Глава 9

Лас-Вегас.

Джейдан

– Номер просто восхитительный, как и отель. Я словно оказалась в Париже, – раскинув руки, мисс Рами изящно передвигаясь на своих высоченных каблуках, устремляется к панорамному окну, выполненному в форме арки. Положив ладони на стекло, Сальма возбужденно вздыхает, любуясь фантастическим видом. Не спорю, посмотреть есть на что. Париж в центре Лас-Вегаса – завораживающее зрелище. Интересно, кому принадлежит идея устроить бракосочетание именно здесь? Уверен, что не Джареду Саадату. Он меньше всего похож на романтика. А вот Мелания прекрасно сочетается с этим местом.

– Ты видел? Это почти точная копия Эйфелевой башни. Немного ниже, но ночью в огнях будет не отличить от оригинала, – восторженно восклицает Сальма – мой личный пропуск на закрытую свадебную вечеринку.

– Куда поставить чемодан? – не разделяя энтузиазма Сальмы, с легким раздражением спрашиваю я, проходя следом в небольшой элегантный светлый номер с французским интерьером, что оправдывает полностью название отеля. – Кстати, его мог поднять сюда любой из белл-боев в холле. Или ты решила сэкономить на чаевых?

– Не будь таким вредным, Престон. Ты же джентльмен? – с трудом оторвавшись от любования видами отеля, Сальма оборачивается и подходит к двуспальной кровати размера king-size, положив на нее свою сумочку. Ее взгляд неотрывно блуждает по мне, выдавая все ее жаркие порочные планы, связанные со мной и огромной постелью.

– Джентльмен? Я? Смеешься? В каком месте? – забросив банально-розовый чемодан Сальмы во встроенный шкаф, небрежно спрашиваю я. Накрашенные алой помадой губы девушки раздвигаются в распутной улыбке. Как легко читать женщину, у которой не осталось от тебя ни одной нераскрытой тайны. Ее глубины давно разведаны, но она все равно хочет больше, глубже. Порок не знает меры, он алчен, ненасытен, зависим. Я не одержим пороком, и, пригубив, без сожаления иду дальше. Когда вкус распробован, становится неинтересно, невкусно. Слишком много в мире всего, что я еще не попробовал. Прислонившись плечом к арочному проёму между коридором и спальней, расстёгиваю пиджак и рывком снимаю галстук, убирая его в карман.

– Ни в одном. Тут ты прав, – со смешком признает Сальма. В темных глазах плавится вспыхнувшее желание. – Но должна признать, тебе чертовски идет костюм, – виляя задницей, обтянутой красной юбкой, она плавно приближается ко мне. – Создает обманчивое впечатление, заставляет на мгновение забыть, кто находится под респектабельной маской городского пижона.

Сальма сокращает расстояние между нами до минимума, и ее грудь под свободной шёлковой блузкой высоко вздымается в сантиметре от моей рубашки. Намеренно медленно облизывая нижнюю губу кончиком языка, она поднимает голову, посылая мне пламенный взгляд. Горячий капучино с шоколадной крошкой – так выглядят ее глаза сейчас.

– И кого же ты видишь, Сальма? За этой маской? – низким сильным голосом спрашиваю я, жестко сжимая ее подбородок пальцами.

– Сумасшедшего гения, необузданного мастера, безумно-сексуального мужчину, – перечисляет она приглушенным чувственным шепотом, томно хлопая накрашенными ресницами. – Страстного любовника, пообещавшего мне темные удовольствия, – соблазнительно улыбаясь, продолжает девушка, острыми коготками скользнув по рубашке вверх, неторопливо расстёгивая пуговки.

– Мне нужно вернуться в свой номер, Сальма, – не двигаясь и не предпринимая попыток отстраниться, отрезвляюще-ровным голосом говорю я. – Принять душ и переодеться к банкету. Думаю, тебе тоже понадобится время, чтобы довести свой образ до совершенства и поразить каждого мужчину на вечере.

– Ты же знаешь, что я здесь только ради репортажа. И соблазнить я хочу единственного мужчину, которого почему-то не пригласили на свадьбу. Мне точно влетит за то, что я внесла своего спутника в список уже по прилету. Распорядитель мероприятия был не в восторге, услышав твое имя. Неужели ты успел добраться и до Мэл? Я видела ее невинный кроткий портрет на выставке, – Сальма прислонилась ближе, игнорируя мое высказанное в слух желание свалить побыстрее из номера.

– У этой кроткой невинной малышки острые когти, милая. Как и у всех внешне ангельских женщин. Но, разочарую тебя, мы с Мэл просто коллеги.

– Боишься конкуренции в лице Джареда Саадата? Не по зубам соперник?

– У меня нет соперников, Сальма, – уверенно сообщаю я.

– Вот как? Это самомнение?

– Сражаться можно только за то, что ты хочешь навсегда сделать своим. Разве честно забирать то, что тебе вовсе не нужно?

– А как же игра? Охота? – Сальма расстегивает мою рубашку до середины и проворно запускает горячие пальчики под ткань, лаская и оглаживая напряжённые мышцы.

– Ты путаешь понятия, Сальма, – я хватаю ее запястье, уверенно отстраняя. Она часто моргает, неотрывно глядя мне в глаза. – Играть даже на чужой территории можно так, чтобы все участники получили максимум удовольствия и минимум неудобств.

– Ты поиграешь сегодня со мной, Престон? На твоей территории и по твоим правилам?

– Так не терпится раздвинуть ножки, мисс Рами? Куда делась твоя гордость? Помнишь, какая самоуверенная ты пришла ко мне? Как брезгливо морщила свой носик и поджимала губки? И как легко разделась, когда я попросил тебя?

– Я еще не знала, как ты виртуозен не только в играх с кистью, – с придыханием произносит Сальма, свободную руку запуская в мои волосы, вздыхает с наслаждением, перебирая их. – Я жалею, что мы закончили тот чертов портрет. Возможно, наша история могла бы продлиться чуть дольше. Ты что-то украл у меня, Престон, и заточил в эту чертову картину и не отдал ничего взамен.

– Я могу подарить ее тебе. Только скажи, и ты обретешь то, что потеряла, – мягко говорю я, чувствуя, как под моими пальцами бешено бьется пульс на ее запястье. Она обнажена сейчас, несмотря на то, что полностью одета.

– Боюсь, что это невозможно. Ты открываешь все наши тайные мысли и желания на своих безликих картинах, не задумываясь, что, оголяясь перед тобой душой и телом, мы отдаём тебе нечто большее. Может поэтому ты лишаешь нас лиц? Мы отдали тебе слишком много? Тебя влечет тайна?

– Нет, Сальма. Отсутствие лиц – это личный пункт, к вам он не имеет никакого отношения.

– Хранишь верность кому-то? Таким вот нелепым образом? – ухмыляется Рами, пытливо глядя в глаза. Но она близка, близка, черт возьми. Даже если я захочу прямо сейчас перенести лицо Сальмы на холст, я не смогу этого сделать. Я пытался. Множество раз. Но как только карандаш намечал контуры, перед внутренним взором появлялся размытый туманный образ с неизменными голубыми глазами с серебристыми крапинками на прозрачной радужке, омытой слезами, и угольный грифель рисовал только эти чертовы глаза. Снова и снова. Я сам не могу объяснить, почему происходит так, а не иначе. Я с лёгкостью рисовал Меланию в струящемся шелковом платье и других женщин, чьи тела были полностью закрыты одеждой. Но как только приступал к обнаженной модели, ее лицо словно растворялось, ускользало от меня. Голая обезличенная красота грехопадения – что может быть совершеннее?

