Глава 11. Часть 2

Семейный особняк Элгринов находился в северо-восточной части города. И когда мы подъехали к нему, я оценила его размеры — он был огромным. Двухэтажное здание из белого камня поражало роскошью. Вход в здание — массивная деревянная дверь — находился в центре фасада между шестью колоннами. Большое количество окон придавало особняку воздушности и легкости. Площадка перед зданием была устлана светлой тротуарной плиткой, а в ее центре расположилась зеленая зона с аккуратно подстриженными вечнозелёными кустами.

Наше поместье в Анарке теперь казался мне простым провинциальным домиком, добротным, на большую семью, но домиком.

Мы зашли внутрь, разделись, и Эйш пригласил меня пройти в гостиную, большую и светлую, панорамные окна практически полностью заменяли собой одну из стен и выходили на сад, красота здесь была проявлена в простоте и цветовом решении.

В центре необъятной гостиной стоял широкий черный бархатный диван с мягкими подушками, рядом такое же кресло, под ногами белый ковер. К нему примыкал стеклянный кофейный столик, а на резной деревянной консоли высился громадный телевизор.

Стены на входе были в книжных стеллажах, а по другую сторону расположился камин. Он удивил меня больше всего. Из серого кирпича, настоящий, а не подделка для красоты интерьера. Везде, где оставалось место, были расставлены горшки с растениями, больше всего их было у широкого окна. Прозрачная тюль, словно паутинка, колыхалась от лёгкого дуновения зимнего воздуха, дующего через верхнюю форточку.

Здесь было уютно, но почему-то веяло холодом. Словно жизни в этой комнате не было, как и любви в деталях. И несмотря на красоту она казалась застывшей, искусственной, стеклянной. И всё это было вылизано до блеска и скрипа.

Я почувствовала себя не в гостях, а словно в большом зале для приёма гостей. А ведь, как сказал Эйш, это малая семейная гостиная! Большая, в другом крыле особняка, предназначалась для различных мероприятий на множество гостей.

Мы решили приехать днём, спустя неделю после предложения Эйшара познакомиться с семьей. На все выходные, если быть точнее. Неделя тянулась отвратительно долго, но я считала, что лучше бы она не кончалась и день встречи не наступал. Страх каждый раз наступал мне на пятки и дышал в затылок. Что если меня не примут? Я не понравлюсь его семье? Что если я не понравлюсь Лиодору, и меня заставят разорвать брачную связь и тем самым отказаться от магии? Что ему до такой, как я! Какая-то девчонка, ставшая избранной для его сына, подумаешь! А ведь помимо отца, у Эйша была и мама, которая тоже могла высказать своё мнение относительно наших отношений.

Слишком много сомнений, мыслей, тревог. Но я не стала отказываться и отнекиваться. Как говорила мама — ныряй в страх, и тебя выкинет на берег совершенно другим человеком. Мы связаны, и только нам решать, что делать дальше.

На самом деле мне большего всего хотелось узнать, что будет делать Эйш, если его семья скажет «нет» нашему союзу. Ведь в глубине души я чувствовала, что он не отдаст меня никому.

Всю неделю я ловила себя на мысли, что не хочу с ним прощаться каждый вечер, я не хотела, чтобы он уходил, как не хотела уходить и сама. Я засыпала и просыпалась с мыслью о нём. И о счастье, если он в действительности засыпал и просыпался рядом. Но такой момент выпал лишь единожды, когда мужчина, уставший и вымотанный, приехал посреди ночи забыться от тяжелого дня в моих объятиях. И мы провели ночь до рассвета, до первых трелей будильника, забываясь в тепле друг друга, вдыхая друг друга, разделяя сладкие ноты объятий и поцелуев, лишь мечтая раствориться однажды в страсти.

Я даже потеряла за эту неделю уверенность в своём спонтанно-быстром решении уехать домой, которое казалось спасительным и живительным кислородом. Я же не сурок, чтобы зарыться в норку и переждать зимнюю стужу, коей казалась мне моя жизнь.

Я начинала думать, что пусть так, мне не нужно никуда ехать, только бы эти счастливые мгновения тянулись подольше.

Поэтому сейчас я стояла в этом огромной особняке, рядом с мужчиной, магом, который вдруг оказался моей судьбой, в которого влюбилась.

Я была голодна, но нам даже не предложили чай. На сытый желудок нервы не так сильно обострены. Мало ли чем кончится сегодняшняя встреча, от которой у меня тряслись руки, но хоть бы сыта осталась.

Не прошло и пары минут ожидания — Лиодор вошёл в гостиную через другие открытые двери. Он был тактичен в своем желании проявить к нам вежливость, не опоздав. Но на этом его доброта заканчивалась.

Глава семьи Элгринов был статным магом, однако, для высших, продолжительность жизни которых довольно длительна, которые сохраняли молодость долгие годы, он не скрывал свои морщины, седину на висках, а так же хмурый тяжелый взгляд.

— Вы всё-таки приехали, — произнес Лиодор с долей разочарования. Из чего я сделала вывод, что он надеялся, что эта встреча не состоится.

— Как и договаривались, — ответил Эйш.

— Добрый день, — кивнула я.

Лиодор производил впечатление опытного мага, на плечах которого лежит груз большой ответственности. Например, дела страны, что занимают его ум последние лет двадцать. Морщинки добавляли ему солидности, но легкие залегшие тени под глазами давали мне четко понять, у кого Эйшар перенял страсть к трудоголизму и пренебрежению сном.

Единственное, что не блекло и не пыталось померкнуть — цвет его ярких, серых, словно гранит, глаз.

Лиодор взглядом приковал меня к месту, внутри все сжалось. Маг разглядывал меня, словно придирчивый оценщик — экспонат, что вероятно станет частью его коллекции. Но сколько сомнений и подозрения было в его взгляде! Лиодор изучил меня с головы до ног. Долго смотрел в глаза, мучительно долго. Прошелся по моему внешнему виду. Даже старательно пытался прощупать мои выставленные барьеры. Я ощутила его магию, коснувшуюся меня. Я выдержала, всё выдержала.

— Отец, — попытался одернуть Эйш, тяжело вздохнув. И, устало покачав головой, добавил: — Мы можем хоть раз побыть нормальной семьёй?

Лиодор посмотрел на сына с насмешкой.

Вздохнув, я осознала, что боялась не Лиодора, которого не знала толком, а его репутации и слухов, что следовали за ним как тень. Сейчас, стоя перед ним, я была уязвима, как никогда. Ведь придя сюда, мы с Эйшем признались, раскрыли нашу тайну. И любое решение, кроме «делайте, что хотите», может лишить меня магии, жизни в столице, испорченной репутации, да он даже мог достать и мою семью, чтобы неповадно было. Да что угодно!

— Показывай! — потребовал глава семьи.

Я посмотрела на Эйша. Он меня предупреждал, что отец будет сомневаться в правдивости нашего заявления. Я понимала, что не с его положением в обществе и не с его постом в Совете, верить всему, что ему пытаются скормить. Опыт был на его стороне. Иначе он бы не продержался на своей должности столько лет. Он бы членом Совета, руководившего нашей страной. Когда такие, как он, говорят, ты подчиняешься. Или рискуешь на свое усмотрение.

Сам ритуал и брачный союз слишком серьёзное заявление, чтобы о таком шутить. Подозрения казались для меня бессмысленными. Ему рассказал о своей связи и представил свой выбор его собственный сын. Пусть и тот, к которому мужчина испытывал неоднозначные чувства, мало сравнимые с безграничной любовью и доверием. Неужели он не верит даже собственным детям?

— Не нужно пугать ее, — процедил Эйшар, возмущенный поведением отца. — Мы здесь не для этого.

Лиодор остановил его, подняв ладонь, а затем подошёл ближе.

— Она должна знать, куда попала, — адресовал маг мне, а затем обратился к сыну: — И с кем связала свою жизнь.

Эйш снова цыкнул и сцепил зубы, понимая, на что намекает его отец.

Я вздохнула и закатала левый рукав белого свитера, обнажая метку перед главой рода Элгринов. Прежде чем взглянуть на руку, Лиодор заглянул в мои глаза, видимо, чтобы проверить меня на вшивость. Но вряд ли он мог заметить фальшь, которую отчаянно искал. Лишь испуг, по большей части, потому что я заранее накрутила себя.

Мне стало ясно, от кого унаследовал Эйшар эту силу, подчиняющую своей воле.

Я знала, что мужчина, с которым меня связала магия, очень сильный маг. Пять лет назад не подозревала об этом. Сейчас он проявлял свой характер и себя как истинный лидер и хороший служащий. Он не просто так стал главой Внутреннего круга.

