Глава 11. Часть 1 "Горькая правда"

Я так и замерла, глядя на них. Отражаясь от света ламп, на поверхности водной глади сверкали блики, заставляя меня жмуриться.

Густые, черные как смоль волосы, завитые кольцами, подпрыгнули в такт её шагам. Черные туфлях на настолько тонкой шпильке, что той можно было вышивать! Пальцы с алым маникюром, так идеально подходившим к алым губам, коснулись торса впереди стоящего мужчины. Кажется, обожгли влажную кожу, потому что мне показалось, будто она трогает меня, а не его! Будто это я стою перед ней, обнаженная, в одних плавках и смотрю в её яркие жадные глаза.

Всё стало настолько острым, настолько спутанным... я упустила контроль. Мир взорвался. Мое тело пронзил страх и ярость, и я перестала понимать мои ли это чувства, или чужие. Тревога, казалось, поселилась в груди и осталась там жить. А ещё примешалось что-то лёгкое, воздушное, словно свежий ветерок решил разгуляться в зной, подхватывая пыль и запах луга, вперемешку с жарким, страстным, будто в летнюю духоту столкнулись два циклона, накалив воздух до предела.

Я застала что-то личное. Настолько личное, чего видеть не должна была. Я с усилием проглотила появившийся в горле ком. Мои пальцы до боли стиснули мягкое ворсистое полотенце.

То, как её губы коснулись его губ, пытаясь забрать себе кусочек счастья... В носу защипало от обиды. И в тот момент я пожалела, что дала Эйшару шанс.

Мою руку в ту же секунду пронзила жгучая боль и я не сдержала вскрик, привалилась к стене, хватаясь за неё и баюкая.

Я проснулась, хватая воздух ртом, словно рыба, сердце бешено колотилось под ребрами. На коже чувствовалась пульсация. Глянув на свою руку, на которой белыми отметинами проступил рисунок и пульсировала магия, прогоняя остатки сна, я сжала кулаки. Видимо, каждый раз отвергая друг друга — мы будем испытывать боль. Она снова наказывала меня за сомнения... и за чужую ошибку.

Я вскочила с кровати и распахнула окно, чтобы отдышаться. Там, за окном, я нашла продрогшее, освежающее утро, серое небо, легкий мороз и медленно падающие хлопья снега. Не хватало только горячей чашки кофе или чая, чтобы согреться изнутри. Мысли в моей голове были не такими лёгкими, как кружащие в воздухе снежинки. Вдохнув поглубже, я запахнула створки и отправилась на кухню за глотком свежесваренного кофе. В то время как в голове царила сумятица, руки знали, что нужно делать: я достала белую чашку из верхнего шкафчика, металлические баночки — одна хранила в себе молотый кофе, а другая специи для него, оставалось лишь залить в кофеварку воды и...

Я вспоминала и прокручивала в голове слова Натаниэля и его предостережения. Не обжечься? Игрушка? Действительно ли я была просто забавой для влиятельного мага? Но как же тогда те чувства, которые я ощущала в нём? Я обманулась, приняв их за свои? Я замерла с ложкой кофе. А его слова и обещания? Эйш говорил с полной уверенностью, и я ему верила, всем сердцем верила. Но что же тогда я видела в бассейне? Чем это было для него? Кем эта девушка была для него?

У меня было прошлое, и у Эйша оно тоже было. Мы пять лет избегали друг друга и отчаянно ненавидели случившееся на турнире. А когда я позволила себе влюбиться, поддаться на зов брачной связи — получила пощечину от общества, посчитавшего меня недостойной, и в довесок нелицеприятную сцену, словно кинжал в сердце.

«А он был достоин меня?» — спрашивал внутренний голос. В глубине души я хотела кричать «да!». Но гордость хотела ответить тому же обществу — «нет».

Я столкнулась с косыми взглядами и разговорами о сравнении себя с кем-то лучшим, и просто слушала о тех, других, кто в те пять лет составлял партию моему избранному. Например, Мелисса. Красивая, кажется, сильная и точно ему по статусу. Была ли она игрушкой? Я горько усмехнулась. Такая как она — нет.

Лишь вспоминая это сравнение от Ната, я понимала, почему это так больно слышать. Я была в его глазах такой же, как все бывшие Эйшара? Ему, как лучшему другу, лучше знать, кто развлекал и ублажал моего мужчину.

— Какая же у тебя сложилась дурная репутация, избранный мальчик. Чем ты вообще все это время занимался? Пытался забыть меня таким образом? — шептала я сама себе.

«Нет, он пытался жить дальше. Так же, как и я», — отвечала я сама себе. Но судьба сплела наши дороги вновь, а магия — наши жизни в одну нить. Именно тогда, когда мы оба были к этому готовы больше всего.

Я так сильно расстроилась из-за событий — этот день рождения, разговоры обо мне за моей спиной, ссора Эйша и Ната, свидетелем которой я стала, а теперь и этот поцелуй, — что на поверхность всплыло всё, что я отгоняла от себя долгие месяцы.

С окружением ничего не поделать, и здесь остается либо смириться, либо бросить всё и забыть, либо доказать всем, кто я такая!

Я не грезила о столице, лишь поддавшись порыву и уговорам, я оказалась вдали от дома, в совершенно незнакомом для себя городе и начала жизнь с чистого листа. Однако с каждым днём, с приблизившимися холодами, с наступлением ранних сумерек и позднего рассвета, внутри меня угасало что-то. И дело было вовсе не в Эйше и наших отношениях. Всё казалось куда запутаннее.

О такой ли жизни я мечтала? Так ли я хотела жить?

Я чувствовала себя не на своём месте. И запуталась окончательно. О чем думал профессор, когда уговаривал меня пойти на службу? Что это поможет и я найду своё призвание? Но не помогло. Я словно мышь. Серая мышь в своей серой, как небо в столице, жизни. Я хотела быть полезной. Стать хотя бы средненьким магом, помогать, чем умею, наслаждаться успехами и развиваться, практиковаться. А вместо этого я подписалась на что-то неизвестное. И я не делаю ничего, для чего был бы нужен Эферем.

Это всё встало поперёк горла. Я до сих пор не понимала, зачем я нужна Управлению. Чтобы перебирать документы, помогать Като, выполнять чужие поручения? Хоть что-то действительно важное, достойное моих сил будет? То, чем кормил меня Эйш, называя помощью в расследовании, — смех. До чего-то действительно важного меня не допускали.

Потому что полгода не прошло? Не доверяли? Всё ещё присматривались? Разве Эйшу до сих пор не ясно, что мне можно доверять? Разве клятва, связывающая нас, не показатель? Зачем целовать и умолять дать шанс, если в глубине души ты не веришь партнёру и подозреваешь его в соучастии? Или он... специально? И между ними ничего не было?

Нет, ерунда. Просто паранойя.

Я закрыла лицо ладонями.

Тогда что происходит? Что я увидела в бассейне, как не признак истинных чувств? Девушка красивее меня во множество раз!

Работа, проклятая работа, которая скорее тяготила, нежели придавала бодрости духа, и на которую не хотелось идти. Я просто потерялась в том, зачем я вообще приехала в столицу. И Нэлл. Он пугал. И был весомой причиной не работать в отделе аномалий. Хотя Като и перевешивал все минусы, даже такого, как Нэлл, но не растворял, а просто прикрывал.

Проблемы не исчезали. А желание вернуться домой росло с каждым днём.

Особенно сильно хотелось назад, в Анарк, после короткого визита к семье. После объятий Клементины и Морриса, теплой улыбки отца и разговоров с ним, да даже после выговоров матери, которые сыпались на мою голову начиная с двенадцати лет. Я любила ее даже такой, несмотря на все затаившиеся обиды. И родное, знакомое болото казалось мне приятней чужого, неизученного и враждебного.

Меня охватила тоска по дому. На глаза навернулись слезы. Там я чувствовала себя уверенной, знала, что там могу помогать родителям и больше времени уделять брату и сестре. Я хотела быть с семьей, хотела чувствовать их поддержку. Там и погода была просто чудесной.

И я впервые всерьез задумалась над тем, чтобы уехать по окончании полугода, а может, даже раньше.

Браслет связи пиликнул на прикроватной тумбе, там, где я его и положила на ночь. Включив наконец кофеварку, заставив её приятно зажурчать, я вернулась в часть квартиры, которую называла спальней.

Эйшар оставил несколько сообщений, просил о встрече. Кажется, он всю ночь писал мне, не найдя покоя. А я так крепко заснула, вглядываясь в кошмар, что даже не слышала ни одного сообщения. Их было много.

В груди чувствовалась тяжесть. Ему было не плевать, это радовало. Но... Что он мне скажет?

Закусив губу, я отправила короткий ответ и отложила браслет.

Я не была готова к встрече с ним, мне хотелось уединения. Сообщила, что мне нужно время все обдумать. Что я морально не готова к беседе с ним. И мы поговорим после выходных, если он не против, за обедом. И как бы он ни настаивал, я лишь попросила дать мне время. Он согласился.

И все выходные я провела в обнимку с подушкой, думая обо всём.

***

Но после недолгих выходных я не смогла выйти на работу. Цикл застал меня врасплох — он ударил по мне, раскатав в лепёшку, и я не смогла встать с кровати. От скрутившей живот безумной боли я думала, что умру. Раз в полгода такое случалось, но всегда так неожиданно. Мне никак не удавалось отследить, в какой момент наступит «следующий раз», чтобы подготовиться. Это могло произойти на месяц раньше или позже, а иногда всего на день.

К счастью, Като разрешил мне остаться на день-два дома без каких-либо проблем и долгих объяснений. За что я была ему искренне благодарна. Мне достаточно было сказать, что я чувствую себя плохо и не могу встать с кровати.

Я сильно вымоталась за ночь. И смогла забыться лишь утром, после принятия обезболивающих порошков. Где-то в обед я нашла в себе силы подняться, поискать еду и вообще отвлечься.

Тучи плыли по небу, бесцветные, будто вся моя жизнь. Сначала взбесила погода за окном. Взбесил быстро остывший чай в чашке. Из-за слабости в теле мне даже готовить не хотелось. Нашла пачку хлопьев, которую и грызла весь день, потом просто лежала в кровати, читала книгу или дремала. А в перерывах отчаянно рассматривала потолок, пытаясь разглядеть там смысл в текущем дне. В текущей жизни.

Ближе к вечеру стало хуже и после второго выпитого стакана с обезболивающим, я закуталась в одеяло и содрогаясь от спазмов и новых приступов боли, стала проваливаться в темноту.

Единственное, что меня утешало: страдания раз в полгода — это выигрыш в лотерею.

Такой долгожданный и необходимый покой разрушил звонок в дверь. А потом ещё один. Я старательно игнорировала его, потому что сквозь полудрему мне казалось, что это не ко мне. Следом раздался стук. Я открыла глаза, закуталась в одеяло, собираясь проверить, насколько сильно меня глючит, где реальность и где сон. Пусть это будет сон!

