ГЛАВА 10

Джамаль

В резиденцию премьер-министра меня доставляют на вертолёте, хотя я ожидал, что Дамир аль-Видад отправит за мной охраняемый кортеж, но, видимо, он решил, что воздушный транспорт безопаснее наземного. В этом я с ним солидарен, тем более что время пути значительно уменьшилось. Трястись три часа по пыльной раскаленной трассе даже в охлажденном и шикарном салоне автомобиля — сомнительное удовольствие. Советник обосновался на значительном расстоянии от столицы и далеко за пределами центральной провинции с одноименным названием страны. Живописное тихое место, вдали от шумных городов, рядом залив. С одной стороны, подпирает пустыня, с другой небогатая провинция Зухейр. Высокие каменные стены, из-за которых возвышается величественный дворцовый комплекс с дозорными башнями, надежно защищают периметр владений от любопытных глаз, недоброжелателей и врагов.

На вертолётной площадке меня встречает немногословный мужчина и, не представившись, просит следовать за ним к главному дворцу. Вдыхая горячий воздух, я бегло оглядываюсь по сторонам. Изнутри резиденция напоминает небольшой богатый город, состоящий из множества основных и служебных помещений, построенных в традиционном арабском стиле с взлетной полосой для личных самолетов. Надо отметить, мой художественный вкус приятно поразила утончённая роскошь, которая читается в малейшей детали, но при этом не выглядит вычурно. Дворцы жен и сыновей Видада построены в едином стиле с центральным, и даже служебные здания напоминают произведение искусства. Идеально подстриженные газоны, просторные дворы, утопающие в цветущей зелени, дарящие прохладу фонтаны, увитые цветами мраморные беседки, белокаменная мечеть, способная вмесить в себя не меньше трёхсот человек, частный зоопарк, бассейны с горками, теннисный корт, конюшня… М-да, Видад явно нестеснён в средствах и любит жить на широкую ногу. Мне известно, что за последние двадцать лет его резиденция значительно расстроилась. Это, конечно, может быть связано с увеличением сыновей премьер-министра, но у меня несколько иное мнение относительно источников возросшего богатства советника короля.

Сам дворец встречает меня приятной прохладой и разгуливающими по мраморным полам павлинами, ну и, разумеется, бьющей в глаза роскошью и блеском золота. Молчаливый попутчик сопровождает меня в просторный конференц-зал и благополучно оставляет одного, сообщив, что премьер-министр появится с минуты на минуту. Но проходит десять. Несколько раз ко мне заходит вышколенный лакей, предлагая напитки и закуски на выбор. В итоге я соглашаюсь на чашку крепкого арабского кофе.

Полюбовавшись на семейные портреты на стенах и оценив дорогую эксклюзивную мебель из натуральных материалов, я подхожу к большому скульптурному окну, выходящему на зеленый двор с лазурно-голубым огромным пустующим бассейном в центре с выделенной зоной для детей. Под пальмами в беседках прячутся от солнца две одетые в абайи женщины с закрытыми лицами, а их черноволосые маленькие дочери резвятся рядом, брызгаясь водой из мраморного фонтанчика. Немного странно, что советник назначил встречу в зале, из окон которого посторонний мужчина может увидеть его жен, хотя девушками в никабах вполне могут быть гувернантки дочерей Дамира. Мою догадку подтверждает располагающееся невысокое здание, предназначенное для проживания обслуживающего персонала. Подобный вывод я делаю исходя из скромных размеров и внешнего сдержанного экстерьера.

Звук открывающейся массивной двери, украшенной золотом и резьбой, заставляет меня резко развернуться к решительно направляющемуся в мою сторону Дамиру аль-Видаду. Он уверенно обходит стороной круглый стол для переговоров, сохраняя суровое нечитаемое выражение лица. Стремительный, высокий, крепкий и мужественный, прирожденный хищник. Хитрый, расчётливый, умный. Темные глаза изучающе буравят меня с головы до ног. Взгляд властный, острый, цепкий. Сегодня мы оба в национальных костюмах.

— Ас-саляму алейкум, ас-сайед Каттан. Приветствую тебя в моем доме, — вежливым тоном произносит Дамир, остановившись напротив меня. Я пожимаю протянутую руку. Его ладонь сухая, рукопожатие крепкое, сильное. Он чувствует себя хозяином положения, что неудивительно, учитывая, что мы находимся на его территории.

