ГЛАВА 14
«— Вы красивые, но пустые, — продолжал Маленький принц. — Ради вас не захочется умереть.»
Джамаль
Как минимум три Эйнин выдержала. И даже осилила четвертый, самый длительный и выматывающий раунд, после которого вырубилась мгновенно, прямо подо мной —взмокшая, охрипшая, вымотанная, но довольная. По крайней мере, мне хочется верить, что моя жена осталась довольна своей первой брачной ночью. Не могу быть в этом до конца уверен, так как даже во время оглушительных сокрушающих оргазмов, которые мы пережили вместе, я со свойственной мне наблюдательностью замечал в глубине затуманенных удовольствием глаз отголоски горечи и невысказанной потаенной боли.
Я пытался развеять ее сомнения и печали, можно сказать, выбился из сил, хотя… Сил и энергии во мне прибавлялось с каждым новым стоном, который срывался с полных чувственных губ Эйнин. Она пробуждает во мне так много всего, иногда эти чувства пугают меня, порой злят, в отдельные минуты хочется избавиться от них, что невозможно в силу одной неоспоримой истины.
Эйнин создана для меня. День, когда придет насыщение, никогда не настанет.
Мы идеально подходим друг другу, и даже ее стервозный характер в глубине души мне чертовски нравится. Ни одна женщина не бесила и не вызывала во мне столько ярости; ни одна не дарила столько наслаждения телу и нежности — сердцу. Я одержимо безоговорочно люблю ее, но это вовсе не значит, что ей будет легко и комфортно рядом со мной. Приятно — да, безопасно — да, но в остальном… в остальном нас ждут изнуряющие сражения и выматывающие столкновения. Я не против, если заканчиваться они будут так же, как этой ночью. Обжигающей, незабываемой, разнузданной ночью, которая закончилась слишком быстро.
Рассвет начался задолго до того, как мы закончили испытывать друг друга на выносливость. Я с удовольствием бы продолжил. Мне ее всегда мало. Эйнин, Эрика, Медина — воплощенная фантазия, дикая пантера и потерянная девочка, которая отчаянно пытается найти в этом жестоком мире саму себя, обрести то, что отобрали силой. Все ее дороги ведут ко мне, а мои к ней, а это неизменная неоспоримая константа, не требующая больше никаких доказательств. Эйнин там, где и должна быть. Солнечные лучи неспешно ползут по подушке, подкрадываются к ее лицу, подсвечивая бархатистую кожу розоватым сиянием. Мне нравится смотреть, как она спит; моя неугомонная, восхитительно-страстная девочка.
Дом безмолвствует. Утреннюю тишину нарушает только шум включившегося кондиционера и ровного дыхания Эйнин, пульсация крови в моих висках, гулкое биение сердца в груди. Я безумно хочу задержать время. Остановить, замедлить, обмануть законы Вселенной, избавиться от нарастающего чувства тревоги и страха. Не за себя. Я вообще не знал, что такое страх, пока Эйнин снова не вошла в мою жизнь и не расшатала ее до основания. Но я не жалею. Она делает меня живым, настоящим, наполненным и одержимым.
Как бы ни было приятно лежать рядом, всматриваясь в расслабленные черты лица, наслаждаясь теплом нежного тела, у суровой реальности на меня совершенно иные планы, и она врывается в спальню глухой навязчивой вибрацией мобильного телефона. Нехотя отрываюсь от Эрики и тянусь к источнику шума. Разблокировав гаджет, открываю сообщение от неизвестного абонента и автоматически удаляю, отпечатав содержание в памяти. Кислород мгновенно покидает легкие, когда до меня доходит смысл короткого послания.
«План Б. Операция «Призрак». Старт в 11.00.» Сердце на пару секунд застывает, горло схватывает стальной петлей. Черт, черт. Я готовился к «плану А», я почти был уверен, что не возникнет необходимости прибегать ко второму, хотя, разумеется, есть и третий. Мне известны инструкции к каждому, но, черт… Взглянув на часы, молниеносно вскакиваю с кровати, направляюсь в душ. Два часа в запасе. Всего два, учитывая, что меня только что уведомили о кардинальном изменении операции. Вероятные причины мне известны. Утечка информации, либо вмешательство иностранных разведывательных служб.
