Глава 18

Марина Комната для свиданий. Маленькая — три на четыре метра. Стол, два стула, узкая кушетка у стены. Зарешёченное окно. Дверь с замком. С замком. Впервые — дверь с замком. Я стояла посреди комнаты и ждала. Сердце колотилось так, что отдавало в висках. Ладони — влажные. Во рту — сухо. Сегодня. Сегодня — всё изменится. Шаги в коридоре. Голоса. Звук открывающейся двери. Он вошёл. Без наручников. Без цепей. Впервые — свободный. Относительно свободный — санитар маячил за его спиной. — Тридцать минут, — сказал санитар. — Потом приду. — Час, — сказала я. — Не положено. — Я договорилась с главврачом. — Я посмотрела на него холодно. — Час. И не беспокойте нас. Санитар пожал плечами. Вышел. Дверь закрылась. Щелчок замка. Мы остались одни. Максим стоял у двери — и смотрел на меня. Его глаза — тёмные, голодные — скользили по моему телу. По платью, которое я надела специально. Чёрное, облегающее, с глубоким вырезом. — Иди сюда, — сказал он хрипло. Я не двинулась. — Сам иди. Его губы дрогнули в усмешке. — Играешь? — Нет. — Я покачала головой. — Просто хочу видеть. Как ты идёшь ко мне. Без цепей. Свободный. Он сделал шаг. Ещё один. Ещё. Остановился передо мной — так близко, что я чувствовала жар его тела. — Вот так? — прошептал он. — Да. Вот так. Его руки — свободные, без кандалов — легли мне на талию. Притянули ближе. — Знаешь, о чём я мечтал? — Его голос — низкий, вибрирующий. — Все эти недели? Месяцы? — О чём? — Об этом. — Его руки скользнули по моим бокам. Вверх. Вниз. — О том, чтобы трогать тебя. Без спешки. Без страха. Везде. Его пальцы добрались до выреза платья. Провели по краю — от плеча к плечу. — О том, чтобы раздеть тебя. — Он потянул за бретельку. — Медленно. Слой за слоем. Бретелька соскользнула с плеча. Потом — вторая. Платье держалось только на моей груди. — О том, чтобы видеть тебя. — Он потянул ткань вниз. — Всю. Без одежды. Без масок. Платье упало к моим ногам. Я стояла перед ним — в одном белье. Чёрном, кружевном. Том, которое надела для него. Он смотрел на меня — жадно, голодно. Его глаза — почти чёрные от расширенных зрачков — скользили по моему телу. — Блядь, — выдохнул он. — Ты ещё красивее, чем я представлял. — Ты представлял? — Каждую ночь. — Он провёл пальцами по моей ключице. Вниз, к груди. — Представлял, какая ты под одеждой. Какого цвета у тебя соски. Какая кожа на животе. Какая ты — там. Его рука скользнула ниже. По животу. К кромке трусиков. — Снять? — спросил он хрипло. — Да. Он опустился на колени передо мной. Я смотрела на него сверху вниз — на эту тёмную макушку, на широкие плечи, на руки, которые тянулись к моим бёдрам. Он — на коленях. Передо мной. Этот хищник. Этот убийца. Этот мужчина, который столько времени держал надо мной власть. Теперь — на коленях. Его пальцы зацепили край трусиков. Потянули вниз — медленно, дразняще. По бёдрам. По коленям. К щиколоткам. Я переступила через кружево. Осталась голой. Почти. Лифчик — он расстегнул сзади, не вставая с колен. Я почувствовала, как ткань ослабла, соскользнула с плеч. Теперь — совсем голая. Перед ним. — Боже, — выдохнул он. — Ты... Он не закончил. Просто — смотрел. Снизу вверх. На мою грудь — полную, с затвердевшими от возбуждения сосками. На живот — плоский, подрагивающий от дыхания. На бёдра. На то, что между ними. — Я хочу сожрать тебя, — сказал он. — Хочешь сожру? — Да. Он наклонился вперёд. Его губы коснулись моего живота — тёплые, мягкие. Поцеловали. Спустились ниже. Я задохнулась. Его язык провёл по коже — от пупка вниз. К лобку. К тому месту, где я горела сильнее всего. — Раздвинь ноги, — прошептал он. Я