— Ва-алейкум ас-салям, советник. Я поражён красотой резиденции. Как архитектор могу сказать, что это место достойно стать музеем для будущих поколений.

— Спасибо, Каттан, твое мнение лестно для меня, — снисходительно кивает собеседник. — Я выбирал лучших специалистов со всего мира для строительства новых дворцов, — он подходит ближе и встает справа от меня.

— Прислуга предложила тебе напитки? — перебирая в пальцах правой руки четки с драгоценными камнями, вопросительно смотрит на меня, разыгрывая из себя радушного хозяина.

— Да, спасибо. Я выпил кофе, — благодарю я, глава правительства коротко кивает, продолжая сканировать меня изучающим пристальным взглядом. Возникшая молчаливая пауза затягивается. Я не испытываю ни малейшего напряжения, находясь наедине со вторым по сфере влияния и уровню власти человеком в стране. Почему? Это сложный вопрос. Я больше чем уверен, что пока представляю ценность для его интересов, мне ничего не угрожает. Но это не единственная причина. В то время как он тщательно подбирает слова, я невозмутимо и терпеливо ожидаю начала разговора, ради которого, собственно, меня сюда и вызвали.

— Джамаль, мы оба знаем, что я пригласил тебя не для обсуждения проекта нового дворца, — наконец, ровным тоном произносит советник, и мы синхронно разворачиваемся лицом к окну. — Полковник Кадер заверил меня, что ты посвящен во все нюансы стоящей перед нами сложной и неизмеримо важной задачи. Потому мы опустим предысторию и перейдем сразу к делу. Хочу напомнить, что решается не только твоя судьба, Джамаль, а будущее нашей страны. Очень важно, чтобы ты понимал возложенную на тебя ответственность. И мне необходимо убедиться, что наши основные взгляды и политические ориентиры сходятся, дабы впоследствии не возникло недоразумений. Анмар развивается с определённым курсом по разработанной правительством программе. Я высоко ценю и дорожу занимаемой должностью, я много лет и сил вложил в процветание Анмара. Король доверяет мне, и я со своей стороны делаю все, чтобы укрепить его положение на политической арене. Однако в связи с тяжелым заболеванием правителя ситуация серьёзно усложнилась. Поэтому мы должны начать действовать как можно скорее, — закончив довольно пафосное вступление, Дамир делает выразительную паузу.

— Я пригласил тебя сюда, чтобы убедиться в твоей готовности сотрудничать с нами, Джамаль. Мне необходимы гарантии, — повернув голову, он пронзает меня тяжелым взглядом. — Документальные. Все необходимые бумаги подготовлены. Ты подпишешь их здесь, а я обеспечу сохранность. О существовании документальных договорённостей будем знать только мы. Поверь, я делаю это не с целью ограничить твои будущие возможности, а для собственной уверенности в завтрашнем дне.

— Я понимаю, советник, — согласно киваю, наблюдая за бегающими вокруг бассейна девочками, глубина которого может представлять серьёзную опасность, если одна из них споткнётся и упадет в воду. Нахмурившись, бросаю взгляд на равнодушных женщин, застывших, словно черные статуи. — Я подпишу все, что потребуется. Меня интересуют сроки, реакция короля и официального на настоящий момент наследника.

— Три дня, — решительным тоном произносит Дамир аль- Видад. — Закрытое совещание назначено на четверг в главном зале здания федерального совета в Асаде.

— Так скоро? — удивленно взглянув на советника, спрашиваю я.

— Ждать больше нельзя, — категорично качает головой Дамир Видад. — Ситуация критическая. Если король умрет, мы уже ничего не сможем сделать, и на престол взойдет признанный наследник Искандер аль-Мактум. Мы не можем медлить, Джамаль. После совещания состоится пресс-конференция, на которой король сделает официальное заявление.

— Вы уверены, что монарх адекватно воспримет открывшиеся обстоятельства? — сдержанно уточняю я.