Элгрины — чистокровные маги огня, одна из влиятельных семей Креима. Обычно именно старшие дети всегда были сильными «наследниками» в магических семьях. Да, бывали редкие исключения, и, кажется, одно из них стало моим избранником — младший из братьев, третий по счету, унаследовал силу рода, забрал избранную в ритуале, который проводили для его брата. Уникальная семейка, просто по всем фронтам!

Возможно, Лиодор догадывался о нашей связи, о том, что ритуал не провалился, а просто магия выбрала не того сына из рода, нелюбимого сына. А поэтому отказывался принять тот факт, что младший — и есть истинное наследие семьи Элгринов? И наша связь тому прямое доказательство.

— Мы ещё не завершили ритуал, — с раздражением ответил Эйшар, даже не глядя на отца. Он пытался сохранять спокойствие, но давалось ему это не легко.

Лиодор провел пальцем по коже на моей руке. Он применил магию, проверяя подлинность метки, самого рисунка, связи между мной и его сыном. Я зашипела, когда он начал пытаться воздействовать на магию, впитавшуюся в мою кожу и создавшую этот замысловатый рисунок. Естественно, это отдавалось болью, метка была частью меня и частью моей магии уже не один год. Это как пытаться сковырнуть ноготь!

Удовлетворившись, Лиодор отпустил мою руку. Он даже не собирался обращать внимания, что сделал мне неприятно. Я потёрла руку, совершенно не понимая этой бестактности. Хотя этого следовало ожидать!

— Это я вижу, — разочарованно произнёс Лиодор, и уголки его губ опустились. А затем он глянул на сына. — Вижу, что ты полный идиот. — Он снова бросил пару оценивающих взглядов в мою сторону. — В твоём роду были эльфы?

Почему меня снова об этом спрашивают?

— Нет, — четко ответила я. Уверенность в этом стремительно угасала в моей голове. Это уже не знаю какой раз, когда мне говорят про эльфов и про связанную с ними магию.

Я не хотела допускать мысли о том, что это может быть правда. Даже если понимала, что факты против меня.

Мы ещё в детстве изучили, какими магическими данными обладают расы, живущие с нами по соседству. У обычных магов наследуется магия стихий, остальное куда реже. В некотором роде исключительно реже. И я предполагала, что мне просто повезло меньше всех, родиться Эферемом, с ведущей магией к эфиру, а слабыми способностями к магии ветра, как у матери. Но весь мир был против этой теории, однако, почему-то пытался переубедить меня именно сейчас.

— Нет? Тогда как ты можешь быть Эферемом?

Я нахмурилась. Сердце забилось слишком быстро. Вот та отметка, которую я достигла и готова была перейти.

— Почему вы так узко мыслите и не допускаете, что у магов тоже есть предрасположенность к эфиру? — выпалила я.

Лиодор засмеялся.

— Ты же понимаешь, что это невозможно? — он обратился ко мне как к глупенькой. В его глазах я выглядела жалко, я это четко видела. Оттого сжала кулаки и почему-то начала понимать Эйша. Лиодор тяжёлый человек. — Предрасположенность к эфиру, что связывает наш разбитый на куски мир, у людей может быть только потому, что за семь колен, но промелькнула связь с этими остроухими лисами! — отчитал Лиодор, закрыл глаза на секунду и, вздохнув, обратился к сыну: — И ты это допускаешь? — Он качнул головой в мою сторону. — У неё нет связи с эльфами. Нет защиты! Она работает на службе, и ты так спокоен!

Я занервничала. Почему профессор Нариэль не говорил мне ничего такого? Он просто взялся меня обучать. Просто принял как факт — мне нужна помощь, мне нужно обучение. Хотя, если бы он не взялся, привела бы меня дорога в другую Академию, где я смогла бы учиться магии эфира наравне с другими? Как бы сложилась моя жизнь тогда? Академия магии в столице была одной из немногих, где обучали Эферемов официально. Я посмотрела на Эйша. Встретились бы мы с ним раньше?

— Она может постоять за себя, — холодно ответил Эйш, став совсем мрачным изваянием.

— Не думаю, что в вашем положении риски оправданы! — рявкнул Лиодор и снова мазнул по мне взглядом.

Риски? Какие могут быть риски?

Атмосфера не просто накалилась, она буквально трещала и разлеталась по гостиной искрами.

— Отец… — начал Эйш, закрывая глаза.

Но договорить сыну Лиодор не дал. Он усмехался? Мне не показалось? Я прикусила губу и опустила щиты, желая понять мужчину лучше, окунуться в его чувства всего на миг. Элгрин старший горько усмехался над нашей глупостью. А ещё я почувствовала сочувствие... по отношению ко себе. Я растерялась и, потупив взор, снова закрылась. Почему он решил меня жалеть? Я думала, он настроен против.

— Жду тебя в своём кабинете, — строго бросил Лиодор, явно не желая в моем присутствии обсуждать всё, что он думает относительно нашей связи. Потом он повернулся ко мне и кивнул с лёгкой и вежливой улыбкой. — Приятно было познакомиться, Эйрилин.

Он проговорил это спокойно, но так, будто больше никогда не был намерен встречаться со мной. Элгрин старший развернулся к нам спиной и молча удалился, а вместе с ним и напряжение, сковывающее грудь, не дающее вздохнуть. Когда нас оставили наедине, из светлой гостиной словно улетела тяжёлая мрачная туча. Мы с Эйшем переглянулись. Он посмотрел так, аж сердце ухнуло в пятки, а в груди болезненно заныло — он извинялся одним взглядом. Я опустила глаза и, взяв его за руку, переплела наши пальцы. И только тогда мы оба смогли немного выдохнуть.

Никто не говорил, что будет легко.

— Отец не любит ждать, — вздохнул Эйш и обернулся, посмотрев на закрытые двери, через которые мы вошли. — Думаю, наши вещи уже принесли. Тебя проводят в твою комнату, — он погладил большим пальцем тыльную сторону моей ладони.

— А ты?

— Приду чуть позже, — пояснил маг и, наклонившись, поцеловал в волосы.

Он отпустил мою руку и пошёл вслед за отцом. А мне стало несколько холодно и одиноко в незнакомой обстановке, в чужом доме.

Прислуга, одетая в идеальную черную форму, проводила меня на второй этаж. Мы поднимались по белой витой лестнице, вероятно, из мрамора и стеклянными перилами. Мне любезно предложили войти в спальню, сообщили, что, если будут вопросы, можно обращаться, и закрыли за мной дверь. И вот тогда я поняла, что произошла небольшая ошибка...

Я поняла, что оказалась в спальне Эйша.

Светлая, с высокими окнами, которые можно было занавесить серыми плотными занавесками. Они же создавали уют. Широкая кровать, на которой потеряются даже молодожёны. По правую сторону большой темный комод, на котором стояли фотографии, лежало несколько книг и открытая плитка черного шоколада, завернутая в фольгу. Рядом большой вместительный шкаф с тремя дверцами. Под ногами светло-серый ковер с коротким, но мягким ворсом. Чистый настолько, что можно было на нём спать. Здесь все сияло чистотой, ни пылинки. А еще имелась отдельная дверь в ванную комнату. По левую сторону от входа был маленький участок стены, который не занимало высокое окно, — там расположился стеллаж с книгами и личными вещами. А рядом с окном на вид удобное кресло, чтобы читать при дневном свете.

Большая черная кожаная сумка Эйшара стояла у кровати и мой небольшой рюкзак рядом с ней. Да, видимо, прислуга решила, что мы будем спать вместе.

Я обняла себя руками и подошла поближе. На улице кружились снежинки, постепенно покрывая голую землю тонким слоем снега. Зимы в столице были прохладными, сырыми, совсем не снежными. В Сезонных землях зима могла злиться полгода, но она была пушистая, белая-белая, волшебная. И тёплая. Здесь же это время года было некомфортным, без малейшего намёка на красоту.

Мне захотелось согреться. И я, выйдя в коридор, поймала прислугу и спросила, есть ли возможность пообедать в комнате. Мне предложили томатный суп и салат. Я согласилась. И, оставшись наедине, сползла по двери на пол. Мысли крутились, я перебирала в голове каждое сказанное Лиодором слово. Зажмурилась.

Эльфы, эльфы, эльфы!

— Не хочу, чтобы это было правдой, — прошептала я.

Сколько раз я твердила себе это? Особенно в последнее время… Слишком часто.

Я так не хотела рушить привычный расклад своей жизни, с которой смирилась. Не хотела обнажать карты и смотреть в лицо страшным тайнам своей семьи. Не хотела открывать мнимую дверь шкафа и вытаскивать хранящиеся там скелеты. Я помрачнела. Они были, ещё какие! О них знали я и мой отец. И каждый раз мы запирали дверцу шкафа, подпирали ее чем-нибудь, не желая замечать вылезающие против нашей воли наружу факты.

