэтому он не удержался от колкости:

— Очень надеюсь, что изменилось.

Хис проигнорировал иронию Рикки и сосредоточился на камне.

— Что бы сейчас ни показал имит, это важно. Для меня. Для Суну. Для всех нас.

— Я не понимаю, — сопротивлялся Суну. Он не горел желанием смотреть будущее и хотел уйти. Но Оол положил перед ним рисунок Рикки. Суну тут же пронзил Рикки осуждающим взглядом. С каких пор за ним шпионят? — Что это значит?

— Скоро сам всё поймёшь. Наберись терпения, — сказал Хис и встал, чтобы обратиться к камню.

Откинувшись на спинку стула, Суну с недовольным видом уставился на рисунок, а вернее, набросок, на котором чётко вырисовывались черты Дариет. Рикки запечатлел их в тот момент, когда Суну вдевал цветок ей волосы. Видел ли он всё, что произошло после?

— Кто моя судьба, имит? — задал вопрос Хис.

Суну поднял глаза и увидел в небольшой дымке мерцающие картинки. Нежная ручка Дариет касается щеки Хиса. И его старший брат с нежностью смотрит на неё. «Я… люблю-лю…» — очень невнятно, с эхом слышался голос девушки. Следом была другая картинка, где она танцует с Хисом среди деревьев. Нежнейшая улыбка играла на губах Дариет, и вид её был искренний, непритворный.

Рикки с отвращением сплюнул в сторону. Ему было противно на это смотреть, но и сделать он ничего не мог.

Джейк громко вздохнул.

Гуно смотрел на Язона, а тот кривил губы в растерянности.

Оол поднялся и, подойдя к Суну, положил свою руку ему на плечо. Он хотел смягчить боль его разочарования. По рисунку каждый мог сказать, какие чувства испытывает к этой девушке Суну. Оолу было искренне жаль брата.

— Это моя судьба, — с сочувствием сказал Хис, затем вновь обратился к имиту: — Что спасёт нашего отца?

И снова замелькали картинки. Их было очень много, каждая длилась не больше секунды, и рассмотреть что-либо было трудно, но на всех были одни и те же лица — Хис и Дариет.

Будущее не изменилось.

Хис помнил эти картинки, и пока камень не изменил будущее, значит, все события протекают естественным путём, не нарушая законов времени. Почему же камень ни разу не показал Дариет с Суну?

— Что скажешь на это? — спросил Гуно у Суну.

— А что мне сказать? Что вы хотите услышать? Я понял. Вы хотите, чтобы я не мешался. И раз камень утверждает, что Хис и Дариет должны быть вместе, я не могу это оспорить, правильно? Только, — Суну встал и вышел из-за стола, — я не знаю, как это у вас получится, потому что… потому что Дариет испытывает ко мне чувства.

— А ты к ней? — спросил Гуно.

— А я к ней. — Он коснулся браслета на своей руке. — Но ты не волнуйся, Хис, я больше не стану искать с ней встреч.

* * *

Вечер следующего дня закончился слезами для одной сестры и страшным гневом для другой.

Все четыре сестры мирно ужинали на кухне, когда послышался топот лошадиных копыт. Лилит сразу узнала в топоте Матильду и сорвалась с места, чтобы убедиться в этом. Танака хотела пойти следом, но Дариет усадила её на место, догадываясь, что Матильду привёл Джейк, а значит, они там лишние.

Урса хихикнула.

— Любовь?

Танака посмотрела на неё так, словно умела взглядом метать молнии.

— Ешь, — буркнула она.

Когда через пару минут Лилит вернулась вся в слезах и тут же убежала к себе, Дариет забеспокоилась. Она выглянула в окно. Джейк всё ещё стоял у ворот и смотрел на фасад их дома. Рядом стояли его лошади.

— Я сейчас вернусь, — бросила Дариет и вышла к Джейку. — Что? Что ты ей сказал?

— Ничего… то есть, всё сложно.

Недопонимание мелькнуло в глазах Дариет.

— Говори как есть, пожалуйста.

— Она мне очень нравится, но… я вампир, понимаешь, поэтому сказал, что не могу подвергать её опасности. Я… могу укусить её, причинить боль…

— Это всё оправдания. Джейк, что ты скрываешь?

— Ничего.

— Она сейчас плачет. И плачет из-за тебя. А ты говоришь — «ничего»?

— Будет лучше, если вы обе к нам не будете приближаться.