— Более чем, — уверенно заверяет меня Дамир. — Я беру этот вопрос на себя, тебя не должна волновать реакция Махмуда аль-Мактума и его окружения. Король будет предупрежден об истинной повестке совещания, я предоставлю ему неопровержимые доказательства. Генетическая экспертиза снимет все возникшее сомнения. Далее я смогу объяснить монарху, что действовал исходя из соображений твоей безопасности.

— Вы же понимаете, что Искандер аль-Мактум сделает все, чтобы сорвать совещание и не допустить моего появления. У меня есть подозрения, что ему могут быть частично известны наши планы.

— Полковник тоже высказывал подобные мысли, Джамаль, — утвердительно кивает глава правительства.

— Однако факт утечки до сих пор не подтверждён. Я склонен думать, что наследник подозревает АРС в сокрытии информации, уничтоженной вовремя ликвидации государственного преступника, к несчастью оказавшегося моим младшим братом. Шпионы наследника передали ему данные по возглавляемой тобой спецоперации, и на основании этого он сделал определённые выводы. В настоящий момент все эти люди выявлены и арестованы. Твоя безопасность — приоритетная задача, Джамаль. Полковник Кадер обеспечит защиту от покушения со стороны Искандера. Тебе необходимо ограничить свои перемещения территорией собственного дома и сократить все внешние контакты, чтобы минимизировать возможные риски. В четверг за тобой прибудет бронированный кортеж, который доставит к зданию правительства под усиленной охраной.

— Кто будет присутствовать на закрытом совещании?

— Король, Искандер аль-Мактум, кабинет министров, члены правительства, шейхи, возглавляющие провинции, директор АРС, руководили внутренней и внешней разведки, а также команда юристов, нотариусов и секретарей, которые понадобятся нам для оформления престолонаследования в твою пользу. Личность каждого участника будет тщательно проверена, на этот счет можешь не беспокоиться. Я должен сообщить заранее, что по итогу собрания директор Анмарской разведывательной службы генерал Амин Башар подаст в отставку. Его пост займет полковник Кадер.

— Почему генерал не был введен в курс имеющейся договорённости между вами и Кадером?

— Мы не уверены, что ему можно доверять. К тому же преклонный возраст директора службы влияет на качество работы и скорость принятия решений. Или у тебя другое мнение? — Дамир Видад подозрительно сощуривает глаза.

— Не могу ничего сказать. Я не контактировал с генералом лично. Все задания получал исключительно через руководителей внутренней и внешней служб. Чаще всего доводилось работать непосредственно с полковником Кадером.

— Вот и отлично, — удовлетворённо отзывается советник.

— Очень хорошо. Джамаль, ты много лет обеспечивал безопасность нашей страны, теперь мы должны позаботиться о твоей судьбе. Рядом с надёжными союзниками тебе ни о чем не придётся думать. Мы полностью возьмем на себя все сложные задачи.

— От меня требуется не мешать вам управлять страной? — иронично уточняю я.

— Всего лишь прислушиваться к советам, — широкая хищная улыбка обнажает ряд крупных зубов, напоминая, кто стоит передо мной. Он уверен, что загнал меня в угол, словно очередную жертву. — Поверь, наше сотрудничество будет благотворным и полным приятных бонусов. Я слышал, что полковник не так давно сделал тебе щедрый и необычный подарок.

— Совершенно верно, — сухо отвечаю я, переводя взгляд на рискованных девчонок, продолжающих носиться по периметру бассейна. Изредка переговариваясь, женщины по-прежнему занимают пассивную позицию, одурев от жары или просто пренебрегая своими обязанностями. В стороне от всех я замечаю ещё одну девочку, не принимающую участия в забавах своих ровесниц. Понуро подперев спиной ствол пальмы, она неотрывно рассматривает что-то под коричневыми туфельками, сжимая в кулаках ткань длинной юбки. И чем дольше я на нее смотрю, тем сильнее ставится ощущение, что я уже видел эту девочку раньше.

— Ты доволен подарком? — настойчиво спрашивает Дамир Видад.

— Чрезмерно, советник, — наблюдая за одинокой девчонкой, отвечаю я. Сердце тревожно екает, соглашаясь с подсказкой зрительной памяти, по венам разливается чистая ярость, которую я обязан скрыть за услужливой улыбкой, обращенной к премьер-министру.

