Глава 20

— Не увлекайтесь, Света, — чуть отвлечённо произнёс Даниил, когда повёл меня в танце.

Да-да, меня всё же затянули на здешний танцпол, как бы я ни упиралась. Сначала Евпатий проскакал со мой кружочек, потом инициативу перехватил Лужанский. А вот профессор Радунский куда-то внезапно рассосался. Всё же уроки вальса, разученного к школьному выпускному, мне пригодились. Никаких сложных фигур и опытный партнер, у которого не обе ноги левые, помогли мне не рухнуть на паркет с первых же шагов.

— Не похож ваш подозреваемый на злодея, — вздохнула я, — милый дядечка.

Хотя я врала. Евпатий оказался человеком общительным и весёлым, но всё же чем больше я общалась с ним, тем больше понимала, что вся эта карикатурность и смешливость — напускные. То и дело в его взгляде проскальзывало выражение насторожённости.

— Евпатий не отличается выдающимся умом, — нервно произнёс Даниил, — но всё же постарайтесь не уходить от других гостей далеко. Глуп — не значит безобиден.

— Даня, — осторожно позвала я рыжего, — мне же не пять лет. Да и опасностей много в жизни девушки-стража. Верно?

Кивнул напряжённо и немного зло. Неужели пожалел, что попросил меня помочь? Неправильная и глупая эмоция. Я всё же страж граней, предполагаемый шпион может этим граням навредить, значит, находясь здесь, я выполняю свой долг. Всё верно! Но всё равно страшновато.

Евпатий уже топтался где-то рядом, и, как только Даниил отпустил мою руку, тут же предложил прогулку по дому. А я что? А у меня партийное задание! Чуть в стороне от шумного зала находилась картинная галерея, где в золочёных рамах, в помпезных нарядах и вычурных позах висели родичи генерал-губернатора. Давно почившие… В смысле их портреты.

— Светлана…— сопел рядом со мной Евпатий, — Вы… Вы нимфа! Дриада…

— Ундина, — подсказала я с улыбкой.

Не похож этот дядька в орденах на идиота. Ой как не похож. Франт и явно казнокрад (в политике других не держат), но, чтобы выбиться на руководящую должность, нужно быть человеком неглупым и изворотливым. Прогуливаясь, я видела, как Даниил незаметно свернул к лестнице, ведущей в жилую часть дома. Вот, Светуля, теперь ты одна.

— У вас очень красивый дом. И очень интересные предки, — продолжала щебетать я, обмахиваясь веером.

— Не льстите мне, — отмахнулся от меня генерал, — у нас в роду красота отсутствовала как факт.

На его круглом, гладком лице с лихо закрученными усами то и дело появлялась добродушная улыбка. А вот взгляд всё больше и больше растрачивал наивность. Он становился колючим и цепким. Странное движение руки, будто перстень на пальце генерала ударил его током.

— И давно вы во служении Лиги? — чуть с иронией спросил мой спутник, — ранее я вас на совете не встречал, значит, срок совсем мизерный.

— Я новобранец, — согласно кивнула я.

— И как? Вы довольны выбором Граней? Тем, что вас посадили на цепь до конца ваших дней?

Странно он смотрел на меня, когда говорил, и тон у него был странный. Жёлчный и злой. И он время от времени глядел в сторону лестницы, что не могло меня не настораживать.

— Я не смотрю на это в таком ключе, — рассеянно произнесла я и…

Сделала глупость. Тоже нервно глянула туда, где должен был быть Лужанский.

— Смотрите вы туда, куда вам укажет ведущий вас, — чуть усмехнулся Евпатий, — жаль, что в голову вам успел залезть рыжий зануда…

Не нравилось мне то, как резко разговор свернул с отстранённых тем на темы очень злободневные. Я не была настроена на философские дискуссии, да и внимание моё рассеивалось при попытке не упустить момент, когда станет слишком горячо. А «припекать» стало всё сильнее.

— Пойдёмте, выпьем вина, — улыбнулась я и взяла мужчину под локоть.

— Вы ещё не видели мою оранжерею, — ответил тот.