***

Чуть позже, спустя, наверное, полчаса, в дверь постучал Эйш, он вошёл, тихо закрывая ее за собой.

— Ты вернулся! — я вскочила с кресла.

Эйш был мрачным, словно сгустившиеся над лесом сумерки. В его глазах тревога.

— Как ты? — спросил он

— Успела заскучать, — честно ответила я и улыбнулась. А вот он не ответил на улыбку, отвернулся и молча прошел к кровати, на которую опустился и стал смотреть вперёд.

Сказать, что это взволновало, значит, ничего не сказать. Что же такого произошло в кабинете, о чем он говорил с отцом, что теперь он был в таком состоянии?

— Эйш, что случилось? — я подошла к нему.

Он поднял голову, и теперь в серых глазах отразилась боль.

— Кажется, я тебе лгал.

***

Эйш поднялся на третий этаж, следуя по знакомому пути в кабинет отца. Тот хотел переговорить лично. Это означало одно — то, что он услышит, ему не понравится, и это коснётся Эйрилин. Маг вошел, резко повернув ручку лаковой двери, даже не думая стучать. Лиодор уже успел расположиться за своим рабочим столом. Он не был удивлён такому бесцеремонному появлению своего сына, на его лице ни один мускул не дрогнул. Он высший маг, он чувствовал, что я иду, и охранное заклинание не просто так прошло рябью, пропуская меня. А вежливость можно отбросить.

— Садись, — предложил Лиодор махнув в сторону кожаного кресла.

Эйшар вздохнул. Не хотелось садиться и вести этот разговор в такое неудобное время. Не хотелось оставлять Эйрилин одну, особенно в такой момент. Нехотя, но он все же сел, впиваясь колючим взглядом в отца.

— Ты серьёзен в своих намерениях с этой девчонкой? — Лиодор казался отстранённым и спокойным, он сложил руки на стол и переплел пальцы. Но на самом деле его одолевало беспокойство, и Эйш это очень хорошо понимал.

— Серьёзен. Разве у меня есть выбор?

Ему хотелось избавиться от влияния этого проникновенного взгляда, въедающегося под кожу, стряхнуть его с себя.

— Выбор есть всегда, сын. Те, кто совершил ошибку пять лет назад, могут её и решить.

Он усмехнулся, откидываясь на спинку кресла. Диалог предстоял занятный.

— Эти маги за столько лет не решили её. Даже не поняли, что случилось. Они сказали тебе и Малику, что просто не нашлось кандидатки — какая глупость! Сомневаюсь я в их компетентности, — усмехнулся Эйшар.

Он вспомнил, что первым делом как он проснулся, он отправился в родительский дом, на разговор с отцом. Случай с Мелиссой расставил все по местам, и так же, как и молчание Эйрилин и ее нежелание с ним говорить, подтолкнул к скорому разговору с отцом. Его встретил плотный, приглушающий шаги зеленый ковер в кабинете отца. Окна в этой комнате были такими же высокими, как и во всём доме. Отец сидел к ним спиной, прямо в центре за черным деревянным столом.

— Привет, — рассеяно произнес Эйш, глядя на отца, который и головы на него не поднял.

— Проходи, — бросил Лиодор в тот день. — Мне нужно закончить, но я тебя слушаю.

Эйшар хмыкнул и неприятно усмехнулся. Как похоже на отца — даже не пытается выглядеть заинтересованным. Маг сел в кресло, расслабился и стал ждать. Эйш разглядывал отца, на которого был похож. Форма носа, бровей и губ.

И почему отец считал, что он вылитый дед? Он ведь на него похож больше, чем его братья. Малик, например, вылитая копия матери. И все равно отец находил изъян в собственном сыне.

Взгляд Эйша пополз по кабинету. На столе царил идеальный порядок. Встроенные в стену слева книжные полки были заполнены папками с различными документами и небольшим количеством книг. Всё было четко рассортировано и придавало комнате ещё больше строгости.

Прошло несколько минут, но затяжное молчание нисколько не тревожило Лиодора, он всё так же заполнял какие-то бумаги и не поднимал головы. Эйш решил, что так может пройти вся вечность, а отец не снизойдёт до него.

— Помнишь тот ритуал пять лет назад?

— Помню, — ответил он, ни капли не дрогнув, даже взгляд не поднял.

— Благодаря нему у меня есть избранная.

Лиодор оторвался от своих бумаг и посмотрел на сына. Глаза в глаза. Эйшару хотелось избавиться от влияния этого проникновенного, въедающегося под кожу взгляда. Отец отложил ручку и выпрямился.

— А я всё ждал.

— Ты знал? — удивился Эйш.

— Совсем недавно дошла информация, когда ты вдруг резко заинтересовался одной особой. Это с учетом того, что раньше ты был равнодушен к своим пассиям, да и к отношениям в целом.

— Ты говоришь так...

— Я говорю о том, что даже помолвка с Мелиссой не вызвала у тебя ни капли интереса.

— Значит, я выдал себя сам, — признал факт Эйш.

— От меня сложно что-то утаить.

— Да, твои преданные глаза и уши обо всем доложат. Всегда в курсе всего, — его голос сочился ядом.

И вот они снова сидели в этом же кабинете, на тех местах. Но теперь отец смотрел на него, говорил с ним сам и был заинтересован.

— То есть решение окончательное? — спросил Лиодор, прищурив свои глаза.

— Я не собираюсь разрывать связь, — твердо заявил Эйш. — Только, если она этого захочет, — добавил он и ответ взгляд.

— А она захочет? — решил уточнить отец, склонив голову, а в его тоне мелькнуло что-то опасное.

— Не думаю. Я надеюсь, что нет.

Эйш не хотел бы потерять Эйрилин, его желанную избранную. Он был готов потерять всё, если она выберет свободу, всё, ради её желаний. Он обещал, он всё исправит, сделает счастливой и избавит от страхов. Если она вдруг решит, что жизнь с ним — не для нее, то отпустит. Сам сгинет, но отпустит. И Лиодор не сможет это принять.

— Мне не нужны сюрпризы! — предупредил он.

Это значило только одно — Лиодор сделает всё, чтобы сохранить жизнь сына, его магию и его значимость. Он не позволит какой-то пигалице навредить Элгринам. Он хорошо знал характер отца и его повадки. Это была угроза. Эйшар шумно втянул воздух и сжал подлокотник с силой. Пусть только попробует!

— Я пришел сюда не слушать угрозы! — заявил Эйшар. — Я хотел вас познакомить, хотел, чтобы вы приняли её. Всего одни выходные! Мы можем побыть нормальной семьёй? Или хотя бы не портить ужин.

Отец закатил глаза и губы скривились в усмешке.

— Если бы я хотел увидеть твою очередную пассию, я бы уже...

— Она моя избранная, — Эйш потёр переносицу. — Нас связывают обязательства.

— Да? Насколько я знаю, у тебя есть и другие обязательства.

— О нет, не нужно мне говорить о «других обязательствах», которые я на себя не брал.

Отец вскинул подбородок.

— Я в курсе, что ты устроил.

Кто бы сомневался.

Они молчали, продолжая буравить друг друга тяжёлыми взглядами. Эйш не собирался уступать отцу, только не сейчас.

— Мне не нравится твоя беспечность, Эйш. Если она тебе дорога и ты настроен серьёзно оставить девчонку при себе — займись вопросом её защиты. Хотя бы! Выясни всё. В ней эльфийская кровь, займись этим. Пусть наши ушастые друзья проверят её. Это всё-таки их задача, а не наша, по закону.

На самом деле Эйшар уже давно сделал всё от него зависящее. Теперь он ждал ответ. Он не настолько был глуп, чтобы отрицать очевидное. Очевидное для всех.

— Я тебя услышал. Это всё?

Он встал с кресла, собираясь покинуть кабинет родителя.

— Нет, я не закончил, — буднично добавил он, и Эйш опустился обратно. — Держи её ближе, чем тебе хочется. Сейчас не самые легкие времена, и не мне тебе рассказывать, как опасно стало в столице.

— Конечно, — кивнул он, напоследок соглашаясь с мнением отца.

— Нашла же нелегкая именно такую.

— Прекрасную, милую, сильную, — стал перечислять Эйшар. Зачем пытался переубедить отца, он не понимал, но хотел, чтобы тот знал, что сын серьёзен и в чувствах, и в намерениях.