– Ты долго думаешь, Престон, – в янтарных глазах Рами мелькает любопытство со снежной горстью охлаждения. Ничто не злит женщину так, как наличие другой в мыслях любовника.

– Мне, правда, нужно вернуться в свой номер, Сальма, – уверенно отодвинув журналистку в сторону, я поднимаю с пола свою небольшую спортивную сумку и разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Зачем было тратиться на еще один номер, если приглашающая сторона предоставила мне и моему спутнику этот? Уверен, что ты спустил на него весь заработанный на выставке гонорар, – наиграно равнодушным голосом бросает мне в спину мисс Рами.

– Я люблю спать один, Сальма, – холодно сообщаю я.

– А я и не собираюсь спать с тобой, Престон. Это просто невозможно, – смеется она.

– Мы не продержимся двое суток без сна, даже если будем трахаться без остановки, – взявшись за ручку двери, ухмыляюсь я.

– Или ты здесь не из-за меня? – неожиданно резкий подозрительный тон Сальмы заставляет меня остановиться. – И развел меня, как доверчивую идиотку?

– Что ты имеешь в виду? – развернувшись, я медленно окидываю внимательным взглядом застывшую в вызывающей позе Сальму.

– Эрика Доусон здесь в качестве спутницы Ильдара. И, что примечательно, сопровождать его должна была совсем другая девушка. Как и ты, она оказалась в списке гостей в последний момент.

Это означает то, что мисс Доусон все-таки передала Видаду гребанный портрет. Незнакомое, злое чувство ударяет в область солнечного сплетения, приводя в мгновенный тонус все мои мышцы. Меня сложно удивить или поставить в тупик, но Эрике снова это удалось. Я не мог ошибиться. Они не любовники. Поддавшись эмоциям в голубой гостиной Ильдара, я думал иначе, но позже мой рациональный наблюдательный разум, перебрав мельчайшие детали их жестов и взглядов, открыл истинное значение разыгранного мисс Доусон шоу. Она намеренно злила меня, изображая легкомысленную дорогую любовницу влиятельного богатого бизнесмена. А вот Видад ничего не играл. Он действительно хочет ее, очень сильно и вероятно давно. И Рика конченная идиотка, если думает, что может играть с этим мужчиной или использовать его. Но есть еще один вариант, который мне до скрежета зубов неприятен – она передумала и решила перевести их отношения на новый уровень. Зачем? Чтобы избавиться от влечения к другому, перенастроиться, отвлечься. Женщинам свойственные нелогичные поступки и решения. И Эрика Доусон не исключение из правил, а просто избалованная вертихвостка.

– Как я мог узнать об этом? – сухо спрашиваю я, пытаясь сохранять безучастное выражение лица.

– Никак, – неожиданно сдавшись, Сальма обезоруживающе улыбается. – Если только вы не договорились заранее. Но какой в этом смысл? Разве что выкрасть ради выкупа невесту наследника Рашида Бин Мохаммеда аль-Саадата.

– Насколько я помню, алмазный король вычеркнул Джареда из списка своих наследников.

– Твоя информация устарела, – с превосходством заявляет Сальма. Журналисты всегда знают больше. – Узнав, что сын решил жениться, шейх пересмотрел свою позицию и вознамерился вернуть Джареда в лоно семьи, и, кстати, сегодняшняя церемония является лишь первым этапом. Настоящая свадьба состоится в Анмаре по законам религии жениха.

– Не думал, что Мэл согласится снова ступить на землю Анмара.

– А кто ее спрашивал? Выбрав мужа и отца своему ребенку, она автоматом приняла его правила. Арабские мужчины не сильно беспокоятся о желаниях своих женщин за пределами постели. Он наденет на нее свадебную паранджу. Романтично, правда? Мечты сбываются. Я сейчас о мечтах Саадата.

– Я смотрю, ты провела личное расследование, – колко отзываюсь я. Очень странно слышать пренебрежительные замечания в отношении законов, традиций и религии, которую она сама исповедует.

– Как иначе, Джейдан? – Сальма невозмутимо пожимает плечами. – Я журналист. Свадьба года в богемной тусовке. Наследный принц и модельер-художник. Жуткая история с похищением закончилась шикарной свадьбой в Вегасе. Сенсация, разве нет?

– Сенсацией для его родни будет то, что невеста уже беременна.

– Сыновьям шейха можно все. Тем более что отец заявил о своём благословлении. И в качестве подарка вернул Джареду место генерального директора в «Лакшери-Корп». Вот так быстро меняются Боги финансового Олимпа в Нью-Йорке.

– Ты раздражена? Чем именно?

– Я просто не понимаю, как можно по собственной воле отдать себя в руки Джареда Саадата. Это здесь он – обычный парень, бизнесмен, красавчик с обложки. В Анмаре все изменится. Она же была там, знает, что ее ждет.

– Ты тоже когда-то жила на Ближнем Востоке, – напоминаю я, рассматривая заметно побледневшее лицо девушки. Я уже видел это выражение, когда она рассказывала о том, что однажды оказалась в числе сирийских беженцев.

– Перед тем, как началась война, меня продали, как скот. Собственный отец, потому что мне повезло родиться третьей девочкой в семье. Конечно, дочерей шейхов не отправляют на потеху военным или бедуинам, но их жизнь все равно далека от той, что женщины ведут здесь.

– В худшую сторону? – спрашиваю я, абсолютно не разделяя предвзятое личное мнение Сальмы, продиктованное обидой и перенесёнными страданиями.

– Здесь я свободна, Джейдан, – горячо восклицает она. – Я сама выбираю, что надеть, как жить, с кем спать, я не обязана выходить замуж, закрывать лицо и рожать детей. И, если я когда-нибудь выйду замуж, то мне не придется делить своего мужчину с двумя, тремя женами. Я получила образование и смогла чего-то добиться.

– И ты счастлива?

– Что?

– Ты счастлива со своей свободой, Сальма?

– Конечно…

– Звучит неубедительно. Чего тебе не хватает, чтобы ответ стал более уверенным?

– Мужчины, сильного и властного, способного защитить меня.

– Здесь ты не найдешь такого, Сальма.

– А если я скажу, что мне нужен ты?

– Неправда. Я не нужен тебе. Это просто похоть. Она рассеется под чередой новых ощущений, – небрежно потрепав Сальму по щеке, я снова собираюсь уйти, и на этот раз беспрепятственно добираюсь и даже открываю ее.

– Свобода дает тебе бесконечное количество вариантов, не ошибись, – не оборачиваясь, напоследок произношу я, выхожу в коридор и стремительной походкой направляюсь к лифтам.

