Глава 18

— Привет, доча! — послышался хрипловатый голос за порогом.

В мою прихожую просочились непередаваемые ароматы застарелого пота, перегара и запах дешёвых сигарет. Несвежая одежда, одутловатое лицо со стёршимися чертами, хриплый прокуренный голос, сгнившие зубы. Иногда моё утро начиналось совсем не с кофе, а именно с такой картины.

Господин Соколовский чуть сдвинул брови, пытаясь осознать, что двухметровая рыжая оглобля на пороге явно не похожа на его кровинушку. То ли вчерашнее из папаши не выветрилось, то ли свежее топливо с самого утра было залито, но соображал он туго. Даниил обернулся ко мне и вопросительно приподнял бровь. Я устало кивнула и подошла к двери.

— О! Светка! — обрадовался отец. — Стрельни денег до пенсии!

Стрелок… артиллерист хренов! После развода моя несчастная мама год потратила, раздавая друзьям и родственникам долги, которых папка настрелял, будучи в браке. Хорошо хоть, квартиру свою не пропил и не пришёл к нам с мамой на коврик проситься. Но дорогу «в гости» время от времени вспоминал.

Даниил стоял у порога, всё так же изображая маяк в штормовом океане, а я достала из сумки кошелёк и протянула отцу пару смятых купюр. Было невозможно стыдно от того, что Лужанский стоит и смотрит на мой позор. Что он знает эту мою позорную строку в биографии. Хотя какое мне дело? Что мне да мнения какого-то рыжего очкастого зануды?

— Больше нет, — буркнула я, — работу поменяла.

Соколовский даже не смутился, сгреб деньги и с интересом глянул на Лужанского.

— А дружок не докинет за даму сердца? – уточнил с улыбкой мой папка.

«Дружок» посмотрел на моего родителя настолько выразительно, что спустя минуту 50% родного мне ДНК уже семенили к лифту, забыв попрощаться. Дверь с грохотом захлопнулась. Этот хлопок звоном отозвался в моих ушах. А потом повисла звенящая тишина, которая пугала еще сильнее.

— Прости, что вот это вот всё, — прошептала я, пытаясь не сгореть со стыда, — он не часто… просто иначе он к маме ходить будет…

Это было чистейшей правдой. Человек, который за всю мою жизнь не помог и копейкой, к старости вспомнил, что у него есть работающая дочь с неплохим доходом. Я бы могла его прогнать, вызвать полицию, но тогда бы он стал ходить к маме. А у мамы нервы и слабое сердце. И у меня ещё были живы воспоминания о том, как этот посиневший от «зелёного змия» мужик, гонялся за мамой с топором, угрожая убить. Лужанский с невозмутимым видом поднял с пола плед и завернул им мне плечи.

— Мы просто не будем это обсуждать, — обронил он, когда выпрямился.

И откуда он такой взялся? Холодный, непробиваемый и такой… Ни вопросов «кто» и «как», «почему» и «зачем». Ни косого взгляда, ни намёков и расспросов.

— Спасибо, — шепнула я.

Лужанский кивнул и приглашающим жестом указал мне в сторону комнаты. Сам он, как и положено, пошёл следом за мной, напоследок (я услышала) проверив, заперта ли дверь. А я обернулась, стоя уже в дверях комнаты. Лужанский снова надел на нос очки и стал прежним скучным и нелепым Даниилом.

— На чём мы остановили наш разговор? — нахмурился рыжий.

— На загадке, — пожала я плечами.

Рыжий закивал головой, сунув руки в карманы. Нахмурился.

— Пока Гарли пытается понять принцип работы этого устройства, мы будем продолжать ваше внедрение в жизнь рядового стража, — пожал плечами Лужанский, — а загадки будем решать по мере накопления отгадок. Сегодня вам нужно выспаться, а завтра… будет видно завтра.

***

Погода за окном окончательно скисла. Стекала с деревьев осенняя позолота, смазывалось солнце с неба. Слякоть, холод и простуды прочно укоренялись в жизни простых обывателей и не менее простых стражей. Но у стражей бывают ещё и тренировки! И стражам не обязательно мокнуть под проливными дождями, всегда можно найти мир более дружелюбный, теплый и комфортный.

И я стойко выносила беготню по лесу, куда привёл меня Лужанский. Я прыгала и бегала, грозно кричала «кия» и размахивала ногами под любопытное улюлюканье лесных драконов, прятавшихся за деревьями. Гоняли меня по волшебному миру с драконами, где всё ещё царила золотистая осень и ярко светило солнце. Я утешала себя тем, что драконы о моём позоре никому не расскажут.

— Ай!

Под ноги то и дело лезли всякие камни, ветки… мои собственные ноги. Бежать и стрелять было не так и сложно. И переход из мира в мир я могла открыть на бегу. Но как при этом всём ещё и под ноги смотреть? Чем? Мне явно не хватало ещё одной пары глаз, но у стражей моего вида дополнительные органы не отрастали… Жаль.

В здешнем мире людей не было совершенно, и прочих гуманоидоподобных существ, поэтому здесь можно было бегать, прыгать и кричать. А перед уходом убрать за собой и плотно прикрыть «дверь», чтобы местные дракончики не расползлись по улицам городов иномирских.

Из-за кустов с яркими красными листиками высунулась белая драконья голова. Это было другое создание, не похожее на тех, что резвились в здешних реках. Оно было покрыто плотной кожей, блестящей, переливающейся алыми и жёлтыми искрами. С гребнем на голове и длинными усами. Ну один в один дракон с китайских картинок.

— Вы труп, — подытожил Даниил, нависая надо мной.

