Глава 22

Быть Стражем Граней — это не удивляться. Я достигла того уровня «просветления», которого и должна была. Ведь ещё пару недель назад я бы с визгом вскочила с постели, увидев нависшего надо мной гуманоида. А так даже не вздрогнула, глядя в бездонные чёрные глаза формы элитных оливок.

— Привет, Гарли, — произнесла я хриплым голосом.

— День добрый, — механическим голосом ответил гуманоид.

И приставил к моей голове что-то похожее на пистолет. Эвтаназия? Прибор весело пиликнул, Гарли довольно глянул на показатели, высветившиеся на экране у стены. Чёрт! Я с этой работой уже во всём оружие вижу! А мне же просто смерили температуру.

— С возвращением, — заявил Гарли и отошёл от моей постели, — показатели выровнялись.

Смешное тельце гуманоида было обтянуто блестящим комбинезоном, а на скафандре плясали тысячи маленьких бликов от встроенных в потолок светильников. Лежала я в белой палате, на койке под белым балдахином. А вокруг сверкали, пиликали и мигали разного вида приборы.

У стены комнаты (где опять же не было ни одного окна) стоял стол. За столом сидел второй гуманоид, с таким же «аквариумом» на голове, как и у Гарли. Ещё два «зелёных человечка» суетились в другом углу комнаты, щёлкая тумблерами на огромном приборе, напоминающем музыкальный автомат из американского фильма.

Гарли как раз вышел в центр комнаты, и перед ним, прямо из пола, выехала огромная голографическая панель, изображающая вашу покорную слугу во всей красе. Для начала в разрезе. Панель высветила мой скелет, потом кровеносную систему, нервную систему. Мышцы…

— Гарли! — возмутилась я. — Это что за порнография? Я на такое не подписывалась.

На панели уже красовалось изображение меня с кожными покровами, всеми положенными выпуклостями и без надписей «цензура» в стратегически важных местах. Мой возглас очень удивил гуманоида, и он даже обернулся, пытаясь понять мои эмоции.

— Сцен вашего совокупления с представителем одного из полов здесь не представлено, — удивился Гарли. —  Я занят лечением вашей нервной системы. И физического истощения. Отравления… Зачем вы использовали термин, не отражающий действительность?

К моему ужасу, другие гуманоиды заинтересовались предметом спора и дружной толпой обступили панель, разглядывая моё изображение. Сложился спонтанный консилиум, гуманоиды бодро ворковали, бормотали, шептались. Явно не понимали, в чём причина моего недовольства.

— Я же там голая! — рявкнула я на гуманоида и ткнула пальцем в панель: — Действительность там отражается вся! И с разных ракурсов! Убери эту мерзость!

Толпа гуманоидов удивлённо лупала глазками и непонимающе смотрела на меня. Всё же один (видимо самый сообразительный) додумался щёлкнуть какой-то кнопкой, и изображение исчезло. Я со вздохом облегчения легла на подушку.

— Ты смерти моей от стыда добиваешься, — выдохнула я.

— Нет, — честно заявил гуманоид.

Он так забавно говорил. Он мне кого-то напоминал… Интересно, они с Даниилом случайно не родственники?

— Вы при смерти были от отравления, — продолжал бубнить Гарли, — стыд к летальным эмоциям не относится. Смертельным может быть страх, и то в редких случаях…

— Стоп! — взмолилась я, — отмотай чуть назад и повтори про отравление.

Гарли снова щёлкнул своей жуткой панелью, но в этот раз на ней появилось изображение огромной колючки.

— Это шип растения гильвенохтера, — пояснил гуманоид, — когда вас перенесло в мир архалиарран…

— К единорогам, что ли? — устало уточнила я.

Гарли кивнул и продолжил:

— Вы напоролись на шип. Яд попал в кровь. Произошло отравление, и, будь на вашем месте простой человек, яд бы убил его мгновенно. Вас спас иммунитет стража и обильное питье… Но отравление вызвало спутанность сознания, головокружение, тремор конечностей.

Я с благодарностью вспомнила сердобольного коня, который настойчиво толкал меня к воде. Чуяла зверушка мою приближающуюся кончину. И стало ясно, чего так паршиво мне было после перемещения. Организм отравился, а ещё и камертон восполнял потраченную энергию…

— Это из-за отравления я не могла сконцентрироваться на перемещении? И ослабела…

— Нет.

Я его прикончу! Задушу трубкой от капельницы или шприцом заколю!

— Гарли! — нервно попросила я, — А можно прослушать всю информацию о случившемся со мной? Сразу! Всем текстом.

— У вас закоротило камертон, — тут же выдал гуманоид, — из-за перемещения в чужом, явно спонтанном потоке, ваш камертон закоротило. Его разбалансировало, и синхронизация вашей нервной системы с прибором нарушилась. Отсюда повышенное потребление вашей энергии и невозможность точного переноса из мира в мир.

Фух! Значит, это не я бесталанная стражница! Это прибор глючил! Ничто так не вселяет веру в собственные силы, как подтверждение чужой вины. Другие гуманоиды расселись на свои места, снова защёлкали тумблерами, кнопками, рычажками. Удивительно организованная раса. Интересно, а как выглядит их мир? Может, это из-за ядовитых газов в их воздухе они такие умные? То, что зелёные и тощие из-за него, так это точно! Скукожились в неблагоприятных условиях… Все соки в мозг ушли.

— Вас отыскал Степан, — продолжал бубнить Гарли, — профессор Радунский подал сигнал о бедствии сразу же, как вас затянуло в воронку. Работа камертона как поискового маячка не нарушилась. Вам повезло.