Пара минут под ледяными струями воды только частично избавляет от последствий бурной бессонной ночи. Сейчас мне необходимо сконцентрироваться на предстоящей операции. Задача требует максимальной собранности и аналитического четкого мышления. Иногда одних инструкций, какими бы продуманными и взвешенными они ни были — недостаточно. Я не имею права на ошибку. Не в этот раз.
— Эйнин, вставай, — присев на край кровати, откидываю одеяло в сторону и, не дождавшись пробуждения Эрики, подхватываю ее на руки и направляюсь в ванную.
— Джамаль? Что. Ай, — сонно хлопая ресницами, она громко вскрикивает, когда на нее обрушивается прохладная струя воды.
— У тебя три минуты. Жду в спальне, — твердым приказным тоном сообщаю я и, закрыв створку душевой кабинки, выхожу из ванной. Пока Эйнин приводит себя в порядок, я прошу Зару принести нам легкий завтрак. Натянув домашние брюки и футболку, ненадолго выхожу из комнаты, чтобы кое-что забрать в кабинете и сделать несколько звонков, используя закрытую индивидуальную линию связи. Напряжение только усиливается, когда я получаю дополнительные уточненные сведения.
Сработал наихудший вариант из всех возможных. Но времени сокрушаться и искать виноватых у меня нет. Действовать по обстоятельствам, просчитывать возможные варианты отступления, анализировать и использовать ситуацию согласно имеющимся инструкциям, минимизировать риски — вот основные рычаги и правила выживания в любой спецоперации. Холодный ум, логика, стратегический расчет. Ничего нового, я участвовал в более опасных заварушках. Хотя кого я обманываю… Уровень ответственности и опасности зашкаливает и в разы превышает все задачи, которые мне приходилось выполнять, находясь на службе Анмарской разведывательной службы.
Я забираю из сейфа, который Эйнин не удалось обнаружить при импровизированном обыске, ее телефон, когда в кабинет без стука заходит Аида. Она никогда не позволяла себе подобного. Вскинув голову, я вопросительно смотрю в неестественно застывшее лицо. Она выглядит не выспавшейся и бледной, волосы в беспорядке. Стальной взгляд впивается в меня с нечитаемым выражением.
— Ида, мне сейчас совершенно некогда. Ты что-то хотела? — нетерпеливо спрашиваю я, убирая телефон Эрики в карман брюк.
— Я так понимаю, что в ближайшем будущем у тебя теперь не будет времени ни на меня, ни на Лейлу, — она нервно проводит дрожащими пальцами по спутанным волосам. Шайтан бы побрал этих ревнивых женщин. У меня нет времени выслушивать их претензии.
— Не нужно усложнять и надумывать, Ида. Я женился на Медине, но не развелся с вами и по-прежнему буду заботиться и содержать вас, — терпеливо произношу я, надеясь, что мои слова успокоят ее, но не тут-то было.
— Она нас не уважает, считает пустым местом, и ты поощряешь ее в этом, — повышая голос, заявляет Ида. — Вчера после заключения брака твоя третья жена даже не удосужилась спуститься к нам. Мы для нее не существуем, и для тебя тоже.
— Что ты такое говоришь? — раздражаюсь я. — Это Лейла…
— Лейла ни при чем, — не дает мне договорить Аида. — Она не спала две ночи, как и я.
— Мне очень жаль.
— Ты превратил этот дом в бордель, — снова обрывает меня на полуслове.
— Аида, не испытывай мое терпение, — рявкаю я, окидывая осмелевшую жену испепеляющим взглядом.
— Полгода ты не прикасался ни к одной из нас, но заставил слушать, как эта американская шармута вопит от удовольствия в твоей постели, — бросает мне в лицо Ида, кривя губы в злобной усмешке. Черт, оказывается в самой примерной и покорной жене скрывается стерва.