Не самая плохая ситуация. Трупу уже всё равно, он лежит и отдыхает, а не бегает по лесу с высунутым языком, стреляя по мишеням. И я покорно сложила руки на пузике, демонстрируя полнейшее смирение.

— Привал ещё не объявляли, — грозно заявил Лужанский и протянул мне руку.

Я решила тянуть время, чтобы дать своему привыкшему к сидячему образу жизни организму хоть немного времени восстановить дыхание.

— Не такая я и бездарная, — надула я губки и вздохнула, — с упырями справилась.

Лужанский решил не тратить время на пустопорожние разговоры и просто рывком поднял меня на ноги.

— Клоунадой и обаянием долго не продержишься в бою, — заявил рыжий, стряхивая с меня сухие листья и грязь.

Клоунада, значит, не работает? Я чуть скосила взгляд на Лужанского, но виду не подала. Чему-то меня научил он, чему-то курсы самообороны. Что-то я успела постигнуть за десять лет учёбы в школе… Даниил удивленно хрюкнул, но следующий удар в корпус отразил.

Техника у меня была так себе, но вот упорства и наглости на двоих бы хватило. А ещё, помня по обаяние, я ещё и улыбалась. Лужанский тоже как-то странно кривил губы, и видно было, что боялся сделать больно. Но у нас же тренировка!

— Ты труп, — заявила я.

Получилось сделать тот выверт, которому меня научили на курсах. Лужанский, конечно же, не рухнул как мешок с картошкой. Собрался и шмякнулся на землю красиво. Но всё же заскочить сверху и прижать мужчину к земле я успела. И, гордая собой, скрестила руки на груди. Победно улыбнулась.

А потом непонятным образом оказалась снова на земле, прижатая Лужанским, будто бетонной плитой.

— Излишняя самоуверенность тоже мешает, — всё тем же тоном учителя выдал мужчина, — а вот технику боя хочу похвалить.

Рыжий улыбнулся, впервые за долгое время не иронично или жёлчно, а как-то мягко. По-родному. Никогда не замечала веснушки на его лице. Точнее, не замечала то, как интересно они рассыпаны по щекам и носу мужчины, не мерзкими бесформенными пятнами, а красиво, будто крошечные брызги от краски. И эти белёсые ресницы, длинные, но светлые, которые постоянно прятала уродливая оправа очков.

Без очков было видно, какой необычный цвет глаз у Лужанского. Глубокий, зелёный. Черты лица благородные, красивые. Даниил хмурил белёсые брови и странно смотрел на меня, будто тоже что-то разглядел в моих глазах и немного растерялся. Даже подался вперёд, отчего рыжая чёлка упала ему на лоб. Захотелось её убрать, провести пальцами по рыжим прядям… Мир вокруг будто поставили на паузу, делая нас вне времени и пространства.

— Вы так опять простудитесь, — чуть хрипло выдохнул мужчина.

И рывком поднялся, потом помог встать на ноги мне. И хрустальный вакуум этого мира разрушился. Опять стало неуютно и сыро. А ещё стыдно за то, что я там успела сочинить в своей безумной голове! А Даниил опять косплеил дуб или берёзу, прикидываясь бревном. Нервно поправил свитер и убрал со лба волосы. Могу спорить на то, что на бледных щеках мужчины выступили красные пятна.

— Как там идут дела у Гарли? — решила я разбавить то напряжение, что явно витало в воздухе.

Лужанский поднял мой пистолет, вытер его о штанину брюк и снова протянул мне. И снова этот странный, чуть смущённый взгляд. Он все чаще не смотрел мне в глаза, все чаще хмурил рыжие брови. А мне все чаще хотелось заглянуть в зеленые глаза, вызвать улыбку на тонких губах. Только зачем? У нас же просто работа… Ничего личного.

— Гарли в замешательстве, — хмуро произнёс Лужанский, — устройство явно не похоже на ключ, и открыть им переход нельзя. Теорию со вспышками ещё проверяют.

— Если это не ключ, тогда что? – удивилась я.

Даниил развёл руками, хмуро глядя куда-то за мою спину. Я заметила, что именно незнание чего-то или осознание собственной ошибки бесили Лужанского больше всего. «Комплекс отличника» так это вроде бы называют?

— У нас нет ответа. Остаётся ждать или разгадку, или новые проблемы, — произнёс мужчина, — в любом случае, гасить атаки на границы миров — наша работа. Всё будет в штатном режиме. Возможно, это просто жетон какой-то шайки контрабандистов.

И замолчал. Иногда мне хотелось треснуть по этой рыжей голове, чтобы все микросхемы встали в нужном порядке, и наш мальчик-робот перестал барахлить.

— Кстати о работе, — чуть сощурил глаза Даниил, — может так выйти, что мне нужна будет ваша помощь.

— В чём? — опешила я.

— Вы когда-нибудь были приманкой? — чуть усмехнувшись, произнёс рыжий.

Я только отрицательно покачала головой. Лужанский тоже улыбнулся, как-то мечтательно глядя мне в глаза. Когда мы говорили о работе, Даниил менялся, будто прятался за невидимым щитом… Только не ясно было от кого именно скрывал свои эмоции Лужанский. От меня? Или от себя?

— Не имею такого опыта, — чуть усмехнулась я, — а что нужно будет делать?

— Быть собой, — пожал плечами Лужанский.

Я очень удивилась и всем своим видом дала это понять Даниилу. Собой быть я, конечно же, могу! Я никем другим быть и не пытаюсь, но осознаёт ли мой напарник все последствия такой просьбы? И насколько быть собой я должна? Я же могу распоясаться до беспредела!

— Вы любите оперу, Света? – шепнул Даниил.

— Ненавижу! И балет тоже! — охотно отчиталась я.

— Я тоже, — хмыкнул Лужанский.