Я заметила то, как он оглянулся в сторону лестницы на второй этаж. Я тоже невольно туда глянула. Тихо, спокойно. Ничего, что могло выдать Даниила или профессора, я так и не заметила. А вот переменившееся настроение моего спутника стало очевидным. Евпатий сделал ещё один шаг ко мне и чуть сильнее положенного потянул за руку.

— Пойдёмте в оранжерею…

Мне в бок уткнулось что-то холодное и колючее, чью остроту я почувствовала даже сквозь плотную ткань корсета.

— У меня аллергия на орхидеи, — пискнула я и попыталась не пойти.

Пускай этот дядечка и был не высок ростом, но компенсировал этот недостаток силой и нахальством. А ещё армейским ножом.

— Я не хочу вас убивать, Светлана, — послышался его голос за спиной, — но сделаю это, если придётся. И вездесущий Даниил вам не поможет, особенно сейчас. Он будет очень занят.

Взрыв. Точнее, что-то, похожее на взрыв, прозвучало из глубины второго этажа. По лестнице поплыл едкий серый дым. Из зала уже бежал профессор Радунский, явно услышавший странный хлопок. Нас с Евпатием он заметил. Побежал ещё быстрее, сбив с ног официанта с подносом. Бокалы шампанского один за одним падали на пол с жалобным звоном, потом послышался грохот упавшего на пол подноса.

Меня с силой втолкнули в заставленную горшками и кадками комнату, скользкие туфли поехали по плиточному полу, заставив рухнуть в ворох собственных юбок. Дверь захлопнулась, по её контуру с шипением зажглось что-то, похожее на электрическое силовое поле. Генерал-губернатор довольно улыбнулся и помахал рукой профессору, оказавшемуся за запертой дверью оранжереи.

— Удобно иногда иметь репутацию человека недалёкого, — хмыкнул Евпатий, — от тебя не ожидают неожиданных решений и мгновенных реакций. Нужно умело подбирать себе маски. Даже ваш сообразительный Даниил не учёл того, что я могу быть более сообразительным.

Радунский попытался выбить стекло в двери, бросив в него стул из коридора, но силовое поле отбросило этот предмет как теннисный мячик. Посыпались искры. Пошёл дым.

***

— Хорошая защитная система, — усмехнулся Евпатий, отворачиваясь от двери, — а главное, совершенно не улавливается зрением стража…

Я попыталась подняться на ноги, но проклятое платье мешало хуже кандалов. Да как женщины этого мира живут, одеваясь в такую кипу тряпья? Тут же не для здоровья, а даже для жизни опасность, когда ты, как выброшенный на берег кашалот, лежишь и ничего не можешь поделать. Только неуклюже барахтаешься, выбиваясь из сил.

— Что там произошло? — прошипела я. — Что вы сделали с Лужанским?

Я и вправду боялась. Шум и гам за дверью усиливался, дым стал гуще, а долговязой фигуры с копной рыжих кудрей я так и не заметила. Я боялась, что где-то в задымленном коридоре Лужанский остался лежать… навсегда.

— Как что сделал? — хихикнул Евпатий. — Обезвредил. Он сунул нос куда не следовало… И получил. А не нужно было забывать, что конкурирующая сила может быть намного изобретательней, чем та, на которую работаешь ты.

Он больше не выглядел карикатурным дядечкой со смешными, напомаженными усами. Это был человек холодный и расчётливый. И опасный. Я как раз попыталась приложить руку к камертону, но Евпатий ловко перехватил мой жест, до боли сжав моё запястье в своей руке.

— Зачем вам эта борьба, Светлана? — склонился надо мной Евпатий. — Вы же по виду неглупая девушка. Вы так желаете всю жизнь положить на войну непонятно с чем? Вам эта война так важна?

Он даже присел рядом со мной, чтобы я могла лучше расслышать его слова. Пока генерал-губернатор говорил, он медленно расстегивал застежку камертона, а в это время за спиной мужчины медленно раскручивалась спираль межмирового перехода.

— Я видела, что произошло с Левархтоном  — пожала я плечами, — вы предлагаете мне стать на сторону убийц? Стервятников?

