Глава 23

— То есть две вспышки за минуту? Вы уверены? — третий справа нахмурился и взволнованно глянул на коллег.

Когда меня перестали расспрашивать про то, добровольно ли я пошла на отвлечение внимания Евпатия, осознавала ли я риски и понимала ли всю степень опасности, стали расспрашивать дальше обо всём, что случилось, когда меня вытолкнули в межмирье. Я кратко рассказала о нашей беседе с Евпатюшкой и том, как меня начало мотать из мира в мир.

Но самым ценным оказалось то, что я рассказывала о событиях в других мирах. И чем больше я рассказывала, тем сильнее волновались верховные и тревожились мои коллеги. Я ощущала себя тем самым гонцом, который, сам того не зная, принёс скверные новости.

— Точно не засекала, но похоже на то, — пожала я плечами, — где-то через минут двадцать после моего перемещения случился разрыв. Я его смогла почти полностью затянуть. И почти сразу после этого случилось две вспышки. Одна и выкинула меня в пустыню. Это очень плохо?

Вопрос я задала сразу всем, но повернулась к Лужанскому.

— Необычно, — сдержанно произнёс Даниил, — вспышки редкое явление. Две за раз это вообще нонсенс.

В зале повисла гнетущая тишина, только трещали факелы на стенах. Неуютно было в этом огромном помещении, где даже самый тихий шепот казался раскатом грома.

— Сейчас это уже не такая и редкость, — заговорил один из верховных.

Этот мужик в беседе показался мне самым приятным. Не пытался подловить на лжи, не давил авторитетом.

— Около сорока случаев в разных мирах за сутки, — произнёс Лужанский, — боюсь, это учащается.

Судя по скорбным выражениям лиц всех присутствующих, это была очень паршивая информация. В повисшей тишине навязчиво откашлялся господин Лужанский.

— Да, Даниил, — взбеленился старейшина, — мы не приняли всерьёз ваши подозрения. Не среагировали! Может, вы знаете причину подобных катаклизмов?

— Мы все их знаем, — спокойно пожал плечами Даниил.

Это даже я знала. Ну, то есть знала, что это всё дело рук тех, кто спит и видит, как границы миров рухнут.

— А как они это могут делать? — решила я утолить своё любопытство.

Лужанский только развёл руками, демонстрируя свою неосведомлённость в таком животрепещущем деле.

— Думаю, нужных технологий им хватит, — решил внести ясность Радунский, — можно подумать, это первый конец света на нашем веку! Рано ещё паниковать.

Оптимист недобитый. На него глянули всё с таким видом, что даже мне, стороннице глупых шуток, захотелось забиться под ковер. Радунский только головой покачал и сунул руки в карманы брюк.

— Главное, в этот раз успеть до того, как новый мир станет пепелищем, — вздохнул старейшина.

— У меня есть стойкая уверенность, что те монеты, найденные нами, и изменения в Гранях связаны, — угрюмо подытожил Даниил.

— Это ничем не доказано! — третий справа.

— Но и не опровергнуто, — парировал рыжий.

— Вы подозреваете, что работу камертонов нарушили умышленно? — тот из старейшин, кто не пытался доминировать.

— Вполне возможно, — произнёс Лужанский, — и рано или поздно мы найдём связь.

— Камертоны тоже никогда ранее так странно себя не вели, — уже без смеха произнёс Радунский, — приборы задействуют энергоресурс хранителя. И это странно.

— Это ужасает, — произнёс старейшина, — но пока никто больше не заявлял о таких неполадках. Будем надеяться, что это была случайность.

— Случайностей не бывает, — вздохнул Даниил. — Случайности — это просто ещё не доказанные закономерности.

Ему не ответили. Промолчали. Молча отпустили нас по своим делам, предоставив возможность выйти из зала Совета через межмировой портал.

Когда мы вышли в ослепительно белый коридор Лиги, Лужанский осторожно поймал меня за руку, останавливая. Профессор никак не отреагировал на то, что мы отстали, и пошагал вперёд, насвистывая бодрую мелодию.