Мой номер находится двумя этажами выше и вид из окна открывается ничуть не хуже и даже имеется небольшой балкон, куда и я выхожу в одном полотенце после обжигающего душа. Мой взгляд медленно блуждает по открывшимся видам и скопированным достопримечательностями Парижа, гармонично вписавшимся в проект отеля. Необыкновенное место, перемешавшее в себе романтичную Францию и безумный Вегас. Роскошь и тонкий вкус в каждой детали. Я люблю эстетически красивые архитектурные решения, но, конечно, в Вегас прилетел не для поиска вдохновения. И не желание Сальмы познать мои темные желания привели меня сюда, хотя она здорово помогла мне с допуском на свадебное мероприятие. Саадат не бросается словами, и я скорее мог оказаться в черном списке, нежели в числе приглашенных. И даже не голубоглазая мятежница и самодурка Эрика, пробудившая во мне безудержное желание подмять ее под себя и не выпускать из постели несколько суток, стала главной причиной моего пребывания на главной сенсации года, по мнению мисс Рами. Эрика будет приятным бонусом или же еще больше усложнит и без того патовую ситуацию.

Ей нельзя быть здесь. Абсолютно и категорично.

Однако мысль о том, что у меня снова выпадет шанс поиграть с дерзкой девчонкой, наконец-то закончить затянувшуюся прелюдию финальным аккордом и подвести черту на самой высокой и красивой ноте, не на шутку будоражит воображение. Меня не смущает наличие мужчины рядом с ней, но до остервенения и дикой животной ярости злит, что этот мужчина Ильдар Видад. Худшего варианта и выбрать нельзя. Какой-то чертов рок. Я не имею права вмешиваться, но до ломоты в скулах хочу сделать именно это…

В любом случае, как бы ни сложились обстоятельства, нас ждет незабываемая ночь… в Париже, расположившимся в самом сердце Лас-Вегаса.

И когда через два часа раздаётся уверенный стук в дверь, я, полностью готовый к выходу, открываю без тени сомнений в том, что это Сальма не вытерпела и явилась за мной лично, опасаясь, как бы ее трофей не перекочевал в другие руки, пока она наводит лоск перед зеркалом. Однако меня постигает грандиозное разочарование, если так можно выразиться. На пороге я вижу вовсе не соблазнительную мисс Рами, а двоих мужчин. Один – сам счастливый жених, который в данный момент выглядит мрачнее тучи. Джаред Саадат.

– Мистер Престон? – сухо спрашивает второй, высокий смуглый брюнет с суровым лицом, одетый во все черное. Но он не телохранитель. Платиновые запонки, дизайнерскую обувь и костюм не могут себе позволить даже секьюрити наследника шейха.

– Позволите войти? – мужчина переступает через порог, не дождавшись ответа, и следом за ним проходит Саадат. Какого хрена, спрашивается, Джаред забыл в моем номере? Разве он не должен сейчас вместе с Мэл встречать гостей в импровизированном специально для мероприятия свадебном шатре. В строгом смокинге и с еще менее радушным лицом, чем у его сопровождающего, Джаред Саадат не производит впечатление беспечного молодожена. Я коротко киваю, пропуская незваных посетителей. Хотя по большому счету, незваный гость как раз-таки я. И вероятно, причина визита именно в этом.

– Я, по-моему, дал понять, что тебе не рады на свадьбе? – минуя церемонии, переходит к делу Саадат. Его яростный взгляд впивается в мое лицо в ожидании ответа. Поправив пиджак, я небрежно пожимаю плечами.

– Сальма настаивала на том, чтобы именно я сопровождал ее.

– Оставь эти сказки другим! – гневно бросает Джаред. В светлых глазах закипает злость. – Зачем ты здесь, Престон?

– Я могу задать тебе тот же вопрос, – невозмутимо отражаю я. Стиснув челюсти, Джаред наступает на меня, но между нами встает высокая мрачная фигура второго посетителя, предупреждая новый виток конфликта. Я, вообще, не понимаю, что за претензии могут быть у Джареда в мой адрес. Да, Мэл позировала мне, но все ее портреты настолько невинны, что и придраться не к чему.

– Джаред, не кипятись, позволь мне уладить ситуацию, – играя роль миротворца, произносит брюнет. – Тебе вообще необязательно тут быть. Мы с мистером Престоном решим все недоразумения.

– Нет никаких недоразумений. Его здесь быть не должно. Что, бл*дь, за гребаная настырность? Убери его отсюда, Мааб, – приказывает Саадат, и резко развернувшись, направляется к двери. Я не сомневаюсь, что невесте тоже предстоит сложный разговор с ревнивцем. Черт, я не хочу быть проблемой для Мэл, но иногда обстоятельства выше, чем чувства других людей.

– Я поверенный шейха Рашида Бин Мохаммеда аль-Саадата, и одной из причин нахождения здесь является безопасность наследника, – мужчина протягивает руку. – Джадир Бин Кадир аль-Мааб, – представляется он. Передо мной не телохранитель, хотя сейчас он взял на себя именно эту роль. Поверенный шейха – высокий статус в Анмаре. Политические, финансовые и экономические вопросы решаются с участием этого человека.

– Мы уже встречались, – окинув Джадира Мааба пристальным изучающим взглядом, говорю я. Он вопросительно приподнимает черные брови. У него достаточно интересные черты лица, резкие, суровые. В холодном цепком взгляде отражается острый расчетливый ум. Нос с горбинкой придает его профилю некоторую хищность, твердая непреклонная линия губ свидетельствует о хладнокровности и жестокости натуры мужчины, а их полнота намекает на склонность к порочным удовольствиям. Ну, а внешняя атрибутика, вроде костюма, наручных часов и перстней просто кричит о богатстве и статусе обладателя. Экземпляры, подобные Джадиру Маабу, сложно не запомнить, хотя бы раз увидев в толпе.

– На выставке, – поясняю я, заметив недоумевающий взгляд мужчины. – В галерее «Вдохновение». Мы не были представлены. Интересуетесь искусством?

– Я посещаю все мероприятия, где бывает наследник, – произносит Джадир, прищурив темные глаза. – Я помню ваши впечатляющие картины, мистер Престон, а вас, увы, нет. Но у художников, я уверен, более зоркий взгляд на лица. Вернемся к текущему вопросу.

– Я так и не понял суть претензий, – передернув плечами, отзываюсь сухим тоном.

– Ваше имя мисс Рами внесла в список уже по прибытию. Я отвечаю за безопасность наследника и его невесты, и поэтому должен убедиться, что ваше появление не несет никакой угрозы. Вы позволите осмотреть ваши вещи?

– Вы издеваетесь? С какой стати? – раздраженно спрашиваю я.

– Вам есть что скрывать, мистер Престон? – невозмутимо парирует Мааб. – Остальные гости прошли процедуру досмотра до того, как сели в частный самолет Джареда Саадата. Вы же прилетели другим рейсом и избежали проверки.

– И что я могу скрывать? Я похож на киллера? Или на террориста-смертника? – насмешливо интересуюсь я.

– Вы похожи на человека, от которого можно ожидать, чего угодно. Я просто следую инструкциям. Если вы не позволите осмотреть ваш багаж и личные вещи, я буду вынужден проследить за тем, чтобы вас прямо сейчас сопроводили в другой отель.

Ухмыльнувшись, я отступаю к окну; кивком головы даю согласие на незаконный обыск. Я мог бы послать Мааба ко всем чертям, но, увы, обязан остаться в отеле.

– Весь мой багаж в спортивной сумке в шкафу, – сообщаю ледяным тоном.