На пороге стоял Эйшар.

Я шмыгнула носом. Мой вид оставлял желать лучшего во всех смыслах — я стояла перед ним в синей пижаме, закутавшись в теплое одеяло, растрёпанная, с уставшим, затравленным взглядом...

— Привет, — неуверенно произнёс он, но голос звучал так нежно и бархатно.

Я ему не ответила. Не знала, что сказать. В голове словно поселилась пустота. Я никак не могла осознать, что на моем пороге стоит Эйш! И что с этим надо что-то делать. Сглотнув, поморгала.

— Слышал, ты приболела? — снова попытался начать диалог Эйш, глядя на меня с надеждой. В его руках я заметила несколько бумажных пакетов, которые он прятал за спиной.

— Да, — в горле было сухо, и ответ вышел хриплым.

Значит, он узнал об этом от Като. Ох, он мне ещё припомнит этот момент и тему «отношений на работе».

— Я пришёл справиться о твоём самочувствии.

— Только за этим? — вырвалось у меня.

Кажется, кто-то задолжал мне извинения. Огромные такие, которые нельзя вместить в одно ёмкое слово, они требуют деталей и объяснений.

— Нет, — поджал губы он. — Ты... позволишь мне войти? — тихо, с надеждой спросил Эйш.

Я была слишком слаба, чтобы отказать ему. Разговор на пороге был бы не к месту. И, кажется... я успела соскучиться, несмотря на яблоко раздора, упавшее между нами. А ещё, за несколько дней, проведенных в четырех стенах наедине со своими гнетущими мыслями, я немного одичала, мне хотелось общения, людского присутствия. В глубине души я не была против его увидеть. И мое состояние требовало хоть каплю поддержки и заботы.

Я молча отступила, оставляя входную дверь открытой, позволяя Эйшару войти в свою простую маленькую квартиру.

— Как ты себя чувствуешь?

Он прикоснулся к моему лбу ладонью. Не знаю, что он мог там нащупать, я сомневалась в том, что у меня могла подняться температура. У меня никогда не было простуды, но глупое похмелье не обходило меня стороной. Ладони у Эйша были едва тёплые.

— Жить буду, — отозвалась я.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Нет, у меня всё есть, — ответила я, припомнив, что мне необходимо пить обезболивающие и лежать в постели.

— Я тут принёс... — Он неловко потоптался и заглянул в один из бумажных пакетов. — Лекарства. И...

— Спасибо за заботу, — натянула улыбку я, забирая протянутый пакет.

Между нами всё было настолько хрупким и неловким, что стало страшно. Словно пропасть, что разверзлась под нашими ногами, грозилась стать ещё шире от одного неосторожного слова и утянуть нас во тьму.

Я облизнула губы. Эйш не намеренно, но выбрал не самое подходящее время для визита и серьёзного разговора, который нам никак не отложить. Однако он всё же был тут, ему не все равно на моё самочувствие. И от осознания в груди становилось теплее.

Но этот трепет тут же перебила тревога.

А что, если он приехал сказать, что нам надо разойтись и как можно скорее?

Эйш понял, что я не собираюсь смотреть в пакеты и терпеливо жду момента попрощания. На самом деле я не знала, что делать дальше. Я была слаба и хотела вернуться в постель.

Неловкое молчание продолжало угнетать нас обоих. Мы, как два адепта-подростка, стояли и мялись, не зная, как признаться в своих чувствах. Только у нас все было куда запущеннее.

Эйш впился в меня своими серыми глазами, отчего я закуталась в одеяло посильнее, словно пытаясь спрятаться от пытливого, горящего тревогой взгляда.

— Эйрилин, — обратился он ко мне. — Тебе точно ничего не нужно?

— Я хочу отдохнуть. У меня нет сил на гостеприимство. Спасибо, что заглянул.

— Прости за бестактность, ты выглядишь очень бледно. Ты сегодня что-нибудь ела? Ты голодна?

— У меня не было сил на готовку, — не стала лукавить я и отвела взгляд.

— Тебе нужен хороший ужин. Если ты позволишь, я хотел бы остаться.

— Зачем? — мой голос неприятно скрипел.

— Хочу позаботиться о тебе.

Я отвела взгляд. Хотелось съязвить, но я проглотила все едкие слова про Мелиссу, что крутились в этот момент на языке.

— Ты можешь остаться, — на выдохе произнесла я, решаясь уступить. Всё же первый шаг сделал он, а мне следовало пойти навстречу, ведь только так мы разрешим все наши проблемы.

Что ж, если он захочет мне сказать, что между нами всё кончено, едва начавшись, я хотя бы вкусно поем.

Эйш приободрился. Разулся, снял своё утепленное пальто и повесил на вешалку. Он остался стоять передо мной в тёмно-синих джинсах и высокой черной водолазке, закрывающей горло. Словно почувствовав свою нужность, тут же метнулся на кухню. Он замер на полпути и обернулся, когда я, набрав в лёгкие побольше воздуха, снова заговорила:

— Ты можешь остаться, но ты задолжал мне правду, — тихо, но строго произнесла я. — Не думай, что мое состояние позволит забыть обо всем.

— Я знаю, Эйрилин. Мы поговорим. Я буду честен и откровенен с тобой, как полагается перед избранницей.

— Где ты набрался этого пафоса? — нахмурилась я, но потом улыбнулась. Это смущало. Избранница. С каких пор мне это стало льстить и вгонять в краску?

Но что, если всё наоборот? Он обязан быть честен со мной просто из правил и вежливости. Меня снова охватило волнение, и я судорожно выдохнула. Сегодня решится судьба нашего будущего, вне сомнений.

Эйшар покачал головой, улыбаясь в ответ:

— Изучил некоторые книги относительно нашей связи.

— Понятно, — проглотила волнение я. Неужели он пытался узнать, как разрушить нашу связь? Есть ли для нас лазейка? Чтобы быть снова с Мелиссой? — Что... — я осеклась. — Что удалось узнать?

— Ничего нового. Мы в самом деле связаны, — он обернулся. — Больше, чем ты думаешь. Восприимчивость избранников со временем становится выше: чем дольше они вместе, тем крепче связь и их слияние. Мы ощущаем эмоции друг друга.

Я об этом знала. А для него это стало неожиданностью? Наверное, он задался этим вопросом, когда почувствовал мою злость, которую я была не в силах сдерживать. Но я не знала, так ли это. Лишь предполагала.

— Если ты не против, мы поговорим после ужина. А до тех пор, пожалуйста, позволь мне тебя накормить. Я не оставлю тебя в таком состоянии.

Эйшар отвернулся, чтобы наконец разобраться с ужином, которым загорелся.

— Нормальной еды в доме нет, — дополнила я, глядя, как он уже открыл холодильник и уставился в него. — Прости, сил на поход за продуктами тоже не было.

Я просмотрела на стол, на три пустых стеклянных стакана с налипшим на стенки желтоватым обезболивающим порошком, которые не успела помыть.

— Твоя холостяцкая жизнь похлеще моей.

Он подошёл неожиданно, обхватил руками кокон из одеяла, в котором я пряталась.

— Думаешь?

Вместо ответа, он прижал меня к себе. Я уткнулась в его водолазку, в нос ударил запах его одеколона. Приятно. Я закрыла глаза. Стук его сердца раздавался под ухом.

Может, я зря волнуюсь? Не похоже, чтобы такими жестами разбрасывались, когда хотят отдалиться и расстаться.

Внутри что-то загорелось, и тепло, такое приятное, растеклось по телу. А ещё долгожданное облегчение — оно, словно лавина, снесло большую часть тревог и волнений. Но что-то важное, что-то острое ещё осталось там, на вершине, куда так просто не добраться.

Я поняла, что это не мои чувства.

— Ты знала, что связь избранников не так проста? — вдруг заговорил Эйш, не выпуская меня из объятий. — Всё дело в магии. Мы дополняем друг друга. Ты меня, а я тебя. И это одна из причин, почему ритуал связывает двух конкретных магов.

— Я... догадывалась.

Я отстранилась, а Эйш провел по щеке, его взгляд скользнул по моему лицу, по внешнему виду.

— Что, так плохо выгляжу? — усмехнулась я.

Эйшар был полон тревоги, чего только стоили сведённые к переносице брови.

— Я не оставлю тебя в таком состоянии. Схожу за продуктами.

Я сглотнула. Ужин, это хорошо, но я ощущала себя потерянной. Нерешённый вопрос касательно другой девушки не позволял расслабиться полностью и отпустить ситуацию.

Я закрыла глаза. Эйшар пообещал откровенный разговор. Нужно довериться и плыть по течению. К тому же, на борьбу я сегодня не способна. Раз ничего не изменить, нужно дать этому вечеру шанс. Да и я была жутко голодна. Кажется, мужчина имеет право на шанс искупить вину вкусным ужином и признанием. А я должна подождать, как бы тревожно сейчас ни было. Потому что мне не всё равно. Я успела привязаться к Эйшу и боялась его потерять. Я действительно в него влюбилась.

Но смогу ли я спокойно держать в руках вилку, не зная, что будет после? Каково будет изнывать от тревоги, что впереди нас ждёт только тьма и разлука? Нет.

— Эйш, — начала я. — Я не могу быть спокойной, зная, что ты... с другой.

Ну вот. Сказала. Стало легче. И ещё волнительнее от ожидания ответа.

— Эйрилин, — тихо прошептал он. — Есть только ты. Никого больше.

— Тогда...

— Эйри, прошу. Пара часов.

— Но я не могу, Эйш. Не могу спокойно ждать разговора, когда ты сделал мне так больно! — выпалила я и зажмурилась, сдерживая слезы. — Не могу притворяться, будто мне всё равно. Не могу ждать, не хочу. Ты не представляешь, о чём мои мысли! Невыносимо ждать, когда ты приготовишь ужин и после сообщишь, что он был последним и прощальным. Что ты ошибался и всё слишком запутанно! И нам надо расстаться.

Он прижался лбом к моему.

— Это не последний наш ужин. Наоборот, я бы... хотел, чтобы они были всю нашу жизнь.

Я сглотнула.

— Я не собирался говорить тебе этих ужасных вещей, о которых думаешь. Я всего лишь хотел просить о прощении.

Он оторвался от меня и посмотрел с болью.

— Пожалуйста, Эйрилин, прости меня. Прости эту боль. Я не хочу тебя терять.

Я зажмурилась, сдерживая слезы.

— Ты можешь приготовить остаться, — произнесла я, давая ему понять, что я дозволяю остаться и даю ему время.