— Возможно, очаровательную, но не сильную, она и в подметки не годится тебе. Но если ритуал сработал, и магия рода выбрала именно её, да еще и тебе, — он опасно глянул сторону сына, — то в этом должен быть смысл. Она твоя избранная, твоя сила и твоя слабость, Эйшар. Сейчас — твоя слабость. Эта метка — привлечение внимания. Если кто-то узнает, что рисунок на её руке — брачная метка, — относится к тебе, что она твоя избранная, — нам всем придется туго! Она беззащитна, кто-то может начать управлять ей, чтобы достать тебя. Проявишь хоть каплю слабости, и ты падешь. Не из-за какой-то девчонки! И твоих сопливых заявлений. И еще, понять не могу, за столько лет — ты до сих пор не сделал её своей, вы не были близки! Чем ты думал? чем вы оба думаете?! Потакаешь ей, даёшь право выбора, власть над своей жизнью? Глупец!

— Твоя паранойя...

— У нее нет твоего покровительства, — стукнул по столу Лиодор, в его глазах сверкали молнии. — Нет защиты рода! А ты продолжаешь обхаживать её, ждать подходящего случая? Ты становишься уязвимым!

— Я не собираюсь брать ее силой, — прорычал Эйш, он чувствовал, как его затопил гнев и кровь закипала в жилах.

— Силой? — удивился Лиодор, поднимая брови. — Между вами должна быть искра, связь! Вы должны сходить с ума друг по другу, такова сила и магия брачного союза. Эта метка не просто магическая связь — она должна тянуть тебя к ней. Не вижу, чтобы за столько лет вы хотя бы привязанность испытывали.

Ему стало тяжело находиться здесь. Отец умудрился вымотать его за какой-то короткий промежуток времени, всё такой же прямолинейный, без капли сочувствия и гнущий свою линию. Эйш поднялся с кресла, собираясь окончательно завершить эту беседу. Но вдруг замер, наконец, поняв…

— Она тебе понравилась, — сделал вывод маг, складывая простое уравнение. Он знал наизусть все повадки отца. Тот бы уже начал строить планы, не сказав ни слова, если бы не принял Эйрилин и не увидел уверенности в словах своего сына. И никто не знает, где бы она оказалась, если бы Лиодор решил, что Эйрилин не подходит.

— Слишком дерзкая для нашей семьи, — высказался Элгрин старший.

Эйшар усмехнулся. Как прозаично.

***

— Кажется, я тебе лгал.

Она посмотрела на него своими большими чуть раскосыми зелёными глазами и испуганно моргнула.

— О чём?

Во горле пересохло.

— Я сказал тебе, что могу отличить навязанные чувства от настоящих. Я ошибался.

Она вздрогнула.

— Почему ты так думаешь? — Её хриплый голос вызвал дрожь во всем теле.

— Что, если всё, что я чувствую к тебе, — лишь магия?

— Мы оба под властью нашей связи.

— Отец упомянул про нашу связь... Он сказал, что нас должно тянуть друг к другу. Эйрилин... Я был так уверен! Я лгал тебе прямо в глаза, убеждал, что ты можешь мне верить. Моим чувствам, моим мыслям о тебе.

Она положила ладонь на его руку, согревая своим теплом. Им обоим нужен был контакт, и ей не меньше, чем ему. Поддержка.

— Если твои чувства вызваны магией — мои тоже. Так что мы равны. Мы оба заложники этого положения. Заложники ритуала.

И это не стало для неё новостью. Она ему ещё в своей квартире сказала — это всё магия. Но почему-то, когда он признавался в этом, стало больнее. Всё искусственное, ничего настоящего. Они, их союз, их связь, их поцелуи, её желание. Всё это магия.

Есть ли хоть что-то истинное? Как в это поверить? Как найти правду?

— Эйшар... — ей пришлось первой нарушить повисшую тишину. — Не думаю, что стоит искать смысл там, где его нет. Мы связаны с тобой — ты мой избранный. Магия должна тянуть нас друг к другу, чтобы мы как можно скорее скрепили союз. Не думаю, что это плохо. Но... Нельзя зародить что-то не имея зерна.

Эйш покосился на неё, а Эйрилин уставилась в пол.

— Хочешь сказать...

— Хочу сказать, что было что-то между нами, что разрослось бы и без магии и брачного ритуала. Настоящие чувства. Но мы уже не узнаем этого, понимаешь? Стоит ли думать о том, что с нами никогда не случится!?

Кажется, она разозлилась. Она так сильно сжала на коленях свои пальцы впиваясь ногтями в ладони!

— Я бы выбрал тебя и без ритуала.

Она горько усмехнулась.

— Не думаю, что это правда, Эйшар.

— А я вот уверен, что даже если бы не тот дерзкий случай на турнире и брачный ритуал моего рода, который сработал именно на мне, — я бы нашел тебя. Ты подходишь мне, раз ритуал выбрал именно тебя. Мы бы встретились всё равно.

— Мы не узнаем.

— Ты права, не узнаем. Но мне хочется думать, что ничего бы не изменилось.

Она подняла голову и снова посмотрела в глаза Эйшара.

— Что ты хочешь сказать?

— Что хотел бы выбирать тебя несмотря ни на что.

— Эйш, не ставь под сомнения свои чувства. Потому что это выбивает почву из-под ног. Я едва знаю, чему верить. Но единственное, что удерживает меня здесь, как минимум в этом доме — наша связь. Я ощущаю тебя через неё, твои чувства — особенно яркие. И когда ты заявляешь, что не знаешь, что чувствуешь ко мне, ты лишаешь меня всего. Последней опоры, в которой я уверена.

— Думаешь, мне с этим просто?!

— Мы оба заложники этого положения. Если ты полон сомнений, тогда нам не стоит торопиться.

Она отдалялась. Убрала руку и даже отодвинулась. И этот разговор зашёл в тупик.

Эйрилин поставила его перед фактом — определись. Потому что она, кажется, не думала о том, настоящие ли ее чувства к нему. Не подвергала их сомнению. Она просто жила ими.

Эйш думал, стоит ли ему сделать так же?

Но почему в груди нестерпимо жгло от мысли: «Ты полон лжи. Тебе нельзя верить».

Он давал ей повод усомниться в себе, когда между ними и так хрупкое доверие. Лиодор посеял зерно сомнения своими словами. Он был прав, когда заявлял об этом — они должны лететь друг к другу, как мотыльки на огонь, но они так сильно боялись совершить ошибку, что и не думали поступать, как велит магия. Эйшар запереживал взволновался после слов отца. Вряд ли тот добивался такого эффекта, но выкинуть эти мысли Эйш уже не мог.

«Сейчас — твоя слабость».

«Вы должны сходить с ума друг по другу...»

Его ноздри раздулись.

Ну разве он не глупец? Разве не идиот?

Эйрилин. Видеться с ней каждый день. Беседовать, тренироваться. Заботиться и защищать. Провоцировать, вызывая на эмоции, а затем наблюдать, как ярко вспыхивают медовые глаза, как отважным котенком она бросается в бой, защищая то, что для нее дорого и важно.

Ему нравилось это до одури, до головокружения, до пересохших губ и странного комка в горле, который никак не удавалось сглотнуть.

Когда это началось? Когда стремление быть с нею стало не просто навязчивым желанием — потребностью, жизненной необходимостью? Он и сам затруднялся ответить.

От одной лишь мысли, что она действительно может стать его женой, внутри становилось очень и очень жарко.

Он поднес к губам ладонь Эйрилин и поцеловал её, а затем подарил ещё один поцелуй, выше, в то место, где бился пульс — ее тонкое запястье.

— Эйш?

Но его поцелуи не прекратились. Он посмотрел в её глаза, и она задохнулась. Она четко видела в них его желание. Он принимал всё, что давала ему магия ритуала. Принимал эту неотъемлемую часть себя. Связь между ними. Чтобы она ни несла: радость или горе. Они связаны. Он не поставит под сомнение их. Ни себя ни Эйрилин как пару, даже если этот союз основан на брачном ритуале

— Я заставил тебя сомневаться. Больше этого не повториться.

***

— Эйш, — потянула я, чувствуя, как голос сел, а дыхание совсем сбилось от ласки, и понимая, что прийти в себя под этим пронзительным взглядом серых глаз никак не получится.

— М-да? — отозвался он бархатно и нежно, готовый слушать.

— Нужно решить один щепетильный вопрос.

— И какой же? — он поднял брови.

— Нас поселили вместе, — я склонила голову, став серьёзной.

Я, возможно, не была бы против жить вместе и спать в одной постели, если бы меня спросили об этом. Но меня не спрашивали и мне не нравилось, что нас подталкивают к близости все вокруг. Я ощущала себя неуютно, неловко и... мне требовалось это обсудить.

— Чем тебе здесь не нравится? Интерьер не впечатлил? — улыбнулся он, а в глазах отразилось веселье.