– Благодарю, мистер Престон. Заранее приношу свои извинения за доставленные неудобства, – без тени сожаления, бесстрастно произносит Джадир и приступает к осмотру номера. Начинает он далеко не с багажа. Заглядывает в каждый ящик, встроенный шкаф и даже под кровать. Какое-то время проводит в ванной. Видимо там я тоже мог припрятать мину замедленного действия. За сумку с личными вещами Джадир берется в последнюю очередь. Как раз к этому моменту появляется Сальма Рами. Заметив в номере посетителя, беспардонно роющегося в моей сумке, она удивленно замирает на пороге, переводя вопросительный взгляд с меня на Джадира.

– Что тут происходит? – спрашивает она, откидывая за спину густую копну темных волос, уложенных упругими вьющимися локонами. Ее атласное облегающее серебристое платье подчеркивает достоинства фигуры, глубокое декольте практически не скрывает внушительный объем груди, и, чтобы она не говорила ранее, Сальма явно собирается поразить сегодня не только мое воображение.

– Ничего особенного, мисс Рами, я всего лишь соблюдаю необходимые меры безопасности, – дежурным тоном сообщает Мааб.

– Обыск? Ничего не понимаю. На каком основании? – требовательно обращается она к Джадиру. Тот выпрямляется, оставляя мою сокровенную сумку в покое, и я напрягаюсь, заметив в смуглых пальцах мужчины дежурный блокнот с набросками.

– Вычеркиваем всевозможные угрозы безопасности наследника и его невесты, – озвучивает он ту же версию, что услышал я двадцать минут назад.

– Какое отношение Джейдан имеет к этой самой безопасности? – возмущается Рами, сверля Мааба взбешённым взглядом. Мужчина широко улыбается ей, включая обольстительного джентльмена.

– Уверен, что никакого, мисс Рами. Я исключаю любые возможности. И ваш номер не включён в список к обязательной проверке, – сделав шаг вперед он приближается к напряжённой, но уверенно держащейся Сальме, и, не сводя с нее глаз, медленно открывает блокнот. – Вы новая муза мистера Престона? – опустив взгляд, он начинает листать страницу за страницей. – Похоже, вы всерьёз овладели всеми мыслями художника.

И прежде чем я успеваю вырвать личную собственность из рук Джадира, блокнот оказывается у Сальмы.

– Это не я, – одного беглого взгляда девушке хватает для того, чтобы узнать соперницу. Она почти шипит от ярости, и бледнеет, как полотно, когда я резко выхватываю блокнот из ослабевших пальцев девушки. – Что за дерьмо, Престон? Ты все-таки ее трахаешь? – грубо бросает она, забыв на мгновение, что мы не одни.

– Надеюсь, это не невеста, – ухмыляясь, комментирует Джадир.

– Нет, Мэл позирует мне исключительно в одежде, – бесстрастно сообщаю я. Мааб окидывает Сальму долгим изучающим взглядом.

– А я бы с удовольствием посмотрел на ваш портрет, мисс Рами, – галантно улыбается он.

– На следующей выставке у вас будет такая возможность, – сдержанно улыбнувшись, сообщает польщенная Сальма.

– Уверен, что он произведет на меня неизгладимое впечатление, – широкая улыбка мужчины обнажает ряд белоснежных зубов, и на пару мгновений Сальма забывает о своём уязвлённом самолюбии. Но я уверен, что она напомнит мне о нем, как только Джадир покинет номер.

– Джаред, все в порядке. Престон чист, – нажав на наушник, докладывает Мааб Саадату. – Да, я глаз с него не спущу. И с его очаровательной спутницы тоже.

Эрика

– Я начинаю понимать, почему Джаред называет тебя melegim. Потрясающее платье, Мэл. Дай угадаю: ты сама его придумала? – начинаю разговор с виновницей торжества с крепкого объятия и искреннего комплимента. Стройная фигурка Мелании Йонсен облачена в снежно-белое платье со шлейфом, декорированное шелковой вышивкой. Прозрачная ткань, полностью облегает ее утонченные руки, в то время как лиф, создающий имитацию ажурного корсета без бретелек, выполнен из плотной. Кульминацией красоты свадебной модели является его спинка – заднюю сторону изделия, в основном состоящую из прозрачной сетчатой ткани, украшают сверкающие крылья, представляющие собой россыпь настолько мелких брильянтов, что они смотрятся как ненавязчивая и легкая вуаль, превращающая Меланию в истинного ангела. Девушка выглядит так, будто заглянула сюда – в самое сердце Лас-Вегаса, эпицентр греха и разврата совершенно случайно. Хотя, должна признать, что, находясь под навесом шатра персикового цвета, мне трудно представить, что там, по ту сторону ткани, продолжает жить своей не самой романтичной, а скорее отвязной, полной грехопадения и запретных искушений, жизнью, Лас-Вегас. Думаю, выбор проведения свадьбы пал именно на этот город, из-за того, что Мелания и Джаред захотели провести столь важный для них день у подножия Эйфелевой башни. И, судя по кулону на шее, который я периодически замечала на фотографиях Мэл, и на девушке в реальной жизни – именно это сооружение, подлинник которого находится на другом конце света, сыграло немаловажную роль в их истории. Париж, и все что с ним связано является несомненно банальным выбором для проведения свадьбы, но я не жалуюсь – каждая деталь под шатром и зона за его пределами продумана до мелочей и кропотливо украшена с заявкой на идеальность и безупречность. Повсюду летящие текстуры, повторяющие воздушный, собирающийся в массивные складки под куполом шатер, благоухающие цветы, служащие элементом декора не только фотозонам, круглым столам для гостей, но и люстрам, свисающим под куполом. Пионовидные и классические розы сплетены в пышные букеты, от которых так и веет романтикой, Парижем и запахами весны, они навевают мне мысли о том, что о таком дизайне свадьбы мечтала Мелания, но уж никак не ее муж Джаред, повадками напоминающий мне тигра, в любой момент готового к резкому прыжку. А может, такая ассоциация возникла у меня лишь потому, что я слышала, как невеста назвала его «nemir abaid»? Мне абсолютно все равно, как обращаются друг к другу влюбленные, просто… каждый раз, когда я слышу слова на родном языке, я вздрагиваю и ничего не могу с собой поделать, ощущая себя той маленькой девочкой, которая имела право разговаривать на английском лишь с мамой. Куда бы я не пошла, я слышала совершенно другие сочетания звуков, которые когда-то были мне родными, а теперь казались элементами, подчерпнутыми в осознанном сне.