— В нашей стране, Джамаль, мужчина олицетворяет собой солнце, а женщина, даже самая желанная и прекрасная, является всего лишь его тенью, — он снова переходит на пафосный тон. — И далеко не всякая может стать достойным отражением своего господина.

— К чему вы клоните, советник? — взяв эмоции под контроль, я поворачиваю голову и пристально смотрю в темные хладнокровные глаза человека, приказавшего убить собственного брата, чтобы скрыть свои преступления.

— До меня дошли тревожные сведения, — пронзительный прищур карих глаз и снисходительная ухмылка на губах. Я догадывался, что не смогу сохранить свое решение в тайне надолго, но скорость распространения информации не может не удивлять. Разыгрывать недоумение бессмысленно, да я и не собираюсь этого делать. Я был готов к тому, что советник уже оповещен. Уверен, Лейла сообщила отцу о том, что я привел в дом строптивую невесту, в самый первый день. — Джамаль, я не намерен отговаривать тебя, но ты должен четко осознавать, что личная жизнь будущего Правителя представляет пристальный интерес для множества врагов и любителей разжигать резонансные общественные скандалы.

— На протяжении многих поколений «личную жизнь» Правители Анмара скрывали под паранджой в тщательно охраняемых дворцах, — сухо напоминаю я.

— Век информации и технологий изменил многое в современном обществе, он лишил нас некой завесы, за которой легко скрыть грехи и ошибки, которые, без сомнения, совершает каждый, — важным серьезным тоном произносит Видад. «Нас», советник? Оговорка по Фрейду. Я с трудом сдерживаю саркастическую ухмылку. — И некоторые грехи обсуждаемой нами ханум, Джамаль, способны бросить тень на твою репутацию. Эрика Доусон — не просто западная девушка с прошлым, которое не так сложно откопать и представить в невыгодном для тебя и ее самой свете. Она — американская шпионка.

— Бывшая, — сдержанно отвечаю я.

— А вот это вызывает у меня сомнение. Сначала рядом с ней появляется Искандер, потом Кадер без особых препятствий со стороны наследника доставляет ее тебе. Ты, как любой охваченный страстью мужчина, приводишь мисс Доусон в самое безопасное место в нашей стране — собственный дом. Я понимаю, Джамаль, — фальшиво улыбается Видад. — Мы так устроены и стремимся сохранить то, что в настоящий момент представляет ценность, интерес, вызывает желание. Но жениться? Ты хочешь предоставить ЦРУ информационный доступ к политической системе нашей страны? Или, возможно, сам сотрудничаешь с американцами? — окидывая меня острым взглядом, провокационно спрашивает Дамир. — Зачем брать в жены женщину, которая и так может принадлежать тебе самыми немыслимыми способами? Да, законы Анмара не так благоволят к женщинам, как в западных странах. Но все же она будет иметь определённые права, как супруга будущего правителя. Этот фактор риска невозможно не учитывать. Репутация мисс Доусон бежит впереди нее, что тоже нельзя оставлять без внимания.

— Лица жен Аль-Мактума, равно как и ваших, никогда не попадут под объективы фотокамер и прицел журналистов, они вечно скрыты никабом, и никто, кроме мужа, не знает, кто находится под покрывалами.

Первая жена или четвертая, — нейтральным тоном возражаю я.

— Совершенно верно, — снисходительно кивает Дамир. — Но лишь в том случае, если жена благоразумна, покорна мужу и молчалива. А прекрасная Эрика Доусон каждый раз оказывается в центре скандала, едва спустившись с трапа самолета.

— Я гарантирую, моя третья жена будет бросать соответствующую тень от солнца, — несмотря на явный ироничный контекст, отвечаю четким категоричным тоном.

— Джамаль, ты недооцениваешь женщин. Нельзя изменить ту, что уже познала порок и вдохнула свободу полной грудью, — советник снова принимается перебирать алмазные четки, задумчиво глядя в окно. — Будущих жен необходимо воспитывать с раннего детства. Посмотри на этих девочек. Они удивительные, не правда ли?

— Я думал, что это ваши дочери, — внутри зарождается ледяной гнев, вызванный внезапным озарением, но голос остается нейтральным.