— Я должен перед вами извиниться, — совершенно чужим голосом произнёс Даниил.

— Не должен, — пожала я плечами, — послушай, всегда будет риск, что мне оторвут голову. Это издержки профессии.

Даниил чуть приподнял бровь, и нужно заметить, что, при всём смущении, читавшемся в его глазах, руку он мою не отпустил. Что же он так реагирует, будто это он меня в межмирье сбросил?

— Я должен был предвидеть, — решительно заявил Лужанский, — я вас подвёл.

— Слушай, оракул, — вздохнула я и осторожно взяла Даниила под руку. — Подвела меня чуйка, когда я за Радунским из вагона выскочила. Генетика подвела, что я стражницей оказалась. Дань, не бери на себя ответственности больше, чем полагается. А?

Он за моими манёврами наблюдал чуть настороженно. Даже растерянно. А я сама не зная почему повисла на Лужанском, будто он для меня был самым родным и любимым плюшевым мишкой.

— Мне больничный полагается? — с надеждой глянула я на рыжего коллегу.

Лужанский дёрнул уголком губ, чуть искривляя их в улыбке. Ну как человек с такими яркими веснушками может быть настолько угрюм?

— Он уже был, — вздохнул Даниил.

Я тоже скисла, став с Лужанским почти зеркальным отражением.

— Ясно. Значит, завтра снова в бой?

— Как повезёт, — произнёс печальный очкарик. — Может, мир решит не гибнуть именно завтра.

— Не с моим счастьем, — чуть жеманно вздохнула я.

— Я куплю вам шоколадку, — чопорно заявил Лужанский и…

Обняв меня за плечи, Даниил осторожно потянул за собой, уводя в очередной межмировой переход, который уже открыл Радунский.

Домой я вернулась поздно. В пустой тёмной квартире меня ждал не менее пустой холодильник и раскалённый докрасна телефон. Автоответчик маминым голосом высказал предположение, что я ужасная дочь, что работа у меня просто кошмарная. А дальше по списку: у мамы больное сердце, время уходит, внуков всё так же нет и, пока другие соседки уже весело скачут в классики с внучатами, она продолжает нянчить великовозрастную меня.

Я все претензии выслушала стойко. Послала маме гиф-открытку с обаятельным плюшевым мишкой. Понимаю, что маме милее было бы увидеть приглашение на свадьбу… мою. Но пока жениха всё так же нельзя с легкостью скачать из интернета, будут плюшевые мишки и заезженные фразы на открытках. С чистой совестью я завалилась спать.

***

Мир не погиб. Точнее, продолжал чудить время от времени, но не настолько, чтобы мы все начали разбегаться по бункерам. То здесь, то там вылезали сообщения в жёлтой прессе о всякой ерунде вроде мистики и призраков. У меня даже была пара дней спокойного патрулирования, так что как Даниила, так и обещанной им шоколадки пришлось ждать довольно долго.

— Он точно где-то здесь, — произнёс Андрей и полез за сигаретами в карман, — там чуть дальше есть разлом в материи. Чуть в глубине парка. Три дня назад там воронка открылась. Пришлось латать.

Андрея я нашла в ночном парке. Так вышло, что сегодня я случайно залезла в квадрат другого хранителя, и патрулирование мы проводили уже вдвоём. Обнаружив новые проблемы на участке, я не стала дожидаться Лужанского и стартанула туда, где творились чудеса. Точнее, начало чудить в родном парке два дня назад.

Слыхали про Слэндермэна? Уверена, что хоть раз об этом жутком человеке без лица, с длинным телом и конечностями, обряженного в чёрный костюм и рубашку, вы слышали. Попкультура возвела этого персонажа в культ, запугала им ребятишек ближнего и дальнего зарубежья…

— Дети говорили, что тут он слонялся, — кивнула я.

А про жердяя слыхали? Уверена, что нет. Об этой сущности мало кто слышал даже там, откуда пошли легенды о нём. А отличается он от Слэндермэна только отсутствием костюма и рубашки. Я тоже ни разу не слыхала об этом существе, пока не начала изучать книги о других мирах и нелегалах из них.