Но, довольно сентиментальности: скажу лишь то, что здесь настолько красиво, что у меня дух захватывает от одного взгляда на напольные вазы с высокими фиалковыми гортензиями, безмятежно журчащие искусственные фонтаны, расставленные по всему периметру импровизированного зала под шатром, и конечно, блюда, подаваемые гостям – их подача, это отдельный вид искусства. Боюсь, на фоне пиршества, устроенного Саадатом для своей любимой, меркнет даже королевская свадьба, но и это еще не все: завтра Мэл и Джаред отправляются в Анмар, где пройдет бракосочетание по исламским традициям. У меня приказ сверху любыми способами оказаться в числе гостей. Первый этап пройден – я здесь, и без особых моральных и этических затрат, хотя еще не вечер. Неизвестно, что запросит Видад за свою благотворительность. Мое согласие сопровождать его на свадьбе делового партнера он мог воспринять по-своему. Теперь необходимо напроситься в Анмар вместе с Ильдаром, для которого дублирование праздника на Ближнем Востоке является не более, чем предлогом для побега – по крайней мере, таково мнение моего руководства, а приказы этих людей я не могу подвергать сомнению или обсуждать. Все просто, до яростного скрежета в зубах – мне дают задание – я выполняю. Все мои иллюзии о серьезном деле постепенно летят в тартарары. Я по-прежнему младший агент, которую, как марионетку, дергают за верёвочки, не удосуживаются прислушаться, а к добытым данным относятся со скепсисом. Ситуация принимает опасный оборот, и находясь в непосредственной близости с двумя подозреваемыми, одного из которых руководство ЦРУ не принимает в расчет, я практически рискую жизнью, а в виновность второго не могу поверить, несмотря на давление косвенных улик. Единственная моя страховка сегодня – микрокамера и чип связи с группой наблюдения. Только как это защитит меня от «ядовитого убийцы»? Ему хватит секунды, чтобы вколоть мне яд. Отсутствие на мероприятии Престона не снимает напряжения. Его ночной визит показал, что этого мужчину не остановят стены, охрана и камеры. Тем не менее, все представленные мной данные и подозрения в отношении Престона получили категорический отказ, и я до сих пор не могу понять, чем регламентированы выводы верхушки управления. Отец хранит абсолютное молчание по данному вопросу, и все мои попытки выведать у него немного больше интересующей меня информации потерпели грандиозное фиаско. Когда речь заходит о рабочих моментах Мэтт становится профессионалом до мозга костей. И в настоящий момент, согласно имеющимся у меня скудным данным – все улики и обстоятельства играют против Видада.

Но неужели Ильдар все четырнадцать лет носил маску сердечного доброго деятеля, виртуозно скрывая свои пороки, ядовитую сущность, и истинный лик внутреннего психа и религиозного фанатика?

Этот вопрос пока остается открытым, а у меня нет выбора, кроме как подчиняться приказам организации, которой я безоговорочно верна.

Мои мысли возвращаются в настоящий момент и к довольно открытому в верхней части платью Мелании – удивительно, как ревнивый Саадат вообще позволил ей надеть его, разве что заранее предупредил всех приглашенных о том, что вырвет глаза любому, кто посмеет взглянуть на его супругу голодным или раздевающим взглядом. А посмотреть, определенно есть на что: мы с Мэл являемся полными противоположностями друг друга, но я со спокойным сердцем признаю красоту своих подруг, знакомых девушек или моделей, работающих со мной, и никогда не испытываю зависти к чужим благам или внешности, по одной простой причине: я никогда не сравниваю себя с другими.

И тут в голове так и шепчет голос, почему-то до боли напоминающий мне о Джейдане Престоне: «Красота женщины в ее уникальности и характере. Моя задача отразить в работе и то, и другое, пробить кокон внешнего лоска, и дорваться до сути».

Разве он говорил это мне? Неважно. Во мне просто кричит ядовитым отчаянием то, что мою уникальность отобразить на холсте гений не захотел. Великий художник не удосужился нарисовать мне лицо, оставив мои глаза по-рабски опущенными.

Ненавижу. Терпеть его не могу. Кем он себя возомнил?

– Я очень рада, что ты пришла с Ильдаром, Эрика. Я хотела тебя пригласить лично, но Джаред… ох, он не одобряет мою дружбу с моделями, и посоветовал мне разделять работу и личную жизнь, – устало вздыхая, произносит Мэл, и я прекрасно понимаю, с чем связан севший тон ее нежного голоса: девушка утомилась принимать бесконечные поздравления, танцевать в тесном платье с длинным шлейфом, и я более чем уверена, что новоиспеченные молодожены, как можно скорее хотят уединиться в одном из номеров отеля «Париж».

– Всегда делаешь то, что он скажет, Мелания? Это тяжело… быть с таким, как Джаред? Мужчина с Востока, и все такое, – в моем тоне ни капли наезда, лишь любопытство. Мэл не ощущая враждебности, уверенно отвечает, слегка прищурив веки, покрытые нежного цвета тенями, делающими ее аквамариновые глаза еще более яркими и выразительными.

– Когда-то это было очень тяжело, – усмехается Мэл, опуская взгляд и резко добавляет, словно ощутив и пережив нечто яркое и болезненное заново. – Быть с Джаредом, все равно, что танцевать на стеклах.

– Настолько острые ощущения? Я просто интересуюсь, мне не нравятся блондины, – поспешно отшучиваюсь я, заставляя Мэл широко улыбнуться.

– Я заметила это в галерее. То, что тебе нравятся синеглазые брюнеты, – многозначительно тянет девушка, пристально глядя в мои глаза. Едва выдерживаю ее взгляд, но не потому, что она сильнее, а потому что Мэл говорит о Престоне. – Ощущения острые, Эрика. Восхитительные. Пленительные. Болезненные. Потрясающее… я люблю Джареда, и буду любить, несмотря на то, через что мы прошли. Нам было предначертано пройти определенные испытания, чтобы оказаться здесь, в этом прекрасном моменте, где я навсегда окольцована своим мужчиной, – мечтательно шепчет Мелания, напоминая мне в этот момент Шахерезаду, остановившую свой рассказ на самом интересном месте.

– Мактуб… – едва слышно отвечаю я, и Мелания переспрашивает, слегка встрепенувшись, и как-то странно рассматривая меня.

– Что?

– Ничего, Мелания.

– Мне показалось, ты сказала Мактуб. И я вдруг вспомнила, что так называлась коллекция драгоценностей, выпускаемая одной из компаний Лакшери Корп.

– Ее разрабатывал твой муж? – напряжённо спрашиваю я, неожиданно для себя наткнувшись на новую неизвестную ранее информацию.

– Нет. Он тогда еще учился в университете. Я какое-то время работала в Лакшери Корп, и у меня был доступ к старым разработкам. Коллекция давно распродана.

Я ничего не отвечаю, размышляя, как полученные данные могут помочь в поиске «Ядовитого любовника». В глазах Мэл тлеет огонек любопытства, но она тут же тушит его, переводя тему, к более нейтральной:

– Ты в самой откровенной модели из моей коллекции, – отмечает мой наряд Мелания, имея в виду красное платье в пол. Да только, несмотря на его длину, ему далеко до «наряда хорошей девочки»: в глубокий вырез до самой точки бедра не заглянул разве что ленивый, как и в выразительное декольте. Наполовину открытая спина завершает мой кричащий образ, и тот, кто скажет, что девушка в столь открытых платьях становится раскрытой и неинтересной книгой, просто не знаком со стилем Беллы Хадид, и, судя по всему, не только я, но и Мэл вдохновляется ее женственными образами. – Я бы никогда не осмелилась надеть подобное, но придумала его специально для таких девушек, как ты.

– Каких? – слегка подняв левый уголок губ и прищурив веки, уточняю у Мелании я.

– Смелых, ярких, но закрытых, Эрика. Я хотела, чтобы такие девушки чувствовали себя в нем уязвимыми, несмотря на красный цвет – войны, вызова и страсти. Каждое платье я наделила особой историей…

– Уверена, очень скоро ты станешь популярным модельером, и завоюешь мировой подиум. А пока я могу лишь рекламировать тебя в своей социальной сети.