— Я предупреждал, что не потерплю оскорблений в адрес Медины. Еще раз позволишь подобное, и я приму кардинальные меры, — ледяным угрожающим голосом говорю я, направляясь к выходу, но Аида преграждает мне путь, захлопывая за собой дверь и опираясь на нее спиной.
— Разведешься со мной? Из-за нее? — вызывающе спрашивает она, бесстрашно глядя мне в глаза. У меня совершенно нет времени выяснять, что за Шайтан в нее вселился.
— Отойди. Поговорим в другой раз, — жестким приказным тоном бросаю я.
— Стала неугодной? — прищурив серые глаза, срывающимся от ярости голосом продолжает Аида. — Недостаточно удовлетворяла тебя? Что она такого умеет, чего не могу сделать я? Я выполняла все твои желания, Джамаль. Даже те, от которых Лейла пришла бы в ужас. Если ты хочешь чего-то еще, то я…
— Ида, — рычу я, хватая девушку за плечи. — Успокойся. Скоро Медина покинет этот дом, и вы с Лейлой успокоитесь.
— Ты будешь жить с ней?
— Да, — без раздумий сообщаю я.
— А мы? — в стальных глазах мелькает шок и изумление.
— А вас я буду навещать, — быстро отвечаю я. Если бы Эйнин была здесь, то мне пришлось бы иметь дело с двумя разгневанными фуриями.
— Почему? Что мы сделали не так? — отчаянно восклицает Аида. Я отпускаю ее, сделав шаг назад.
— Я скажу один раз и больше не буду возвращаться к этой теме. Хочешь правду? — пристально смотрю в горящие яростью глаза. Она быстро и необдуманно соглашается.
— Да.
— Я знаю Медину очень давно, да, но мы не виделись много лет по не зависящим от нас причинам, — начинаю я, замечая, как расширяются зрачки Аиды. Изумление, шок, обида, жгучая ревность. Я вижу все, что она сейчас чувствует. — Я пытался найти ее, но безуспешно, и решил, что она погибла. Случай свел нас снова в Нью-Йорке, теперь она моя жена.
— Как давно ты ее знаешь? — едва дыша, сиплым голосом спрашивает Ида.
— Я люблю Медину с тех пор, как мне исполнилось тринадцать, — честно отвечаю я, понимая, какую боль может причинить моя искренность Аиде.
— Если бы ты знал, что она жива…
— То нашел бы ее раньше.
— Я спрашиваю о другом, — в ее глазах мелькают всполохи гнева. — Ты бы не женился на Лейле. на мне?
— Нет, — отрицательно качаю головой. — Я обещал сказать правду. Прости, Ида. Ни вы, ни я не виноваты. Вам не за что ненавидеть Медину. Мы все заложники обстоятельств. А сейчас отойди. Я не хочу применять силу.
***
Раздраженный и злой из-за устроенной Аидой истерики я возвращаюсь в спальню не в лучшем расположении духа. Хлопнув дверью, захожу внутрь и застаю закутанную в мой банный халат Эйнин. Забравшись на стул перед столешницей, на которой ночью скакала на моем нестандартном подарке, она жадно и с удовольствием поглощает завтрак. В одиночку. Вздрогнув от резкого хлопка, Эйнин поднимает на меня встревоженный взгляд, в котором читается искреннее беспокойство, и я мгновенно забываю о разговоре с Идой. Мы разберемся с возникшими разногласиями, когда я вернусь после завершения первоочередной миссии.
— Что-то случилось? — вытирая губы салфеткой, спрашивает Эйнин. Ни слова не говоря, я быстро подхожу к барной стойке и встаю напротив, не сводя с настороженного лица цепкого пристального взгляда. Несколько бесконечных секунд она смотрит на мои губы и снова в глаза, ее щеки заметно розовеют от смущения. Шайтан, я знаю, о чем Эйнин сейчас думает, что именно вспоминает. Меня мгновенно охватывает дикий голод, никак не связанный с едой, оставшейся на подносе. Перегнувшись через столешницу, я запускаю пальцы во влажные после душа волосы Эйнин и, удерживая ее затылок, накрываю нежные губы жестким требовательным поцелуем, мой язык алчно и неистово атакует податливый рот, впитывая вкус кофе и меда. Жар стремительно разливается по венам, концентрируясь в паху, охватывает поясницу нарастающим напряжением.
