Глава 24

— Уходи в сторону, — заорал Андрей и с силой оттолкнул меня от воронки.

Я как раз отвлеклась, разглядывая кругляш в земле. Склонилась к нему, и, исходя из позиции тела, в сторону меня оттолкнули так, что я с чавканьем уселась в грязь. Но кругляш из земли выдернула. Жердяй с рычанием обернулся, явно расстроенный тем, что я так неудачно отскочила от его длиннющих рук. Андрей проявил чудеса манёвренности и с силой толкнул длиннорукое создание плечом, почти выталкивая его из нашего мира. Тут я уже не прощёлкала момент и молниеносно свернула воронку, запечатывая дыру в грани.

— Фух, — устало выдохнул хранитель, упершись руками в колени, — упитанный попался. Это что?

Андрей ткнул пальцем в тот самый кусок металла, который я держала в руках. Ошибки быть не могло, это была «монета», идентичная тем, что уже хранились в здании Лиги. Я заметалась на месте, пытаясь вырвать из «зыбучей» грязи свою пятую точку, которую продолжало затягивать в Мать Сыру Землюшку. Сыро, кстати, было очень даже ощутимо. Андрей тут же пришёл мне на помощь, протянул руку и с тихим чавканьем выдернул из грязи и поставил на ноги.

— Это? — я тоже глянула на монету. — Это загадка.

Хранитель подошёл ближе, разглядывая мою находку.

— Где-то я такую видел, — задумчиво изрёк мужчина.

— Где? — тут же спохватилась я.

В ответ только бессильное пожимание плечами.

— Не помню, — вздохнул Андрей, — вроде мой «зеркальный» напарник такое находил где-то на своём участке. Но я могу и ошибаться.

— А узнать сможешь?

Андрей пожал плечами. Потом кивнул.

— Попробую.

— Попробуй обязательно. Это важно, — кивнула я и спрятала монетку в карман джинсов.— Спасибо за помощь и что не дал свернуть мне шею.

— Обращайся, — смущённо улыбнулся мужчина, — готов помочь по-соседски.

Мы пожали друг другу руки. Я решила не затягивать с перемещением и отправиться в Лигу прямо через существующую воронку. Андрей остался постоять на шухере, пока я снова открывала портал. Снова искры, сияние, шуршание. Меня отвлёк только тихий гул, который был едва уловим уху. Может, показалось? Всё же беготня, стресс, кровь с бешеной скоростью бежала по венам…

Первая вспышка с треском открыла дыру прямо в небе, что подтвердил заливистый мат Андрея. Потом ещё две трещины с хлопками пронеслись по небосводу, будто странные фейерверки, загораясь и угасая в небе. Я тоже выругалась, на ходу меняя координаты, и запрыгнула в воронку. Сейчас я посчитала единственно верным решением отправиться к Лужанскому. Он точно должен был узнать о случившемся. И я точно знала, что мои мысли он не назовёт глупостями. Как он там говорил? «Совпадения — это не доказанные закономерности»? Похоже, наши случайности выстраивались во вполне внятную закономерность.

***

— Это было ожидаемо, — заключил Даниил и сложил руки за спиной, — осталось понять, что именно происходит.

Я, Радунский и Даниил стояли с умными лицами вокруг стола. На столе лежала монетка. Мы смотрели на предмет, предмет «смотрел» на нас. Контакт устанавливаться отказывался.

— В этот раз я могу голову дать на отсечение, что монетка в портале и вспышки были связаны, — решительно заявила я, зло глядя на монетку. — Когда мы начали латать портал, она там была. А ещё этот странный гул…

— Гул? — уточнил Даниил.

Он тоже смотрел на монетку зло. Даже с упрёком, будто ожидал, что от такого взгляда в ней проснется совесть и она, с рыданиями, выложит нам весь коварный план врагов. Монетка «колоться» не собиралась.

— Да, гул, — повторила я. — Я думала, что мне показалось, но потом вспомнила, что похожий гул портал издавал в доме генерал-губернатора.

— Странно, — почесал затылок Радунский.

— Логично предположить,— поднял вверх палец Даниил, — что подобные монетки есть ещё где-то.

— Да, Андрей похожую видел, — напомнила я.

И мы опять все уставились на стол. Мы с Даниилом даже позу одинаковую приняли — скрещённые на груди руки. Ощущение собственной прозорливости и сообразительности окрыляло меня. Придавало значимости всему происходящему. Я уже не была ёжиком, плывущим по реке. Я уже гребла против течения и даже понимала, куда и зачем я это делаю.

— Нужно искать в районах постоянных разломов, — высказал идею рыжий.

