Глава 9

Ели мы молча. Точнее я ела с таким усердием, будто просидела на цепи в подвале как минимум неделю. Поэтому для разговоров времени не оставалось. Камертон продолжал питаться моей силой, накапливая энергию на случай внезапного прорыва. После обильной трапезы во мне осталось места только на краткие мысли и редкие вдохи. Даниил с недовольным видом глядел на часы, и я с перепугу всосала в себя завтрак за рекордные сроки, пока не заметила третий комплект приборов на столе.

— Профессор спустится? — уточнила я, «трамбуя» завтрак горячим кофе.

Даниил тоже скосил взгляд на тарелку, сиротливо стоявшую на столике.

— К нам присоединится ваш инструктор.

Я перестала давиться кофеином и удивленно глянула на пустое место за столом. Потом глянула на Даниила, растерянно уточнив:

— Вы же мой инструктор, напарник и вообще свет в окошке.

Рыжий уже даже не морщился — судя по всему, привык к моему своеобразному способу выражать мысли. Знал бы он, какое причудливое у меня мышление… И долго меня будут передавать из рук в руки как эстафетную палочку? Профессор завалил меня книгами об устройстве разных миров. Даниил занудно учил по этим мирам путешествовать (безуспешно). Одна Матрена Игнатьевна ничего от меня не требовала. Только кормила. Святая женщина.

— Я буду наставлять вас и помогать по ходу службы, — произнёс Даниил, — но для начала вам нужен инструктаж по работе с камертоном. Лучше левархтонца этому никто не обучит. Они мастера межмировых переходов.

— Это те, у которых от мира один пшик остался? – припомнила я пустынный мир, показанный мне в самом начале моего «посвящения» в стража.

— Они самые, — охотно кивнул Лужанский. — Их прячут. Дар этого народа всё же уникален. Они не рвут материю, а аккуратно просачиваются сквозь неё без каких-либо приборов.

— Идеальные стражи.

— Идеальные мишени, — вздохнул Даниил, — их остались единицы.

– И как их не применили в нужном направлении? – ехидно спросила я.

Лужанский печально вздохнул… Глянул куда-то в пустоту, задумчиво барабаня по столу пальцами. Мне показалось, что во взгляде рыжего даже проскользнула печаль.

– Для армии их слишком мало. Именно потому, что наши противники желали применить их по «назначению».

– Их что же? – я побоялась произнести то, о чем подумала.

– Истребили? – приподнял бровь рыжий, – да. Их силу хотели применить, изъять. Не вышло. Дар ливархтонцев нельзя перенять. Поэтому их выбили. У наших противников есть свои технологии. Но ливархтонцы остаются уникальным творением мироздания.

– Скорее вымирающим…

– Именно так, – кивнул рыжий.

Я замолчала, глянув на камин, где чуть тлели дрова, подмигивая мне алыми угольками. Во что ты вляпалась, Света? Это же не шутки. Тебя кокнуть могут в любой момент.

— А как умер Владислав? — не глядя на Даниила, шепнула я.

— Его убили, — с холодом в голосе произнёс мужчина.

— Это я поняла. А кто убил?

И обернулась к рыжему. Лужанский пожал плечами, нервно покрутив вилку в руке.

— Его тело нашли в квартире, — произнёс он. — Следов взлома не было. Но это не первый страж, которого решили убрать с поля игры.

— Замечательно! И наши ряды прореживают?

Лужанский печально кивнул и отрицать мои слова не стал.

— Да. Время от времени. Это война.

Я очень грустно, но цветисто заматерилась. Мало того, что работа опасная, не престижная и с паскуднейшим графиком, так ещё есть риск быть шлёпнутой в свободное от этой работы время! В любое время! Такие издержки профессии меня устраивать уже не могли.

— Подбирайте выражения, — вздохнул Лужанский.

— Не могу, — злобно рявкнула я. — Допущенные цензурой слова не могут выразить всю степень моего потрясения!

— И вы, и ваши близкие могут полагаться на защиту Лиги, – таким же бесцветным тоном произнес Даниил.

— Не смешите мои тапки, от вашей Лиги одни беды.

Даниил промолчал. Просто поднялся и вышел в центр комнаты.

— Степан часто опаздывает, – вздохнул Лужанский, – Начнём без него. Попробуем настроить вас на работу с камертоном.

Я не спешила вставать из-за стола, принялась ковыряться в остатках завтрака, доедала крошки от булочки. Не хочу в это лезть. Так страшно… И жить охота…

— Я думала у нас автоматическое USB-соединение, — пробормотала я.

— Нет. Всё на ручных настройках, — парировал рыжий.

И Даниил поманил меня к себе, предлагая встать рядом и вместе влиться в поток межмировых путешествий. Я неохотно поплелась к рыжему, потирая запястье, которое оттягивал камертон.

Странная это была штука, она будто присосалась к венам, я ощущала покалывание и лёгкий зуд, словно под кожу мне запускались слабые электрические разряды. С камертоном мы познакомились совсем недавно, а я его уже почти ненавидела. И что-то мне подсказывает, что поводов возненавидеть его окончательно еще много подвернется.

— Проведу вам инструктаж по возможностям камертона, — рыжий осторожно провел указательным пальцем по диску на браслете. — Для начала — это функция камуфляжа.

Из камертона выстрелил лучик сероватого света, который тут же обвился спиралью вокруг мужчины. Засверкал. Заискрился. Пошел рябью мелких электрических разрядов.

— Это кокон, — пояснил Даниил, — вы не видите его воздействия, но он прекрасно прячет стража от глаз иномирян. Иногда нужно быть незаметным.

