Глава 11

11

— Присаживайтесь, Джордж! — Вадим указал на кресло. Обождав, пока секретарь займет место, спросил: — Как вам бывшая Родина? КГБ не досаждал?

Его тонкие губы тронула улыбка.

— Нет, сэр! — мотнул головой секретарь. — Если кто и досаждал мне в поездке, так валютчики и проститутки. Телефон в гостинице не умолкал: предлагали досуг и выгодный обмен фунтов на рубли.

— Воспользовались? — Вадим поднял бровь.

— Нет, сэр! — ответил секретарь после заминки.

«Врет! Наверняка менял фунты у валютчиков», — определил Вадим, но продолжать тему не стал.

— Теперь к делу. Что скажете о целителе?

— Все написанное о нем правда.

— Уверены?

— Да, сэр. Я был в клинике, беседовал с родителями больных детей — как исцеленных, так и ждущих очереди. Выдавал себя за одного из них. Дескать, сомневаюсь в экстрасенсе. Говорил на эту тему с медицинским персоналом. Отзывы однозначны: у целителя дар. Проявился летом этого года, говорят, после удара молнии. Так ли это, утверждать не берусь — сведения противоречивы. Исцеляет так: кладет руку на голову ребенка и держит некоторое время. Больной ощущает холод, иногда сильный, после чего пораженный орган восстанавливается. Ходят слухи, что лечит не только ДЦП, но исцеленных с другими болезнями отыскать не удалось. Извините, сэр!

— Не важно, Джордж, — сделал небрежный жест Вадим. — Этого достаточно. ДЦП считается неизлечимой болезнью, чтоб вы знали. А он, значит, исцеляет. Что представляет собой как человек?

— Здесь подробные сведения, сэр!

Секретарь, встав, протянул тонкую папку. Вадим взял, вытащил вложенные в нее листки и углубился в чтение. Затем рассмотрел приложенные к ним снимки. Завершив, отложил в сторону.

— Блестящая работа, Джордж! Место прописки и реальное место проживания объекта. Жена, любовница… Даже график дежурств последней. Сами собирали сведения или нанимали исполнителей?

— Частично нанимал. Выдавал себя за журналиста «Таймс».

— Вот как? — поднял бровь Вадим. — У вас есть документы?

— Их не спрашивали. Достаточно было показать банкноту. В СССР царит бардак, сэр. Никому нет дела, для чего и кого ты собираешь информацию. Вы были правы, говоря, что не узнаю бывшую Родину.

Вадим кивнул, достал из ящика стола пачку двадцатифунтовых банкнот и придвинул ее к секретарю.

— Как обещал.

— Благодарю, сэр!

Секретарь, встав, ловко смел со стола пачку и сунул ее в карман.

— Последний вопрос, Джордж. Ваши личные впечатления о целителе?

— Цену себе знает. Держится уверенно, но не чванится. С людьми вежлив и обходителен. Персонал клиники отзывается о нем восторженно. Целитель завел для них бесплатные чаепития, за свой счет кормит бутербродами и выпечкой, доплачивает за работу. Очень необычно, сэр. Любопытный симбиоз государственной клиники и частной практики. Клиника обеспечивает прием, размещение и питание больных, а вот деньги с них получает целитель. Частью делится, но это крохи. Невозможная ситуация на Западе. Бардак, — Джордж пожал плечами.

— Вы летели через Москву?

— Да, сэр. Прямого рейса в Минск из Лондона нет.

— Закажите мне билет на ближайший рейс до Москвы. Бизнес-класс.

— Слушаюсь, сэр! — секретарь встал. — А виза?

— Не беспокойтесь. У меня есть знакомые в советском посольстве. Свободны.