— Нет, ты ошибся, Джамаль. В этом кабинете я принимаю в исключительных случаях, и только единицам доверенных лиц дано право оказаться здесь. — с ноткой высокомерия сообщает Дамир Видад, продолжая любоваться резвящимися девчонками. — Юные, невинные, из лучших семей Ближнего востока.

Настоящие жемчужины, которые к пятнадцати годам затмят многих признанных красавиц, получат лучшее образование и никогда не заставят своего мужчину сомневаться в их преданности и чистоте. Уже с раннего детства они осознают великую честь и счастье, уготованные им в случае, если я сочту их достойными. Я выбираю лучших среди лучших. Это касается любой сферы моей жизни, Джамаль. И любой уважающий себя мужчина поступает точно так же.

— Я слышал, что честь и счастье ваших избранниц очень ограничены во времени, — намеренно равнодушным тоном сообщаю я.

— Богатства, которые они получают после, перекрывают все возникающие недопонимания. В этом и состоит огромный плюс соответствующего воспитания.

— Подозреваю, что не все девочки, которые сейчас воспитываются для своей великой участи, смогу стать женами, — больше констатация факта, нежели вопрос. На все мои завуалированные выпады Дамир отвечает с непробиваемой небрежностью, словно речь идет об обыденных вещах, а не живых людях.

— Разумеется, нет. Я не менее требователен и к своим наложницам, Джамаль, которых у меня гораздо больше, чем официальных жен. Поверь, многие обладающие достаточными средствами влиятельные люди нашей страны предпочитают безопасное разнообразие в личной сфере, — хищная улыбка раздвигает мясистые губы советника. — Я могу оказать особое отношение и доверие, позволив тебе выбрать любую из этих маленьких хрустальных красавиц.

— Это невероятно щедрый дар, — вежливо отвечаю я. В глазах темнеет от кровожадного желания собственными руками кастрировать это ничтожество и заставить сожрать орган, которым он познает, какая именно из девочек заслуживает «великой чести».

— Будущий Правитель достоин лучших даров, — торжественным тоном вещает Советник.

— А если мой выбор упадет на ту, что уже приглянулась вам? — намеренно равнодушным тоном уточняю я.

— Ты не должен беспокоиться на этот счет, — заверяет меня Дамир Видад. — Я готов уступить. Гарантирую, что все они невинны и чисты.

— И я смогу забрать понравившуюся девочку прямо сейчас?

— Если пожелаешь, — кивает ублюдок.

Я изображаю глубокую задумчивость, с огромным трудом сдерживая потребность одним мощным ударом сбить спесь с лица этого отродья Шайтана.

— Как насчет этой? — спрашиваю я невозмутимым тоном, показывая на одиноко стоящую малышку, с тоской смотрящую на беспечных подруг. На лице Дамира появляется озадаченное выражение, глубокая морщина пролегает между сдвинутых бровей.

— Она оказалась здесь случайно. Я собирался отправить ее в дом для прислуги. Девочка, к сожалению, не совсем подходит для озвученных выше целей.

— Вы говорили, что я могу выбрать любую, советник, — бесстрастно напоминаю я.

— Да, — нехотя соглашается Дамир. — Что ж, я вижу, ты не ищешь легкий путей, Джамаль. Я не вправе взять назад данное слово, но если девчонка разочарует тебя, то прошу не винить меня в этом.

— Аллах свидетель, я никогда не стану обвинять такого щедрого человека за собственный выбор.

— Тогда по рукам, — он протягивает ладонь, и мы обмениваемся крепким рукопожатием. Сдерживать неприязнь становится все сложнее, поэтому я спешу закончить нашу встречу.

— Если у вас больше нет ко мне вопросов, то я бы хотел вернуться домой, к своим женам.

— Я распоряжусь, чтобы тебя доставили в целости и сохранности, Джамаль. Девочку отвезут туда, куда скажешь. Я надеюсь, что мои слова заставили тебя повременить с решением в отношении Эрики Доусон?

— Я подумаю, советник, — уклончиво отвечаю я.

— Будущий король должен уметь прислушиваться к мудрым советам своих подданных. Прежде чем ты покинешь резиденцию, прошу тебя ознакомиться с составленными моими юристами документами и, если не возникнет вопросов и возражений, подписать их, — премьер-министр указывает ладонью на свой стол.