Я не была готова говорить ему «прощаю» без должных объяснений. Но его слов оказалось достаточно, чтобы выторгованные пару часов отсрочки успокоили. Я поняла, с какими целями пришел избранник, и теперь была готова дождаться разговора. Волнения улеглись, но прощение в душе еще не пришло.

Он поцеловал меня в волосы.

— Спасибо, — прошептал он. А потом заглянул в мои глаза, а костяшками коснулся щеки. — Я схожу в магазин и вернусь, хорошо? Я быстро.

— Дверь можешь не закрывать, — ответила я.

— О нет, — в миг он стал серьезным. — Дверь ты обязана за мной закрыть. Не смей пренебрегать безопасностью. Только не сейчас.

Он подошёл к дверям и снял своей пальто с вешалки.

— В чем дело, Эйш?

Он замер.

— Ты работаешь в службе, ты как никто должна понимать, как бывает опасно.

Нет, я не понимала. Не понимала, потому что привыкла к другим условиям. В Анарке можно было не запирать двери, если ты вышел ненадолго в магазин. Там все куда добрее, соседи общались друг с другом. А тут? Нелюдимые, каждый в своих мыслях, все чего-то боятся, сторонятся, ждут подвоха. И это в столице, где безопасность должна быть куда выше, чем в провинции.

— Я вернусь в постель. Возьми ключи, — указала я на стену. Прямо под зеркалом на тонком гвоздике висела связка ключей.

— Я быстро, — бросил мне Эйш, открывая дверь.

Вернулась в кровать, грузно плюхнувшись на нее. А потом решила, что нужно бы проветрить квартиру и выгнать из нее застоявшийся воздух.

***

Я забралась в прохладную постель и закрыла глаза. Накатила жуткая слабость, и я осознала, что потратила все накопленные силы на разговор с Эйшем. Пообещала себе полежать так совсем чуть-чуть, пока он не вернётся. Я была уверена, что услышу, как хлопнет дверь, и мягко щелкнет защита на входе в квартиру, или проснусь от шуршания бумажных пакетов и возни из коридора и кухни. Но я провалилась в целебную дрёму стоило смежить веки. И пропустила возвращение Эйша.

Ворочалась, просыпаясь, как если бы меня мучали кошмары, и проваливалась вновь в темноту. Всё было как в тумане. Помню, что боль стала невыносимой, я стонала, металась по кровати и проклинала весь этот мир. Тело било ознобом, и я не могла согреться, даже закутавшись в одеяло.

Мои состояние привлекло Эйша, а я уже успела забыть о его присутствии в квартире. Я открыла глаза, когда его ладонь легла на мой лоб.

— Я вызову целителя.

— Нет, пожалуйста...

Вот только этого мне не хватало!

Он сел на край кровати и убрал волосы с покрытого испариной лба.

— Тебе нужна помощь.

— Мне не поможет целитель, — отчаянно прошептала я и содрогнулась от приступа.

— Почему?!

— Эйшар, ни один целитель не может исцелить…

Я вздрогнула и сжав подушку, считала секунды до момента, когда отпустит хоть на пару секунд. Но боль только усиливалась, и я закусила уголок подушки, подавив вскрик. Слёзы катились из глаз.

— Никто не выключит биологическую функцию моего организма, — смогла закончить я. — Нельзя исцелить женщину от цикла.

— Но он может облегчить твою боль.

— Эйш! — воскликнула я и, застонав, укуталась в одеяло.

— Я не знал, что может быть так плохо.

— Ты, наверное, никогда никого не спрашивал, — тихо ответила я, смаргивая подступившие от боли слёзы.

Эйшару было нелегко видеть моё состояние, я чувствовала, как в его сердце зародилась боль. Она разрывала его на части от бессилия.

— Что я могу сделать? — произнёс он с тревогой и сожалением. Он всецело разделял мое состояние и очень хотел помочь.

— Там, порошок, — указала на тумбочку. — Разведи его... Пожалуйста...

Я уткнулась в подушку, чтобы он не видел моих слёз.

Спустя несколько минут Эйшар поставил стакан на прикроватную тумбу, сел на край постели и погладил меня по щеке, вытирая с них влагу. Я повернулась к нему и, схватившись за него, смогла сесть. Эйш осторожно подал в мои дрожащие руки стакан с разведенным желтоватым порошком в теплой воде. Сладковатый, оседающий на языке, я выпила раствор жадно, до дна, мысленно прося подействовать поскорее.

Мне было наплевать, какие пропасти лежат между нами. Сейчас я была благодарна Эйшу за заботу. Он помог мне лечь, погладил по плечу, а я схватила его руку, и он сидел не шелохнувшись, ощущая каждый спазм как свой собственный. Я не хотела передавать эту боль, желала лишь, крепко схватившись, ощущать, что он рядом. Но контролировать свои силы не могла, слишком была слаба. Эйш сцепил зубы, он терпел, ждал, дышал и даже шептал мне что-то ободряющее. Я думала о том, насколько сильно он переживает,

А потом я снова провалилась в дрёму, когда боль отступила. И поняв, что я забылась, он вернулся на кухню.

Я поняла это буквально спустя минут десять, вырываясь из липкого плена сна. Теперь, когда боль отступила, я снова почувствовала себя способной хоть и на маленькие, но подвиги. Например, дойти до ванной и задержаться на кухне на пару часов.

До меня доносились какие-то шебуршания и возня со стороны с кухни, так как квартирка была крайне маленькой — кухня служила и гостиной. У дальней стены, ближе к двери в ванную, стоял диван, кресло и маленький деревянный столик. Здесь в принципе была только кухня и моя спальня за стенкой, но это не мешало квартирке быть очень уютной.

Я выглянула из-за двери посмотреть, с чем же хозяйничает Эйш. Он, кажется, совсем расслабился и почувствовал себя как дома.

— Что ты делаешь? — спросила я, выглядывая из кокона одеяла.

— Ставлю чайник, — улыбнулся Эйшар, вытирая руки кухонным полотенцем — он только что помыл чашки и закрыл дверцу верхнего шкафчика. — Хотел спросить, чем ты питалась эти дни?

— Своими мыслями.

Он наклонил голову на бок, не понимая моего ответа. А я не соврала.

Прислонившись к стене, я наблюдала, как он поставил две белые пузатые чашки, налил заварку травяного чая и взял с деревянной доски дольку лимона. Правда, кинул он её только в свою чашку.

А ещё на плите кипела вода в кастрюле и рядом лежала упаковка спагетти.

— Тебе уже лучше? — спросил Эйш, приблизившись.

— Да, мне немного легче.

— Вот, — он вручил мне чашку, — только аккуратно, горячий. Я купил травяной сбор, он, как написано, помогает...

— Спасибо, — прошептала я, растроганная его заботой. Сколько же всего было в его серых глазах.

Я медленно, чтобы не обжечься, отпила горячий напиток. Он повёл меня, закутанную в одеяло, похожую на огромную белую хлопковую гусеницу, к столу и заставил сесть на стул. Я спрятала неловкую улыбку за чашкой.

Будто и не ссорились. Будто ничего и не было. Но было. И сердце укололо болью.

Эйш сел рядом. Он давил ложкой лимон в своей чашке с заваренным черным чаем.

— Я хотел сделать тебе чай с лимоном, имбирём и мёдом. Но... — проговорил он, не поднимая головы.

— Не откажусь от мёда.

Эйш вскинул голову, и в его глазах загорелись искры. Он подскочил, схватил ложку, банку, открутил её, и то, как ложка окунулась в мёд, а затем попала в мой горячий чай... Мне стало дурно.

Я закуталась сильнее. Плевать на чай, на лимон, на мёд. Хотелось, чтобы он обнял меня, согрел. Пусть будет сам моим мёдом в моей кружке с чаем.

— Эйш, — обратилась я к нему, поставив чашку на стол из светлого дерева. — Почему так важно поговорить после ужина? Мне кажется, и тебе, и мне было бы легче сидеть за одним столом без груза вины.

Он отложил поварешку.

— У меня в семье было так принято. Все тяжёлые разговоры и сложные вопросы оставлять на потом. Сначала ужин, потом решение проблем. Иногда это помогало понять члена семьи и успокоиться. «Подобреть» — как говорила мама. Иногда ужин становился временем для размышлений.

Или как «последняя трапеза перед казнью», если у родителей на тебя были суровые планы, подумалось мне. Когда ты трясешься за столом и ждёшь, что же будет.

— У меня бы кусок в горло не полез от нервов.

— Маме никогда не нравилось портить семейные обеды или завтраки. Когда традиция идёт с самого детства, тяжело искоренить привычку и испортить ужин сложной беседой.

— И тебя не тяготит это? От ожидания аппетит не портится?

— Возможность собраться за одним столом — это повод сблизиться и дать своим чувствам остыть, немного расслабиться. Это доверие.

Я об этом не думала.

— Всё равно это кажется жестоким — оставлять кого-то в ожидании. Оно куда хуже жесткой правды, заставшей врасплох.

— Тебе было бы приятнее ронять слёзы в тарелку? Или знать, что ты хотя бы сытно поел перед «казнью».

Почему-то мы не обсуждали положительный исход, только плохой. И это наводило меня на определенные мысли. Что-то всё же будет. Что-то, что мне понравится.

— Мне кажется, нет разницы. Будешь ли ты ужинать в расстроенных чувствах будет или же волнительно ожидать разговора — еда, которую ты ешь, будет в безвкусной.

Мы с ним такие разные. Но было в этом что-то интересное. Он тепло улыбнулся, словно понял мои мысли и, вздохнув, закрыл крышкой кастрюлю с водой. А потом отодвинул стул и сел рядом со мной.

— Спрашивай, — произнёс он, сцепив пальцы в замок.

— Кто такая Мелисса?

Во рту пересохло, и я, взяв себя в руки, поняла, что голос стал твёрже, а взгляд суровым из-за поднявшегося изнутри негодования.

— Часть моего прошлого, — тихо и немного печально произнёс Эйш. Он словно извинялся за это передо мной.

— У вас были серьезные отношения? — продолжила допрос я.

— Да. Но всё было серьезно до определенного момента. — он опустил взгляд и стал указательным пальцем водить по тыльной стороне ладони.

— Какого момента, Эйш?

Он поднял взгляд.

— Ты понимаешь какого.

Я задержала дыхание. Он хочет сказать, что их «серьезно» расстроилось из-за меня? Губа дрогнула.

— Я не испытывал к ней должных чувств, — он снова опустил голову. — Не был с ней честен, потому что её чувства не были взаимны. Я её не любил, Эйрилин.

— Как тогда у вас могло быть... всё серьёзным? Если оно не настоящее?

Как можно? Есть ли хоть призрачный шанс, что обман скрывается и между нами?

Эйшар вздохнул и облокотился на спинку стула, откинув голову назад. Кажется, ему было непросто всё это вспоминать.