раздвинула. Он поднял мою ногу — положил себе на плечо. Открыл меня для себя. И — прижался ртом. Я почти закричала. Закрыла рот ладонью, впилась в нее зубами. Его язык — горячий, влажный, умелый — скользнул по мне. От входа вверх, к клитору. Обвёл. Надавил. Мои колени подогнулись. Я вцепилась в его волосы — чтобы не упасть. — Максим... Он не ответил. Его язык работал — быстро, ритмично. Вылизывал меня, как голодный зверь. Проникал внутрь — и снова наружу, к клитору. Я стонала. Кричала. Извивалась. Его руки держали мои бёдра — крепко, не давая вырваться. — Я больше не могу... — выдохнула я. — Максим, я... Он ускорился. Его язык — быстрее, жёстче. Его губы — сомкнулись вокруг клитора, засосали. Удовольствие взорвалось внутри — такое яркое, что я замычала в голос. Ноги подкосились. Если бы он не держал — я бы упала. Он держал. Вылизывал меня — пока я тряслась, пока волны накатывали, пока я умирала от наслаждения. Когда отпустило — я обмякла. Он подхватил меня. Поднялся на ноги. Его лицо — мокрое от меня. Его губы — блестящие. — Вкусная, — сказал он. — Я знал. И поцеловал меня. Я почувствовала свой вкус на его губах. Солёный, мускусный, незнакомый. — На кушетку, — выдохнул он в мой рот. Он подхватил меня на руки — легко, будто я ничего не весила. Отнёс к узкой кушетке. Положил. Я лежала — голая, открытая, всё ещё дрожащая от оргазма. А он — стоял надо мной. Смотрел. — Раздевайся, — сказала я. Он стянул футболку — одним движением, через голову. Я увидела его тело — впервые. Широкие плечи. Твёрдый пресс. Шрамы — несколько, на рёбрах и животе. Татуировка на груди — волк, оскаленный, хищный. Он был красивым. Жёстким. Опасным. Мой. Его руки потянулись к штанам. Расстегнул. Спустил вниз. Он был уже возбуждён. Твёрдый. Большой. Больше, чем я представляла. Я сглотнула. — Боишься? — спросил он с усмешкой. — Нет. — Врёшь. — Немного. — Я облизнула губы. — Но хочу. — Чего хочешь? — Тебя. Внутри. Он навис надо мной. Опёрся на руки — по бокам от моей головы. Его тело — горячее, тяжёлое — накрыло моё. — Давно хотел это сделать, — прошептал он. — Так давно... Его член — твёрдый, горячий — прижался ко мне. К входу. Надавил. Я задохнулась. — Смотри на меня, — сказал он. — Хочу видеть твои глаза. Я открыла глаза. Посмотрела в его — тёмные, горящие. Он вошёл. Медленно. Плавно. Растягивая меня. Я застонала — громко, протяжно, накрыл мой рот ладонью. Он был большим. Заполнял меня полностью, до предела. — Блядь, — выдохнул он. — Ты такая тесная... Он замер — внутри меня, до конца. Давая привыкнуть. Я чувствовала его — везде. Внутри. Снаружи. Его вес на мне. Его запах — пот, мускус, желание. Его дыхание — горячее, рваное. — Трахай меня, — прошептала я. Он начал двигаться. Медленно сначала. Выходил почти полностью — и входил снова. Глубоко. До конца. Я стонала с каждым толчком. Обхватила его ногами — притянула ближе. Глубже. — Быстрее, — выдохнула я. Он ускорился. Его бёдра ударялись о мои — с каждым толчком. Кушетка скрипела. Мои стоны смешивались с его рычанием. — Марина... — простонал он. — Ты охуенная... такая охуенная... Он трахал меня — жёстко, глубоко, так, как я мечтала все эти недели. Его член — внутри меня — касался той точки, от которой искры летели перед глазами. — Ещё... — я вцепилась ногтями в его спину. — Ещё, Максим... Он схватил мои руки. Прижал к кушетке — над головой. Держал одной рукой. Другой — скользнул между нашими телами. Нашёл клитор. Начал тереть — в такт толчкам. Я впилась зубами в его ладонь. . — Кончи для меня, — прорычал он. — Сейчас. На моём члене. Оргазм ударил — как молния. Я выгнулась под ним, сжалась