— Нет, я думала, что меня поселят отдельно. Я всё же не твоя жена, не невеста. — Я упала на кровать и раскинула руки на темно-сером постельном белье. Теплое одеяло создавало приятную мягкость. В него хотелось завернуться. — Вдруг мне до свадьбы запрещено переступать порог спальни мужа?

— Ну, в какой-то степени…

— Что-о-о? — удивилась я, сладко потянув ноты. Я поднялась на локтях и поиграла бровями. — Хотите сказать, господин Элгрин, что мы считаемся состоявшейся парой? Несмотря на то, что наш союз не консумирован в его традиционном виде, да и брак не заключён по правилам! Нам всё равно полагается жить вместе в одной комнате, в поместье ваших родителей?

— А ты против?

— Может быть?.. — я сделала вид, что задумалась. — Попробуй переубедить меня, Элгрин!

Я потянулась к его губам, но увернулась и поцеловала в щеку, заигрывая.

— А как же тогда те поцелуи, которые вы, госпожа Андрас, дарили мне в своей квартире? — Он клюнул на мою ласку и стал сам целовать мою щеку, а потом скулу и шею. Я закусила губу. — Как же та ночь, которую мы разделили в одной постели? Неужели это всё не считается?

— Ты, кстати, должен знать — моя матушка считает, что мы спали не просто под одной крышей. Она уверена, милейший гость совратил меня, после того как попросил убежища от страшной грозы и мокрого дождя.

— Неужели? — улыбнулся он, поддевая мой подбородок, заставляя смотреть вверх, прямо в глаза. — Думаешь, она могла слышать наш разговор?

— Думаю, она просто догадалась, что той ночью между нами «что-то произошло». Если бы она услышала хоть слово и поняла бы, что мы связаны... Утром боюсь нас обоих ждал бы серьезный разговор и... ты бы не уехал из дома так просто, — хмыкнула я.

Эйшар улыбнулся.

— Ты не стала ее переубеждать, как я вижу.

— Мне все равно, — отозвалась я. — Какая разница? Пусть лучше думает, что я уже встречаюсь и сплю с тобой, чем приглашает... — я замолчала. Мы поняли, что я хотела вспомнить визит Кинана.

Эйш выдохнул и припал к моим губам, даря легкий поцелуй. Словно закрепляя мои слова и переключая только на себя. Я не дала ему отстраниться и упала на постель, а Эйш навис сверху, продолжая меня целовать. До чего же сладко, приятно, хорошо. Мне стало жарко, стало невыносимо.

— Так что, ты разрешишь мне спасти тебя от одиночества или хочешь переехать в другую комнату?

— Так и быть, Элгрин, — потянула я, проведя ладонью по его груди. — Ты можешь остаться здесь.

Он засмеялся.

— То есть ты разрешаешь мне остаться в своей собственной комнате.

— Всё верно, — кивнула я, и мы оба засмеялись.

***

— Эйш, о каких рисках говорил твой отец?

— Что?

— Твой отец сказал, что я рискую.

— Наша связь — это риск, ты и сама знаешь, что мы достаточно уязвимы, пока не будет завершен ритуал и не произойдёт обмен магией. Ты усилишь меня, а я тебя.

— И только?

— Помимо прочего в столице не спокойно, о чём я говорю тебе уже не первую неделю. И проблема в первую очередь в твоих ушах.

Я скомкала постель.

— В моих ушах?! — воскликнула я. Сколько можно?! — Ты правда считаешь, что я могу стать жертвой этого сумасшедшего? Только потому, что у меня уши похожи на эльфийские?

— Да, — серьёзно заявил он. — А ты так не считаешь? Тебе нисколько не страшно? — вкрадчиво поинтересовался Эйшар.

И я осеклась, проглотила язык и отвернулась. Эти кошмары. Эти преследования. Эта улыбка. Считаю ли я, что стану следующей целью? Во рту скопилась вязкая слюна, которую я едва смогла проглотить. Мне грозила опасность. Самая настоящая. Нет, я этого не хотела! И думать об этом тоже!

Моя губа дрогнула. Эйшар заметил перемену.

— Эйрилин? — с тревогой позвал меня он.

— Пообещай, что это останется только между нами? — прошептала я. — Что ты никому не расскажешь. Ни отцу, ни кому-то из семьи в целом, ни своему другу — никто не узнает об этом.

— Я не могу обещать за всех. Но могу обещать за себя.

Я кивнула.

— Требовать с тебя клятву я не буду. Это бессмысленно.

Я повернулась к нему и поняла, что не могу. Тяжело вздохнула, закрыла глаза. Тайны выползают одна за одной, спеша перевернуть мой мир вверх ногами.

— Можно я снова заплету тебе волосы? — тихо продолжила я. — Меня это успокаивает.

Эйш явно не имел ничего против, слишком быстро согласился. Ему понравилось в прошлый раз? Он сел на ковер у подножия кровати и облокотился на нее спиной, а я свесила ноги по обе стороны, прижав их к плечам мужчины. Эйшар схватил меня за одну из лодыжек и стал ее поглаживать, а я принялась задумчиво перебирать его волосы, запуская в них пальцы, сплетая пряди.

Уши, эльфы… кажется, мы начинаем находить вполне логичные кусочки паззлов в этой неразберихе из тайн и следствий в моей жизни.

— Я прекрасно знаю, что отец мне не родной.

— М?

— История такова, что мой отец, тот которого ты знаешь, Рид Андрас, встретил мою мать не в самый... лучший период её жизни. Как он говорил, она очень много плакала, была потерянной, нигде не работала, всё время проводила в парке или у моря и постоянно твердила, что это место, этот город «блеклое подобие». Чего именно, он так и не понял, она и сама не знала. Но природу любила. Поэтому они и поселились за городом, поближе к лесу, где ей было спокойнее. Он её... фактически спас. Сказал, что встретил её в сквере, она гуляла, но выглядела такой напуганной и подавленной, что он решил узнать, все ли у нее в порядке. И влюбился с первого взгляда, не смог оставить её и позже отпустить — тоже не смог. Мама на тот момент была уже мной беременна, и срок был приличным. Они поженились незадолго до моего рождения. Мама говорила, что ничего не помнит о моем отце, отказывалась говорить обо всем этом, даже принимать свою беременность ей было в тягость. Папа решил, что она просто не хочет вспоминать или говорить о мужчине, что бросил ее на сносях. Окружённая заботой отца и его заверениями, что ребёнок ему будет как родной, она успокоилась. Так оно и было — ни разу отец не упрекнул меня, что я не его дочь. Души не чаял во мне и в матери, а с рождением двойняшек вообще стал добрейшим души человеком. Они решили мне об этом рассказать, когда я собиралась поступать в Академию, посчитав, что я достаточно взрослая для правды.

— А ты?

— Я не скажу, что мне это понравилось. Но меня это больше не заботит. Я спокойно жила, зная, что отец тот, кто воспитал. — Я вздохнула и закатила глаза. — А теперь каждый второй начал тыкать в мою схожесть с эльфами и намекать на их принадлежность, с учетом рода магии!

Мне не хотелось открывать двери шкафа, в котором лежали семейные скелеты. Но они оживали, звенели костями и просились наружу. Молчать было невозможно.

— Не думаешь, что в этом есть смысл? И стоит выяснить это?

Я коснулась пальцами подбородка Эйша и задрала его голову, потянув за почти оконченную косу вниз так, что он практически лёг на мои колени. Мне пришлось удерживать пряди в руке покрепче, чтобы волосы не расплелись.

— Даже не начинай! — зашипела я ему в лицо, склонившись над ним. — У нас счастливая семья, меня воспитали в любви. Я не страдаю от незнания о моем биологическом отце. У меня есть брат и сестра, все счастливы! — Я отпустила его, но Эйш остался в таком положении, продолжая смотреть на меня снизу вверх. А я добавила, отрезав: — В нашей семье никто не хочет этой правды.

Я лгала. Открыто ему в лицо. Мой отец переживал, он хотел знать правду, как и мама, но она... её недуг был куда страшнее «нежелания говорить о моем отце» — она потеряла память обо всём, что было с ним связано, о нескольких годах своей жизни, и это мучает её до сих пор. Но я не могла рассказать об этом Эйшару. Не сейчас. Слишком больно, слишком тяжело.

— Без правды сложно, какова бы она ни была, — произнёс Эйш.

Я покачала головой и закрыла глаза. Он словно читал мои мысли.

Косичка по итогу получилась кривая, я пыталась её переплести, но руки не слушались, и мне пришлось оставить эту затею.