— Отец возлагал на нас надежды. Все считали, что Мелисса идеально мне подходит. И я согласился на эти отношения. Мне, казалось, так будет лучше. Я ошибался. И он тоже.

— Почему же? — криво улыбнулась я, чувствуя, как где-то в груди, в потаённых уголках, проявили себя обида и ревность.

Отец Эйшара признал его бывшую пассию! А я? Каков шанс, что признают меня? Вряд ли он одобряет каждую девицу, что спит с его сыном. А я с ним даже не сплю! У нас всё только началось, только зародилось. Я не могу рассчитывать ни на что, несмотря на тонкую связь рисунка на своём предплечье, означающую принадлежность избранницы к роду Элгрин.

— Потому что я успел забыть о тебе. Потому что я сосредоточился на работе. У меня не было времени...

И желания.

Теперь я опустила голову и упёрлась взглядом в стол, считая кольца на срезе дерева столешницы.

— И вот мы странным образом встречаемся вновь, ранней осенью, в погожий, облачный день. Связанные обязательствами и брачными узами, — изрекла я, грустно ухмыляясь.

— И с тех пор нам ни разу не удалось скрыться друг от друга, — добавил он, а мне нечего было возразить. Всё истинная правда. Тот день на стройке, постоянные пересечения в Башне, хотя это очень сложно, здание большое, там скорее легко потеряться, а ещё его приезд в Анарк...

— Думаешь, это судьба? — прошептала я.

— Мы связаны магией. И нам никуда не деться.

Я тяжело вздохнула. Вот именно. Никуда, как показала практика. Как мне преподнести мысли, что я хочу уехать домой. И если я это сделаю, это сильно осложнит наши отношения.

***

Эйшар сходил в магазин целых два раза, пока я отдыхала. Он решил приготовить на ужин вкуснейшую пасту. От запаха жареного бекона с чесноком заурчало в животе. От мысли о горячей еде, которая дарит ощущение, что тебя обнимают, только изнутри, я застонала.

Я продолжала сидеть на стуле, закутавшись в одеяло, пить уже слегка остывший чай и наблюдать за этим мужчиной, с которым меня связала судьба, магия и ещё малоизвестные обстоятельства. Почему выбор пал на меня? Но я чувствовала, что будто выиграла в лотерею. Мне казалось, это всё сон. Он, на моей кухне, рядом со мной, готовит... в моем розовом фартучке с кружевами. Я улыбнулась. А потом вдруг заметила, куда так увлеченно косится его взгляд. Внутри похолодело. Он, с умным видом, читал одну из моих книг, старательно закрывая корпусом причину своего интереса, а другой рукой держа лопаточку, помешивал бекон... То есть я видела его полубоком, в основном спину и опущенную голову.

Когда до меня дошло, что именно он читает, я аж подскочила.

— О нет!

Он обернулся и, поняв, что я хочу сделать, схватил книгу и с довольной, хитрой ухмылкой поднял её так, что я до неё не смогла допрыгнуть.

— Отдай её, — я попыталась дотянуться, но он ловко ушел вправо, совсем забыв про бекон.

Я фыркнула и оставила попытки отобрать литературу.

— Знаешь, это очень интересно, — сладко проворковал Эйш.

Это был мой любимый любовный роман, с приличной долей эротичных сцен, которые не могли не привлечь внимание. Зря я оставила ее на видном месте!

— Не думала, что ты такое читаешь! — вскинула подбородок я.

— Я тоже не думал, что такое увлекательное чтиво будет лежать под моим носом!

Хотела возмутиться, но, с другой стороны, мне не шестнадцать, чтобы сильно смущаться от книг с повышенной дозой романтики, которой мне очень не хватало долгие годы.

— У тебя бекон подгорает, — напомнила я.

Он отвлекся, а я решила этим воспользоваться и забрать книжку из его рук. Но не тут-то было! Реакция у Эйша оставляла меня далеко позади, потому что за секунды умудрился и бекон не спалить, и кастрюлю снять, и даже книгу из рук не выпустить.

— Вот это вообще прекрасно: «Он смотрел в её карие глаза. Заметив, что девушка облизнула свои сладкие, сочные, словно вишня, губы...»

Я зажала уши, не в силах выдержать это давление. Эйш издевался, а меня накрывало смущение: я чувствовала, как горят щеки. Убежала в ванную комнату, дабы прийти в чувство. Сердце колотилось.

Взглянув в отражение, я слишком поздно вспомнила, что сидела перед ним растрёпанная и заспанная.

— Какой ужас! — возмутилась я, глядя в свое отражение. Под глазами залегли тени, губы сухие, кожа бледная. На голове просто ворох нечесаных волос. Стало очень неловко от такого вида. Срочно начала расчесываться, укладывать волосы ровно. Меня вообще не волновало в последние дни, как я выгляжу. И это было заметно, всё мое расстройство, моя хандра, недоедание и нервы сложились в картину изможденной жизнью девушки. Странно, что вот эта бледная уставшая дама не напугала Эйшара еще на пороге, открывая ему дверь. Но, кажется, он крепкий орешек!

Я облокотилась на раковину.

Могла ли я верить Эйшу после увиденного? Что между ними с Мелиссой действительно ничего нет? Что это все не игра? Что это не попытка обвести меня вокруг пальца?

Я включила воду.

Но ведь мы связаны. Куда он от меня денется? В этом и была причина. Я хотела ему верить, потому что он обещал, он клялся своей магией, своим будущим. Он был уверен в каждом своем слове и в своем выборе. Он выбрал меня и продолжал доказывать это.

Я ему верила.

Потому что в этот момент, глядя на воду, бегущую из крана, я вспомнила... неприязнь и злость, которую ощутила внутри Эйшара, когда увидела их поцелуй. Ничего общего с приятным. Он действительно не любил Мелиссу. По крайней мере в тот момент. Это она его поцеловала.

Я не чувствовала от Эйша тревоги, которая выдала бы лгуна с головой. Он, кажется, был вполне искренен.

В душе не осталось обид, но тяжесть не ушла.

Только неприятный налёт, но он уже казался чем-то незначительным.

***

— Это... просто… потрясающе, — выдавила я, не в силах описать вкусную горячую пасту. Меня накрывала волна восторга каждый раз, когда я втягивала в себя спагетти в сливочном соусе с беконом и чесноком. Я закатывала глаза, мычала, наслаждаясь каждым кусочком, а Эйшар улыбался, пытался сдержать смех, говорил, что это лучший комплемент ему как повару.

После ужина мы сели на старенький, потрёпанный жизнью диван, укрытый вязаным пледом.

— Как твое самочувствие?

Я вздохнула.

— Мне легче. Терпимо, пока действует обезболивающее.

Эйш погладил мою руку, поддерживая. А потом положил голову на мое плечо.

— Можно? — пробубнил он. — Всего пару минут.

Я обратила на него внимание — Эйш прикрыл глаза и расслабился. Я слушала его размеренное дыхание, а потом закинула руку назад и погладила мага по голове. Он казался мне таким спокойным, но измотанным.

— Ох, Эйш, ты сильно устал, — прошептала я, продолжая его гладить. — Когда ты последний раз высыпался?

Он шумно вздохнул.

— Куда?

— Не смешно.

— Всё в порядке, Эйрин.

Он сократил мое имя, прямо как мой брат. Я ухмыльнулась.

— Как ты поедешь домой в таком состоянии? — забеспокоилась я, потому что понимала — он приехал на машине. Он засыпает на ходу.

— Мне нужно кофе, — прошептал он.

— Я могу сварить тебе кофе, — предложила я.

— Я был бы счастлив.

Стоит ли ему сейчас пить бодрящий напиток на ночь глядя? Сможет ли он сесть за руль? Маги были куда выносливее простых людей, которые в Креиме почти не жили. Но Эйш давно испытывает свой организм на прочность. Мне совсем не нравилось, что он себя не щадит и посвящает всего себя работе во вред здоровью.

— Ты не можешь ехать домой в таком разбитом состоянии.

Поедет ли он домой или снова вернётся в офис, будет работать, не давая себе возможности отдохнуть?

— И что ты предлагаешь? — все так же спокойно, умиротворенно прошептал Эйш.

Я прикусила губу и задержала дыхание на мгновение перед тем, как шепотом выдать:

— Что, если я сварю тебе кофе завтра утром?

Он открыл глаза.

— Ты хочешь, чтобы я остался?

Я кивнула.

— Тебе нужно отдохнуть. Пожалуйста, позволь мне тебе помочь. Мне не нравится, что ты себя изводишь.

— Эйрилин, — устало произнёс он. — У меня такая работа. Я занимаю высокую должность и на мне большая ответственность.

— Ты пренебрегаешь отдыхом, работая на износ.

— Сон — это роскошь.

— И как же будет дальше? Ты будешь пропадать на работе, а я буду греть постель одна? Завтракать и ужинать одна?

Он молчал, явно задумавшись. Да, если мы собирались продолжить и вывести наши отношения на новый уровень, то нам стоило пересмотреть наш образ жизни и поменять привычки. Мне будет тяжело засыпать одной, зная, что я в отношениях. С кем он будет встречаться? Со мной? Или с работой?

— Мне приятно думать, что ты не против жить со мной.

Пока это были всего лишь разговоры. Но мне бы хотелось проводить с ним больше времени. И, возможно, лишить его шанса увидеться с Мелиссой снова. Чтобы его мысли занимала только я, а не она. Даже если там осталась маленькая, крохотная мысль, от неё нужно избавиться.

Она в прошлом. Иначе зачем всё это?

***

Я ждала его на набережной, облокотившись на металлический парапет. Прохладный свежий ветер раздувал волосы, я вдыхала влажный воздух и наблюдала за бликами, играющими на кромке темной воды.

Я чувствовала, как Эйш подошёл ко мне сзади. Я обернулась, избегая объятий со спины, желая впиться в его губы сладким поцелуем. Как же я скучала. Словно не видела его больше месяца.

— Эйрилин, — произнёс Эйш не своим голосом. И тут его губы расплылись в жуткой сахарной улыбочке, и он прошептал: — Попалась!

Мне стало так жутко. А потом он приподнял меня над оградой и толкнул спиной в реку. Темная вода сомкнулась над головой.

То, как я взвизгнула и заорала было уже не во сне. Я подскочила на кровати в холодном поту, в попытках отдышаться.

Я услышала шелест ткани, скрип дивана и топот босых ног по деревянному полу, а следом разглядела появившуюся мужскую фигуру в дверном проёме своей спаленки. Меня коснулись горячие ладони. Я испугалась и вздрогнула, с запозданием вспомнив о присутствии сегодня в квартире Эйшара...

...Который бросил меня в реку.

Нет, это не он! Он так не улыбается! Это просто кошмар!

Я всхлипнула.

— Эй, эй! — раздался бархатный голос над моей головой. — Тише, — он залез ко мне на постель и прижал к себе, успокаивая. — Все хорошо.