— Хочу тебя, сладкая, — отрываясь от теплых губ, сталкиваю нас лбами, пытаясь отдышаться и вернуть чертов контроль над разгулявшимися инстинктами.
— Я тоже, но это плохая идея. У меня болит… Во всех местах, — тихо выдыхает Эйнин, мягко отстраняясь. Поморщившись, она ерзает на своем стуле, мучительно краснея. Я ухмыляюсь, поддевая пальцами ее подбородок и заглядывая в потемневшие глаза.
— Брачная ночь удалась, Медина? — вздернув бровь, провокационно спрашиваю я, лаская ее высокие скулы. — Или тебе есть на что жаловаться?
— Только на чрезмерные аппетиты мужа, — смущенно улыбается Эйнин. Мне кажется, или в ее словах нет ни капли сожаления или возмущения? С неимоверными усилиями возвращаю свои мысли в другое русло, несмотря на бурные протесты возбужденного тела.
— Нам нужно поговорить, Медина, — серьезным тоном произношу я. Отпустив ее подбородок, достаю из кармана телефон и кладу между нами. Глаза Эйнин расширяются от удивления и неприкрытой тревоги.
— Что это? — севшим голосом спрашивает она, хотя, разумеется, узнала изъятый несколько дней назад гаджет.
— Ты должна связаться со своим руководством, Эрика, — решительно говорю я. Она изумлённо приподнимает брови, ошарашено глядя мне в лицо. — И сообщишь все, что тебе удалось узнать.
— О чем? — шепотом отзывается Эйнин.
— Обо всем, — коротко отвечаю я, наблюдая, как стремительно бледнеет ее лицо. Она неуверенно берет свой телефон, сжимая его в ладони, — Мое происхождение, планы Дамира аль-Видада, участие во всем этом полковника Кадера и закрытое экстренное собрание, где кабинету министров и шейхам, возглавляющим провинции Анмара, будет озвучено имя нового приемника короля. Время начала совещания — три часа дня, — взглянув на наручные часы, добавляю напряженным тоном: — Через полтора часа за мной приедет кортеж Дамира Видада и в сопровождении Кадера и охранной группы АРС доставит к зданию правительства. Об этом ты тоже должна сообщить своим. Прямо сейчас, Рика.
— Ты говорил, что по всему периметру действует глушитель сигнала, — растерянно напоминает она, нервно сглатывает и шумно втягивает воздух.
— Поэтому мы сейчас спустимся в сад и пойдем туда, где он не работает, — обхожу барную стойку и, взяв за руку, стаскиваю со стула и решительно веду за собой. Растерянная и ошеломлённая Эйнин не сопротивляется. Мы выходим из спальни и направляемся к запасному выходу, ведущему на задний двор. Она едва поспевает за мной, путаясь в объёмном и слишком длинном халате. На последнем лестничном пролёте Эрика внезапно останавливается, дергает меня за руку, разворачивая к себе.
— Зачем? — требовательно спрашивает она, пытливо глядя мне в глаза.
— Я не прошу тебя лгать, Рика, — сухо отвечаю я. — Сообщишь, что все выше озвученные факты получила путем слежки за мной. О том, что мы женаты, говорить не стоит. Если скажешь, тебе не поверят. Я удерживаю тебя силой, телефон ты нашла в моем кабинете во время обыска. Уверенный, что ты никуда не денешься и находишься полностью в моей власти, я был не особо осторожен, чем ты и воспользовалась для выполнения своего задания.
— Ты самоубийца, Джамаль? — справившись с первоначальным потрясением, яростно шипит Эрика. — Они уничтожат тебя.
— Не успеют. — уверенно заявляю я. — Слишком мало времени на подготовку.
— Ты не знаешь, сколько агентов сейчас находится в Асаде? И я тоже не знаю, — поспешно добавляет она, заметив мой цепкий взгляд на своем лице. — Нельзя недооценивать ЦРУ. У них уже есть договорённость с Искандером. Им не нужен новый наследник… Я не буду этого делать, — упрямо обхватив себя руками, подводит итог Эйнин.