Секретарь встал, поклонился и вышел. Вадим взял со стола снимок и некоторое время рассматривал запечатленного на нем молодого человека. Тот был снят в движении, но схваченное камерой выражение лица вышло четким и живым. Решительный, целеустремленный вид. «Ну, что, мурашка? — усмехнулся Вадим. — Считаешь, что вытянул у жизни счастливый билет? Пришло время познакомиться, целитель…»

* * *

Если в двух словах можно охарактеризовать чувства, в которых пребывала Виктория, то следовало сказать: «перманентное счастье». Оно не покидало ее ни дома, ни на работе. С ним она просыпалась и отходила ко сну. Это чувство невозможно было сравнить ни с каким другим. Разве что в детстве она ощущала себя столь же безмятежно, но то было давно и забылось. Встреча с Михаилом радикально изменила ее жизнь, в ней появились цель и смысл. «Господи! — иногда сокрушалась Вика. — Почему только сейчас? Почему не раньше? Столько лет потеряно!» Одновременно понимала, что сетует зря. Встреть она Мишу раньше, не факт, что влюбилась бы. Скорей всего, нет. Кем он был тогда? Рядовым журналистом, любимцем женщин (однокурсники по Бауманке, с которыми сидели в ресторане, проговорились), человеком довольно легкомысленным. Это ж кем надо быть, чтоб жениться на Гале? Вика, в ту пору ловеласа отвергла бы. Понадобились неудачное замужество и развод, последовавшая за ними болезнь, чтобы взглянуть на жизнь по-иному. Да и он стал другим, в чем как-то признался.

— Жил, не чуя ног под собой, — сказал ей. — А годы утекали. Жизнь коротка, милая, даже не представляешь, как. Повезло, что Господь послал мне тебя.

— Думаешь, это он? — не поверила Вика. — Не случайность?

— Случайностей не бывает, — улыбнулся он и привлек ее к себе. — Все в нашей жизни предопределено. Но не так, как полагают фаталисты: дескать смирись и покорно следуй судьбе. Бог дарует нам свободу воли. Предлагает выбор: можешь идти прямо или свернуть, а то и застыть на месте. Ты в своем праве. Но тебе подскажут. Выберешь правильный путь — помогут, забредешь не туда — щелкнут по носу. У тебя бывало так, что не хочется заниматься каким делом? Не лежит душа — и все.

— Было, — кивнула Вика.

— Как поступала?

— Пересиливала себя.

— Результат?

— Выходило плохо, — ответила Вика, подумав. — Иногда вовсе скверно.

— Кто-то называет это предчувствием, но на деле — тебя предупреждают.

— Я не хотела ехать к тебе на прием, — возразила Вика. — Прохоровна уговорила.

— Но приехала?

— Что-то заставило, — призналась она. — Увидала толпу у дома и решила уйти. Почему-то не смогла. Затем увидела тебя и подбежала. Дальше знаешь.

— А теперь интимный вопрос, — продолжил он. — До меня ты приглашала к себе малознакомых мужчин?

— Никогда! — обиделась Вика. — Что я, блядь?

— А меня позвала. Почему?

— Это ж очевидно, — пожала она плечами. — Из-за меня ты поссорился с женой, да еще отказался брать деньги. Я обязана была предложить.

— Только поэтому?

Он пристально посмотрел на нее. Вика почувствовала, что краснеет.

— Я хотела тебя, — призналась, смутившись. — Было стыдно, но противиться не могла.

— Правильно сделала, — одобрил он. — У меня возникло такое же чувство, разве что без стыда. Странно, не находишь? Вокруг полно красивых мужчин и женщин. Некоторые тебе даже нравятся, но тащить их немедленно в постель желания не возникает. Нас свели, милая, там, — он указал пальцем на потолок.

— Уверен?

— Не сомневайся. Что заставило Галю прийти в офис, да еще застать нас в двусмысленной ситуации? Прежде у нее такого желания не возникало. Плевать она хотела на мое целительство, лишь бы деньги давал. А тут прилетела, устроила скандал, тем самым толкнув нас в объятия друг друга. Нам помогли. Надо ценить и не пытаться ерепениться. Или ты против?

— Что ты?! — обиделась Вика. — Зачем? Я словно в сказку попала. Хотя иногда неловко.

— Отчего?