— Значит, сначала строите глазки, соблазняете, а потом как страусы прячете голову в песок? Уверен, что у вас клыки, а не клюв? — Джейк молчал, и Дариет решила, что пришло время атаковать его. — Признайся честно, Хис ходил в Бладпорт? От него никаких вестей, а он обещал…

— Дариет, боюсь, ту девушку не спасти, — честно сказал Джейк. — Хис ходил в Бладпорт, но Хан его прогнал. Прости, но даже октавские вампиры не могут пойти против Хана. Там — его территория. Мы бессильны. Мне искренне жаль…

Но он не договорил, потому что Дариет хлопнула со всей дури по заду одной из лошадей, затем — другой. Те пустились по дороге к лесу. Джейк покачал головой, а через секунду его след простыл.

Отряхнув ладошки, Дариет вошла в дом с мыслями о том, что раз октавские вампиры бесполезны, значит, действовать придётся самой.

Она спасёт Ойли, вырвет из лап Хана. Или она — не Дариет Милли.

* * *

Дверь таверны Кароса распахнулись и громко ударились о стену. Несколько пар глаз уставились на вошедшего Ченса. Вампиры сжались от его грозного взгляда. Ченс, если хотел, то мог прибить любого одним только взглядом. Местные его побаивались.

Карос, тем не менее, невозмутимо продолжал протирать бокалы.

— Хью уже спрашивал о тебе вчера, — сказал он, когда Ченс уселся за барной стойкой. Из-за пазухи он достал свёрток и протянул Каросу. — Передать Хью?

— Да.

— В следующий раз полегче с дверями.

— А то что?

— Я живу на территории центрального Эгле, и Джейк частенько заходит сюда. Если я захочу от тебя избавиться, я это сделаю.

— Угрожаешь?

— Если хочешь, то предупреждаю.

Если бы в таверну не вошёл посетитель, Ченс бы показал старику Каросу, как надо предупреждать. Он уже возвышался над деревянной стойкой, когда голос Хью раздался за спиной.

— Дыши спокойно, — велел он, нажимая на плечо Ченса, чтобы тот сел.

— Как ты здесь оказался?

— Я перед тобой должен отчитываться?

— Эй! Если я притворяюсь слугой перед этими… это не значит, что я и твой слуга, понял?

— Говори уже, какие вести принёс. Не чеши попусту языком.

Заказав пива, они ушли в самый дальний угол таверны, где их не станут подслушивать любопытные жители. Для начала Хью прочитал написанное Ченсом, затем посмотрел на него из-под листка бумаги.

— Ты уверен, что знаешь место?

— Ты читать разучился? Да! Вообще, у них происходит что-то странное.

Правая бровь Хью приподнялась вверх. Ченс лёг грудью на стол, чтобы совсем никто не слышал его слов.

— Братья сегодня собрались в зале. Хис достал камень. О чём они говорили, я не слышал. Эти придурошные слуги не дали мне шпионить. Но зато я проследил, куда Хис понёс камень.

— Мне надо знать, что они обсуждали.

— Из того, что я услышал, могу сказать, что окты заинтересованны смертной — той, что была на балу.

— Раз они обращались к лунному камню, значит, дело очень важное. Ладно, — Хью проглотил пиво, затем встал и бросил на стол деньги, — выкради камень и дуй в Бладпорт. А смертную я возьму на себя.

— Выкрасть камень будет непросто. Я пока не понял, как работает механизм, который открывает дверь в тайник.

— Так выясни, умник!

Ченс оскалился, но Хью и бровью не повёл. Этот петух только с виду грозный.

* * *

Утром на рассвете по замку Окта, спотыкаясь, бежал Ченс. На вопрос Язона, куда тот несётся, слуга не ответил, но его встревоженный вид заставил Язона пойти за ним следом.

Влетев в кабинет, Ченс упал на колени перед креслом Хиса.

— У меня новость, которая должна заинтересовать вас, хозяин, — завопил он, а про себя плевался. Слово «хозяин» давалось ему с большим трудом.

Язон стоял позади слуги с растерянным видом. Когда Хис посмотрел на брата, ища объяснений, тот покачал головой, что сам не знает, что происходит.

— Говори, — велел Хис.

И Ченс сделал то, что велел ему Хью.

Это случилось спустя несколько часов после встречи в трактире. Ченс уже вернулся в замок Окта и занимался своими обязанностями, когда на плечо села летучая мышка. Окты не любят летучих мышей, в их владениях этих зверят практически нет, и Ченс сразу смекнул, что мышка эта подавала ему знак. Он вышел из замка и углубился в лес. Хью появился практически сразу.

— Из трактира я отправился в Гонт. Угадай, кого я там видел?

— Смертную?