– Очень надеюсь на это, – неуверенно пожимает плечами Мелания, и я прекрасно читаю с ее лица, что девушка, откровенно говоря, сомневается в том, что мое предположение осуществимо.

– Разве твой муж не в силах исполнить любое твое желание? – киваю в сторону жениха, находящегося в компании лучшего друга – мужа Саманты (лучшей подруги Мэл), что молча слушает наш разговор с Меланией, периодически снимая происходящее веселье на свадьбе на телефон. Недалеко от Джареда в узком мужском кругу стоит и мой спутник – Ильдар Видад, но мой взгляд быстро возвращается к Саадату, но не потому что я горю желанием рассмотреть наследника одного из шейхов Анмара, а потому что замечаю на себе пристальный и острый, словно наточенный нож, взор незнакомого мне мужчины, стоящего по правую руку от Джареда. Привлекательным на лицо назвать его трудно – или рядом с Джейданом мне все кажутся копиями Квазимодо, но не в этом суть: я сразу ощущаю, повышенный интерес мужчины к своей персоне, буквально чувствуя, как он «съедает» глазами подол моего платья, декольте, и черты лица. И несмотря на то, что я довольно часто пробуждаю в мужчинах желание разглядывать меня и трахать одним взглядом, мне все равно не нравится, что «правая рука» жениха смотрит на меня дольше, чем тридцать секунд.

Надо бы прильнуть к Ильдару, чтобы понял, что со мной у него нет никаких шансов. И жаль, что моих игр с Видадом не увидит Джейдан… стоп, я же не должна думать о нем, верно?

Но думаю, черт возьми. Несмотря на испытанный страх, горечь, ужас, несмотря на то, что уже несколько раз мысленно кинула его на плаху.

– Хочу реализоваться в работе без помощи Джареда. Знаю, он может сделать пару звонков, десять презентаций, и очередь в мой магазин станет длиннее, чем в бутик Chanel в первый день запуска новой коллекции. Но пусть лучше Джаред направит всю свою заботу и ласку в сторону малышки, – радостно заканчивает Мелания, кончиками пальцев проведя по едва заметно округлившемуся животу.

– Девочка будет? Поздравляю тебя, Мэл. Это чудесно. Мне пока не дано понять насколько, скажу честно, но я искренне рада за тебя, – расплываюсь в широкой улыбке, ловя на себе внимательный взгляд слегка напрягшейся Саманты, которая за всю нашу беседу не проронила ни слова. Что ж, девушки меня не любят – я давно к этому привыкла, но уверенная в себе Мэл тому исключение.

– О да. Я уже чувствую, что у нее будет характер папочки, – в голос смеется Мелания, переглядываясь с Джаредом. Эти двое даже оглядывают друг друга одновременно, находясь на приличном расстоянии друг от друга.

– Не сладкий?

– У Джареда, как я уже говорила, бурный темперамент. Но в нем сейчас преобладают лучшие качества мужчины с востока. Хотя когда-то главенствовали те, что чуть было не уничтожили нас… – на мгновение, мне кажется, что в глазах Мэл блестят непролитые слезы. Все беременные такие сентиментальные, то смеются, то собираются плакать? – Например, его брат вообще считал женщин за скот, и я лично в этом убедилась, – в моих мыслях невольно мелькает мысль о том, что «правая рука» Саадата является братом Джареда. – Поэтому, Эрика, послушай меня. Я уважительно отношусь к Ильдару. И все же, знаю, о чем говорю: от мужчин, в которых больше… востока, чем запада, стоит держаться подальше. Хотя даже в «пятидесятипроцентном варианте», тебе придется принадлежать ему без остатка… они наделены странной особенностью: похищать женские души.

– Ох, это мне не грозит, Мэл. До моей души даже сам принц Анмара бы не дотронулся, – отшучиваюсь я, замечая любопытство в сверкающих глазах Мэл.

– Неудачный опыт или ты уже отдала свое сердце тому, кто не ответил взаимностью? – проницательным тоном интересуется Мэл, фактически попадая в «яблочко».

И неудачный опыт имеется.

И сердце свое отдала еще в девять лет, тому, кто не способен мне ответить взаимностью… все что мог, тот юноша для меня уже сделал.

– Опыт, – односложно отвечаю я, не желая развивать эту тему далее. – Очень рада за вас, милая. Я, пожалуй, пройдусь, или немного потанцую… или выпью еще бокальчик потрясающего Dom Perignon, – допиваю свой бокал до дна. Беседа с Меланией настолько увлекла меня, что я даже сделала перерыв в приеме шампанского, а ведь это уже третий бокал за вечер. – Будьте счастливы, – от души желаю невесте я, и вновь наклоняюсь, крепко обнимая белокурую пуговку.

– А я уж постараюсь кидать букет в твою сторону, – заговорщицким тоном шепчет Мэл, и в этот самый момент, когда я хочу посоветовать Мелании, кинуть его в сторону той девушки, которая действительно нуждается в браке и способна полюбить хоть кого-то кроме себя, я замечаю, как в шатер заходит… Престон.

Какого черта, он заявился на свадьбу? Я несколько раз проверяла список гостей, полученный из базы данных, и на сто процентов уверена, что вездесущий художник в них не значился. Каждый день, Престон подкидывает мне тысячу и одну причину продолжать придерживаться той версии, что он является убийцей Алии и Марьям, и я до сих пор, сжимая кулаки от немого бессилия, не понимаю, почему мое руководство настаивает на обратном. Все «верховные боссы» наделили Престона едва ли не божественной неприкосновенностью. Как это понимать? И от осознания того факта, что группа вооруженного наблюдения и сопровождения находится на другой стороне улице, и в случае чего защитит меня, легче мне не становится.

Мощная энергия Джейдана или моя собственная реакция на него, пронзает мою кожу раскаленными иглами. Все тело покалывает, я начинаю дрожать прямо в объятиях Мэл, пытаясь отшутиться, что мне вдруг стало холодно… лед внутри сменяется жаром: внутренности буквально охватывает адским пламенем, как только я вижу с какой твердой уверенностью его рука обхватывает тонкую талию Сальмы Рами. Хватка собственника, что вывел свою сучку в свет. Сучку, которую он только что трахнул? Не так ли, Джейдан? Сбросил «напряжение» между ее легко раздвинутых для тебя ног? Небось, хотел, чтобы я отдалась тебе с тем же рвением, но урвать куш оказалось сложнее, чем ты думал, и решил согласиться на то, что само плывет в руки, даже стараться не нужно?

Да, пожалуйста, только ответь на вопрос, какого черта ты делал ночью в моей спальне?