— Ты богатый, красивый, знаменитый. Многие в клинике считают, что я выбрала тебя по расчету. Вот такая хитрая.

— Пусть считают, — пожал он плечами. — Мы ведь знаем, что это не так. Наплевать и забыть. Успешным и счастливым завидовали всегда.

— Иногда мне кажется, что тебе много лет, — вздохнула Вика. — Просто сражаешь своей мудростью.

— Это не мешает меня любить? — прищурился он.

— Нисколько! — затрясла она головой. — Просто иногда чувствую себя не женой, а дочкой. Любимой и обожаемой, но ребенком.

— Главное, что любимой, — засмеялся он, обнимая ее.

Миша познакомил ее с друзьями, с которыми учился и работал до того, как стать журналистом. Сделал это просто: пригласил их в ресторан. Двое пришли с женами, третий, высокий и красивый мужчина, один. Вику он сразил своей улыбкой — мягкой и какой-то грустной. На редкость обаятельный парень! Звали его Виктором, получается тезки. Михаил представил ее друзьям, познакомились. Поначалу Вика чувствовала себя скованной — так всегда бывает, когда попадаешь в компанию, где все давно знают друг друга, а ты, вроде, чужой. Но потом все наладилось. Атмосфера за столом быстро потеплела. Тосты, шутки, танцы. Во время одного из них, Вика спросила Мишу:

— Почему Виктор не танцует? У него есть девушка?

— Нет и никогда не было, — ответил Миша.

— Почему? Красивый парень! — удивилась Вика.

— У него анкилозирующий спондилоартрит, проще говоря, болезнь Бехтерева. Помнишь книгу «Как закалялась сталь»?

Вика кивнула.

— Ее автор, Николай Островский, умер от нее в тридцать два года. Витю тоже это ждет. Он знает, потому и не заводит привязанностей. Живет один в своей кооперативной однушке. Еще лет пять и все, — он вздохнул.

— Какой ужас! — воскликнула Вика. — Неужели ничего нельзя сделать?

— Официальная медицина спондилоартрит не лечит. Я не пробовал, но хочу попытаться. Только Витю нужно уговорить. Он отчаялся, и не верит никому. Поможешь?

— Да! — сказала Вика.

Прервав танец, они вернулись за стол.

— Вот что, Витя, — начал Михаил. — Приглашаем тебя в клинику. Завтра выходной, сеансов у меня нет, посмотрю тебя. Идет?

— Брось! — махнул рукой Виктор. — Мне уже не помочь. Болезнь неизлечимая.

— ДЦП тоже, — хмыкнул Михаил. — Я, однако, исцеляю. Тебе что, в лом? Попытка не пытка, как говорил товарищ Сталин.

— В самом деле, Виктор! — подключилась Вика. — Покажем вам наше отделение, познакомим с детьми. Многие из них прежде не ходили, а теперь — запросто. Посидим, попьем чаю, можно с коньяком. Любите коньяк?

— Люблю, — улыбнулся Виктор. — С кофе.

— Будет и кофе! — заверила Вика.

— Значит завтра в десять, — завершил разговор Миша. — Мы заедем за тобой.

Виктор жил неподалеку от их дома. В десять они забрали его и отправились в клинику. Там провели по палатам, показав детей — больных и уже исцеленных. Последних набралось много — в выходные дни из клиники не выписывали. По лицу Виктора Вика поняла, что увиденное его впечатлило. Михаил отвел его в процедурную, а она отправилась готовить кофе и закуски. Минут через десять в ординаторскую заглянул Миша.

— Тяжелый случай! — сказал, присев на стул. — Позвонки уже начали срастаться. Жар прямо полыхает. Плесни мне кофейку! Выпью и продолжу.

Так он забегал дважды, а потом появился вместе с Виктором. Вику поразил контраст в облике двух мужчин. Если Виктор выглядел свежим и помолодевшим, то Михаил — усталым и разбитым.

— Получай готовенького! — сказал он, подтолкнув друга в спину. — Витя, продемонстрируй!