Кошмар был слишком реальным. Таким жутким, словно меня в самом деле окунули в холодные воды, будто я смотрела не на своего избранного. Эти глаза были цвета сапфиров, а вовсе не цвета грозового неба.

Закрыв глаза, я прижалась к Эйшу. Он был рядом и так сладко пах — ветивер, цитрусы и мята. И, кажется, море. Почему-то мне показалось, что это оно. Не сырость и влажность городской набережной, с запахом пыли и застоявшейся воды. Нет. Запах свободы, соли и песка. И снова захотелось домой. Да, Эйшар пах для меня как дом. Оттого я заплакала.

— Тише, это просто кошмар, — шептал он, посадив к себе на колени. Я почувствовала себя совсем маленькой в его объятиях. В нем было столько тепла, что мне никогда не хватит впитать. Он был горячим внутри, заботливым и нежным. При этом жёстким, холодным и суровым снаружи. Но всегда внимательным ко мне.

Был ли это кошмар? Мне показалось, что тьма в комнате живая, и она уползает в свои чертоги, оставляя меня наедине с защитником. Я чувствовала её. Не нужно было даже открывать глаза, чтобы понять - это не мираж. Но так не хотелось в это верить!

И эта улыбка. Точно такая же, как тогда… на стройке.

Снился ли он мне раньше? Не помню. Но от кошмаров я просыпалась все чаще с тех пор, как мне улыбнулись. Я слишком часто видела его заинтересованную улыбку-обещание.

Наверное, я должна была признаться Эйшару. Должна была сказать: «Эйш, оно преследует меня! Кажется, он преследует меня».

А он спросит: «Кто?»

И что я отвечу? Мой кошмар? Человек — улыбка? Ха!

— Не дружишь со снами?

— Бывает, — шмыгнула носом я и отстранилась. — Не уходи.

Я второй раз за этот день просила его остаться рядом.

Я боялась, что он вернётся. Что он придёт в мои сны и однажды это перестанет быть простым кошмаром и видением, преследующим меня.

Мы легли на подушки, продолжая обниматься. Эйш накинул на меня одеяло, чтобы я не замёрзла, потому что в спальне было прохладно, а ему — практически обнажённому, в одних трусах, жарко. Он был жарким. Я закуталась сильнее и прижалась к нему, положив голову на грудь. Он поцеловал меня в макушку, накрывшись оставшимся кусочком одеяла.

— Спи, — велел он, и я, кивнув, пожелала себе спокойных снов. В его объятиях это должно быть правдой.

А утром Эйш не поехал на работу.

***

***

Я проснулась и почувствовала, что лежу на краю кровати, на боку, а Эйш обнимает меня со спины. Его рука покоилась на моем животе, который, кажется, перестал мучить меня спазмами и не разрывался от боли. Я повернулась полубоком, а маг продолжал мирно спать. Он был таким красивым. Я осторожно коснулась его скулы пальцем и провела по ней. Эйш шумно вздохнул, но не проснулся. Я захотела коснуться его губ своими, разбудить поцелуем, но... увидев который час, не сдержала эмоций и воскликнула.

— Ты проспал. Мы проспали!

Эйш зашебуршался и приоткрыл глаза.

— Нет, — заспанным голосом произнес он, потирая глаза. Он перевернулся на спину. Никак не мог вырваться из плена сна. — Сегодня я никуда не спешу.

— Ты…

— Иди сюда, — шумно вздохнув, сказал Эйш и прижал к себе. — Давай ещё полежим.

Это точно Эйшар? Суровый Элгрин, который буквально вчера говорил мне, что сон — это роскошь. Но он спал здесь, со мной, он остался. Я улыбнулась, устраиваясь на его груди. Ещё полчасика, может час. Не важно, хоть всё утро. Я давно не чувствовала себя так хорошо. Эйш, кажется, тоже, судя по той волне удовольствия и тепла, которая меня окутала. Мы оба наслаждались немного прохладным зимним утром в постели, проведя целую ночь вместе. И она сделала нас чуть ближе.

Проснулась я от поцелуя в макушку. Кажется, мы провели в кровати полдня. Но на самом деле ещё и полудня не было, я отвыкла так долго спать и валяться в постели. Приступы слабости в расчет не входили.

Эйшар зашебуршал одеялом, слезая с кровати. Он, кажется, смог выспаться, потому что таким благостным и ленивым я его не видела. Да и где бы увидела? На работе? Нет, но сейчас он доверял мне такого себя. Растрёпанные белые волосы с пепельным оттенком, сонный взгляд и эта улыбка довольно кота. Он поднялся, давая мне возможность полюбоваться им. Широкие плечи, натренированное тело с выступающими мышцами давали понять, что я в одной комнате с боевым магом, служащим, он разделся на ночь до синих трусов, и я разглядывала ноги и ягодицы, жадно поглощая представшую картину, надеясь, что он не почувствовал всё, что вспыхнуло во мне в этот момент.

Без прикосновений и объятий теплого мужчины, под боком которого я спала, стало не так уютно. Полежав еще какое-то время, я выползла вслед за ним, не забыв захватить еще теплый атрибут постели, закутавшись в него. Одеяло обнимало не хуже Эйшара и не давало холоду квартиры прогнать сонную негу.

Выйдя на кухню, я остановилась, продолжая любоваться мужчиной. Он варил кофе? А, какая разница, главное, это то, что полуголый, в одних трусах. Я сглотнула, любуясь его широкой спиной — хотелось прижаться к обнаженной коже, приласкаться, словно кошка, — его сильными руками, прямыми волосами, длиной до лопаток. Хотелось провести рукой по прядям, убрать их в хвост или заплести ему косу. Однажды я видела его с причёской из сложной косы на эльфийский манер. Ему ужасно шло и удивительно подчеркивало его мужественность, наделяя его совершенно другой красотой, к которой мы не привыкли. Кажется, в тот день он встречал кого-то из эльфов. Возможно, ту самую девушку, с которой мы несколько раз пересекались.

В голове мелькнула мысль, что мне жизненно необходимо видеть его вот таким. Полуголым, занятым домашними делами. Чтобы я могла почаще так ходить мимо, смотреть и забывать обо всем на свете! Я решила подойти к нему — обняла со спины, прижалась щекой к коже и окутала нас обоих в одеяло. Мне нужно тепло и внимание. Вдохнула его запах — снова соленое море и мята. Отрезвляющий, освежающий.

— Кто пойдёт первым в душ? — спросила я.

— Иди ты, — предложил он, — успеешь к завтраку.

Я кивнула и скинула одеяло на диван, к другому одеялу, на котором уже лежало постельное, что я выдала Эйшу на ночь.

Я быстро привела себя в порядок и вернулась к нему, с важными волосами и полотенцем на голове, в домашнем теплом халате. К этому моменту Эйшар уже раскладывал по тарелкам остатки от вчерашнего бекона, что не были приготовлены, и аккуратно разделенный пополам омлет с зеленью и помидорами. Одна половина ему, другая мне. Рот наполнился слюной.

— Ух ты! — произнесла я.

Эйш повернулся и замер. Вилка чуть не выпала из его рук. Я поморгала, не понимая, что вызывало ступор, и медленно села за стол. Мой настороженный взгляд заставил мага очнуться.

— Ты быстро, — его голос был хриплым, и мужчина даже прокашлялся.

Эйш поставил передо мной завтрак и белую чашку с кофе, в которой вчера заваривал мне чай. И в этот момент близости меня обожгли его чувства: жаркие, не двусмысленные, а совершенно понятные — он ничего не мог сделать со своим восхищением и желанием. Я сглотнула и опустила взгляд в тарелку.

— Выглядит вкусно, — похвалила завтрак я, разглядывая омлет и неровно лежащие маленькие кусочки бекона.

— Спасибо.

Он коснулся моей руки, а я задержала дыхание и не смогла выдохнуть до тех пор, пока он не сел напротив.

— Ты поедешь на работу попозже? — спросила я, взглянув на часы.

— Нет, сегодня я свободен от работы. Взял внеплановый выходной.

К огромному счастью, моё самочувствие улучшилось, мне полегчало, и я смогла обойтись без обезболивающих порошков. Это значило, что завтра мне нужно будет выйти на работу, но сегодня...

Моих губ коснулась бархатная молочная пенка, и я сделала глоток кофе. Внутри что-то засияло в предвкушении.

...Сегодня мы могли провести целый день вместе.

Я поднялась со стула, чтобы нагрести себе ещё порцию бекона, оставшегося на сковороде. Он был таким вкусным, что я съела почти всё.

— Почему?

— Ты права. Нужно что-то менять, если мы планируем остаться вместе.

Я отложила лопаточку. Остаться. Вместе. Ох... В голове тут же всплыли мысли о решении уехать домой по истечении полугода. Это уже совсем скоро! Я закрыла глаза. Я не могу его обманывать, мне нужно ему сказать.

***

После завтрака Эйшар ушел в душ, а я убралась на кухне, прибрала постель и сложила в шкаф постельное белье, которое лежало на диване. Я переоделась, а Эйш надел свою вчерашнюю водолазку и темно-синие джинсы. Выглядел он так, будто собирался ехать на работу, однако он подошёл к книжному стеллажу и вытащил...

— Настольная игра? — спросила я, удивлённая выбором. Я думала, он захочет дочитать вчерашний роман или найдёт что-то более откровенное для досуга.

— Почему нет? — он потряс коробкой, в которой зазвенели старые металлические фигурки.

— Давай! — согласилась я и пожала плечами.

Мы разложились на диване. Первая партия нам не очень понравилась, мы пришли фигурками к финишу одновременно. Пришлось переигрывать. Потом мы стали мухлевать: я попробовала обхитрить Эйша, за что получила по носу, и он отобрал у меня право кидать кубик. Я пыталась выразить свое недовольство, но меня заткнули поцелуем. И после этого мы окончательно потерялись в правилах.

— Твой ход, — ухмыльнулся Эйшар, оторвавшись от моих губ. Он кинул кубик на ровную поверхность игральной карты.

И всё бы ничего, я была довольна нашим времяпрепровождением — Эйшар при каждой возможности касался моей руки или, заигрывая, лица. Я наслаждалась, принимая ласки, и отвечала на его флирт. Но мысли не давали мне покоя, червяк тревоги продолжал поедать меня изнутри, напоминая о себе. Утаивать свои решения глупо, он имеет право знать. Мне не хотелось причинить ему боль, какую испытала я из-за недомолвок.

— Эйш, я... — Я бросила кубик и отсчитала нужное количество ходов. — Я думаю уехать домой, — произнесла я как можно более уверенно, даже несколько буднично, словно это не проблема.

— Надолго?

Эйшар поднял голову, чтобы встретиться с моим взглядом. Я отвернулась.

— Не знаю, — честно ответила, не соврала.

