Глава 19

Марина Две недели. Две недели я приходила к нему каждый день. Два часа в комнате для свиданий — за закрытой дверью, наедине. Два часа секса, разговоров, планов. Два часа жизни. Остальные двадцать два — я просто ждала. — Ещё раз, — сказал он, лёжа подо мной. Я сидела на нём верхом — голая, мокрая от пота, с его членом внутри. Двигалась медленно, лениво — мы уже кончили дважды, торопиться некуда. — Ещё раз — что? — спросила я. — Объясни план. — Его руки лежали на моих бёдрах, направляли движения. — Хочу понять каждую деталь. — Сейчас? — Я усмехнулась. — Пока я на тебе скачу? — Именно сейчас. — Он двинул бёдрами снизу — глубже, сильнее. — Так лучше думается. Я застонала. Оперлась руками о его грудь. — Ладно. — Вдох. Выдох. Попытка сосредоточиться. — Первое. Я увольняюсь из колонии. — Уже? — На следующей неделе. — Я качнулась на нём — медленно, по кругу. — Официальная причина — семейные обстоятельства. — А настоящая? — Настоящая — ты. — Я наклонилась, поцеловала его. — Не могу работать в колонии и приходить к тебе сюда. Слишком подозрительно. — Дальше. — Дальше — я устраиваюсь сюда. — Ещё один поцелуй. — В эту клинику. Психиатром. Он приподнял бровь. — Это возможно? — Уже договорилась. — Я улыбнулась. — Главврач — старый знакомый. Учились вместе. Он давно зовёт меня к себе. — И он не знает про нас? — Никто не знает. — Я выпрямилась. Начала двигаться быстрее. — Для всех я — психиатр, который сменил место работы. Ничего подозрительного. Он схватил меня за бёдра. Притянул вниз — насаживая на себя до конца. Я вскрикнула. — А когда устроишься? — Его голос — хриплый, напряжённый. — Тогда... — я пыталась говорить, но он начал двигаться снизу, вбиваться в меня, — ...тогда у меня будет доступ... ко всему... к документам... к режиму... к охране... — К ключам? — К ключам... — Я застонала. — Максим, я не могу думать, когда ты так... — Можешь. — Он ускорился. — Продолжай. — Сволочь... — Продолжай. Я пыталась. Слова путались, мысли разбегались. — Здесь... другой режим... — выдохнула я. — Не тюрьма... пациенты выходят на прогулки... в сад... иногда без охраны... — Без охраны? — Если хорошо себя ведут... если врач разрешает... — Я вцепилась в его плечи. — Боже, Максим... — Ты будешь моим врачом? — Да... официально... я возьму тебя... как пациента... — И разрешишь прогулки? — Да... — Без охраны? — Да... да... да! Последнее «да» было уже не ответом — криком. Тело сжалось, выгнулось, рассыпалось — я кончила, стискивая его внутри себя. Он кончил следом — с рычанием, вбиваясь в меня до упора. Мы лежали рядом — на узкой кушетке, переплетённые, мокрые. — И что потом? — спросил он, когда дыхание выровнялось. — Потом — прогулка. — Я чертила узоры на его груди, вокруг татуировки волка. — Ты выходишь в сад. Один. Я жду за забором. С машиной. — Забор? — Невысокий. Два метра. Ты перелезешь. — А камеры? — Я узнаю, где слепые зоны. У меня будет доступ к системе безопасности. Он помолчал. Его рука гладила мою спину — медленно, задумчиво. — Это безумие, — сказал он. — Знаю. — Если поймают — тебе конец. Тюрьма. Лет десять минимум. — Знаю. — И ты всё равно это делаешь? Я подняла голову. Посмотрела ему в глаза. — Ради тебя — да. — Почему? — Потому что люблю. — Это не причина рисковать свободой. — Для меня — причина. — Я села. Посмотрела на него сверху вниз. — Максим, послушай. Моя жизнь до тебя — это не жизнь. Это существование. Пустое, серое, мёртвое. А с тобой... — Что — со мной? — С тобой я живу. Впервые за много лет — живу. Чувствую. Хочу. Люблю. — Я взяла его руку. Прижала к своей груди, к сердцу. — Если ради этого надо рискнуть всем — я рискну. Он смотрел на меня — долго, молча. Потом — притянул к себе. Поцеловал. — Ты сумасшедшая, — прошептал он в мои губы. — Мы оба сумасшедшие. — Да. — Он улыбнулся. — Оба. Через неделю я уволилась из колонии. Гришин смотрел на меня удивлённо. — Семейные обстоятельства? Какие? — Личные, товарищ полковник. — Я положила заявление на стол. — Не хочу вдаваться в детали. — Это как-то связано с