Я проследила за действиями Даниила и тоже принялась елозить пальцем по своему камертону.

— Нужно направить мысленный приказ прибору, — пояснил рыжий, — представьте, как вы становитесь невидимой. Как чужие взгляды проходят сквозь вас.

Представила. Пока я была ближе к тому, чтобы добыть огонь из браслета, чем треклятый серый дым. Пока тёрла, решила прояснить пару моментов:

— А зачем мне тогда полный шкаф кринолинов, если я могу завернуться в кокон и спокойно ходить в джинсах и кроссовках?

— Затем, что камертон задействует резервы вашего тела, — охотно пояснил Даниил, — и энергию на кокон он берёт из вас. На длительное удержание невидимости не хватит ваших ресурсов.

Вот она! Новая причина ненавидеть мой новый «аксессуар». Он не только тянет из меня энергию для починки дыр в пространстве. Я для него аккомулятор на ножках.

— А что, не могли придумать другой вид батареек? — обиделась я, снова разочарованная новостями.

Меньше знаешь — крепче спишь. Чудная народная мудрость, ведь я после таких вот знаний вообще спать перестану.

— Любой вид энергии нужно восполнять, — продолжил Лужанский, — «батарейки» заряжать. Неизвестно, как поведет себя прибор в чужом мире, а всё учесть нельзя. И чем бегать по незнакомому миру в поисках нужного вида энергии (часто не существующего), лучше просто выспаться и поесть. Энергия стража универсальна.

Пока Даниил бубнил, я продолжала терзать камертон. Из диска на браслете вяло пыхнуло искрами и потянулся сероватый дымок. А ещё в комнате запахло лесом и грибами.

— Нижайше прошу извинить меня, — послышался чей-то жизнерадостный бас, — просто в лесу сейчас так красиво падают листья.

Даниил просто развернул меня лицом к столику, за которым мы недавно завтракали, и я даже сумела сдержать возглас удивления. Нужно срочно развивать гибкость мышления, пока остатки сознания не погнуло о непредсказуемость бытия.

— А я грибочков Матрёне Игнатьевне принёс, — заулыбался гость.

— Лучше бы ты за временем следил, — насупился Даниил, а потом всё же опомнился: — Это Света. Света, а вот это ваш инструктор Степан. Знакомьтесь.

И меня опять словно куклу поставили перед гостем, чье существование я тоже считала выдумкой жёлтой прессы. Хотя всё логично… их же невозможно поймать или увидеть. Даже фотографии этих существ невозможно сделать (если верить легендам). Они растворяются в пространстве.

— Завидую Даниилу белой завистью, — клыкасто улыбнулся Степан и протянул мне лохматую руку:  — Степан. Очень приятно.

— Йети, — выдало моё подсознание.

Я засмущалась, прикрыв рот ладонью. Нужно научиться сдерживать свой общительный нрав. Поди знай кого мне подсунет новый день… и выкрикивать названия тех, кого я встречаю это все же странно.

— Он самый. Но мне больше нравится название Биг Фут, — произнёс Степан и демонстративно приподнял левую ногу.

Внушительные «лыжи», согласна. На таких ногах можно ходить по любой местности будто вездеход. Обуви на Степане не было, но мозолистые подошвы вполне могли заменить пару удобных кроссовок. Зато на Степане были отутюженные штаны в клетку и галстук «бабочка», вид которых отлично контрастировал с косматой сероватой шерстью и двумя клыками, выпиравшими из-под нижней губы.

— Ваша картина мира ещё не раз претерпит изменения, — произнёс за спиной Даниил.

Кивнула. Я уже смирилась с тем, что каждый день для меня будет потрясением, но был шанс, что со временем у меня сломается «удивлялка», да и количество странностей должно же когда-то закончиться. А за годы службы я притрусь… если выживу.

— А я Света, — заявила я косматому чудищу и принялась жать протянутую руку.

Степан в ответ мою руку поцеловал. Больше всего Степан был похож на гориллу. Огромную, светлошёрстную, надушенную гориллу. На обезьяньей морде ярче всего были заметны глаза, чистые, невозможно голубые и наивные как у ребёнка. И это Биг Фут? Мой мир никогда не будет прежним. Никогда!

— Вы любите лес, Света? — проникновенно уточнило это чудище.

— Люблю, — задумчиво ответила я, — по хорошей погоде и в хорошей компании.

Степан уже сжимал в своих огромных лапах мои руки, и скалился всё счастливее и счастливее. И я не заметила, как начала улыбаться в ответ.

— А грибы?

— Со сметаной, — воодушевилась я.

Степан довольно зажмурился, будто ощутил вкус названного мною блюда. Я и сама почти почувствовала аромат жаренных с луком сыроежек. Захотелось их, и вареников с грибами, и… Застрянешь ты в воронке, Света. Будешь не хранитель, а затыкатель граней.

Странно, но чем дольше я смотрела на йети, тем больше расслаблялась, уходили страх, раздражение, гнев. Становилось легко и спокойно. Безопасно. Улыбка у Степана была обволакивающая и умиротворяющая, йетти был как огромный плюшевый мишка, которого хотелось обнять, прижавшись щекой к жесткой шерсти.

— Начнём урок, Света? — тихо спросил Степан.

Я посмотрела на инструктора. Он взглядом указал на камертон, так же продолжая улыбаться. А потом осторожно положил свою огромную ладонь на мой камертон. Вместо комнаты появились очертания леса, с пожелтевшей осенней листвой. Запахло сыростью и грибами. Подул тёплый осенний ветерок.