Эйшу это не понравилось. Молчание между нами затянулось. Маг отложил фигурку, скрестил руки на груди. Я уловила его беспокойство и волнение. Или это так сильно нервничала я сама? Сердце было готово выпрыгнуть из груди.

— Что с тобой происходит? — его тон прозвучал очень серьезно, даже пугающе.

Буду честной.

— Эйш, я думаю, мне не место на службе. Я чувствую себя бесполезной.

— Почему ты так считаешь? — он недоумевал.

— Потому что я занимаюсь бумагами, поручениями, но не... — я осеклась, чтобы не сказать что-то лишнее. — Я не понимаю, зачем я нужна, каков был смысл меня искать и нанимать?!

— Но не?.. Но не чем-то важным? — закончил за меня маг.

Я поджала губы, признавая его правоту. Я действительно думала, что моя работа будет куда насыщеннее и интереснее. Что я буду использовать свой дар или хотя бы найду пять причин своей полезности как Эферема. Но пока все было наоборот.

— Ты думаешь мы бегаем по улицам и размахивает мечами, сражаясь с преступностью? Большая часть нашей работы — это разбираться с делами.

— Нет, я... — я приложила ладонь ко лбу. — Просто думаю, что служба это не предел моих мечтаний. Я хочу уехать. Домой.

— Домой? — переспросил он, нахмурившись, явно поняв, какой смысл я вкладываю в эти «домой».

— Да. В Анарк, к родителям. Мне будет чем заняться. Может, найду себе новую работу.

Эйш помрачнел. Он закрыл глаза на мгновение, а когда снова посмотрел на меня, в его взгляде была сталь. Молчание. Я ждала ответа, а он обдумывал что-то своё. Но к тому, что он озвучил, не была готова.

— В этом ли дело?

— Прости?

— К родителям? Или к Кинану?

— Что? — я опешила. — Причем тут Кинан? Почему ты его упомянул?

Эйш был хмур и раздражен. Нет, он испытывал тревогу, боль и даже ревность.

— Тебе не по нраву работа у Като, — он облокотился локтем на спинку дивана и закусил подушечку большого пальца, глядя в сторону. — Хочется быть более нужной, хочется проявить себя, как Эферем. Считаешь, что лучше сменить деятельность? — он повернул голову ко мне. — Но почему бы не найти работу здесь, в столице? Нет, ты говоришь не об этом. Ты хочешь вернуться домой. Из чего следует вывод, что ты бежишь не от службы, которая тебя тяготит и кажется бессмысленной, ты бежишь от меня. Мы договорились попробовать, но ты хочешь сбежать.

Я застыла. Вот, значит, как он всё понял? Решил, что проблема именно в нём? Но я действительно не думала о возможности найти работу тут. Мне хотелось чего-то знакомого. Потому что в столице меня ничто не держит... Кроме Эйша. Здесь нет ничего привычного мне, ни полюбившихся мест, ни воспоминаний, только работа и дом. Мне даже климат здесь не нравился!

Но предположить, что я хочу отвергнуть Эйша ради Кинана? Он сделал этот вывод из-за букета и драгоценных серёжек, которые я оставила в Анарке?

— И ты думаешь, я бегу к Кинану? Нет! Между нами ничего нет, — я сглотнула и отвела взгляд.

Эйшар не понимал, что происходит, а я не хотела слышать от него этих слов. Он интерпретировал мое решение по-своему. Да, доля истины была, так я собиралась предложить оставить нас. Отлично, если он поедет со мной. Но он не поедет. Его место здесь. А мне что делать?

— Знаешь, я не буду скрывать — я могу с тем же успехом сказать тебе за Мелиссу. До вчерашнего вечера одной из причин для принятия такого решения было осознание, что я тебе не подхожу. И не хочу портить твою жизнь. Эйш, то, что я увидела... очевидно, у тебя была хорошая жизнь до нашей встречи... У тебя была красивая девушка, а я проигрываю ей по всем параметрам.

— Была и есть. Моя жизнь достаточно хороша. Но кто сказал, что я был счастлив?

— Не был?

— Нет, не был, — он покачал головой и, вздохнув, посмотрел своими пронзительными серыми глазами: — Эйрилин, я для себя уже всё решил и сделал свой выбор. Ты не можешь ей проиграть, потому что я говорю тебе, что выбираю тебя. Я, Эйрилин, хочу только тебя. Неужели мои слова ничего не значат? — он подался вперёд, ко мне, от чего у меня перехватило дыхание. — Неужели мое признание не важнее той сцены? Это была случайная ошибка и мне жаль за ту боль. Я ощутил её сполна. Пожалуйста, прости мне этот вечер. Не беги от меня.

Слезы стали предательски щипать глаза.

— Эйш, я простила тебя. Но у тебя здесь есть всё, а у меня почти ничего. Я не чувствую себя нужной. Я не делаю ничего полезного...

Я ощущала, как слезы катятся по щекам. Я просто не могла сказать ни слова. Мои тревоги выпивали меня до дна, иссушая все накопленные силы, а мысли слово рой пчел, жужжали в голове без конца. Боль и обида тянули меня в одну сторону, а любовь — в другую. Я не хотела остаться без Эйшара, не хотела дыру в сердце, но и чувствовать себя неприкаянной, бесцельно и непонятно зачем приходить на работу, жить как в дне сурка я тоже не хочу.

Эйш прижал меня к себе, очень крепко. Я почти не могла дышать из-за этих объятий, но почему-то стало плевать. Пусть не вздохну, но в его теплых руках я могла успокоиться. И секунды могли тянуться хоть целую вечность, я была бы согласна. Маг гладил по голове. Меня окутывала его нежность, сочувствие и любовь, которые понемногу унимали волнение. Я поддалась этим чувствам, полностью их принимая. Пусть меня заполнит его любовь, его эмоции…

— Ты нужна мне, — шептал Эйш, буквально заставляя раствориться в нем. Я вдыхала его запах, цеплялась за водолазку как за спасательный плот. — Я рядом с тобой. Мы что-нибудь придумаем, если тебе некомфортно и тяжело. Только не беги, прошу. — Я подняла голову, и мы встретились взглядами. — Мы справимся. Ты с этим справишься. Мы что-нибудь придумаем. — Он шептал мне это.

А потом он вдруг отстранил меня, встал и пошёл к пакетам, которые вчера принёс.

— Эйш? — недоумевала я, наблюдая, как он шуршит ими. Лекарства для меня ищет? — Что ты делаешь?

Он выпрямился и спрятал пакетик за спину.

— Ты вчера не стала рассматривать то, что я принес... — начал он как бы издалека.

А затем поставил на диван рядом со мной небольшой картонный пакет из... магазина белья. Дорогое. Я узнала бренд. И сглотнула. Настроение как-то резко... изменилось. Он принес это вчера? Вместе с лекарствами? Ничего себе намёки!

— Что это? — спросила я, ожидая услышать, что там что угодно, но не то, о чем я думаю.

— Я хочу извиниться, — он поджал губы, глядя на меня с сожалением. Никакой пошлости или жадного блеска в серых глазах не промелькнуло, никаких намеков, только что-то трепетное коснулось моей груди, давая понять, что он чувствует.

— За что? — напряглась я.

— За случай в раздевалке, — коротко обозначил причину он, и я зарделась, вспомнив своё бельё в его руках.

— Ну, ты... же... — я отвела взгляд. — Я всё своё забрала. Я не могу это принять.

— Просто позволь мне извиниться, — попросил он, и в его голосе звучали убедительные ноты.

Я со вздохом кивнула и заглянула в пакет. Белье действительно было похоже на моё, на то, что в тот раз оказалось в мужских руках. Только разных цветов: мятные, индиго, красные, розовые, голубые. Пять штук в наборе. Красивые.

— Как ты вообще определил мой размер?! — возмутилась я и пригвоздила его взглядом.

— Мне помогли, — Эйш смущённо улыбнулся, давая мне понять, что все в порядке, ничего страшного. — Девушка в магазине.

Я расслабилась и прижала пакет к себе. Ладно, будем считать инцидент действительно сглажен. Подарок был интересным и немного откровенным, но сделан от сердца, с надеждой и заботой. Это было даже мило. Но я чувствовала в этом откровенном подарке намёк. Такой подарок мог сделать только мужчина с серьёзными намерениями и определенными притязаниями. А я не собиралась ему отказывать, потому что не хотела с ним расставаться.

Тогда мне придется отказаться от мыслей о возвращении домой. Чтобы остаться в столице, с ним. Не бежать... Трудно не бежать, когда тебе здесь ничего не мило, кроме самого Эйша. Ну и, может быть, Като, он был добрым и приятным начальником, что заботился обо мне. А может, я просто не пыталась полюбить это место, ожидая, что вылечу из Управления после испытательного срока, пыталась не привязаться к столице, чтобы не вырывать ее потом из сердца? Но сердце теперь живёт тут. И как же я уеду, разрушив всё, к чему мы так медленно и упорно шли?

— Спасибо, — прошептала я, глядя в серые лучистые глаза Эйша. Мне хотелось встать и запечатлеть поцелуй благодарности на его губах.

— Я хочу спросить, — он сел рядом, — как ты попала в ту ночь в бассейн?

— По пропуску, — ответила я, недоумевая. — Как все.

— Кто дал тебе пропуск в этот зал? — склонив голову начал допрос Эйш.

Что значит, кто дал? Почему его удивляет, что я смогла туда войти?

— Я думала это подарок Управления сотрудникам — возможность использовать тренировочные залы, — произнесла я, хмурясь. — Я узнала, что в этом зале есть бассейн, а я люблю плавать.

Эйш вздохнул.

— Это закрытый зал для отдела расследований. Никто, кроме его сотрудников, не имеет туда доступ.

И как, интересно, туда попала Мелисса? Ей тоже кто-то «помог»? Или она имела туда доступ, потому что долгое время была девушкой Эйша? Я сжала кулаки.

— На моем столе лежала карточ... Дерьмо, ты же не хочешь сказать, что я могла пройти по чужой карте?!

— Да, Эйрилин, дерьмо. Нет, не могла, — покачал головой он. — Потому что карточка именная. А значит, кто-то внёс тебя. И это был не я.

— Кто обладает возможностью заносить данные? Думаешь Натаниэль? Он же пытался со мной сблизиться, может, хотел сделать подарок... Хотя нет, на записке значилась буква «К».

Эйш нахмурился, но не стал опровергать или подтверждать мои мысли на счёт Като. Кто ещё? Но он не мог, зачем ему заниматься такими глупостями?!

— Меня там не должно было быть.

— Но ты была. Поздно ночью. Хотя я думал, что ты уехала домой.

— Я заработалась. И решила наконец использовать возможность. Я не знала, что увижу тебя там. И ваше свидание...