— Почему? — удивилась я.

Всё же для самостоятельного «гребца» я была ещё малообразованна. Опыта не хватало, нужно было весло опытного мореплавателя.

— Потому, что они постоянны, — чуть улыбнулся Даниил. — Если этот предмет взаимодействует с энергией портала, то контакт должен быть постоянным. Бегать за хранителем и ждать, когда тот откроет воронку, никто не будет.

Нет. Я даже не ёжик в реке. Я камень. Мне ещё только предстоит всплыть со дна моего уровня знаний.

— Гениально, — выдохнула я. — Я бы не додумалась.

— Я бы тоже. Я видел в кабинете Евпатия карты с указанием разломов. Сложил два плюс два.

— Кстати, о том происшествии. А что случилось тогда?

— Взрыв, — пожал плечами рыжий. — Система охраны сработала молниеносно, стоило мне зайти. Думаю, бумаги на столе были обработаны специальным реагентом. Они вспыхнули почти одновременно с силовым полем на двери. Бумаги истлели.

Я даже за сердце схватилась, представив, как Даниил мечется в закрытом кабинете с горящими бумагами. Отчего-то представлять такое было тяжело, страшно и даже … больно.

— Я боялась, что тебя разнесло на куски.

— Не успело, — весело заявил господин Лужанский. — Точнее, никто не подумал, что вор сумеет укрыться в каминной трубе.

В ответ на заявление напарника я только восторженно всплеснула ладонями. Профессор хмыкнул, но тоже восторженно.

— Живые существа очень изобретательны, когда речь заходит о сохранении жизни, — заявил Радунский.

— Нужно изучить карты вашего квадрата и моего, — щёлкнул пальцами Даниил, — спорим, Света, что те упыри как раз разыскивали разлом в вашем квадрате.

— Нужно и мой квадрат изучить, — вздохнул Радунский, — опять мир спасать, а я только задумал эксперимент с простейшими.

— Перенесёте расчленение безмозглых созданий, — посоветовал рыжий.

— Придётся.

И мы «рассыпались» по кабинету, собирая нужные карты и справочники. Даниил выглядел излишне весёлым, будто что-то его веселило. Никогда не видела рыжего зануду таким расслабленным. Что они тут с профессором пили? Дегустировали спирт? Мы разложили карты прямо на полу, потому что на столе такие «простыни» просто не уместились бы. Лужанский совершенно рассеянным движением бросил мне под колени диванную подушку, когда я почти уже улеглась на пол. Даниил присел рядом на пол, на ещё одну подушку. Я всё же легла. А что? Мне тут же принесли ещё одну подушку.

— Вот, — Лужанский ткнул пальцем в один из кружков на моей карте, — это как раз тот парк, свалка. Возле вашего дома, Света, был разрыв, замаскированный под старую котельную, туда упыри и направлялись. Когда знаешь, что искать, то всё становится очевидным.

Я кивнула. Теперь и вправду многое стало понятным и логичным. Тот разрыв на свалке был именно на гиблом месте. Мы его залатали. В мусоре вполне могла валяться та самая монетка, кто бы её заметил? Девица сама притащила монетку к нам, вспышка просто выкинула её ближе к порталу. В дверь тихо постучались.

— Войдите! — рявкнули сразу все мы.

На пороге появился бледный и взволнованный Кеша. Меня его внешний вид не удивил, он всегда был такого вот невнятно-серого вида, всегда немного испуганный, будто крыса, застуканная на кухне. Но сегодня он был особенно пришибленный.

— Даниил Аркадьевич, — промямлил Кеша, — сиделка звонила.

— Что там опять? — рассеянно уточнил Даниил, даже не оборачиваясь к Кеше.

Меня же слово «сиделка» уже напрягло. И какое отношение она имеет к Даниилу?

— Катя сбежала, — шепнул будто заговорщик Кеша.

— Что? — Лужанский так резко подскочил, что едва не затоптал меня, лежавшую рядом. — Как сбежала? Когда? Куда?

Верный секретарь профессора только руками развёл. Пока я пыталась понять, что вообще вокруг меня происходит, Даниил уже с топотом понёсся вон из кабинета.

— Даня! Мы с вами! — закричал Радунский. — Если прочёсывать дворы, то лучше вместе!

Какие дворы прочёсывать? Кого искать? Кто такая Катя и откуда она сбежала? Все эти мысли роились в моей голове в виде беспорядочной взвеси, а ноги уже выносили из кабинета, несли вверх по ступенькам.  Одно было ясно, что у Даниила беда. Значит, нужно помогать.