От его смеха мне на миг заложило уши. Или это было от низкого, давящего по барабанным перепонкам звука, который издавал портал? Раньше я не слышала, чтобы порталы так звучали, они всегда открывались с тихим шуршанием, больше усиливая звуки окружающего пространства, но этот был иным.

— Как пафосно… стервятники. А кто вам сказал, что я принял чью-то сторону? — произнёс Евпатий. — Мне плевать на всех воюющих. Я борюсь за своё личное благо. И хочу снять удавку, которой меня хотели привязать навечно.

Евпатий брезгливо отшвырнул на пол свой камертон и поднялся, явно намереваясь уйти в портал. А я всё думала, как мне его задержать. Ведь не мог же Радунский не подать сигнал Лиге. Значит, подмога где-то близко…

— И плевать, что миры погибнут? — произнесла я, садясь.

Возле меня очень удачно размещалась пара тяжёленьких цветочных горшков. Если поймать момент и суметь подняться на ноги, то есть шанс треснуть Евпатюшку по темечку и заполучить «языка». План сказочный, но что я теряю? Упасть на пол и продолжить беспомощно барахтаться на спине я всегда смогу.

Всё сильнее гудел портал, ему «подпевали» дребезжащие в оранжерее стекла, от поднявшегося в помещении ветра в воздух взметнулись мелкая пыль и опавшие с кустарников и цветов лепестки и листья. За моей спиной всё больше искрило и шипело защитное поле на двери.

— Жаль, мы не можем продолжить эту дискуссию, — чуть скривился Евпатий, — или вы желаете пойти со мной?

После этих слов он протянул руку, в издевательской манере предлагая помочь подняться. Нужно ли говорить, что в ответ, от меня в генерал-губернатора полетел горшок с пышной розовой фиалкой.

— Дрянь, — прорычал мужчина.

А вот зря меня приучили к тому, что девочек не бьют! Бьют, ещё как. Особенно взрослые мальчики. От пощечины, которую мне влепил галантный кавалер, даже в глазах потемнело, на глаза навернулись слезы, а во рту появился мерзкий металлический привкус. Когда меня рывком подняли на ноги и попытались зашвырнуть в портал, я сопротивлялась.

Пиналась, царапалась, плевалась. Всё те приёмы, которым обучал меня Даниил, оказались бесполезны, когда вокруг ног огромный абажур из оборок. Послышался звук бьющегося стекла, осколки брызнули нам под ноги, и я увидела входящих в оранжерею Радунского и Даниила… Да уж, Лужанский выглядел очень… пригоревшим. Фрак на его плечах всё ещё дымился, а под глазом наливался заметный фингал.

Я уже почти обрадовалась, когда поняла, что наполовину провалилась в темноту межмировой воронки. Евпатий толкнул меня в грудь, заставляя рухнуть в темноту. А потом за его спиной захлопнулся портал. Вокруг нас были уже привычные темнота и пустота межмирья. Та самая Грань. Без путеводного луча, который давал нам камертон, это место больше всего напоминало космос, где мы с Евпатием зависли в невесомости.

Я никогда не вываливалась в пространство настолько резко, не выстроив «мостик» от мира к миру. Вокруг головы змеями зависли выбившиеся из причёски волосы, расправились в стороны оборки юбки. И душу медленно затапливал ужас. Я ещё ни разу не переходила из мира в мир, будучи одна.

— Жаль, что мы с вами не нашли общего языка, — чуть усмехнулся Евпатий, — и жаль, что нельзя взять вас с собой. Вы отравлены глупыми фантазиями о долге и справедливости.

Я, пытаясь не впадать в панику, шарила рукой по камертону, надеясь хоть приблизительно представить, в какой из миров меня вынесет. Камертон не слушался. То ли в нём что-то забарахлило, то ли барахлила от страха я.

— Мне не о чем с вами говорить, — огрызнулась я.

— Жаль, — пожал плечами мужчина, а потом с мерзкой улыбкой произнёс: — время Лиги сочтено. Вы сами приблизите свой конец… Ваше упорство вылезет всем боком…

Он приложил руку к перстню на пальце и насмешливо улыбнулся мне в лицо. Из темноты появилась яркая вспышка, на миг ослепила, дезориентировала. И… в следующий миг среди мрака остались только я и забарахливший камертон.