вокруг него, замотала головой. Он почувствовал — как я сжимаюсь — и сорвался. Вколачивался в меня — быстро, яростно, теряя ритм. Рычал что-то бессвязное. И кончил — глубоко внутри меня, с хриплым стоном, с моим именем на губах. Мы лежали на узкой кушетке — переплетённые, мокрые от пота, задыхающиеся. Он всё ещё был внутри меня. Мягкий теперь, но не спешил выходить. — Боже, — выдохнул он мне в шею. — Это было... — Да. — Я столько раз представлял... — Я тоже. — Но реальность... — он приподнялся на локте. Посмотрел на меня. — Реальность — лучше. Я улыбнулась. Провела пальцами по его лицу — по скулам, по губам, по щетине. — Ты красивый, — сказала я. — Ты — красивее. — Льстишь. — Правду говорю. — Он поцеловал меня — мягко, нежно. — Ты — самая красивая женщина, которую я видел. И трахал. Я рассмеялась. — Романтик. — Для тебя — да. — Он снова поцеловал меня. Глубже. — Для тебя — что угодно. Его член дрогнул внутри меня. Начал твердеть. — Уже? — прошептала я. — О даааа....ты представляешь сколько времени у меня не было женщины. Он начал двигаться снова — медленно, лениво. Не торопясь. — У нас ещё... — я посмотрела на часы, — ...сорок минут. — Мало. — Достаточно. — Для одного раза — да. — Он усмехнулся. — А я хочу трахать тебя всю ночь. — Когда-нибудь. — Скоро. — Он двинул бёдрами — глубже, сильнее. — Обещаю. Скоро я выйду отсюда. И тогда — буду трахать тебя каждую ночь. До рассвета. Пока ты не будешь умолять остановиться. — Я никогда не буду умолять остановиться. — Будешь. — Он ускорился. — Ещё как будешь. Он трахал меня снова — и я кончила ещё дважды, прежде чем санитар постучал в дверь. Одевались быстро. Я — растрёпанная, зацелованная, с засосами на шее и груди. Он — с моими царапинами на спине, с моим запахом на коже. — Завтра? — спросил он, застёгивая штаны. — Завтра. — И послезавтра? — Каждый день. — Я подошла к нему. Поцеловала. — Пока ты здесь — каждый день. — А потом? — Потом — ты выйдешь. И мы будем вместе. — Ты бросишь мужа? — Да. — Работу? — Если понадобится. — Всё? — Всё. — Я посмотрела ему в глаза. — Ради тебя — всё. Он обнял меня — крепко, отчаянно. — Я не заслуживаю тебя, — прошептал он. — Заслуживаешь. — Нет. Я — убийца. Преступник. Зверь. — Мой зверь. — Я улыбнулась. — Мой убийца. Мой преступник. Мой дьявол. — Твой, — повторил он. — Полностью. Навсегда. Стук в дверь. — Время! Мы разошлись. Я — к двери. Он — к стене. Санитар вошёл. Посмотрел на нас — подозрительно. — Всё в порядке? — Да, — сказала я. — Продуктивная сессия. Максим фыркнул. Я едва сдержала смех. Санитар увёл его. В дверях — он обернулся. — До завтра, — сказал он одними губами. — До завтра. - так же губами ответила я Дверь закрылась. Я осталась одна. В комнате пахло сексом. Нами. Любовью. Я улыбалась. Как идиотка. Как женщина, которую только что любили. По-настоящему. Наконец. Домой я ехала в тумане счастья. Всё тело гудело. Между ног — приятно ныло. На коже — его запах, его следы, его метки. Я была его. Полностью. Окончательно. *** Игорь ждал дома. — Ты поздно. — Работа. Он посмотрел на меня. На мои растрёпанные волосы. На мои припухшие губы. На засос, который виднелся из-под воротника. — Работа, — повторил он ровно. — Да. Он не стал спорить. Просто — отвернулся. А я — пошла в душ. Стояла под горячей водой — и улыбалась. Он был внутри меня. Несколько часов назад. Его сперма — всё ещё во мне. Я положила руку на живот. И подумала — впервые, мельком, страшно — а что если?.. Нет. Рано думать об этом. Сначала — вытащить его. Потом — всё остальное. Всё остальное — будет. Обязательно. Потому что теперь — мы вместе. По-настоящему. Наконец.