Какого…

Легкие пустеют, а вся грудь наливается такой огненной тяжестью, словно я все еще объята его нарядом из мелких цепочек и сейчас ему лишь остается тянуть за них, притягивая к себе, заставляя испытывать на себе все прелести асфиксии и кислородного голодания. Успокоиться бы. Не думая ни о чем, прощаюсь с Мэл, и не замечаю, как залпом опустошаю до дна еще один бокальчик. Мягкая мякоть клубники, украшающая бокал, тает у меня во рту, и я непроизвольно вспоминаю чувственные, резкие и мягкие, грубые и нежные губы Джейдана, ловкий язык, сплетенный с моим, умелые, сильные пальцы, которые знают, как довести меня до резких выдохов и громких стонов. Боже, а что он нарисовал… даже я покраснела, когда увидела его эскиз, оставленный на моей постели. Даже думать не хочу, как он оказался в моей квартире, вход в которую охраняет прочная сейф-дверь, и консьерж на первом этаже. Факт остается фактом: это не мог быть другой художник, решивший от нечего делать запечатлеть меня в столь интимном состоянии, как сон. Еще более интимным его делает то, что мне снилось… черт, сходя с ума от стыда и страха, напряжения, и пережитых в тот день противоречивых эмоций, я не смогла удержаться от желания сбросить все это к черту, вычеркнуть Джейдана из своей головы, вместе с мощным и одноразовым оргазмом. Помню, как разделась, потому что всегда сплю голая, и как все еще была влажной, после вечера, проведенного в его мастерской. Мои пальцы проникли внутрь без подготовки и поглаживаний тела, я широко развела ноги, представляя, как выгибаюсь на встречу его мощным толчкам, как пальцы врезаются в его ягодицы, пока он таранит мое истекающее соками сексуального голода тело… я кончила бурно, затыкая свои крики и стоны ладонью, врезаясь зубами в край одеяла, испытывая после фееричного удовольствия, волнами охватившего тело, не самое приятное послевкусие: ласкать себя, думая о без пяти минут «ядовитом любовнике». Еще что придумаешь, Рика?

Но уснула я с блаженной улыбкой на губах, и видела сладкие сны с настолько безумным продолжением, что Джейдан бы позавидовал моей фантазии. К сожалению, даже самые реальные фантазии, и зажатое между ног одеяло не заменят его твердой длины внутри, которую я далеко не до конца изучила пальцами. Я хотела больше, мощнее, сильнее… черт, меня заносит.

А не должно.

Это все ревность из-за Рами, и воспоминания об еще одном странном подарке, который произвел на меня куда большее впечатление, чем колье, подаренное Ильдаром за пять миллионов долларов – роза, собственноручно выкованная и сплавленная Джейданом из железа. Красивая, покрытая серебряным лаком, на длинном стебе, с мелко проработанными деталями… она завораживала своей красотой, и так много говорила о качествах своего дарителя: о силе воли, оригинальности и глубины мышления, упорстве и умении сказать так много, не произнося ни слова… разве такими качествами может обладать маньяк и убийца?

Возможно.

Загадка за загадкой, противоречие за противоречием… Ильдар или Джейдан? Джейдан или Ильдар? Кто из них, этот ублюдок? Я сойду с ума, если не узнаю ответ в ближайшее время…

Я теряю счет времени, наблюдая то за одним, то за другим подозреваемым. И все идет просто идеально, ровно до того момента, пока меня не окружает пара безликих, даже незапоминающихся мне мужчин… сценарий, всегда один и тот же: неинтересные мне банальные комплименты, сальные взгляды и попытки пригласить меня на танец, которые я пресекаю на корню, стараясь не отвлекаться от дела. Да только момент упущен – и Видада и Престона я теряю со своих радаров, как и мисс Рами, отчего мгновенно прихожу в клокочущую тело ярость: не стоит и гадать, Сальма с Престоном, и происходит одно из двух: либо он ее где-то трахает под шумок и пляски гостей, либо… мисс Рами угрожает опасность, и «ядовитый любовник» прямо сейчас берется за свое грязное дело. Черт возьми, как я могла всех их упустить из виду? Более того – не только я позволила себе подобный провал, но и оперативная группа, с которой я связалась через микро-наушник и выяснила, что они уже приступили к поискам внезапно пропавших со свадьбы Ильдара, Престона и Рами.

Сердце сжимается от нехорошего предчувствия, и я нервно кусаю губы, буквально ощущая, как над прекрасным островком «любви и счастья» в самом центре Вегаса нависает грозовая туча. В состоянии нервного напряжения проходит около двух часов, и я всерьез начинаю переживать за неприятную мне Сальму, и даже мысленно посылать во Вселенную мысли о том, что очень хочу, чтобы оперативная группа, как можно скорее обнаружила девушку целой и невредимой. К тому моменту, когда я уже хочу сама отправиться на поиски кого-либо из них, матеря группу безопасности за такой же непрофессионализм, меня ловит Ильдар, приглашая к столу с десертами, как ни в чем не бывало. На его лице нет и тени злого умысла, или каких-либо невербальных знаков того, что он только что расправился с очередной жертвой. К моему удивлению, Престон появляется под шатром одновременно с Ильдаром: глубоко в душе я торжествую, ощущая на нас с Ильдаром его пристальный взгляд.

Но где же Сальма? Брэндан Дэвис, начальник отдела безопасности не отвечает, пока я заваливаю его сообщениями и бью тревогу о том, что мисс Рами пропала.

И еще больше нервничаю, ощущая на себе тяжелый пронзительный взгляд Престона. Он неотрывно следует за мной, пробирается под кожу, вызывая волну нарастающего страха и дурного предчувствия. «Иди к черту, тебе меня не пробить!», посылаю ему мысленно таким же прямым вызывающим взглядом. Престон хищно щурит глаза, челюсть напряжена, словно он чем-то взбешен и едва сдерживается от желания устроить мне взбучку на глазах у сотни гостей.

Наконец, я выпиваю достаточно, для того, чтобы позволить Ильдару взять меня за руку и увести в сторону от шатра, позволить ему говорить мне однообразные, но приятные комплименты, которые пропускаю мимо ушей, разглядывая звездное небо над Лас-Вегасом: они светят настолько ярко, что не гаснут даже на фоне утопающего в искусственных огнях города. В голове легкий дурман, алкогольный демон лишь слегка овладевает моим разумом, но я знаю, что это вскоре пройдет – шампанское меня не берет, лишь дарит ощущение легкости, безмятежности и некой расслабленности, которой я часто не могу себе позволить.

– Эрика, что ты со мной делаешь, – Ильдар подводит меня к панорамному окну отеля, в котором отражаются наши блеклые образы, а вот черное брильянтовое колье, украшающее мою шею и ключицы видно куда более отчетливо. – Я даже смотреть на тебя не могу, сразу становлюсь твердым… – горячо шепчет Видад, обнимая меня со спины, заставляя меня слегка зажаться и ощутить острый дискомфорт, когда вдобавок ко всему, еще и прижимается своим достоинством к моей заднице. Ох, он опять за старое. Ну какой из него «ядовитый любовник»? Тот бы уже давно поимел меня, и сделал своей жертвой, а этот даже в своем кабинете, находясь наедине со мной, ничего не сделал. Однако, я на всякий случай включаю подслушивающее устройство, невзначай нажимая радио кнопку на своей сережке – с этого момента наш разговор пишется и автоматом отправляется во все отделы, участвующие в операции.

– Ильдар, хватит… ты же не воспользуешься моим легкомысленным состоянием в своих целях. Все-таки ты друг моего отца. Соблюдай дистанцию, – игриво намекаю Ильдару, чтоб постыдился, и таки спрятал свои причиндалы, доставать и демонстрировать которые я не просила. А мне вот не смешно, сейчас как психану и из злости и ревности отдамся ему, да еще и злорадно улыбнусь Джейдану, когда увидит, как Ильдар получил то, что не досталось ему…

Но не стану, конечно. Не хочу я Видада, хоть что он сделай. Только Престона, мать его, хочу, хочу, хочу до одержимого безумия, до состояния, когда низ живота острой и сладкой истомой скручивает и выть хочется… хочу, чтоб взял и вставил мне, как и обещал:

«Мне хватит секунды, чтобы натянуть тебя на член до упора.»