— Да. Она как раз направлялась в лавку Вилла. Я пошёл за ней. На ней было дорожное платье и мешочек прикреплён к запястью. Знаю, что человеческие женщины хранят там йени. Меня удивило, что молодая девушка в дорожном платье гуляет одна ночью. Неспроста, понимаешь?

— Она куда-то направляется?

— Я подслушал её разговор с управляющим лавкой. Ченс, у нас отличный шанс выманить Хиса из замка, а тайник оставить без присмотра.

Ченс расплылся в улыбке.

— Любопытно.

— Девчонка обещала Виллу вернуть его дочурку. Ты, наверное, помнишь девчонку, которую притащил Скилс? Вот за ней смертая и отправилась в наш замок. Всю ночь я незаметно сопровождал её до Эгле. Она очень смелая, хочу тебе сказать. Пешком преодолеть такой большой путь, да ещё и ночью, когда повсюду голодные вампиры.

— Люди думают, что они бессмертные.

— Нет. У неё просто не было выбора. Она сказала лавочнику, что октавские вампиры разочаровали её, что Хис не смог забрать девчонку у Хана. — Хью посмеялся. — И эта кнопка собирается САМА геройствовать. В общем, мы могли бы позабавиться, однако наша миссия заключается не в этом. Хан ждёт камень. Ты знаешь место, но Хис мешает. А раз он так интересуется этой смертной, то отправится её останавливать. Ты понял?

И вот, Ченс стоял перед правителем Окта, чтобы сообщить неприятные известия.

— Это не сплетни, хозяин. Смертная девушка направляется в Бладпорт.

— Что за девушка?

— Та, что была на балу в голубом платье. В городе её видели мои друзья. Мне кажется, смертной девушке не стоит идти на север одной. У Бладпорт дурная слава. Чего доброго, северные вампиры её…

Хис резко встал.

— Если ты лжёшь, я опустошу тебя. Так и знай!

Гнев Хиса был вполне объясним. Дариет слишком многое брала на себя. Она решила, что раз октавский вампир не смог забрать Ойли у Хана, то она, конечно же, сможет. Она! Человеческая дурочка!

Хис обратился к Язону:

— Не спускай с этого глаз. Я вернусь сюда, как только Дариет будет дома.

— Советую притащить её сюда, — сказал Язон. — Сначала остудить её надо. Слишком уж отчаянная наша Дариет, раз тянет в опасные места.

— Ченс, где её видели в последний раз?

— Она направлялась к Синему лесу.

Зная запах, Хис быстро найдёт её. Но остановит ли — вот это вопрос.

* * *

Дариет так и не легла спать. Она решилась, и ничто её не остановит.

Дождавшись, пока сёстры уснут, Дариет отыскала в своём шкафу коричневое дорожное платье. Затем собрала в кожаный мешочек все свои сбережения и тихонько выскользнула из дома в холодную ночь. Накидка едва согревала, но она всё равно шла к намеченной цели.

Лавка «Фиолетовая голова» работала теперь круглосуточно. С тех пор как Ойли похитили, Вилл не желал идти домой. Пока шла в его лавку, несколько раз останавливалась и всматривалась в темноту, потому что казалось, будто кто-то идёт за ней по пятам. Она лишь надеялась, что это не Лилит. Сестра вполне могла за ней проследить. Страха в Гонт она не ощущала. Не в первый раз она гуляла по улицам Гонта ночью.

Жаль, Джейк забрал лошадей. А так она могла бы поехать на одной из них. Но вернулась Матильда, а Лилит с утра на рынок. Дариет оставила на столе записку, где объяснила своё исчезновение сёстрам. Она надеялась, что её неустрашимый поступок не попадёт под запал возмущений. Танака, возможно, расплачется. Но что ей сделают вампиры из Бладпорта?

Поговорив с Виллом, который уже не надеялся когда-нибудь увидеть дочь, Дариет взяла у него воды, привязала фляжку к поясу под накидкой и отправилась в Эгле. Вилл пытался её остановить, предлагал свою повозку, но Дариет упрямо отказывалась. К вечеру следующего дня она должна дойти до замка Бладпорт. Не великое расстояние!

Остаток ночи Дариет шла в город Эгле, стараясь выбирать наиболее безопасную дорогу. Она избегала леса, хотя знала, что придётся преодолеть лес пострашнее, но это будет при дневном свете. В те прекрасные моменты, которые она провела с Суну на лужайке, глядя на Синий лес, ей подумалось, что днём он совсем не излучает опасности, хотя легенды о нём ходили разные. Дариет убеждала себя, что сможет преодолеть этот тернистый путь ради Ойли. Так больше продолжаться не могло. Вилл был убит горем, а она дала слово, которое не могла нарушить.