— Это было не свидание, — жёстко отрезал Эйш. А потом он повернулся ко мне, и что-то загорелось в его глазах. — Знаешь, если бы я был там один...

— Мы бы не смогли нормально поплавать, — натянуто улыбнулась я.

— ...Я не был бы против твоей компании, — закончил он и немного нахмурился от моего вывода. — Ты зря думаешь, что я не дал бы тебе отдохнуть и насладиться тренировкой. Я не стал бы тебя отвлекать.

— Тогда зачем?

— Я, так же, как и ты, пришел ночью в бассейн, чтобы очистить голову, сбросить напряжение и потренироваться. Я не могу себе позволить делать это в дневное время или в присутствии кого-то ещё. Есть риск, что кто-то увидит... — он стрельнул глазами на мою руку, — нашу связь.

Метка. Да. Дерьмо.

— Но я был бы не против твоего присутствия.

— К сожалению, Эйшар, окажись мы в воде, вдвоём, с учётом обстоятельств... Нас бы застукали. Так же, как я вас. Возможно... — я осеклась. Возможно, всё было подстроено так, чтобы нас застукала Мелисса. — Забудь. Если соберёшься в бассейн, дай мне знать.

— Чтобы мы с тобой не имели возможности пересечься? — предположил он.

— Всё так. Я не хочу слухов, Эйшар.

— Но многие уже и так знают.

— Я не хочу, чтобы все считали, что у нас с тобой служебный роман, а я с тобой сплю из-за твоего положения.

Судя по тому, что думают окружающие и знакомые, никто не считает, что это всерьёз. Я из другого теста, из другого города, и я не похожа на Мелиссу.

— Я не дам тебя в обиду. Но ты должна перестать думать о чужом мнении. Моя фамилия говорит сама за себя, и, если ты однажды решишь её взять, — он вздохнул, — тебе придётся смириться с вниманием общественности.

— Я знаю, что такое повышенное внимание. Моя семья всегда в центре из-за деятельности родителей. Но я не хочу, чтобы люди считали меня... твоей куколкой.

— Никто не говорил мне это... открыто.

Он потер переносицу.

— Ясно, — вот и все, что он сказал, явно озаботившись неприятной картиной, которая складывалась вокруг нас. Но сделать с этим ничего нельзя.

Я уронила голову на его плечо. А потом, поглядев на него, потянула руку к его волосам, убрала выбившуюся из хвоста прядь за ухо. И замерла, потому что не хотела останавливаться. Мои пальцы замерли над его ухом.

— Можно... Можно я их распущу? — потянула я, надеясь на положительный ответ. Очень хотелось снять резинку, прикоснуться к волосам и даже заплести их. Но я боялась, что он отвернется. Всё же, трогать — это личное.

— Смотря, что ты хочешь, — с осторожностью спросил Эйш.

— Заплести, — честно призналась я, вспоминая те красивые косы на эльфийский манер.

Повисло молчание. Он обдумывал, насколько хороша данная идея? Или насколько далеко он был готов зайти с доверием?

— Если только аккуратно, — мягко отозвался Эйш, поворачиваясь ко мне полубоком. А я вздохнула с облегчением и уже начала наслаждаться процессом. Я залезла на подлокотник дивана, чтобы оказаться повыше. Аккуратно распустила волосы из наспех собранного хвоста. Они пахли мятой и цитрусами — видимо, шампунь. Немного жесткие, прямые, густые, приятные. Я была готова мурчать от удовольствия. Своими руками расчесывала их, проводила от корней по всей длине, стараясь избавиться от колтунов. Лучше меня справилась бы расческа, но тогда я лишила бы себя такого удовольствия!

Я задела пару прядей, начиная вплетать их в общую косу, от чего Эйшар зашипел.

— Прости, — прошептала я, замирая с прядями в руках.

Он закрутился и даже порывался прекратить эту затею. Я шикала на него, и он останавливался и вздыхал, разрешая мне продолжать.

Чуть позже, я решила нарушить тишину и спросила, наклонившись в его уху:

— Ты родился с такими волосами, с этим цветом?

Эйшар хмыкнул, я увидела, как он ухмыльнулся довольный.

— Нет. Это из-за магии. Я родился темноволосым, как и мои братья, как и вся моя семья. Но когда магия проснулась, волосы на моем теле потерпели изменения. Я очень испугался.

— Ну да, поседеть в юном возрасте! — добавила я в шутку.

— Именно! — поддержал он меня и хотел было повернуться, но я еще не закончила с причёской. Пришлось толкнуть его обратно, заставляя сесть в то же положение.

— Не дергайся! Почти всё.

Я заплела почти половину головы, туго стягивая волосы в подобие колоска. Смотрелось очень красиво, жаль будет потом расплетать.

— В твоей семье ты единственный с таким магическим отпечатком?

— Любая стихия дает свои эффекты. Не всегда они видимые, как у меня. Наша семья чистокровные маги огня. Такова наша стихия. Огонь, например, добавил моему старшему брату Малику вспыльчивости и заносчивости. Он не считается с чужими чувствами и довольно груб. Хотя… я бы сказал, тут есть и доля воспитания. — рассказывал Эйш, теперь покорно ожидая, пока я закончу заплетать волосы.

Я прокручивала в голове всех членов его семьи, которых могла видеть или мне казалось, что я их знаю. Никто из них не имел такой особенности, как у Эйшара. Хотя четко я помнила только Лиодора — его отца, главу семьи Элгринов. Остальных максимум — мельком, если можно сказать, что знала вообще.

Я почувствовала исходящую от Эйша тоску и печаль, словно мысли, что крутились в его голове, причиняли тупую боль.

— А еще я очень похож на деда, — с некой печалью в голосе произнес он. — Отец не забывает напоминать, как много у меня с ним общего, что я его копия. И моя магия, и внешность. Когда магия полностью пробудилась, а волосы изменили цвет, отец сильно расстроился из-за нашего сходства. Он не хотел видеть во мне своего отца.

Я закончила плести косу, скрепляя резинкой свое творение. Сползла с подлокотника дивана прямо в объятия мужчины. Он поцеловал меня в макушку, прижимая крепче. Я уловила его тревожность и подавленное состояние. Он беспокоился, рассказывая мне об этом. Подобные воспоминания не казались радостными, наоборот, причиняли ему боль.

— Расстроился? — переспросила я. Для меня было удивлением слышать подобное. Мои родители никогда бы не проявили подобное отношение ни ко мне, ни к двойняшкам. Но я не осуждала. У моей мамы ко мне свои претензии, и она тоже мной недовольна, а я даже не понимаю, что стало причиной ее отношения ко мне.

— Отец и дед никогда не ладили, их отношения были натянутыми. Дедушка погиб еще до моего рождения, я его даже не знал. Но когда я стал таким, когда магия пробудилась, я стал живым напоминанием о том, кого отец терпеть не мог.

— Довольно грустно, — с болью произнесла я, прижимаясь к нему сильнее. Хотелось обнять куда крепче, чем я могла.

— В семье не без белой вороны, — заключил Эйшар с ухмылкой. Он пытался не показывать, что этот рассказ доставил ему неприятные эмоции.

— Ну, не ты один, — добавила я, поднимая голову, собираясь поцеловать его.

— М? — вопросительно промычал он.

— Ничего, — произнесла я, целуя его в губы. Эйшар не стал медлить и очень быстро ответил со своим привычным напором. Внутри разлилось сладкое предвкушение.

— Иди сюда, — предложил Эйш, утягивая меня на себя, заставляя лечь.

А после я лежала на его груди, наслаждаясь близостью. Выводила узоры на его коже, просто вдыхая тонкие ноты мяты и свежести, будто после дождя. Пока я отключила свою голову, пытаясь не думать ни о чем, Эйшар стал перебирать пальцами край моей пижамы. Добрался до голой кожи на спине, поглаживал. Его руки вновь заскользили по моему телу, выписывая невидимые знаки. А потом он приподнял мою голову, перехватив за подбородок, и целовал, с упоением, размеренно, сладко, будто пытался растягивать удовольствие. Я же устроилась на нем поудобнее, продолжив свои ласки: целовала его шею, спускалась ниже, а руки любимого мужчины уже поползли вверх по моей спине, практически сняв с меня кофту.

— Эйрилин, — позвал он, и я подняла голову, прекращая поцелуи, оказываясь рядом с его лицом, буквально в сантиметре от его губ.

— Да? — прошептала я, прижимаясь к его телу сильнее. Он проглотил слова, которые хотел сказать. Его горящие желанием глаза и интимная обстановка намекали не подождать с расспросами.

Эйшар прижался к моим губам, завлекая в страстный поцелуй. Перехватил меня за талию, сел на диване ровно, аменя посадил на себя, я быстро среагировала и поддалась его движениям. В нашем поцелуе растворялись обиды и недопонимание. Сейчас мне хотелось нежности, и любовник дарил ее, не требуя ничего взамен. Это подкупало, еще больше настраивая на романтичный лад.

Его руки зарылись в мои волосы, сжимали их, скручивали. Я перестала различать в этих ощущениях, где мои эмоции, а где его. От близости все смешалось, но его яркое желание отличалось от моего. Но ощущать всю гамму чувств и эмоций мужчины было нереально приятно. Это дурманило, накатывая волнами, погружая в глубину этих чувств и желания. Реальный мир начинал схлопываться, его существование оставалось далеко.

И оставались только моменты, как яростно колотится сердце во вздымающейся под мужской ладонью груди, как уверенно язык Эйшара проникает в мой рот, исследуя, завоевывая, покоряя.

Лаская мужчину, угадывая его желания, прислушиваясь к ощущениям, которые дарила связь, я раскрывала собственную женственность и наслаждалась нашей небольшой игрой. Широкие мускулистые плечи, мощная шея, твердая грудь, нежная, прохладная на ощупь кожа. А запах просто пьянил. Я то гладила, то царапала его, впиваясь ногтями в кожу.

Его губы исследовали мою шею, ключицы, яремную впадинку. Я не отдавала себе отчета, шептала, что он самый сильный, смелый, красивый! Когда он вернулся к моим губам, продолжая сладкую пытку, сжимая мои бедра, прижимая сильнее к себе, я протяжно застонала и выгнулась в его руках. Ощущения такие восхитительные, что хотелось остановить этот миг, продлевая удовольствие.

А потом он оторвался от меня, погладил мои припухшие губы пальцем, заглянул в глаза, которые наверняка помутнели от желания.

— Эйлирин, — снова произнес он, смакуя мое имя. Сладко, нежно, томно. Мой личный сладкий кошмар долго всматривался в меня, в мои черты лица. Я пыталась уловить перемену. С его стороны ощущала лишь легкую тревогу и полное наслаждение. Тревога едва заметным эхом отдавалась в моей груди. Спустя некоторое время затяжное молчание нарушил Эйшар:

— Можно задать тебе личный деликатный вопрос?