— Ты сделаешь это! — с нажимом заявляю я.
— Скажи, зачем? — толкнув меня ладонями в грудь, восклицает Эйнин. — Какая цель? Это даже звучит безумно!
— Доверься мне, малышка, — перехватываю её запястья и нежно сжимаю.
— Нет. Не в этот раз, — тряхнув головой, стоит на своем Эйнин.
— Ты должна слушаться мужа, — напоминаю я с легкой улыбкой. Меня трогает ее страх за меня, искренний и настоящий. — Моя Медина испугалась? Разве я хоть раз подвел тебя?
— Однажды ты уже был ранен у меня на глазах. Второго я не хочу. — Она судорожно вздыхает и, вздернув свои руки, отворачивается, чтобы скрыть набежавшие на глаза слезы. Я мягко сжимаю ее дрожащие плечи, привлекая к себе.
— Сделай это для меня, Эйнин, — заключая жену в объятья, убеждаю я тихим ласковым голосом. — Без вопросов и сомнений. Ты говорила, что веришь в меня. Докажи.
— Это нечестно, — она качает головой, вздрагивает всем телом, я обнимаю ее крепче.
— Я люблю тебя, Эйнин. Не нужно бояться, — нежно говорю я, и она начинает дрожать с новой силой.
— Я тоже тебя люблю. Именно поэтому не могу, — сдавленно отвечает Эрика. — Не проси, Джамаль.
— Я вернусь. Я обещаю, — шепчу хрипло, зарываясь лицом в ее волосы. — А потом мы полетим вместе на твой сказочный остров, где будем только вдвоем целый месяц или даже два.
— Ты специально это говоришь… — горько вздыхает Рика. Я осторожно разворачиваю ее к себе, обнимаю, поглаживая ладонями напряжённую спину.
— Помнишь, ты сказала, что никогда бы не приехала ко мне, если бы не задание? — спрашиваю я, глядя в блестящие испуганные глаза.
— Сейчас я не на задании. Я твоя жена. Третья, мать твою, — неожиданно раздражается Эрика.
— Не ругайся, малышка, — я целую ее в макушку, с наслаждением вдыхая аромат ее волос. — Ты бы приехала, Эйнин. И недели бы не прошло.
— Нет.
— Да. Просто поверь мне на слово, — уверенно улыбаюсь я. — Пойдем, — властно беру ее ладонь, переплетая наши пальцы. — Ты должна верить мне. На кону жизни сотен и тысяч детей и женщин и их свобода. Ты ещё помнишь об этом?
— Как я могу забыть? — Эрика с возмущением вырывается, но я снова ловлю ее, обнимая за плечи.
— Я нашел Эмилию, — говорю я тихо, решив использовать последний сокрушающий аргумент.
— Что? — она замирает, резко остановившись, и, вскинув голову, ошеломленно смотрит мне в глаза. — Как?
— Я расскажу после того, как ты выполнишь мою просьбу, — взяв Рику за локоть, быстрой походкой веду ее к дальней беседке, скрывающейся за раскидистыми пальмами. Когда мы заходим внутрь, она поднимает на меня нерешительный взгляд, открывая рот, чтобы снова озвучить свои сомнения.
— Никаких вопросов, Эйнин, — опережаю я. — Даю слово, что мои действия не нанесут вреда невинным людям.
— А тебе? — едва слышно спрашивает она.
— И мне тоже, — удерживая ее взгляд, твердо киваю я. Рика задерживает дыхание, какое-то время напряженно всматриваясь в черты моего лица, словно пытаясь найти там подтверждение своим страхам. — Звони, — уверенно киваю я. Не разрывая зрительного контакта с закипающими в глазах слезами, Эрика нажатием пальца снимает блокировку с телефона и набирает номер…
У нее не было ни одного шанса ослушаться меня. Я бы все равно заставил Эйнин выполнить мою просьбу, какой бы дикой и нелогичной она ей ни казалась. Эрика молчит и кусает губы, пока мы возвращаемся обратно в дом.