— Да вообще! Джек-пот! — хихикнула я. — Ядовитый шип в зад вогнала, по песку рожей проехалась… Камертон чуть весь спинной мозг не высосал… Удачи сыпались одна за другой.

— Вы выжили, — так же без единой эмоции изрёк Гарли, — учитывая все неблагоприятные обстоятельства — это и есть везение.

Я даже замолчала, прикусив губу. Да уж. Вся вселенская мудрость в сухом остатке. Без философских размышлений, цветистых аллегорий и прочей шелухи.

— А Радунский и Лужанский? — уточнила я.

Гарли увлечённо возил пальцем по планшету у себя в руках, нехотя отвлёкся и глянул на меня:

— Отправились на Совет, для отчёта, — кивнул гуманоид. — Они вас навестят позже. А сейчас у вас лечебный сон.

— Я не хочу спать, — удивилась я.

— Это неважно, — заявил Гарли.

И нажал какую-то кнопку на изголовье моей койки. Вы хоть раз видели, как выключается заводная кукла? Мне кажется, именно так я и выглядела, когда вырубилась на кровати. Технологии…

***

Моё первое знакомство с руководством Лиги состоялось шапочно, я бы  даже сказала, молниеносно. Что я там могла разглядеть в состоянии близком к обмороку? Покивала, подписала какой-то свиток, где обязалась хранить миры от разрушения, и получила волшебный пендель в виде пожелания хорошей службы. Всё. А, ещё мне руку пожали!

Пришлось серьёзно накосячить, чтобы лицезреть всё то же руководство, но уже не спешащее по делам, а деловито рассевшееся в креслах. Зал совета представлял собой амфитеатр, вроде лекционного зала в университете. Только ряд кресел шёл не сверху вниз, с трибуной у подножья кресел, а наоборот. Кресла располагались на самой вершине, а «посадочные места» спиралью расходились вниз.

Огромное арочное окно, стены, выкрашенные в глубокий изумрудный оттенок, близкий к цвету мхов и сырых лесных опушек, где мало света и царит сырость и полумрак… В прошлый раз мне было жутковато в этом месте. Повторный визит ощущения «жутковатости» не сгладил. Желания ходить в это помещение чаще не появилось. Ещё и на стенах с шипением горели не лампочки или газовые фонари, а настоящие факелы в железных держателях. Только пыточных инструментов для антуража не хватало. Зато полная луна за окном и облезлые ветки деревьев на фоне чёрного неба были. Тоже неприятное зрелище, аж самой завыть под кустиком захотелось.

— Вы едва не раскрыли Лигу! То, что вы устроили в доме генерал-губернатора…

Топтаться на ковре пред взбешёнными «шишками» Лиги вызвали и меня, и Радунского, и Даниила. Из всех собравшихся нервничала только я и лысый дядька, сидевший третьим справа в шеренге главных. Я скосила взгляд на Лужанского… Посочувствовала третьему справа. Раскаявшимся рыжий не выглядел.

— Вас не смутил тот факт, что непочтенный генерал-губернатор оказался шпионом? — язвительно уточнил Даниил у оппонента. — Я об этом вас предупреждал. И да, все те фейерверки и разрушения устроил тоже он. Не я.

Когда меня вызвали на повторное заседание совета, в голове пронеслась мысль, что там нас всех троих и усыпят, как ненужных никому дворняжек. Но нет, шло время, шли дебаты. Мы оставались в живых.

— Даниил, я просил вас доказать обоснованность ваших подозрений, — влез в разговор другой руководитель.

Интересно, а они тоже хранители-стражи? Или они тут только по шее дают всем неугодным? Этакая «ударная» группа, которая только и делает, что грозит пальчиком провинившимся. Если так, то они мне уже не нравятся! Сидеть и указывать, как и что делать, это не то же самое, что и выполнять работу. Чаще всего руководят процессом люди, ничего об этом процессе не знающие.

— Я попытался добыть доказательства, — пожал плечами рыжий. — В чём моя вина?

Радунский вообще стоял как мешком прибитый и молчал. Глянула на него ещё раз. Старик воровато мне подмигнул и снова подобострастно уставился на своё начальство. Мне ничего не сказали, когда привели сюда. Отстегнули от койки, Гарли повыдёргивал из моих вен трубки с иглами. Выдал приличную одёжку и помахал рукой на прощание. И теперь я стою в этом зале дура дурой и знать не знаю, что сейчас со мной сделают.

— Ну ладно этот лоботряс… — вздохнул тот, что начальник, что явно был менее враждебен к Даниилу, — но вы! Профессор Радунский. Светило биологии!

— Каюсь, не учел возможной диверсии от Евпатия, — пожал плечами старик, — кто же знал, что он открыто разместит в доме защитную систему, созданную гарралийцами? Знал видать, что проверять его не будут. Доверяют.

Ох ты ж жук! С каким виноватым лицом он только что высказал руководству претензию в том, что они не проверили своего кадра. Не Васю Пупкина — грозу района, а не последнего человека в городе. Уважаемого и влиятельного. Сами облажались, а теперь искали крайних. «Крайние» явно не собирались такими становиться.

— А что скажет нам милая девушка?

Вот и про меня вспомнили. Зачем? Что мне говорить? Я воровато глянула на Даниила, на Радунского. Последний же осторожно подтолкнул меня в спину, так как стоял рядом. И вытолкнул меня вперёд. И я пошла вперёд, как когда-то Света-снежинка на утреннике шла рассказывать стишок странному дядьке в красном халате и с синим носом, прикидывавшемуся Дедом Морозом.

— Здрасте, — выдала я.

И вовремя остановилась, уже слегка присев для книксена. Учитывая, что из одежды на мне были джинсы и кроссовки, пантомима моя была так себе удачной.