— Можно, Элгрин. Ты можешь попробовать задать мне деликатный вопрос.

— Твои родители ведь обычные маги? Чистокровные?

Я напряглась и шумно втянула в себя воздух. Вся романтичная, блаженная атмосфера просто испарилась.

— Что ты хочешь сказать? — нахмурилась я.

— Может ли быть так, что ты приёмная? — предположил он.

Я набрала в грудь побольше воздуха.

— Да, это очень неприлично! — высказала я, раздражаясь. Я слезла с мага и села на диване ровно, попутно поправляя одежду. — Я совершенно точно не приёмная, Эйш. Мама родила меня, как моих брата и сестру. Меня никто не удочерял!

Он пододвинулся очень близко ко мне.

— Тогда объясни мне вот это, — прошептал мне маг.

И, когда он коснулся моих ушел, я вспыхнула и застонала. Испугавшись своей реакции, я ударила Эйша по рукам и отскочила. Это что, мать его, было?

— Интересно, — протянул Элгрин и прищурился.

Я закрыла свои горящие уши ладонями.

— Что тебя смущает, Эйш? Что все прицепились к моим ушам? Я не эльфийка, ясно!

— Я думаю иначе. Если ты не приёмная, тогда в твоём роду были эльфы.

Я разозлилась.

— Хватит! — велела я, нахмурившись.

Он подобрался ко мне достаточно близко. Его серые как небо глаза пронзительно смотрели.

— Ты правда не понимаешь почему это важно? — ответил он мне серьёзно, тоже хмурясь.

— Ты лезешь, куда тебя не просят, — парировала я. — Не нужно лезть в дела моей семьи.

Он, кажется, оскорбился.

— Ты моя избранная, — объяснил он и посмотрел на меня внимательно, давая понять — это не шутка, это важно.

— Это пока только формальность, — ответила я.

— Это уже давно не формальность, почему ты не хочешь признаться себе в этом? Почему не хочешь подпустить меня к себе?

— Мы с тобой... недостаточно близки, чтобы лезть под кожу друг другу и обсуждать семейные тайны.

— Хорошо, давай это исправим! — вдруг предложил он. — Я хочу познакомить тебя со своим отцом.

— Так сразу? — выдавила я, немного испугавшись. С отцом. Не с семьёй, не с матерью. — Почему с ним?

— Он глава нашей семьи.

— Это очень неожиданно. И страшно. Кем ты меня представишь?

— А ты как думаешь? К тому же пора уровнять шансы. С твоей семьей я уже знаком.

— Но они не знают, кто мы друг другу!

— Всё впереди.

— Почему сейчас?

Это серьезные намерения. Интересно, он Мелиссу тоже официально знакомил со своей семьей или только мне такая честь выпадает, потому что мы связаны? Кстати, об этом...

— Они знают по нашу связь? — глухо спросила я.

— Нет.

Все словно остановилось. В голове все мысли, которые шумели и вопили, а также все чувства и эмоции, которые я впитывала из окружающего пространства, резко стихли. Шум в ушах заглушил всё. Шок! Я впала на секунды в полное потрясение, что не слышала ничего вокруг. Но мир также быстро вернулся на место.

Этот разговор не перестает меня удивлять! Внутри как-то резко всё оборвалось. Как же так? Его ответ наводил на тревожные мысли.

— Серьезно? — возмутилась я, откровенно не понимая, как такое может быть. — Они не знают, что ты связан брачными узами?

— Твоя семья тоже не в курсе, как я мог заметить! — в такт мне, возмущенно ответил Эйшар.

Да, тут сложно поспорить.

— Разве не твоя семья ответственна за ритуал? — я вслух озвучила терзавший меня вопрос.

Но ответ последовал совершенно не тот. Внутри все начало закипать в негодовании.

— Я расскажу тебе позже, — отрезал мужчина.

— Позже?! — воскликнула я. Как можно? Какие могут быть «позже»!

Этот вопрос касался наших жизней, моей жизни, в конце концов. Я была связана с человеком, который нагло послал меня на все стороны жить своей жизнью. Ни объяснений, ни причин. Ни тогда, ни сейчас. И если после турнира я была не в состоянии что-либо выяснять, потому что была юной и глупой, то сейчас…

Я слишком быстро вышла из себя. Эйш активно перехватывал мои руки и всячески пытался удержать. Так как я уступала в силе, оставалось лишь на него шипеть, кусаться и царапаться. Я поддалась и остановилась спустя пару минут, глубоко вдыхая, когда это начало перерастать в чуть ли не потасовку, которую мужчина воспринял должным образом. Причем начала ведь её я.

— Нет, Эйш, — грозно намекнула я, стараясь контролировать свои эмоции и магию. Плохо получалось! — Я имею право знать, как это случилось!

Маг тяжко выдохнул.

— Успокойся, — попросил он, нахмурившись.

— Не собираюсь! — Я вырвала свои руки из его захвата. А он сжал мои бедра, чтобы я не убежала и осталась сидеть на нем.

— Не так я собирался тебе об этом рассказать, — проворчал Эйш.

— А как? И когда?

Истерика — отличное продолжение дня, после только что прервавшихся поцелуев. Особенно когда кругом одни тайны, и их не собираются открывать.

— Эйрилин, мы вообще не должны были становиться избранными друг для друга.

Сердце пропустило удар, а по телу пробежал холодок.

— Что? — потрясенная произнесла я дрожащим голосом.

Внутри меня разумные мысли говорили все эти годы то же самое. Ведь я не соглашалась на ни на этот чертов отбор, ни на ритуал. Я в принципе не знала Эйшара Элгрина. Одна вспышка магии перевернула мой мир, заключив магическую сделку с другим магом на пожизненное заточение в объятиях, при условиях созависимости. То, что случилось с нами, — вообще редкий нонсенс, который в современном мире не встречается. Да и кто таким поделится? Мы, например, скрываем.

А чувства, привязанность, сложившаяся за небольшое время, магическая подпитка нашей близости, будто испарились в этот миг. Его слова причинили боль, потому что я верила в чувства, и он будто сказал: я тебя не люблю. Начало казаться, будто меня водили все это время за нос. Стало страшно услышать, что он произнесет дальше.

Как не должны? Тогда… что происходит с этим миром? Я запуталась окончательно в том, что творилось между нами.

— Эй, — Эйш приподнял мой подбородок, заставил смотреть в глаза. Он четко улавливал мое состояние и пытался успокоить — погладил щеку, — Не должны были, да. Потому что я забрал избранную у собственного брата. Или не забрал... Не знаю. Дело в том, что то, что между нами случилось, этого не должно было быть. В это время проходил брачный отбор у моего старшего — Малика. Но почему-то ты откликнулась на зов нашего рода при соприкосновении со мной. На том самом турнире!

Я перестала дышать. Получается, я должна была встретить и полюбить другого мужчину из семейства Элгринов?

Эйш продолжил:

— Позже, я уже узнал, что дело не в нём, а во мне. Я оказался сильнее братьев, даже с учетом, что я самый младший сын. Ты стала идеальной парой, ритуал сработал.

— Ого, — выдала я, — не знала, что такое возможно. Ты поэтому скрывал нашу связь от родителей?

— Понимаешь, мне было страшно. Да, я боялся, что отец узнает. Он ведь и так не любит меня за то, что я другой. У меня ни капли схожести с ним, я похож на деда. Я говорил, они не ладили. Для отца было как как серпом по сердцу. Он не любит напоминаний о своем отце. А я — и есть это напоминание! Представь, что было бы, скажи я ему, что со мной случилось на турнире? Он не оставил бы это просто так. Нашел бы тебя. Обязательно бы нашел! Заставил бы жениться. Или еще хуже, потребовал бы разорвать связь со всеми вытекающими. Я просто молчал, затаился в Академии на последнем году обучения, будучи далеко от дома. В итоге Малик почти месяц искал избранную, среди окружения и не только, а отец надеялся на результат. Позже, всё оправдали тем, что не нашлось подходящей девушки с должным магическим даром под стать наследнику. А я старался не отсвечивать.

Я не знала, что сказать. Встречаться с ним желание отпало совсем, даже больше — я начинала бояться за свою жизнь.

— По твоим словам ему ничего не мешает и сейчас разорвать наш союз!

— Малик давно женат, отец на том и успокоился. И если бы тебе что-то грозило, я бы не стал даже допускать мысли о вашей встрече. К тому же я буду рядом. За эти небольшие пять лет отец переключился на занятия поважнее, чем личная жизнь сыновей.

Сильнейший из наследников чистокровной семьи связан со мной ритуалом, который он даже не проводил. Чем я так понравилась родовой магии Элгринов, чтобы меня могло одарить таким счастьем? Я толком из себя ничего не представляю, особенно в магии, она редка, но не уникальна. Все моё фактическое наследие далеко от столицы — я родом из Анарка, не особо завидная партия с небольшим семейным наследством. Уж не для таких высокопоставленных магов из высших семей, правящих страной. Теперь ясно, зачем Элгринам проводить ритуал брачного союза — потенциал и наследие чистокровных магов потерять нельзя!

— Если бы не ритуал, каждый жил бы своей жизнью, — подвела итог я.

— Да. Но я не уверен, что хотел бы этого. Ты очень дорога мне.

Я грустно ухмыльнулась, и Эйш заметил это.

— Эйрилин, мы держались в разлуке почти пять лет. — Твердо произнес Эйшар. — У нас было достаточно времени, чтобы узнать себя и понять, что нам нужно. Я не маленький мальчик, я умею разбираться в своих чувствах и различать, что есть магия, которая влияет на нашу близость, а что мои собственные чувства. У меня было достаточно времени для этого. За те годы, как ты знаешь, связь толком себя не проявляла, иначе мы бы оказались вместе куда раньше или вообще не смогли бы далеко отойти друг от друга. Но, ритуал ведь даёт право выбирать избранникам свою судьбу. Не без последствий, да, можно многого лишиться. А мы с тобой ещё не завершили его... Так что, если ты действительно захочешь разорвать связь, я не смогу препятствовать. Мы оказались заложниками обстоятельств, ни я, ни ты не подписывались под этими событиями. Но я не хочу тебя терять, Эйрилин. Ты нужна мне, сложно даже смотреть на тебя, потому что ты прекрасна, а без тебя еще сложнее.

Он смотрел на меня, а я впитывала каждое слово. Он улыбался глазами, дарил мне толику счастья, погружал в свою любовь и совершенно не хотел отпускать. Даже в нашей сложившейся ситуации, которая оказалась невообразимо запутанной!

Я сидела с ним и думала. Я действительно позволю себе сломаться? И под гнетом общества разрушу наши попытки принять, простить и полностью любить?

Ведь в очередной раз от связи и друг друга не сбежишь. Особенно, когда тебя держат, целуют и хотят защищать.