Ах.

Кажется, мои выдохи, вызванные мыслями о Джейдане, развратник Видад принимает на свой счет, и начинает интенсивнее меня лапать, лаская раскрытой ладонью шею, ключицы и груди… так, пора бы его угомонить. Иначе придется познакомить Ильдара со своей сущностью Лары Крофт, которая владеет такими приемами восточных единоборств, какие он только в кино видел.

– Рика, послушай… – неугомонный Ильдар продолжает наглаживать мою талию, покусывать шею и облизывать линию подбородка, но я почти не ощущаю его так называемых «ласк» словно мое сердце и душа вошли в режим «анестезии». – Ты кое-что задолжала мне, крошка, – а вот это уже интереснее.

– Что, Ильдар? Что я задолжала тебе? – мягким, притворно пьяным голосом интересуюсь я, намеренно пытаясь развязать его язык. – В мой коктейль будто что-то подмешали… как думаешь, это мог сделать «ядовитый любовник»? Вдруг он, среди нас, на свадьбе? Я плохо себя чувствую, Иль…

– Ты всегда плохо себя чувствуешь, когда я хочу взять свое, Рика, – Ильдар пытается захватить в плен мои губы, но я вовремя уворачиваюсь, подставляя ему щеку, и тихо радуюсь, что в отражении стекла, он не видит, как я морщусь от отвращения. До Джейдана я еще рассматривала его, как возможного любовника, но сейчас нет, нет, и еще раз «нет». – Но, правда в том, что я возьму свое сегодня, Эрика Доусон. Ты поедешь со мной в Анмар, крошка?

Черт, это мне от тебя и нужно. Как ты догадался? Небывалое везение и совпадение… возвращаться в те места у меня нет никакого желания, но что не сделаешь ради того, чтобы показать этим зазнайкам, на что способна агент Эрика Доусон.

– Звучит серьезно, Иль… надолго? На вторую свадьбу Мэл и Джареда?

– Не совсем, Эрика. Не совсем. Я заберу тебя туда, где тебе будет очень хорошо. Где ты будешь купаться в подобных брильянтах, – тянет колье Ильдар, заставляя ощутить меня легкое давление в шее. Мне это начинает чертовски не нравиться. – Где ты будешь только моей, я буду тебя наказывать за то, что все эти годы ты мне не принадлежала… это будет остро и ярко. Смотреть, как ты увядаешь и расцветаешь в моих руках. Станешь самым ярким брильянтом в моей коллекции. У меня уже все готово. Я купил тебе сотни платьев и красивых безделушек, мой частный самолет ждет команды. – Что? Он. Несет?!

Я вообще не понимаю, к чему Ильдар клонит: какая еще коллекция? Увядаешь в руках? Какие платья? Сердце трепещет между отяжелевшими ребрами, пока я теряюсь в предположениях и догадках, тщетно выстраивая свои сложные логические цепочки… вот после всего этого одержимого бреда, что вырвался из уст Ильдара, я всерьез начинаю думать на него. Неужели свора всезнаек из штаба была права, и я сейчас вновь буду наказана за свою самодеятельность? Ильдар начинает сжимать меня крепче и крепче, не обращая внимания на мои попытки вырваться и протестующие возгласы… навалившись на спину и задницу, мощью своего тела, прижимает к стеклянной стене, обхватив шею двумя руками, тем самым заглушая мой вскрик…

Душа околела от испытываемого в это мгновение парализующего ужаса, и кажется, я на себе ощутила, каково это, когда «ядовитый любовник» дышит тебе в спину…

– Нет! Я сказала «нет», Ильдар! Руки свои убрал! – осипшим голосом протестую я, ощущая, как его ладонь пытается забраться в разрез платья на бедре, да только я то лягаюсь, то начинаю толкаться локтями, но Видад тоже не промах и начинает весьма агрессивно скручивать мне руки, приговаривая ласково:

– Тсс, детка. Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Я же с ума по тебе схожу, Эрика. Я не испорчу тебя… пока твоя нога не ступит на земли Анмара… – в момент, когда он грубо сжимает мои груди вместе, мне становится действительно жутко и страшно, но и сопротивляться я толком не могу, плотно прижатая его телом к стеклу. Я и понять ничего не успеваю, как острая боль врезается в шею и мгновенно отпускает – порванное колье, стоимостью в миллионы рвется, когда Ильдар тянет его на себя, в тот миг, когда что-то отвлекает его от приставаний к дочери его лучшего друга. Едва ли не падаю, пошатнувшись на каблуках… поднимаю взгляд, и за секунду до того, как услышать глухой удар и звук костного хруста фокусирую взгляд на Джейдане: одной рукой он сжимает шею Ильдара, другой заезжает ему сжатым кулаком по носу. Вены вздуваются, рукава рубашки по локоть закатаны. Пришел метить свою «территорию»?

Первый удар пришелся на челюсть. Невозмутимый вид, и, казалось бы, ноль эмоций на лице художника: лишь бугрящиеся желваки поверх линии челюсти выдают его ярость и жажду прикончить Ильдара на месте.

Я не знаю, как мне реагировать на все это, самое время остановить Джейдана, пока он не раскроил голову Ильдара об стеклянную стену, но внезапно происходит то, что пугает меня даже больше «ядовитого любовника».

Выстрел. Много выстрелов. Целый залп снарядов, пробуждающих в теле адскую дрожь и позывы к истошному рыданию, которому позволила себе вырваться четырнадцать лет назад и навсегда утратила способность плакать.

Выстрел за выстрелом… куда-то в воздух. А у меня такое чувство, что палят по моему сердцу, оставляя после себя сквозные дыры с рваными краями. Шесть дыр. Равное количеству членов моей семьи, которую я потеряла.

И последняя, контрольная дыра – в самый эпицентре, в честь мальчика, который спас меня и не выжил.

Откуда эти выстрелы? Кто опять решил напасть на нас в разгар столь чудесного события? Паническая атака блокирует мое логическое и рациональное мышление, задыхаясь, я бегу прочь, сама не замечая, что преодолела уже метров сто и оказалась на открытой парковке с задней стороны отеля… не знаю, сколько бы еще бежала на высоченных каблуках, наверное бы до Гранд-Каньона, если бы не споткнулась, и не начала падать… от разодранных об асфальт коленок меня спасло только то, что я уперлась ладонями в капот серого кабриолета, и в отражении его глади увидела сноп переливающихся и искрящихся всеми цветами радуг искр.

– Это… это… это… – истерично и судорожно выдыхая, шепчу я, не зная, то ли мне смеяться, то ли плакать.

Боже, мне никогда не победить эту фобию. Это просто сильнее меня. Сотрясаясь всем телом от ужаса, и все еще до конца не понимаю, что я в безопасности, и чьи-то сильные руки вновь обхватывают меня, но я мгновенно врезаюсь кончиками пальцев в крепкое предплечье, обтянутое рубашкой и наклоняясь, вонзаю в кожу Престона, прямо через ткань свои острые зубки, не намереваясь сейчас его к себе подпускать.

Никого. Никого не хочу видеть в такой момент, когда на меня вновь падает небо яркими рассыпающимися огненными вспышками.