— Я не уверена, что мне поверили, — роняет она отстранённым тоном, когда мы поднимаемся на крыльцо.
— Это неважно. Информацию проверить они обязаны, — распахиваю перед Эрикой дверь. Она окидывает меня хмурым долгим взглядом, прежде чем войти. Она имеет право злиться. То, что я не открываю ей мотивов своих действий, наталкивает Эйнин на неверные мысли. Мое молчание — не вопрос доверия. Я не имею права разглашать секретную информацию высшего уровня. Слишком велик риск. Для нее.
— Расскажи мне про Эмилию, — требует Рика, как только мы снова оказываемся в спальне. Я захожу за барную стойку и беру с подноса свой остывший кофе, делаю большой глоток, опираясь локтем на столешницу.
— Я видел, как купили Эмилию во время аукциона.
— Ты говорил, — кивает Эйнин, направляясь к окну и, распахнув его, вдыхает полной грудью ароматы, доносящиеся из сада.
— И я видел, кто ее купил, — сухо добавляю я. Эрика оборачивается и вопросительно смотрит на меня. — Возможно, ты не помнишь, но среди террористов, ворвавшихся в мечеть, была женщина.
— Женщина? — переспрашивает Эрика, не скрывая своего потрясения. Ее глаза заволокло едким туманом тяжелых воспоминаний. — Все происходило, как в кошмарном сне. Взрыв, потом выстрелы, запах гари, крики, паника, детский плач, агония раненых. Я не понимала, что происходит, впала в шоковое состояние, а потом появился ты… — ее голос срывается, нервным жестом проводит по волосам и продолжает, немного заикаясь: — И в…вытащил меня оттуда, приказал бежать, а сам пошел обратно. В тот ад. Я… я ждала тебя. Д-д…олго, пока из лаза не начал вырываться огонь.
— Когда я вернулся, то почти все уже были мертвы, Эйнин, — хрипло произношу я. — Кроме повстанцев, которые отстреливали тех, кто еще двигался. И тогда я увидел женщину, с непокрытой головой и светлыми глазами. Она безжалостно убила слепого мальчишку муэдзина, а меня вырубила ударом приклада автомата. Я был единственным выжившим в Аззаме. Повстанцы забрали меня с собой. Военные Анмара настигли их только через несколько дней. Тогда я впервые увидел Кадера, считал его спасителем, видел в нем героя, — криво ухмыляюсь, опуская взгляд на свои побелевшие пальцы, сжимающие кружку. — Позже меня убедили в том, что все террористы, участвующие в нападении на Аззам, были ликвидированы. Причин сомневаться на тот момент у меня не было. Они появились гораздо позже. Но сейчас речь о другом. На аукционе в Шатрах Махруса мне показалось, что женщина, которая выкупила Эмили, очень сильно похожа на суку, которая стреляла в мечети по детям. Прошло много лет, я решил, что ошибся. Теперь я уверен в том, что это была она, — делаю ещё один глоток кофе, чтобы запить горечь, скопившуюся в горле.
— Почему… почему ты уверен? — дрогнувшим голосом спрашивает Эйнин.
— Я увидел Эмилию из окна кабинета главы Правительства, Эйнин, — резко произношу я. — В его резиденции. Она стояла в саду среди других маленьких девочек, а этот ублюдок рассуждал о том, что идеальных любовниц нужно воспитывать с детства. Он предложил мне выбрать любую. И я указал на Эмилию. — Эрика вздрагивает, ее лицо вспыхивает от боли и ярости. — Она сейчас в нашем с тобой доме. Адела — родная мать Эмилии, — Эйнин задерживает дыхание, нервно кусая костяшки пальцев. — Их разделили сразу после похищения, держали в разных лагерях, и пока я искал девочку, нашел ее мать.