Поэтому, когда детишки из соседнего двора стали рассказывать байки о высоком человеке, прятавшемся в нашем парке, — я насторожилась. А потом и проверить пошла, когда на город спустились непроглядные сумерки.

Из кустов на меня и вправду что-то вышло. Не очень высокое, коренастое, одетое в теплый спортивный костюм и с сигаретой в зубах. Честно, этого незнакомца я испугалась сильнее, чем разыскиваемой нечисти. Незнакомцем оказался Андрей. Хранитель квадрата, смежного с моим. Приятный парень, отец двух обалденных дочек-двойняшек. Ему истории о жердяе «на хвосте» принесли две малолетние «сороки», и папочка пошёл выкорчевывать зло из любимого детьми парка.

— Опять весь интернет забьют низкопробными видео, — вздохнул мужчина.

— Рядом с другим низкопробным шлаком это всё не очень заметно, — отмахнулась я, — главное, чтобы трупов в парке не было. Это уже на фейки и байки не спишешь.

Андрей печально вздохнул и бросил сигарету под ноги, вдавливая окурок в землю. Утром прошёл дождь, почва размокла, смешалась с опавшими листьями и теперь неприятно чавкала под ногами, мерзкими лепёшками прилипая к обуви.

— Тихо, — Андрей поднял вверх палец, — слыхала?

Я прислушалась, стараясь различить в звуках ночного парка тот, который покажется подозрительным. Андрей чуть присел и поманил меня за собой. Этот парк был огромным, и чем дальше от дороги, тем сильнее он походил на лес. Ветки, палки, грязь, вода, стекающая за шиворот.

Именно там, в лунном свете я и заметила тощую фигуру ростом в хороших три метра. Длинные руки и ноги, с округлыми, выпирающими суставами, длиннющими пальцами, похожими на грабли. Голова, маленькая, если сравнивать с размерами тела, держалась на тонкой жилистой шее, черты лица хоть и были, но смазанные и неясные. Вот оно было в тысячи раз ужаснее того прилизанного образа, который обрядили в строгий костюм.

— Нашёлся, — пискнула я.

По легендам, и согласно статистике, жердяи развлекались убийствами. Ловили жертву и весело отрывали его головоньку. Зачем? Судя по тому, что тела оставались нетронутыми, эти паршивцы так развлекались.

— Разлом находится вон там, — Андрей ткнул пальцем куда-то, где серел покосившийся забор с эмблемой коммунальных служб города, — всё по инструкции? Ты открывай воронку, а я побуду приманкой.

И после этих слов мужчина швырнул в жердяя камень. Существо наклонилось к «снаряду», принюхалось будто собака, подняло голову. Андрей свистнул. Заулюлюкал. Пока отец двух дочек дразнил нечисть, я пошагала туда, где всеми силами изображалось запустение и опасность для жизни. Вот такие «заброшки» были мне уже привычны. В них прятали те самые гиблые места. Недостроенные дома, ограды с выбитыми досками и участки, заросшие лопухами, хранимые непонятно кем и для кого. Ранее все эти пустующие клочки дорогой столичной земли я воспринимала как признак бесхозяйственности. Теперь же понимала, что их специально делают такими неинтересными. Построить там ничего нельзя. Можно завалить мусором и приставить охрану.

Воронка поддалась абсолютно легко. Засверкала и заискрилась, высвечивая переход в мир густых лесов и огромных папоротников. Там и обитали эти длинноногие существа, ползающие по исполинским соснам, как жуки-палочники. Туда мы нашего «залётного» и отправим. Ещё немного, я осторожно расширяла воронку, за спиной уже слышался топот бегущего ко мне Андрея. Блеск металла отвлёк. Небольшой кругляш ребром вошёл в землю и почти полностью увяз в грязи. Я бы и не заметила его, если бы он не торчал именно там, где открылась воронка. Она его и высветила…