Друг улыбнулся и, наклонившись, достал пальцами пол.

— Раньше ниже щиколоток не получалось, — объяснил Вике.

— Налей нам кофе! — попросил Миша. — Вите можно с коньяком. Мне нельзя — за рулем.

Посидели, поболтали. Друзья принялись вспоминать прошлое. Оказалось, они много лет жили в одной комнате общежития: сначала Бауманки, затем тракторного завода.

— Представляешь? — смеясь, рассказывал Михаил. — Витя как-то надумал джинсы постирать. Прополоскал и, не отжав, через всю комнату на балкон вынес, где подвесил на подтяжки, к штанинам гантели прицепив.

— Зачем? — изумилась Вика.

— Чтобы не садились, — объяснил Виктор.

Вика захохотала.

— А еще громкую музыку любит, — продолжил Михаил. — Включит проигрыватель и смотрит на меня: молчу или возмущаюсь. Если молчу, увеличивает громкость. И так, пока не скажу: прекращай!

— Отключал? — спросила Вика.

— Переходил на наушники, — ответил Виктор.

Вика снова засмеялась.

— Сколько я вам должен? — спросил Виктор.

— Брось! — махнул рукой Михаил. — Ты меня обяжешь, если никому не скажешь, кто тебя исцелил — даже ребятам. Разболтают и начнется. Представляешь, сколько больных спондилоартритом в стране? На всех меня не хватит. Тут детей бы исцелить…

Домой они вернулись в отличном настроении. В квартире Михаил, пройдя в комнату, вытянулся на диване.

— Полежу немного, — объяснил. — Устал что-то.

— Стоило так выкладываться? — спросила Вика, присаживаясь рядом. — Мог разбить лечение на сеансы.

— На второй я бы Витю не затянул, — вздохнул он. — Следовало сразу. Но теперь за него спокоен. Может, и жену заведет. Он со странностями, как любой старый холостяк, но добрый.

— У меня есть подруга Лариса, — сказала Вика. — Разведенная, как и я. Врач в клинике. Очень хороший человек. Развелась, потому что муж спился. Только у нее дочка. Это ничего?

— Да хоть две! — махнул он рукой. — Разве в этом дело? Помнишь Колю, за столом напротив сидел. Маленький такой, кругленький?

— У которого жена на полголовы выше? — уточнила Вика.

— Этот, — подтвердил Михаил. — Он ее у мужа увел. Долго ждал, пока разведутся. И ребенок у нее от первого мужа. Знакомь Витю с Ларисой. Понравятся друг другу — хорошо. Нет — пусть сам ищет. Я свое дело сделал.

— Я тебя люблю! — сказала Вика, и поцеловала мужа.

Одной из обязанностей врачей в клинике были ночные дежурства. В график включали и заведующих отделениями. Неприятно, но куда денешься? В тот вечер, отправив Мишу домой, Вика не подозревала, как изменится их жизнь после этой ночи…

* * *

Звонок в дверь отвлек меня от чтения. Бросив книгу на диван, я встал и пошел к двери. Кого принесло? Вика на дежурстве, соседи нас в такое время не беспокоят. Пациент? Только, если кто адрес слил. До сих пор не хаживали.

Звонок прозвенел во второй раз — протяжно и настойчиво. Пациенты так не звонят. Я открыл дверь и удивленно уставился на стоящего за порогом незнакомца. На вид лет сорока пяти, лицо невыразительное, одет в модный плащ и шляпу. Из-под плаща выглядывали отутюженные стрелки брюк и лаковые ботинки. Богатый прикид.

— Добрый вечер, Михаил Иванович! — поздоровался нежданный гость. — Разрешите?

Я посторонился. Он вошел в прихожую, снял и протянул мне шляпу. Я послушно взял и повесил на вешалку. Он расстегнул пуговицы на плаще и повернулся ко мне спиной. Я помог ему раздеться и примостил плащ рядом со шляпой. Делал это на автомате — словно ждал дорогого гостя и теперь старался угодить.