— Как ты можешь сотрудничать с этими слотами? — взрывается Эйнин. — Если сука, которая убивала людей в Аззаме, работает на Дамира Видада, то это прямое доказательство его причастности к теракту. Зачем премьер-министру уничтожать Аззам? Ради того, чтобы заполучить наследника и убрать свидетелей? Сделать из благодарного за спасение мальчишки идеального солдата, обученного беспрекословно исполнять приказы, и когда наступит удобный момент, использовать козырную карту, чтобы заполучить всю власть в свои руки, — в глазах Эйнин сверкает потрясение и уверенность. — Я права, да?
— Полковник пытался убедить меня в обратном, утверждая, что мое происхождение заинтересовало АРС уже после того, как я оказался в госпитале. У меня не было доказательств причастности Кадера. Первые годы службы я даже не подозревал его. Свою роль наставника и покровителя он играл весьма реалистично.
— Как давно ты знаешь?
— Полковник озвучил мне свою фальшивую версию со случайным спасением наследника перед операцией по ликвидации Ильдара Видада. Он даже назвал имя заказчика.
— Я спросила, как давно ТЫ знаешь, что премьер-министр сотрудничает с организаторами Шатров, а Кадер прикрывает его деятельность? — повышая голос, повторяет Рика.
— Начал догадываться, когда меня отправили в Нью- Йорк следить за Ильдаром Видадом, — коротко отвечаю я, глядя в заледеневшие голубые глаза. — Когда Кадер отдал приказ на ликвидацию, я уже был уверен, что они убирают свидетеля своих преступлений.
— И ты работал на них? Несмотря на то, что понимал, чем эти скоты занимаются? — недоумевающе спрашивает Эйнин. — Или ты преследовал свои интересы? Когда ты узнал о том, что Омар Камаль не твой отец?
— В одиннадцать лет, — коротко и предельно честно отвечаю я. Эрика распахивает глаза, недоверчиво глядя на меня.
— То есть ты все это время знал, что… — она обхватывает себя руками, словно ей вдруг становится холодно. — Боже, у меня в голове не укладывается. Я не понимаю, чего ты хочешь, Джамаль. Как ты собираешься остановить советника и Кадера, если они обложили тебя со всех сторон? Скажи мне хоть что-нибудь!
Я воздерживаюсь от ответа, напряженно стиснув челюсти. И что-то в выражении моего лица дает Эрике понять, что я больше не произнесу ни слова. Не разрывая напряженного противостояния взглядов, допиваю свой кофе и, развернувшись, ставлю пустую кружку в раковину.
— Я хочу увидеть Эмилию, — резко меняя тему, ультимативным тоном заявляет Эйнин.
— Сейчас это невозможно, — оборачиваясь, невозмутимо отвечаю я. — Девочка с матерью скоро вернутся домой, но ты успеешь попрощаться.
— Нет… Нет, подожди, — сбивчиво произносит Рика, торопливо пересекает спальню и взволнованно подходит ко мне, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки.
— Что такое? — хмуро спрашиваю я, взяв лицо Эйнин в ладони.
— Пока я жила во дворце Исканд…
— Лучше не продолжай, — ярость мгновенно вскипает в венах, стоило Эрике заикнуться о гребаном принце.
— Я работала с детьми, Джамаль, — с упреком напоминает Эрика. — Я познакомилась там с мальчиком. Его зовут Реза. Представляешь, он знает Эмилию! — эмоционально восклицает Эйнин, обхватывая мои запястья холодными пальцами. — Реза рассказал, что какое-то время его держали в одном лагере с Эмилией, и они подружились. Потом их разлучили. А он очень любит ее и скучает. У него никого нет, Джамаль. Реза сирота. Он постоянно говорит об Эмилии. Он рисует ее. Понимаешь?
— Ты провела там два дня. Когда ты успела проникнуться историей этого мальчика? — изумленно смотрю в блестящие от слез кристально-чистые голубые глаза Эйнин.
— Боже, Джамаль, нам было достаточно пяти минут в задымленном лазе, чтобы понять..
— Понять, что, Эйнин? — резко оборвав ее, требовательно спрашиваю я, не сводя с нее пронзительного взгляда.
— Что мы принадлежим друг другу, — тихо отвечает Эрика, опуская ресницы.