Я сползла с кровати и прошлась по комнате. Эйш больше ничего не сказал, продолжая сидеть и о чем-то думать, рассматривая свои пальцы. А мне хотелось услышать хоть что-то в ответ на откровенность. Я посвятила его в тайну своей семьи! В тайну, которая причиняла боль всем моим родным. Повисшее тяжелое молчание заставляло нервничать ещё больше. Я прошла еще пару шагов по мягкому ковру, посмотрела на Эйшара, который шумно втянул воздух носом, но продолжал молчать. Я остановилась, наблюдая за ним. Весь напряженный, губы сжал в тонкую линию, зубы стиснул и отвернулся. Я открылась к восприятию и прислушалась к внутреннему состоянию Эйшара. Его раздирало изнутри — он боялся, он глушил этот страх, переживал и отчаянно хватался за соломинку уверенности — любовь ко мне. Но это ощущение недосказанности и запертых внутри эмоций, которые так и хотят вырваться наружу...

— Эйш, — позвала я и холодно посмотрела на него, — что ты хочешь мне сказать?

Он поднял тяжелый, полный решимости взгляд.

***

Семейный ужин не состоялся. Лиодор был вынужден уехать по работе. Он вежливо улыбнулся и принес нам извинения, пожелав хороших выходных.

— Чувствуй себя, как дома, — произнёс он, а затем перевел взгляд на Эйша, словно намекая ему о чем-то.

Лиодор вышел из дома. А мы остались одни в целом особняке, если не считать штат прислуги.

Ужин прошёл в неловком молчании. Единственные фразы, которые мы роняли за столом, были просьбы передать друг другу соль, хлеб, салат. И вечер тоже прошёл тихо. Было несколько пусто и неуютно. Стало понятно, что идея Эйшара познакомить меня с семьёй была воспринята последней холодно. С одной стороны я почувствовала облегчение, что Лиодор не смог остаться с нами — для одного дня мне было достаточно контакта с ним. Но к нам больше никто не пожелал присоединиться. И я расстроилась от мысли, что семья Эйша не очень-то мне рада.

Позже мы выпили немного вина в гостиной и расслабились настолько, что, позабыв о приличиях, Эйш целовал меня долго, упоительно, чувственно. Я сама не заметила, как оказалась у него на коленях и, зарываясь в его волосы, прижималась к его телу. Это заставило забыть обо всех невзгодах. Потом я улеглась на его коленях, читая книгу, а он, перебирая мои пряди, на тихом звуке смотрел на большом экране фильм.

На улице валил снег, ветер кружил снежинки, а сумерки густо налипли к окну.

Ещё через час Эйш сказал, что устал, я же решила, что ещё почитаю и присоединюсь к нему позже. Он подарил мне лёгкий поцелуй и, поднявшись с дивана, ушёл. А я осталась с романом один на один и, устроившись в подушках поудобнее, продолжила чтение. Огромный черный бархатный диван был готов меня поглотить. И я не могла сказать, что мне это нравилось и это был мой уровень комфорта. Себе домой я бы такой не купила.

Минуты шли, за окном всё продолжало заметать снегом, в гостиной было уютно, пахло чаем с корицей, который я попросила принести. Всё было хорошо, пока атмосферу не разрушило чужое присутствие.

Он вошёл, прикрывая за собой входную дверь, но та всё равно щёлкнула, привлекая моё внимание. Я отклонилась, заглядывая в холл через открытые двери гостиной. Весь в снегу: в тёмных волосах запутались снежинки и стали мгновенно таять в тепле, превращаясь в бисеринки воды, на плечах тоже лежал снег, мужчина стряхнул его рукой в кожаной перчатке. Её он стянул сразу же после этого и убрал в карман укороченного пальто, а затем провел ладонью по волосам снимая с них влагу и тем самым небрежно укладывая их на бок.

Маг заметил моё присутствие.

Когда наши глаза встретились, уголки его губ дёрнулись, улыбка стала какой-то неверящей, ласковой, а взгляд таким удивительно счастливым. Я инстинктивно подобралась.

— Я задержался, — выдал мужчина.

Он не глядя отдал своё тёмное пальто и шарф прислуге и прошёл в гостиную. В свитере земляного цвета с высоким горлом, темных брюках с защипами, на ремне.

Я продолжала молча взирать на ночного гостя, как видимо — члена семьи, и что-то мне подсказывало — одного из братьев Эйша.

— Ты, верно, Эйрилин.

Восторг в его голубых глазах мне не понравился.

— Да, — неуверенно отозвалась я, уже сожалея, что открыла рот. — Ты...

— Ивейт, брат Эйша, — пояснил он, улыбаясь и прищуриваясь, словно кот.

Я скользнула по его лицу. Глаза голубые, совсем не серые. Разрез глаз, брови и высота лба — они были похожи с Эйшем, но не сильно. Некие черты лица выдавали в них родственников, но я могла сказать, что отличий было куда больше.

Те же тёмные волосы, как бы Ивейт их ни приглаживал, все равно вернулись к хаотичному беспорядку, с которым маг вошёл в особняк.

Он подошёл слишком близко, склонил голову и, продолжая улыбаться лишь уголками губ, присел рядом. Огромный диван позволял расположиться с комфортом на достаточном расстоянии друг от друга, но маг поступил по-своему. Сердце застучало быстрее. Я отодвинулась в сторону, но он закинул ногу на ногу и, положив руку на подлокотник дивана, подался ко мне. Его взгляд скользнул по моим рукам.

— Что читаешь? — голос был таким мягким, обманчивым, бархатным.

Он, толком ничего не делая, сузил пространство до себя одного, загнав меня в ловушку. И мне бы встать, вежливо попрощаться и уйти в комнату, к Эйшу. Но я не могла, тело налилось свинцом. Всё, на что меня хватило — немного отклониться от мужчины. Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд, и слушала биение своего сердца.

— Это... — начала я и опустила глаза. Мне удалось выдохнуть, а следом я ощутила раздражение. — Не важно, — произнесла я, захлопнув книгу.

Мне не хотелось с ним ничем делиться, не хотелось ничего обсуждать. И, взяв себя в руки и глубоко вздохнув, я подскочила с места. А он вдруг схватил меня за запястье, не больно, но цепко. И я замерла, глядя на мага со смятением.

— Твои руки, — вдруг произнёс он, рассматривая мои пальцы. — Ни кольца, ни браслета, — он поднял на меня свои голубые глаза, и я больше не могла отвести взгляда. По позвоночнику пробежала хладная волна. — Моему брату так повезло. — Его взгляд скользнул по мне, от чего мне стало жутко, но я не могла сдвинуться, не могла отойти, не могла вымолвить ни слова. Я дышала так же часто, как билось мое сердце. — Ты невероятная. Однако, Эйш, я смотрю, не спешит взять тебя... под свое крыло. — Он тянул слова, словно резину, смакуя паузу, прозвучавшую так двусмысленно. — Он тебя не жаждет? Почему медлит?

Изнутри протянулась буря протеста, она же снова развеяла эту ужасную иллюзию чужого влияния, в которую я попала неосознанно.

— Что ты знаешь о нас? — выпалила я и вырвала свою руку.

Почему он вдруг завел разговор о моей связи с Эйшем?

— Немного, — его голос стал ниже, немного хрипловатым, от чего все внутри сжалось. Что он пытается сделать? Соблазнить меня? Я ощущала лишь страх и долю отвращения, но никак не очарованность. — Понимаешь, если ты отозвалась для брата, значит, ты отозвалась на магию нашего рода. — Он улыбнулся, и его взгляд стал таким плотоядным, словно пойманная жертва, загнанная в угол, уже ничего не сможет сделать, и у него ещё есть время поиграть. — И пока вы не скрепили свой союз, знаешь, не имеет значения, кто возьмет тебя. За кого ты в итоге выйдешь, с кем скрепишь обещания. — На этих словах он встал с дивана, оказавшись так близко, что мог бы прижать к себе. — Я бы на месте моего брата не упустил возможность, не стал бы медлить, выпади мне такая избранная. Никому бы тебя не отдал. — прошептал он, а затем поддел подбородок, заставляя смотреть только ему в лицо, и выдохнул, остановившись взглядом на моих губах: — И смог бы тебя защитить.

Я почувствовала жажду. Липкую, пошлую, будоражащую и ужасно неправильную. Она коснулась моего нутра, тонкими нитями, словно паутина, окутала и сковала в своих сетях. Мне стало тошно от осознания, что брат Эйша испытывает ко мне. Я зажмурилась. Хотелось закрыться и выключить свою восприимчивость. И, отрезвев в третий раз, будто пьянела в чужом присутствии, как от глотка вина, смогла сморгнуть пелену.

— Ты бы взял меня силой? — воскликнула я, осознавая, что я только услышала и от кого. А ведь я даже не знаю брата Эйша, ничего не знаю о нём. Как он может?

— Какая разница? — пожал плечами он. — Главное — скрепить узы и завершить ритуал, понимаешь? Мой брат не видит простых истин! А я...