***

Спустя час, передав на хранение советнику стопку подписанных документов, я вылетаю из королевских владений Видада на том же вертолёте, что доставил меня туда. Отправив Аделе строгие и конкретные инструкции в отношении девочки, которую доставят наземным транспортом под ее личную ответственность, я позволяю себе расслабиться и выдохнуть на пару минут, глядя на притирающиеся за стеклом иллюминатора пейзажи. Анмар настолько же прекрасен, насколько червив изнутри. И сегодня в очередной раз я убедился, насколько глубоко проникла гниль, распространяемая людьми, уверенными в том, что политические заговоры и влияние способны укрепить и контроль над страной. Их ждет глубокое разочарование и достойное возмездие. Совсем скоро. Три дня.

У меня мало времени. Надо успеть еще слишком многое, чтобы не оказаться под перекрёстным огнем. Я должен все просчитать, взвесить и составить идеальный план действий. Видит Аллах, я как никогда близок к цели, и эта мысль наполняет меня необходимой энергией и ясностью мысли.

Однако за пять минут до посадки мое настроение делает резкий скачок вниз. Виной тому мое внезапное желание убедиться в том, что пока я отсутствовал, в доме не произошло ничего вопиющего и выходящего за рамки дозволенного. Я имею в виду трех агрессивно настроенных друг против друга женщин, вынужденных временно находиться под одной крышей. Мне хватило десяти минут просмотра видео со скрытых камер внутреннего наблюдения, установленных во всех комнатах и помещениях дома, чтобы оценить всю картину. Ни одного скандала или стычки. Лейла и Аида сразу после моего отлета разошлись по спальням, чтобы предаться меланхолии, и ни разу не покинули своих комнат.

В отличие от Эйнин.

Худшие опасения обретают реальные очертания, пока я наблюдаю, как она пробирается в мой кабинет, переодевшись в одежду прислуги, и роется по ящикам и полкам. Виски сдавливает резкая боль, руки непроизвольно сжимаются в кулаки.

Что же мне делать с тобой, Эрика Доусон? Убить, пытать, заставить признаться или послать к черту весь мир и попытаться спасти то, что от нас осталось?

Рика

Плавно выныриваю сквозь толщу воды, хватаясь за бортики джакузи, и, приглаживая к вискам мокрые волосы, перекидываю их на одну сторону, всматриваясь в слабо освещенный ночными бра сад, расположенный прямо за огромными панорамными окнами в моей спальне.

Дизайнерский ход, весьма впечатляющий — мне нравится, что моя комната, подобно мастерской Джейдана и лофтам в центре Нью-Йорка, разбита на зоны, включающие в себя все необходимое для жизни.

Если отключить мысли, кажется, что я нахожусь не в доме Джамаля, а в собственной квартире. Ну и это джакузи с чудесным видом — «идеальное место для фото в Инстаграм» с иронией подумала я, когда впервые изучила свою спальню и обнаружила небольшой бассейн, углубленный в пол. Время два часа ночи, а Джамаль вернулся домой в девять часов вечера, сразу скрывшись в своей половине дома. Признаюсь, честно, первые два часа я ждала его в своей спальне, предварительно накрасив губы красной помадой и подговорив Зару принести в комнату фрукты и шампанское в ведерке со льдом. Хотела сдаться ему с повинной, извиниться, поговорить, но все мои планы разбились об айсберг его ледяного равнодушия.

Мало того, что он не пришел ко мне сам, так ещё и не пустил меня, когда я попыталась уговорить Калифа пропустить меня в мужскую половину дома. Но окончательно убило другое: в «запретной» для меня части виллы на пару часов скрылись Аида и Лейла. Знаете, это уже даже не больно… хотя кого я обманываю? Помогает снять стресс лишь бокал шампанского и принятие водных процедур с ароматной лавандовой пеной. Поставив на запланированном романтическом вечере крест, я выхожу из джакузи и накидываю на себя паранджу, которую иногда надеваю на голое тело вместо шелкового халата. Медленно рассматриваю пальмовую ветвь, касающуюся панорамных окон по ту сторону стекла, прогоняя болезненные образы Джейдана, развлекающегося в компании Аиды и Леа, тянусь к бокалу с игристым вином, ощущая себя глупо, когда мои пальцы обхватывают воздух, сжимаясь в кулак.