— Туда? — спросил незнакомец, указав на дверь комнаты, и, не став ждать подтверждения, прошел в зал, где устроился в кресле и указал мне на диван. — Присаживайтесь!

Удивляясь себе, я сел на предложенном месте.

— Посидите так, — велел он и стал рассматривать меня. Взгляд у него был тяжелый и пронизывающий. Я пришел в себя и с вызовом уставился на него. Выглядел незваный гость респектабельно. Пиджак в крупную клетку, белоснежная сорочка, в вырезе ворота — цветастый шелковый платок. Темно-серые шерстяные брюки в полоску и лаковые остроносые туфли. Вылитый заграничный буржуй, какими их изображает советская пресса. Говорит с легким акцентом. Такой появляется в русских, много лет проживших за границей.

Незнакомца мое разглядывание нисколько не смутило. Он продолжил свое занятие, время от времени прищуривая блеклые глаза.

— Что и следовало ожидать, — произнес, завершив осмотр. — Аура яркая, устойчивая. Потенциал сильный, но запечатан, выход только в ладони. Из какого года перенеслись?

— Что?! — изумился я.

— Бросьте, Михаил Иванович! — улыбнулся он. — Нет смысла запираться. Хотите угадаю? Две тысячи двадцатый?

— Двадцать первый, — буркнул я.

— Ну, и как там? — поинтересовался он. — Третьей мировой не случилось?

— Хуже, — вздохнул я. — Короновирус из Китая прилетел. Что-то вроде гриппа, но более заразный и тяжкий по последствиям. Здравоохранение почти всех стран к пандемии оказалось не готовым. Не хватает коек, врачей, нет лекарств, только перед моим уходом создали вакцины. Но они пока слабо помогают. Правительства объявили карантин и закрыли людей в домах. Не помогло: люди продолжают умирать. Счет идет на миллионы. Экономика рухнула, в ряде отраслей откатилась на десяток лет.

— Об экономике поподробней, — попросил он.

Я подчинился. Он слушал, время от времени задавая уточняющие вопросы. Интересовался, как заметил, главным образом транснациональными корпорациями. Рассказал ему все, что помнил.

— Благодарю, — сказал, когда я смолк. — Ценная информация. Правда, ждать долго, зато старость обеспечу, — он улыбнулся. — Как вы умерли?

— От сердечного приступа в квартире.

— У меня автомобильная авария, — сказал он. — Две тысячи шестой год. Недоумок на «порше» врезался. Через две полосы выскочил на встречную — и в водительскую дверь. Только и успел заметить светлую тень. Пьяным оказался, мне про то в больнице сказали. Только в ней не задержался — слишком тяжкие повреждения. Темнота — и прихожу в себя в своем же теле в 1975 году. Рядовой служащий Внешторгбанка с нищенской зарплатой. В СССР — застой. Я Плехановку[1] закончил с красным дипломом, мечтал работать за границей. Но таким, как я, без связей или без волосатой лапы, как тогда говорили, хода не было. В той жизни высоко не пробился — начальник управления в банке. Занимался ценными бумагами. Обеспеченный, но не богатый человек. Я всегда знал, что стою большего, только как себя реализовать? В СССР невозможно, в независимой России — поздно. Начинать следует молодым. К тому же проявился дар, вроде вашего, но иного направления. Испытал и понял: нужно убегать, иначе попаду в лапы КГБ. Сунут в камеру и замучают экспериментами. Удалось слинять. Нервов помотали, — он хмыкнул, — но выпустили. Перебрался в США. Ожидал, что придется туго, но не подозревал, что насколько. Без друзей, денег, связей… Но пробился. Понемножку стал играть на бирже. Память у меня отменная, историю появления и развития «голубых фишек»[2] знаю хорошо. Первый миллион заработал через пять лет. Жизнь наладилась, но меня не удовлетворяла. Масштаб мелкий. Крупному игроку на бирже нужен значительный капитал. Можно взять кредит, но, во-первых, много не дадут, во-вторых, рискованно. Я так пару раз пролетел. Опираясь на свои знания, рассчитывал сорвать куш, в результате ушел в минус. Еле закрыл позиции. Это ведь не наш мир, Михаил Иванович.