— Не нужно, Порфирий Сергеевич, — вздохнул Даниил, натягивая пальто в прихожей, — я сам.

И глянул как-то печально на меня, будто извинялся.

— На улице слякотно и холодно, а у вас ревматизм…

— У меня ревматизма нет, — заявила я гордо, — от дождя не плавлюсь. Могу оказать посильную помощь. Кто такая Катя?

Видно было, как тяжело давался ответ Даниилу, но он всё же тихо выдохнул:

— Катя — моя сестра. У неё тяжёлая форма безумия.

— Ясно-понятно, — чуть растерянно заявила я.

Радунский уже набрасывал мне на плечи своё старое пальто. Натягивать кринолины и корсеты времени не было, а разгуливать по устаревшим улицам этого мира в моём прогрессивном наряде было всё же опасно. Поэтому пальто мы застегнули (благо профессор был невысок и не слишком крупный), на голову шляпу-котелок. Вылитый Оливер Твист.

На улице  пахло дождём и дымом. В домах топили камины и печки, в окнах уютно горели свечи и газовые лампы. Под ногами стучала обкатанная колясками брусчатка. Мне нравился этот уютный и неспешный мир, с его чуть чопорной и неторопливой жизнью. А ещё я никогда не задумывалась над тем, почему нашей «точкой сборов» был дом Радунского, хотя я являлась зеркальным напарником Лужанского. Да и сам Даниил чаще крутился в доме профессора, чем у себя… Может, дело в той самой Кате и в том, что её сторожит от побегов сиделка?

Мы прошли совсем небольшое расстояние, нырнули в полутёмный дворик, заросший кустами и деревьями, вышли на другую улицу. У Даниила был свой собственный дом, как и у Радунского (что логично, учитывая зарплаты стражей). Серый кирпич, арочные окна, тёмные шторы на окнах. Стоило нам подойти к дому, как из дверей тут же выскочила пожилая дама в белом наряде медсестры. Заплаканная и взволнованная.

— Даниил Аркадьевич, я понятия не имею, в чём дело, — запричитала дама, — она вела себя как всегда. А стоило мне отлучиться — выскочила в дверь и пропала. Я обежала уже все дворы.

— Обежим их ещё раз, — спокойно произнёс Лужанский, — идите в дом. Она, скорее всего, прячется где-то поблизости.

Женщина, всхлипывая, снова скрылась в доме. Радунский завернул в одну из арок, где тоже виднелся заросший кустами дворик. Здесь всюду были высажены розовые кусты, сирень и прочие декоративные растения. Летом или весной тут должно быть очень красиво, но вот сейчас только торчали из земли чёрные, местами колючие ветки, норовившие вынуть глаз или порвать одежду.

— Далеко она бы не ушла, — вздохнул Даниил, — испугалась бы. Скорее всего, сидит где-то в тёмном углу и плачет. Я бы справился сам.

Он говорил сбивчиво и смущённо, даже в глаза не смотрел, и я протянула руку, хватая Лужанского за рукав пальто. Не знаю почему, но мне было очень важно показать ему мою поддержку. Наверное, отплатить ему душевным теплом за то, как он когда-то отнёсся к моей проблеме в семье. Так мы и шатались от дворика к дворику, распугивая уличных котов. Фонарщики педантично обходили улицы, зажигали фонари. Город медленно проваливался в ночь, а мы во мрак.

Я заметила белое пятно первой, осторожно потянула Даниила за рукав пальто, указывая другой рукой туда, где у лестницы цокольного этажа жалась одинокая фигура. В лунном свете можно было разглядеть только белую просторную рубашку, ни лица, ни конечностей я не увидела. Лужанский чуть придержал меня за плечи и пошёл в указанном направлении один. Послышался жалобный женский плач, тихий голос рыжего. Ко мне напарник вернулся, неся на руках щуплую женщину, явно намного его старше.

Женщина мутным взглядом проследила за мной, потом снова глянула на Даниила, заплакала. Она выглядела совершенно потерянной, будто маленький ребенок. Рыжие тяжёлые волосы женщины были растрепаны, на висках проглядывала седина. Катерина Лужанская явно плохо понимала, что с ней происходит, где она и кто она. Только безмолвно шевелились губы женщины, но соскочить с рук брата она не пыталась. Из одежды беглянка была одета только в ночную рубашку, измазанную осенней грязью. Как и босые ноги женщины.

— Я позову профессора, — шепнула я.

Даниил только кивнул, унося сестру туда, где на пороге дома уже ждала дама в белой одежде сестры милосердия. Я не стала навязывать ему своё общество. Сейчас это было лишним.