На рассвете Дариет вошла в Эгле и, как только нашла скамью, присела передохнуть и выпить воды. Никто не обещал, что пешком путешествовать будет легко. Она знала, на что решалась. Ну, ничего. В Синем лесу она окажется как раз в то время, когда поднимется солнце.

Воды во фляжке почти не осталось. Проходя мимо собора, она подошла к умывальнику, открыла краник и наполнила фляжку водой. Она знала, что эту воду пьют путники, поэтому не стала брезговать.

В пути её голова была занята думками о Суну. Она вспоминала их прекрасный поцелуй и трепет в груди, который она испытала, целуя его мягкие губы. Она думала о его словах. Вспоминала выразительные раскосые глаза, его сильные руки и длинную шею. Слегка выступавшие клыки нисколько не пугали её, когда Суну улыбался. Напротив, ей нравились его зубы. Ей так хотелось, чтобы Суну сейчас был с ней. Они бы шли рука об руку и обговаривали план действий.

Только, увы, Суну не примет её намерений. Он вампир и понимал, как этот поход опасен для человека, и тем более, для девушки. И она сама понимала. И всё равно шла.

Когда Дариет проходила рынок, обнаружила, что торговцы подвозят свои повозки и разгружают товары. А Лилит уже обнаружила записку? Поедет ли она на рынок? Что станут делать её сёстры? Наверное, обругают её. Но она это выдержит. А когда Ойли вернётся к отцу, никто больше не станет бранить Дариет.

Войдя в Синий лес, Дариет поразилась смене времени. Казалось, утро резко сменилось на ночь — так темно было под кронами густых деревьев. Пройдя немного вглубь, она вдруг остановилась, обезумев от страха. Куда идти? У неё не было карты и никакого представления о том, где находится Бладпорт. Ей рассказывали, что территория Хана начинается там, где заканчивается Синий лес.

А где о заканчивается?

Сколько времени ей предстоит бродить по лесу, пока найдёт выход?

Она повернула назад, но поняла, что не знает, с какой стороны вошла в лес. Ужас охватил Дариет, отметая все чувства. Разум отказывался подсказать, как быть.

Куда идти? Куда идти?

В панике она вертела головой, ища хоть какой-то выход. А потом закричала в диком испуге, когда захрустели ветки слева от неё.

Отпрыгнув, Дариет угодила в кустарник и практически провалилась, оцарапывая руки и лицо ветками. Но чьи-то руки схватили её за запястья и поставили на ноги.

Дариет сомкнула веки и не хотела открывать глаза. Сейчас её укусят. Сейчас укусят. И кричать бесполезно. Из этого леса звуки не выходят.

Прошла минута. Никто не укусил её. Поняв, что ничего не происходит, она медленно открыла глаза. На неё с любопытством смотрел Хис и улыбался.

— Мне было интересно, как далеко ты бы ушла. Вампиры, чтобы преодолеть Синий лес, пользуются собственным обонянием. Для людей же это капкан.

— Как ты здесь оказался?

— Хм. Хороший вопрос. Я — октавский правитель. Если человек заходит добровольно в Синий лес, мне об этом докладывают, — решил схитрить Хис. — Ты отдаёшь себе отчёт, в какую опасность втягиваешь себя?

— Я должна вернуть Ойли. И ты меня не остановишь.

Хис склонил голову на бок и улыбнулся шире.

— Считаешь себя непобедимой?

— Считаю, что должна рискнуть.

Из царапины Дариет на скуле текла кровь, и Хису сложно было игнорировать собственные инстинкты. Он облизал губы. Затем протянул руку к лицу девушки. Дариет отшатнулась, Хис сделал паузу, но потом всё равно протянул палец и снял капельку крови с царапины. Он мог бы вытереть её об одежду, но вместо этого слизал кровь с пальца. Дариет поморщилась и отвернулась.

— Вкусно?

— Кисло.

— Вот как?

— А ты думала, что сладкая?

Дариет быстро достала платок из кармана накидки и стала вытирать лицо.

— Правильно. А то привлечёшь других вампиров, — издевался Хис. — Ты ещё не передумала?

— Нет, — грубо ответила Дариет и пошла вперёд — всё равно куда. Рано или поздно она выйдет из этого леса.

Хис молча последовал за ней. Он мог бы закинуть её на плечо и в считанные минуты перенести в свой замок, но решил, что девушка должна получить шанс стать героиней. Рядом с ним ей не грозит опасность.