— Ты стала слишком много пить, Эйнин, — угрожающий голос Джамаля заставляет мое сердце подскочить в груди, мгновенно сжимая ее в свинцовые сети. Не вдохнуть, не выдохнуть… кровь густеет, превращаясь в мед, звук сердца стучит в висках… типичные признаки волнения, трепета и предвкушения, что ощущаю, находясь с ним в непосредственной близости.

Пришёл… неужели пришёл. После них?.. Не хочу об этом думать, хватит. не сегодня, не сейчас.

— Как и слишком многое себе позволять. Ты не находишь? — чувствую себя уязвимой, не готовой к встрече с Джейданом — шум массажеров в джакузи заглушил звук его шагов, а я уже не надеялась увидеть его сегодня. В любом случае — я больше не хочу с ним сражаться, вести бессмысленный бой, в котором мне никогда не одержать победу.

— Джамаль, я. — мягко начинаю я, ощущая его мятное дыхание, щекочущее каждый волосок на затылке. Он стоит всего в паре сантиметров, возвышаясь высоко надо мной, заполняет все пространство, обволакивая меня своим мощным энергетическим арканом. Я вижу его мощную широкоплечую фигуру, слабо отражающуюся на поверхности панорамного окна, ощущая, как покалывает кончики пальцев, предвкушая его грубость, редкую ласку, жадные прикосновения, любой тактильный контакт, который необходим мне, как воздух.

Но я не успеваю ничего сказать в свое оправдание. Джамаль уже сделал свои железные выводы, как только вернулся домой, а значит изменить картины и образы, которые он нарисовал в своей голове, фактически невозможно. Не дав мне вымолвить и слова, Асад тугим захватом пленит мою шею, перекрывая нормальное поступление кислорода в легкие, не на шутку пугая меня вкрадчивым и приглушенным шепотом, пробивающим меня до озноба:

— Достаточно разговоров, Рика. Не утруждай себя, не оправдывайся. Твоей лжи я услышал до-ста-то-чно. Никакие слова в мире не переубедят меня в том, что я впустил в свой дом не только шлюху, но еще и предательницу. На что ты вообще рассчитывала, Эйнин? Что я не замечу, как ты «навела порядок» в моем кабинете? Что ты искала там, альби? И для кого? Принц? ЦРУ? На кого ты работаешь сегодня, Эрика Доусон? — притворно ласковым тоном спрашивает Джамаль, в один миг прижимая меня к своему крепкому, источающему звериную ярость и жгучий жар телу, в котором каждый мускул напряжен до предела… воздух мгновенно превращается в вибрирующие иглы, атакующие мою кожу, наперегонки с его ладонями, лихорадочно терзающими мою обнаженную, едва прикрытую шелком абайи, талию. Как только он отпускает мою шею, я, приложив немало усилий, поворачиваюсь к нему, резко обхватывая заостренные скулы Джейдана двумя ладонями:

— Посмотри на меня, Джамаль. — искренне шепчу я, пытаясь достучаться до этого ходячего куска льда. Цепкий и острый, словно наточенное лезвие, взгляд Джамаля ощущается, как скольжение его ледяного острия по моей коже. — Я знаю, как для тебя это все выглядит. Но это не то, о чем ты подумал, мой Асад, — стараюсь успокоить его, прежде чем он вновь накинется на меня или со всей дури откинет на пол, как тогда в мастерской. Ощущая острую потребность в близости с ним, прижимаюсь всем телом к его груди, по-прежнему ощущая энергию холода, равнодушия и отчуждения, направленную на меня. — Я никогда не стала бы работать на Искандера, как ты мог так подумать? Джейдан, я правда.

