26

Заявление мы подали. Правда, далось это мне эмоционально очень тяжело. Андрей опять пытался уговорить меня не разводиться, и я периодически хотела ему треснуть.

Но ещё сильнее мне хотелось треснуть Саше. Конечно, она с лёгкостью заявила Андрею, что может «отдать» нам своего ребёнка, ведь до этого сестра приходила ко мне и услышала то, что желала услышать. Что я не собираюсь прощать Андрея.

И от этого её предложения мне было так отвратительно и мерзко…

Наверное, именно поэтому я попросила почти бывшего мужа забрать вещи как можно скорее, а потом не звонить и не приходить.

– И Саши это тоже касается, – заключила я, и Андрей, горестно вздохнув, дал слово.

Домой я вернулась с чётким желанием как следует набухаться. А ещё лучше – утопиться. Можно даже в ванной.

Примерно так я и сделала – налила полную ванну воды, добавила побольше шампуня для пены, и завалилась туда по самую шею. Лежала, смотрела в потолок и старалась ни о чём не думать.

Даже о Максе.

И это почему-то оказалось самым сложным…

***

День, когда я вновь пойду на работу в хорошем настроении, можно будет раскрасить в календаре красным цветом. А пока – только чёрным.

Чтобы попасть к нам в офис, нужно пройти через холл огромного торгового центра, и моё настроение ухудшилось ещё больше, когда я увидела, что магазины уже начинают украшать витрины к Новому году.

Вообще-то я люблю Новый год. Но не сейчас, когда мне не с кем его встречать и вообще непонятно, что делать дальше.

– А-а-апчхи! – вдруг громко и смачно чихнула девушка, шедшая передо мной. Я вздрогнула, обратив на неё внимание, и нахмурилась: что-то в ней показалось мне знакомым…

Точно!

– Олеся! – воскликнула я и почти сразу смутилась. Светка, ну что ты как ребёнок! Вы же вроде как не представлены.

Она обернулась, удивлённо оглядела меня. И вдруг улыбнулась.

– А! Я вас помню. Вы у Макса работаете, да?

Я кивнула. Надо же – помнит…

– А я опять к нему по делу. А-а-апчхи! – снова чихнула Олеся, и уши её шапки смешно задрыгались.

– Простудились? – спросила я, и она покачала головой.

– Не. Я просто вышла из метро на другом конце торгового центра. Шла через дли-и-и-инный такой холл, и там какие-то люди заваривали прям в проходе чай с имбирём. А у меня на имбирь… а-а-ап-чхи! Аллергия, вот. Вы не знаете, тут аптека есть? Надо мне таблеточку выпить…

– Есть, конечно. Тут всё есть.

Я махнула рукой и повела Олесю к аптеке. Девушка почти каждую секунду шмыгала носом и так трогательно смущалась, что я не удержалась от улыбки.

– Спасибо! – поблагодарила она меня, когда мы вышли из аптеки. Проглотила таблетку от аллергии и спросила: – А как тебя… ой, вас то есть, зовут?

– Можно на «ты». Я Света.

– Олеся. Да, давай на «ты». Отвыкла я от этих протоколов.

Она действительно была очень лёгкая и милая. Неудивительно, что Юрьевский к ней неравнодушен. Мне самой рядом с Олесей стало чуть веселее.

Я довела её до приёмной, про себя глупо и по-детски радуясь – наверняка Макса ещё нет на работе – но как только мы подошли к секретарской стойке, Вика, кивнув и раздвинув губы в профессиональной любезной улыбке, позвонила генеральному по телефону и махнула рукой на дверь.

– Входите, Олеся, он ждёт.

А я была вынуждена вернуться на рабочее место – изнывать от ревности и поминутно глядеть на часы.

Сорок минут. Она вышла только через сорок минут. Улыбнулась, махнула мне рукой и поспешила к выходу.

Нет, я, разумеется, понимала, что ничего у них не было. Но всё равно внутри что-то сжималось от досады и ревности.

Эх, Светка, Светка…‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