— Разве? — удивился я.

— Именно! — кивнул он. — Похож, но другой. Основные тенденции в совпадают, но детали разнятся. Важные для меня события проявляются иначе, или смещены по датам. Я так с золотом не угадал. Цена на него в середине 80-х упала до 350 долларов за унцию, а потом взлетела до 450-ти. Хороший куш! Только не вышло — скачка не случилось. Произошел позже, но к тому времени я сбыл актив. Вот тогда пришло понимание: если нет нужного события, его следует создать. Вспомнил о своем даре. Им наделяют всех переселенцев или попаданцев, если хотите.

— Всех? — зацепился я.

— Да, — подтвердил он. — Вы шестой из числа тех, кого удалось разыскать. Все попадают в свое тело на тридцать лет назад, плюс-минус год.

— Кто они?

— Шелупонь, — поморщился он. — Темные, необразованные люди. Кто-то стал знахарем, кто-то разменял дар на фокусы для показа в кабаках в обмен на дармовую выпивку. Да и дар у них слабый. Его нужно развивать, но никто из них об этом не подумал, как и вы, к слову. Но не будем отвлекаться. Изначально было ясно, что с моим даром задуманного не совершить. Следовало усилить. Я стал читать книги по эзотерике. Сколько там бреда и чепухи! — он покрутил головой. — Но на след все же напал. Полетел в Тибет.

— Кто бы сомневался! — хмыкнул я.

— Понимаю вашу иронию, — его губы тронула улыбка. — Книги, фильмы, тайные знания… Индустрия развлечения на теме потопталась от души. Но легенды не рождаются на пустом месте. Я искал и нашел. Заплатил миллион долларов. Это стало лучшей моей инвестицией.

— Учили мантры?

— Их тоже, — кивнул он. — Хотя мантры — вспомогательный инструмент. Их задача — очистить сознание от мусора. Духовные практики, изучение древних книг… Все это шелуха, Михаил Иванович, антураж. Монахам следовало показать, что я не зря выложил миллион. Кое-что, впрочем, оказалось полезным. Так прошло полгода. Наступил день, и учитель объявил, что я готов. Меня отвели в какую-то пещеру, приказали читать мантру, учитель встал позади — и наступила темнота. Очнулся я на полу пещеры. Мне помогли встать и отвели к зеркалу. И вот там я увидал…

— Что?

— Все, Михаил Иванович. Ауру, открывшийся источник. Он здесь, — гость коснулся темени. — Выглядит, как огонек свечи, только цвет фиолетовый. Размер «пламени» говорит о силе дара. У некоторых он с булавочную головку, редко — с фалангу мизинца. У меня — как большой палец. Это сильный дар, мне даже предложили вернуть деньги с условием, что останусь в монастыре. Только не затем я туда ехал. Вижу, не верите. Хотите скажу, что ели на ужин?

— И?

— Картофельное пюре с котлетой. Овощной салат. Капуста, огурцы, салат.

— Это так хорошо видно? После того, как прожевал?

— Опыт, Михаил Иванович! — улыбнулся он. — Это, впрочем, ерунда. Я вижу каждый орган в вашем теле. Могу определить, здоров он или с патологией. Вижу, как струится кровь в сосудах. Только видеть мало. Я могу повлиять на каждый из органов ту или иную сторону. При этом не вставая с места и не возлагая рук.

— Неужели? — усмехнулся я.

Гость нахмурился. В следующий миг у меня перехватило дыхание. Невидимая рука железной хваткой сдавила горло. Я схватился за него, но без толку — воздух перестал поступать в легкие. В глазах начало темнеть, но тут хватка ослабла, и я жадно вдохнул воздух.

— А вот еще, — сказал он.