— Я устал от твоей болтовни, Рика, — отрезает Джейдан, оскалившись. Он медленно убирает мои руки от своего лица, не сводя с меня переполненного презрением взгляда. Его холодность, резкость, куда больнее ударов и насилия, но я осознаю свою ответственность за подобное отношение, и ещё тешу себя надеждой, что мы сможем проложить мост над бездной, черной дырой, разрастающейся между нами и вбирающей в свою проклятую воронку все теплые чувства друг к другу. — Ты просто издеваешься надо мной, Эйнин. Скажи мне, ты этого добивалась? Я даже видеть тебя не хочу. И тебя я не хочу, можешь не стараться, — он кидает презрительный взгляд чуть ниже моего лица, но этого мгновения достаточно для того, чтобы мое сердце вспыхнуло, до краев переполненное болью. Нет… он не может так говорить, так думать, так чувствовать. зачем он это делает?

— Джамаль, хватит. Мне больно, когда ты так грубо говоришь со мной, — едва слышным шепотом прошу его я, неспешно ловлю ладонь Джейдана и подношу ее к губам, нежно оставляя на его коже красные следы от своей помады. Вопреки моим ожиданиям, от него не пахнет духами Лейлы и Аиды… только собой, моим любимым мужчиной, единственным в мире, которого я хочу до одури, до взрывающегося внутри сердца и целой Вселенной, до дрожи, до боли. хочу. Таким, какой он есть. Сильным, непоколебимым и справедливым. — Пожалуйста, послушай меня. Я так соскучилась по тебе. Ты не представляешь, как сильно. — поднимаю на него уязвленный взгляд из-под дрожащих ресниц, не замечая ни малейших признаков потепления за синими стеклянными глазами.

— И поэтому ты решила покопаться в моем кабинете? За идиота меня держишь? — его голос подобен удару хлыста, не иначе, но я стойко держусь на ногах, сжимая его ладонь в кулаке чуть сильнее, про себя умоляя Джамаля услышать меня.

— А что мне оставалось делать? Ты игнорировал меня все эти дни! И не пришел бы сегодня.

— Да я видеть тебя не хотел, понимаешь? — На мгновение лицо Джейдана искажает гримаса боли, из резко вздымающейся груди поднимается утробный рык, и он в бешеном порыве с налетом отчаяния сталкивает нас лбами. От ощущения его пробуждающихся истинных эмоций и близости у меня схватывает дыхание, а мир вокруг распадается на части, на звезды, превращаясь в искристый космос.

— Что ты такое говоришь, асад? Почему? Ты сам пригласил меня в свой дом… — цепляюсь за ворот его рубашки, резким и одновременно ласковым движением, решительно провожу носом по линии его скул.

— А стоило бы убить. Там, прямо в машине, как только ты выдала мне свою чертову «правду», — разъяренно рычит Джейдан, и я вспоминаю первоисточник нашего затянувшегося конфликта.

— Джамаль, я солгала, — нежно выдыхаю в считанном миллиметре от его губ, медленно провожу по ним языком, раскрывая их. мгновенно ощущая, как меняется его состояние и настроение. Тающий айсберг, впечатляющее зрелище. — В моем сердце только ты, Джамаль. В моем теле только ты тоже, — провокационно заверяю его я, мягко обхватывая его полные и горячие губы, но он по-прежнему не отвечает мне или делает вид, выдавливая из себя твердое:

— Я не верю тебе, — но голос его едва заметно дрожит, и я чувствую, что мой гордец находится на грани того, чтобы забыть о том разговоре, как о страшном недоразумении.

— Очнись, Джамаль. Я сказала это на эмоциях, сглупила, — несмотря на его нарочитую холодность и желание всеми своими действиями показать свое равнодушие, я жадными, быстрыми движениями начинаю расстегивать пуговицы на его рубашке, другой рукой быстро нахожу ремень и молнию, с которой быстро расправляюсь, и опускаю джинсы неудержимым рывком вместе с боксерами, освобождая его мощную и пульсирующую плоть, обхватываю в ладони член Джамаля, который совершенно не согласен с его эмоциональной холодностью. — Ты просто сумасшедший ревнивец,

Джамаль. Клянусь, я ничего лишнего не позволяла себе… никогда. Да, Аль-Мактум поцеловал меня несколько раз, но я ничего не почувствовала и не хотела, и. черт возьми, Джейдан, мне только ты нужен. Весь, мой асад, — Джамаль обрушивает на мои губы свой жадный поцелуй, толкаясь бедрами в мою ладонь с утробным горловым рыком, кричащим мне о его настоящих чувствах и желаниях… и я готова сегодня исполнить каждое из них.