Князевым? У меня ёкнуло сердце. — Почему вы спрашиваете? — Вы много времени ему уделяли. — Он посмотрел на меня пристально. — Ездили в психушку. Каждый день, как мне докладывали. — Это моя работа. Была. — Я выдержала его взгляд. — Теперь — уже нет. Он помолчал. — Надеюсь, вы знаете, что делаете, Марина Андреевна. — Знаю, товарищ полковник. Я вышла из его кабинета — с колотящимся сердцем, с мокрыми ладонями. Он что-то подозревает. Но доказательств — нет. Пока — нет. Ещё через неделю — первый рабочий день в клинике. Областная психиатрическая больница. Серое здание за высоким забором. Мрачное место — но теперь оно казалось мне раем. Потому что он — здесь. — Марина Андреевна! — главврач Сергей Петрович встретил меня в холле. — Рад, что вы наконец с нами! — Я тоже рада, Сергей Петрович. — Идёмте, покажу ваш кабинет. — Он повёл меня по коридору. — И познакомлю с вашими пациентами. — Сколько их? — Пятнадцать. — Он открыл дверь в небольшой кабинет. — Разные случаи. Депрессии, психозы, расстройства личности. Есть несколько криминальных — переведённых из колоний. — Криминальных? — Да. — Он посмотрел на меня. — Вы же работали в колонии? С такими справитесь? — Конечно. — Отлично. — Он положил на стол папку. — Вот список. Можете начинать с кого угодно. Я открыла папку. Пролистала страницы. Князев М.Д. Его фотография. Его дело. Его диагноз — тот, который я сама написала. — Начну с этого, — сказала я. — С Князева? — Сергей Петрович нахмурился. — Сложный случай. Убийство. Агрессия. — Я справлюсь. — Уверены? — Абсолютно. Он пожал плечами. — Как скажете. Я предупрежу санитаров, чтобы привели его к вам. — Спасибо. Он вышел. Я осталась одна. Смотрела на его фотографию — на это лицо, которое снилось мне каждую ночь. Теперь — он мой пациент. Официально. И я — его врач. С доступом ко всему. Он вошёл через двадцать минут. Без наручников — в клинике другие правила. В простой одежде — штаны, футболка. Санитар остался за дверью. — Можете идти, — сказала я. — Я справлюсь. — Вы уверены? Он опасный. — Я работала в колонии строгого режима. — Я посмотрела на санитара холодно. — Справлюсь. Он пожал плечами. Вышел. Закрыл дверь. Мы остались одни. Максим смотрел на меня — с улыбкой, которую прятал от санитара. — Доктор, — сказал он. — Пациент. — Мне нравится эта игра. — Мне тоже. — Я встала из-за стола. Подошла к двери. Повернула замок. Щелчок. Он был рядом в секунду — прижал меня к двери, накрыл губами мои губы. Я застонала в его рот. — Скучал, — прошептал он. — Два дня прошло. — Два дня — вечность. Его руки уже задирали мой халат. Мои — расстёгивали его штаны. — Стол, — выдохнул он. — Кушетка. — Стол ближе. Он поднял меня. Посадил на край стола. Сдвинул бумаги — папки полетели на пол. Я раздвинула ноги. Он встал между ними. — Трусики? — Нет. — Умница. Он вошёл одним движением — глубоко, резко. Я закусила кулак, чтобы не закричать. — Тихо, — прошептал он, двигаясь внутри меня. — Санитар за дверью. — Знаю... — я хватала ртом воздух. — Быстрее... Он трахал меня на моём новом рабочем столе — быстро, жёстко, зажимая мне рот ладонью. Я кончила за три минуты. Он — за четыре. Потом — мы сидели рядом на кушетке. Приводили себя в порядок. — Когда? — спросил он. — Скоро. — Я застегнула халат. — Мне нужно время. Изучить систему. Понять расписание охраны. Найти слепые зоны. — Сколько времени? — Месяц. Может, два. — Долго. — Зато надёжно. — Я посмотрела на него. — Максим, если мы облажаемся — второго шанса не будет. Нужно всё продумать. Он кивнул. — Что мне делать? — Вести себя хорошо. — Я улыбнулась. — Показать, что лечение помогает. Что ты стабилен. Неопасен. — Неопасен? — Он усмехнулся. — Я? — Ты — мой милый, послушный пациент. — Я погладила его по щеке. — Который выполняет все указания врача. Который не нарушает режим. Которому можно доверять. — И тогда? — Тогда я разрешу тебе прогулки без сопровождения. Официально. С записью в журнале. — И я просто... уйду? — Перелезешь через забор в слепой зоне. Я буду ждать за углом. С машиной. С документами. С