Он ведь всё это не всерьез!

— Ты отвратителен! — прошипела я, пытаясь вырваться и отпихнуть его. Но не могла, что-то не давало. Это какое-то подчинение?

Через силу, но я смогла оттолкнуть от себя мага и рванула прочь, желая убраться из гостиной. Добежать до комнаты, закрыться за тысячу замков и забраться в постель, к Эйшу. Сосчитать до тысячи и забыть это как страшный сон. Это сон!

Но Ивейт не успокоился, продолжая свои пламенные речи, вызывающие мурашки на коже:

— Эйрилин, — прозвучал его голос, и я вздрогнула, остановилась. Ивейт стоял на том же месте, лишь повернув голову в мою сторону, пока я цеплялась за дверной косяк, царапая дерево ногтями. — Зачем тебе тот, кто ходит вокруг да около? Я слышал, что вы уже пять лет как повязаны друг с другом. И все это время ты не видела его, он не видел тебя. Почему он ждёт? Разве это не ставит ваши жизни на кон? Это только подтверждает, мои слова — он ничего не готов тебе предложить. — Его тон, голос — пробирали до костей, будто он угрожал, и я находилась в подчинении. Что это за магия? Разве Элгрины не маги огня? Почему же он берёт меня так легко под контроль словно... Менталист. — Обдумай это.

Я была просто в шоке от данного заявления. Я думала, слов не найдетс, но…

— Как ты смеешь?! — воскликнула я. — Заявляешься среди ночи на порог и распускаешь руки, говоришь так, словно я вещь...!

Он был рад услышать от меня ответ. Мне следовало бежать, но поднявшаяся внутри волна негодования обрушилась, смывая всё на своём пути, и я не выдержала, повернулась, чтобы выплеснуть злость и поставить мага на место. Однако он поступил совсем не так, как я ожидала. Улыбка на его лице напугала только сильнее, мне начинало мерещиться, что это он, это он мне улыбается. И я отступила. Ивейт повернулся ко мне и, немного нахмурившись и заметив мой ужас, подошёл так близко, насколько это возможно. Его голубые глаза неестественно сияли, словно сапфиры. Моя голова была готова закружиться, а мир разбиться осколками. Рука соскользнула с косяка и безвольно повисла.

— Тише, — произнёс он шёпотом и провел по лицу. А я снова застыла, не в силах двинуться, понимая, что не могу закричать. — Эйри, принцесса, пойми — я, в отличие от моего брата, не против, чтобы такая, как ты, была моей на всю жизнь.

Он меня поцеловал. Сухие теплые губы коснулись моих. А я потеряла связь с реальностью. Зажмурилась. Мне хотелось одного — спастись, защититься! Дать отпор или просто сбежать. Я хотела, чтоб он от меня отстал, убрал руки, перестал прижиматься ко мне и целовать, в попытках получить ответ. Это было отвратительно! Паника поглотила разум. И вот тогда я впервые почувствовала себя странно, как никогда. Ловушка, в которую я попала, захлопнулась, и я отчётливо услышала щелчок. Страх, липкий, холодный подстегнул, пробуждая изнутри что-то неведомое. Сработало что-то на уровне инстинктов. Я вдруг провалилась куда-то, в саму себя, ощущая силу. Это было ни на что не похоже. Это ощущалось, как сброшенные оковы, как ветер в волосах и чувство свободы, вседозволенности. Возможность делать, что я хочу. Я ухватилась за это, магия побежала по телу, концентрируясь в руках. И я, ощутив свою волю, свое тело, воскликнула:

— Отпусти меня!

Я смогла отпихнуть мерзавца от себя. Он отступил на пару шагов, в полном недоумении посмотрел на меня, а затем упал на колени и закричал. Схватился за голову. Вся злость сорвалась, обратилась чем-то жутким, болезненным для мага. Моя магия так себя еще не вела, но мне было наплевать.

Я выбежала из гостиной, не оборачиваясь. Поднявшись по широкой лестнице на второй этаж, сдерживая рыдания, побежала в нашу комнату. Мне хотелось вымыться, чтобы смыть липкую дрянь его влияния, слов и пошлые прикосновения.

Дрожащей рукой я повернула ручку двери и вошла в темную комнату. Эйш спал и даже не услышал, как я пришла. Окна были не плотно занавешены, и полоска света от фонарей на территории особняка пролегла на полу, разделив комнату надвое. Благодаря ней я смогла лучше разглядеть малознакомую обстановку спальни. Судорожно вздохнув, я пробралась к ванной и заперлась. Включив воду, залезла под душ и дала волю слезам. Было страшно, обидно и больно. Я обхватила себя руками и села прямо на кафель, подставляя лицо под теплые струи воды.

Почему это случилось? Уж не сон ли это? Почему так жутко? Почему моя жизнь превращалась в подобие кошмара с редкими вспышками чего-то хорошего? Я запуталась и больше не хотела ни о чем думать. Я хотела забыть этот вечер, забыть Ивейта. Я пожалела, что осталась одна в гостиной. Нужно было уходить с Эйшем, тогда ничего бы не случилось!

Я покинула ванну так же тихо, выключив свет и ступив во тьму. Подошла к кровати. Эйш продолжал спать. Мне хотелось его стукнуть за то, что он проспал всё на свете, что не почувствовал тревогу, что не понял, что мне нужна помощь. Что не защитил от собственного брата, который явно сошёл с ума. Нельзя говорить такие вещи про избранников будучи трезвым! Я помотала головой, отрицая то, что меня коснулись чужие губы, а рисунок даже не отозвался болью. Словно бы подтверждая слова Ивейта!

А может, это всё иллюзия? Может, я всё ещё сплю?

Хотелось бы, чтобы это был просто кошмар...

И Эйш ничего не сделал, я осталась одна, с ним один на один. Отчаянно нуждаясь в помощи, я ее не получила. Почему же он ничего не почувствовал? Зачем мы связаны, если не за этим?

Сглотнув, я зажмурилась.

Нет. Я не могла винить Эйша за то, что он от усталости крепко уснул. Не могла ругаться на него. Мне стоило разбудить его с самого начала, но я продолжала молчать. Не могла. Уже не могла. Сил не осталось, страх сковал горло, разочарование растеклось в груди. И всё, чего мне хотелось — согреться. И я, оставив раздумья, откинула одеяло и заползла к Эйшу под бок.

Обняв его, я вдохнула его запах и пообещала себе, что утром обязательно всё расскажу. Так будет лучше.

***

Я хотела проснуться от поцелуя в плечо, открыть глаза и увидеть Эйша рядом, но постель была пуста. Воспоминания вчерашнего вечера заставили поежиться и сжаться в комок под одеялом.

Солнце светило ярко, пробиваясь в комнату через тонкую щель между плотными занавесками. Зимнее утро было тихим и грустным, холодным и одиноким. Не так я представляла себе поездку в особняк Эйша и знакомство с его семьёй. Особенно с его братом...

Я распахнула одеяло и села на постели. Потёрла лицо ладонями, раздумывая над тем, что произошло ночью.

Пока внутри что-то не разразилось. Нутро пронзила вспышка силы, словно разряд молнии пробежал по коже, волоски на теле встали дыбом, а сон сняло как рукой. И я почувствовала ярость, что было нельзя сдержать. Мне понадобилось пара мгновений на осознание, что вовсе не моя магия, не моя злость, испепеляющая и необузданная, выжигает изнутри всё светлое и разумное.

Подскочив с постели, я схватила свои вещи, натянула штаны и свитер, а затем вылетела в коридор. Я бежала, ориентируясь только на свои чувства, вперёд, следуя за нитью, связывающей нас с Эйшем. Замедлилась я только подходя к белым высоким дверям с черными ручками. Услышав стук, похожий на звук упавшего на кафельный пол стула, я вздрогнула. А затем раздался жёсткий удар, и мои руки словно накалились. Я тряхнула ими в воздухе, в попытке избавиться от этого ощущения чужой магии, слишком яркой, непривычной и горячей для меня. Замерев под дверьми, я никак не могла открыть их — пальцы дрожали и скрутило живот. Что я увижу, зайдя туда? Последствия драки? Но почему? По какой причине? Из-за меня? Тогда откуда...?

Страх, что Ивейт мог вывести Эйшара из себя теми же разговорами о нашей связи, предлагая себя в замену ему, охватил меня. Если это так, Эйш же разнесёт здесь половину дома и убьёт брата! Я решительно повернула ручку и дверь бесшумно отворилась.

— Бред! — воскликнул мужской голос, — я бы не стал!

