21

Я чувствовала себя странно, готовя завтрак другому мужчине. И вообще я чувствовала себя странно, потому что постоянно хотела его обнять. Мне ужасно не хватало обычных человеческих ласк, но я знала, что Юрьевскому не понравится, и сдерживалась.

Но от вопроса всё же не удержалась…

– А почему ты не целуешься? – поинтересовалась, поставив перед Максом тарелку с блинчиками.

Он так любопытно начал есть. Завернул в блинчик кусок сыра и откусил.

А Андрей любит со сгущёнкой…

– Поцелуй – знак особенной близости и особого доверия, – ответил Юрьевский спокойно. – Поэтому и не целуюсь.

Стало обидно. Что за странная реакция, Света? Ты не имеешь права на него обижаться… Между вами ведь действительно нет особенной близости и особого доверия…

Я села за стол и тоже начала есть. Только со сметаной. Не люблю блины ни с чем, кроме сметаны.

– Андрей насчёт развода звонил, – мне вдруг захотелось поделиться с Максом подробностями беседы с почти бывшим мужем.

– Я так и понял.

– Да… Мне в понедельник пораньше надо уйти. В четыре где-то. Отпустишь?

– Отпущу. Но начальник у тебя Мишин, так что у него не забудь отпроситься. А то он опять прибежит ко мне и будет орать, тряся кулаками.

– Сергей хороший человек. Странно, что до сих пор не женат.

Юрьевский иронично поднял брови.

– Я тоже, знаешь ли, не женат. А я Сергея на шесть лет старше.

– С тобой как раз всё понятно. Помнишь «Остров сокровищ»? «Характер скверный, не женат». Вот это про тебя.

– Ну, спасибо.

– Всегда пожалуйста.

Макс засунул в рот ещё один блинчик с сыром, а я вдруг вспомнила…

Я никогда не подтрунивала так над Андреем. Он всегда очень нервно реагировал на любые подколы, поэтому я старалась сдерживать свой острый язык – лишь бы он не обижался. Для меня это был совсем крошечный недостаток… По сравнению с его искренностью, заботливостью и любовью ко мне.

Я шмыгнула носом, и Макс сразу перестал жевать, посмотрел на меня с подозрением.

– Опять водопад?

– Нет, – я всхлипнула. – Просто… больно это всё. И Андрей развода не хочет, уговаривает меня не делать этого… И я…

– Ты ещё скажи, что ты его простишь, – раздражённо перебил меня Макс. Кажется, ему было неприятно слушать об Андрее.

– Прощу. Не сейчас, конечно, попозже… Когда смогу справиться…

Юрьевский мрачно молчал и хмурился, глядя на меня. Потом сделал глоток чаю, бросил на тарелку приборы, встал и процедил:

– Я поехал.

И метнулся в коридор.

– Что? – ничего не понимая, я побежала за ним. – Но ты даже не доел!

– Я больше не хочу.

Макс уже угрюмо обувался. Он, в отличие от меня, давно оделся. Это я до сих пор разгуливала в халате и даже без белья…

– Простит она его, – проворчал Юрьевский, дёргая за шнурки так, что я удивлялась, как они не рвутся. – Долго думала-то? Прощательница… Не зря я всегда говорил: все бабы шлюхи.

– Что?..

– Что слышала.

Я помолчала. Глазам стало больно, так больно, как будто Макс ткнул мне туда иголкой.

– Значит, я, по-твоему, шлюха?

– А разве нет? – он усмехнулся, взял в руки своё пальто и начал одеваться. – Быстро ты утешилась. Вчера трахалась со мной, а сегодня уже мужа простить собираешься. Прекрасная идея. Действительно, какая разница, перед кем ноги раздвигать.

Глаза кололо всё сильнее.

– Уходи отсюда. Выметайся.

– С радостью, – он схватил свой шарф, открыл дверь – и вышел.

А я вновь осталась одна.‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