деньгами. — Какими документами? — Новыми. — Я помолчала. — Я работаю над этим. — Поддельными? — Да. Он смотрел на меня — долго, внимательно. — Ты знаешь, что это значит? — спросил он тихо. — Подделка документов, организация побега... это не просто увольнение. Это — статья. Серьезная. — Знаю. — И куда мы денемся? С поддельными документами? Меня будут искать. — У меня есть план. — Я взяла его за руку. — Сначала — к границе. Потом — за границу. У меня есть сбережения. Хватит на первое время. — А потом? — Потом — разберёмся. — Я сжала его пальцы. — Главное — выбраться. Вместе. А дальше — справимся. Он молчал. Потом — поднёс мою руку к губам. Поцеловал. — Ты невероятная, — сказал он. — Знаешь? — Знаю. — Я не заслуживаю тебя. — Заслуживаешь. — Нет. — Он покачал головой. — Но я сделаю всё, чтобы заслужить. Когда выберемся — я проведу остаток жизни, доказывая, что ты не ошиблась. У меня защипало глаза. — Максим... — Я люблю тебя. — Он посмотрел мне в глаза. — Так сильно, что готов сдохнуть. И я клянусь — никогда тебя не предам. Никогда не брошу. Никогда не причиню боль. Слёзы потекли по щекам. Я не пыталась их остановить. — Я тоже тебя люблю, — прошептала я. Он обнял меня — крепко, отчаянно. Мы сидели так — обнявшись — пока санитар не постучал в дверь. — Время! *** Санитар увёл его. Я осталась в кабинете. Собрала разбросанные бумаги. Поправила халат. Посмотрела на себя в зеркало. Женщина в отражении — раскрасневшаяся, с блестящими глазами, с припухшими губами. Женщина, которая готовит побег для убийцы. Женщина, которая разрушает свою жизнь — ради любви. Я улыбнулась отражению. Оно того стоит. Он — того стоит. Вечером — дома. Игорь сидел в гостиной. Смотрел телевизор. — Как новая работа? — спросил он, не оборачиваясь. — Хорошо. — Нравится? — Да. — Лучше, чем в колонии? — Намного. Он помолчал. — Марина. — Да? — Нам надо поговорить. Я замерла. — О чём? — О нас. — Он наконец повернулся. Посмотрел на меня. — Что происходит? — Ничего. — Что-то происходит...я знаю. Я просто жду когда ты мне об этом скажешь! — Это усталость. — Нет. — Он покачал головой. — Это не усталость. Ты... светишься. Но не для меня. Не со мной. Я молчала. — У тебя есть другой мужчина и ты влюблена, — сказал он. Не вопрос. Утверждение. — Игорь... — Я не слепой. — Его голос — ровный, усталый. — Вижу, как ты возвращаешься. С этим выражением лица. С этими засосами, которые прячешь. С этим запахом, который не твой. Тишина. Я смотрела на него — на этого мужчину, с которым прожила десять лет. Которого больше не любила. — Да, — сказала я. — У меня кто-то есть. Он не дрогнул. Будто ждал этого. — Кто? — Это неважно. — Для меня — важно. — Нет. — Я покачала головой. — Неважно, кто он. Важно, что... что я ухожу. Тишина. — Уходишь? — переспросил он тихо. — Да. — Я сняла обручальное кольцо. Положила на стол. — Мне жаль, Игорь. Правда жаль. Но я больше не могу. Он смотрел на кольцо. На меня. На кольцо. — Десять лет, — сказал он глухо. — Десять лет — и ты вот так просто... — Не просто. — Я помотала головой. — Совсем не просто. Но... так будет лучше. Для обоих. Ты тоже...у тебя были. А я терпела. Но всему приходит конец. — Для тебя — может быть. — Его голос стал жёстче. — А для меня? — Ты найдёшь кого-то. Кого полюбишь по-настоящему. Кто полюбит тебя. — А ты? — Он сделал шаг ко мне. — Ты любишь — кого? Я не ответила. Не могла сказать — заключённого. Убийцу. Психа из психушки. — Это серьёзно? — спросил он. — Не интрижка? Ты правда уходишь — к нему? — Правда. — И ничего нельзя изменить? — Нет. Он молчал. Долго. Потом — отвернулся. — Уходи, — сказал он глухо. — Сейчас. Забирай вещи и уходи. — Игорь... — Уходи! — Он ударил кулаком по стене. — Я не хочу тебя видеть! Не хочу слышать! Уходи! Я не стала спорить. Пошла в спальню. Собрала сумку — самое необходимое. Документы, деньги, немного одежды. Вышла в коридор. Он стоял у окна. Спиной ко мне. — Прощай, Игорь. Он не ответил. Я вышла из квартиры. Из жизни, которая больше не была моей. В новую жизнь. С ним. Несмотря ни на что.