Это была небольшая столовая с большим сводчатым окном, за которым поблёскивал в лучах утреннего солнца снег. Его было много, за ночь нанесло большие сугробы, но, кажется, на улице было тепло, капель стучала по каменным плитам под окнами и карнизам окон, металлическим отливам, пробив приличные дыры в снегу.

Зима в столице была теплой, совсем не сказочной и морозной — сырой, промозглой и недолгой. Один волшебный вечер, хоровод снежинок и ощущение зимы, как утро разбивает холод солнцем и заставляет зиму отступить.

Эйш держал брата за грудки, прижимая его к стене рядом с окном.

— Я не помню! — воскликнул Ивейт. — Я правда не помню вчерашнего вечера!

Эйш вдавил его в стену ещё сильнее и что-то зашипел, явно угрожая.

— Я бы никогда…

Глаза Ивейта расширились, стоило ему заметить мое присутствие. Мне хотелось юркнуть обратно за дверь, но я сдержалась. Здесь было столько необузданной мощи, подчиняющей, подавляющей, что едва не закружилась голова. Вот что бывает, когда в небольшом помещении кто-то из сильных магов перестает себя контролировать!

Эйш резко обернулся через плечо, почувствовав меня.

— Эйрилин... — мое имя в устах Ивейта звучало так же, как вчера. Только на этот раз он звал меня, словно бы на помощь, однако в глазах не было узнавания, только удивление.

Ивейт быстро прошёлся по мне взглядом, словно бы в первый раз. Вчера он казался мне куда более уверенным, он был знаком со мной заочно, и вместо приветствия — объяснение. Он опоздал и вот он здесь, пришла пора узнать друг друга поближе. Но сейчас маг не походил на себя вчерашнего.

Стало страшно. Что за игру он ведёт?

Эйшу не понравилось, как брат обратился ко мне, внутри него завертелся клубок.

— Не смей! — процедил он. И снова вжал Ивейта в стену.

— Разошлись! — Появление Лиодора удивило всех. Но никто не сдвинулся с места, отчего отец нахмурился ещё сильнее и повысил тон: — Я сказал, разошлись.

И тогда, нехотя, Эйш отпустил брата и сделал два шага назад, продолжая прожигать его ненавистным взглядом. Ивейт сглотнул, но выдохнул. По рукам моего избранника, от ладоней до локтей, пробежали искры, и раздался стрекот и треск молний. Я почувствовала это, словно его магия была частью меня самой.

— Ты — идёшь со мной, — Лиодор указал на среднего сына, а затем ткнул в сторону Эйша. — А ты — обуздай свою магию, мальчишка.

Эйш зло усмехнулся и мотнул головой. Его кулаки сжались. Лиодор впился в меня острым взглядом, но я выдержала, продолжая смотреть в ответ. Не знаю, какой реакции он ожидал, но ничего кроме страха и сожаления предложить не могла. Если Лиодор надеялся подметить, что это всё подстава, какая-то игра, устроенная мной, то он ошибался. Он не увидит, как я раскаянно опускаю глаза, даже если хочется скрыться от этого мага. Даже если один его вид, казалось, нёс угрозу.

Когда Ивейт хотел подойти, я инстинктивно отшатнулась.

— Извини, — растерянный, он не знал куда себя деть. — Я правда не знаю, что случилось. Я обидел тебя. Вижу, что обидел. Прости.

Я не понимала, игра это или очередная нелепая череда «совпадений».

Заметила краем глаза, как Эйш морщится, как крепко он сжал челюсти, не в силах слушать своего брата. Его злость ощущалась, как раскалённый воздух в пустыне, дрожащим, жарким маревом.

— Зайдёшь в мой кабинет, когда придёшь в себя, — велел Лиодор младшему сыну. Тот поморщился, но кивнул.

Голубые глаза Ивейта смотрели с болью, в них действительно было раскаяние, а его душа была в смятении, и я не знала, что делать. Чувства не лгут. Я растерялась. Почувствовав себя обманутой, на краткий миг усомнившись в том, что вчерашний вечер был правдой. Однако... мой избранник откуда-то всё знал. И то, что я сотворила с Ивейтом... Не могло ли быть причиной потери его памяти?

Перед глазами встала картина, как он падает на колени, хватается за голову и кричит. Это сделала я? Моя магия? Эфир способен на такое?

— Идём! — голос Лиодора эхом разошелся по столовой, разорвал повисшую тишину в клочья. Маг не стал дожидаться сына и скрылся из вида.

Ивейт отвернулся и, понурившись, последовал за отцом. Мы остались с Эйшем наедине. Атмосфера с уходом мужчин стала менее напряжённой, и я смогла немного расслабиться.

— Как ты узнал? — спросила я, глядя на Эйша.

Он шумно выдохнул и странно покосился на меня.

— Связь, — ответил он, будто это всё объясняло.

— Я не понимаю, — покачала головой я, поджав губы.

Он был взбешён и вдруг двинулся в мою сторону, так тихо ступая по паркету, что стало не по себе. Я задержала дыхание.

— Всё, что с тобой случилось, я видел во сне.

Для меня это стало откровением.

— Разве такое возможно? — прошептала я, глядя в серые глаза.

— Видимо, да.

Всего мгновение и он прижал мне к себе, а я зажмурилась. От Эйша тянуло сожалением, он винил себя, что не смог защитить, что его не было рядом. Я прижалась к нему сильнее, зная, что могу довериться и положиться на него, несмотря на случившееся. Слез больше не было, но мне не хотелось, чтобы он меня отпускал. Он укрыл меня собой, защищая от всего.

— Если так будет продолжаться, никакого личного пространства не останется, — тихо произнесла я, продолжая прижиматься щекой к его груди.

— Научимся.

— Связь будет усиливаться.

— После завершения она должна стабилизироваться, пройдёт время, и мы привыкнем.

Разве к такому можно привыкнуть? Хотя, мне ли не знать, какого это, практически жить чужими эмоциями, чувствами и быть свидетелем чужой жизни.

— Я не хочу больше здесь оставаться, — чётко произнесла я Эйшу.

— Он уедет.

— Всё равно. Не хочу. Пожалуйста, я хочу вернуться домой.

Эйш тяжело вздохнул, признавая, что выходные провалились, как и знакомство с семьёй обернулось проблемами.

— Хорошо, мы уедем после завтрака.

Который прошёл в молчании. Я не смогла впихнуть в себя ничего больше тарелки с кукурузными хлопьями и чашки черного кофе. Эйш, опустив локти на стол, сложил руки на нем и задумчиво рассматривал его темную поверхность, пока я медленно жевала, практически не чувствуя вкуса. Сам он не выпил даже стакана воды. Я предложила ему исполнить веление отца, но маг наотрез отказался оставлять меня одну. Кажется, после всего случившегося со мной, все зародившиеся страхи слишком часто находили отражение в реальности. Из-за чего тревога из серых глаз избранника не желала пропадать.

После завтрака мы оба ушли в спальню. Я обняла его, а потом стала собирать те немногие вещи, что привезла с собой на выходные. Эйшар же был вынужден оставить меня одну — он отправился в кабинет к отцу, ровно, как и днём ранее. Всё повторялось. И снова причиной их беседы была я. Что он ему скажет на этот раз?

Когда мы уезжали, в машине, я смогла расслабиться и завела разговор:

— Ты веришь ему? — спросила я, заламывая пальцы. — Что он ничего не помнит?

— Нет, — ответил Эйш и опять помрачнел. — У моего брата бывают помутнения, но я не верю, что он мог забыть целый вечер.

— От него не пахло алкоголем, — заметила я.

— Даже если бы он был пьян... — Эйш выдохнул, — это его не оправдывает. — Он нашёл мою руку и сжал её. — Мне очень жаль, что меня не было рядом. Я не мог представить, чем обернется поездка ко мне домой.

Я смотрела в окно.

— В этом нет твоей вины, — тихо отозвалась я.

— Отец разберётся в том, что случилось.

— Сожалеешь, что не разобрался сам?

Он сжал руль крепче.

— Нет, — выдохнул он.

— Что будем делать? — спросила я и нервно облизнула губу.

— Мой брат больше не подойдёт к тебе.

— Твоя семья мне не очень рада.

— Они поймут, — улыбнулся Эйш. — Им нужно время принять эти новости. Принять тебя, осознать, что ситуация сложилась так, и никак иначе. И этого не изменить.

— Если я захочу разорвать нашу связь, они меня возненавидят. Твой отец меня убьёт!

Мы притормозили у моего дома.

— Я не позволю ему коснуться тебя и пальцем, — строго произнёс Эйш. — Я сказал — какое бы решение ты не приняла, я готов к последствиям. И моя семья не станет тебе врагами. Я тоже.

Я переплела наши пальцы. Знал бы он, как мне важно было это услышать. Сколько уверенности он дарил этими заверениями.

— Спасибо.