— По-моему, ты поняла это гораздо позже, — мрачно напоминаю я, и она тут же оспаривает, вздернув подбородок.
— Неправда. Понять и принять — не одно и то же. Резу и Эмилию нельзя разлучать. Нельзя… — повторяет громче.
— Эйнин, мы вернёмся к этому разговору позже, — я мягко провожу тыльной стороной ладони по ее щеке. — Я подумаю, что можно сделать. Договорились?
— Да, — поспешно соглашается она. — Тебе пора собираться? Я могу помочь?
— Постарайся не конфликтовать с Лейлой и Аидой, пока меня нет. И не игнорируй их. Это неправильно.
— Неправильно? А укладывать меня в постель, где годами трахал своих жен — правильно? — мгновенно вспыхивает Эйнин. — При том, что мне даже упоминать имени Искандера нельзя.
— Рика, — угрожающе рычу я. — Прояви уважение. Больше от тебя ничего не требуется.
— Если они проявят, то я тоже это сделаю, — упрямо заявляет Эрика.
— Я знаю, какой ты можешь быть сукой, Эйнин.
— Спасибо за комплимент, хабиби, — она презрительно кривит губы. Резко схватив ее за талию, я рывком сажаю Эйнин на столешницу, заглушая возмущенный вопль голодным поцелуем. Раздвинув ноги коленом, толкаюсь твёрдой эрекцией между ее бедер. Забираясь ладонями под халат, сжимаю голую задницу ладонями, углубляя поцелуй, сплетая наши языки в неистовом противостоянии. Остановиться на этот раз оказывается еще сложнее, чем полчаса назад.
— Возвращайся к себе и жди меня, Эйнин. — хрипло шепчу я, отпуская ее губы и глядя в потемневшие от желания глаза. — Будь хорошей девочкой, малышка.
— Пообещай, что с тобой ничего не случится, Джамаль, — произносит она прерывистым шепотом.
— Обещаю, Эйнин, — мягко говорю я, отступая назад и убирая руки в карманы брюк. От греха подальше. Тяжело вздохнув, Эрика спрыгивает на пол, поправляет халат, бросая на меня несчастные взгляды.
Раскрасневшаяся, возбужденная, все ещё немного злая.
— Обожаю тебя, — поймав ее за руку, снова притягиваю к себе и, оставив на губах быстрый и горячий поцелуй, отпускаю. Но на этот раз сама Эйнин не желает отрываться от меня. Вцепившись в мою футболку, она приподнимается на носочках и нежно проводит по моим губам своими, испытывая мою выдержку на прочность.
— Я могу проводить тебя? — шепчет она.
— Нет, — решительно качаю головой, нехотя отстраняясь.
— Переоденься, отдохни. Ни о чем не думай. Ничего не бойся.
— Все под контролем? — сделав пару шагов к двери, она оборачивается, впиваясь вопрошающим тревожным взглядом в мое лицо.
— Да, — уверенно киваю я.
— Точно?
— Это допрос, жена?
— Нет, я беспокоюсь о любимом муже, — тряхнув головой, Эйнин печально улыбается и мрачно добавляет: — И, наверное, не я одна, — повернувшись ко мне спиной, она нажимает на ручку двери, собираясь уйти, и мое сердце внезапно пронзает острая боль, какое-то гнетущее тяжелое предчувствие сдавливает грудную клетку, спина покрывается холодной испариной.
— Эйнин, — хрипло окликаю я. Она поворачивает голову, взглянув на меня из-за плеча. Ее губы дрожат от бушующих внутри эмоций.
— Если возникнет нестандартная ситуация, то ты можешь доверять только одному человеку, находясь в Анмаре. Его имя Амин Башар, — произношу я и, прежде чем она начнёт задавать вопросы, продолжаю непререкаемым тоном: — И еще. У тебя действительно есть опекун. Когда я говорил, что он должен был сопроводить тебя в Анмар, я был уверен, что так и будет. Этот человек не фиктивное имя на бумажке. Ты моя жена на абсолютно законных основаниях. Я не подделал ни одного документа, Эрика. Ты моя, помни об этом. А теперь иди.