Я ощутил, как замерло в груди сердце — просто перестало биться. Его тоже словно сжала невидимая рука. Сознание затопил страх — панический, неудержимый. Хотел закричать, но связки в горле онемели. Так продолжалось вечность — мне, по крайней мере, показалось. Но потом сердце вздрогнуло и забилось, а горло издало сип.

— Никогда, слышите, никогда не дерзите Посвященному! — буркнул гость. — Это вам урок. Усвоили?

— Да, — прохрипел я. Вот же сволочь! И какого хрена его принесло?

— А теперь к делу, Михаил Иванович, — продолжила сволочь. — Как вы наверняка догадались, я применил полученное умение на практике. Нет, не исцелял. Глупо. Люди не заслуживают исцеления. Да и деньги небольшие. Можно, конечно, найти миллионера и излечить его от рака. Но тогда засветишь дар и получишь толпы больных под окнами. Откажешь исцелять — обвинят в алчности и бессердечии. Обратное действие эффективней.

— Вы хотите сказать?..

— Правильно поняли, — кивнул он. — Вам знакомо слово «инсайд»?

— Что-то вроде информации, протекшей изнутри.

— Где-то так. Обладать инсайдом — мечта игрока на бирже. Скажем, ты узнал, что у какой-то «голубой фишки» есть проблемы, которые компания скрывает, но они вскоре вылезут. У тебя есть шанс продать их акции, чтобы купить вновь после того, как о проблеме узнают, и котировки рухнут. А затем продать, когда котировки сделают отскок… На таких операциях зарабатывают миллионы. Еще прибыльней обрушить курс валюты какой-нибудь страны. Скупить ее, подешевевшую, а потом вновь продать, когда центральный банк спохватится и начнет расходовать резервы. Как стать обладателем инсайда? Купить информацию? Рискованно. Узнают — загремишь в тюрьму. Законодательство на этот счет на Западе суровое. А теперь представьте, что нужную ситуацию создаешь сам. Внезапно, по естественным причинам умирает владелец крупной корпорации. Котировки ее акций стремительно идут вниз, но, в отличие от других игроков, вы к этому готовы. Или вдруг умирает президент страны, с весьма успешной экономикой, но с диктаторской формой правления. Это в США можно перебить всех в Белом Доме, что никак не отразится на курсе доллара — им занимаются другие. Диктатуру ожидают потрясения, которые — манна небесная для финансиста.

— То есть вы их… того? — спросил я. — Душили, как меня?

— Хватает способов! — хмыкнул он. — Помните, говорил про кровь в сосудах? Ее можно загустить, возникнет тромб… Любой эксперт только руками разведет. Ну, принял президент группу зарубежных финансистов — обсудить перспективы инвестирования в свою страну. После нее почувствовал себя плохо… А владелец корпорации прошел мимо человека в холле отеля или, скажем, сел неподалеку от его столика в ресторане. Никто никогда не свяжет эти события воедино.

— Зачем вы это мне рассказываете?

— Все просто, Михаил Иванович, мне нужен компаньон.

— Я?

— Именно. Объясню. У вас несомненный дар. Неразвитый, не ограненный, но весьма сильный. Правда, пользуетесь вы им, как мясник топором, — он хмыкнул. — Извините за такое сравнение, но что есть, то есть. Устаете после целительства?

— Да.

— А вот я — нет, потому что умею забирать энергию из пространства. На Тибете это называют по-другому, но используем этот термин. Этот огонек, — он коснулся своего темени, — выполняет данную функцию. Энергия дает возможность видеть человека насквозь, воздействовать на него на расстоянии. Чем сильнее дар, тем расстояние больше. Я открою вам источник, научу нужным техникам. Соглашайтесь! Вы человек двадцать первого века, значит, прагматичный. То, как выстроили бизнес, подтверждает. Использовать государственную клинику для извлечения прибыли, ничего не давая взамен… — тонкие губы тронула улыбка. — Ну, почти ничего. Понимаю, почему установили низкие тарифы — это обеспечивает приток клиентов. И копить советские рубли не имеет смысла. Но это мелко, Михаил Иванович! Вылезайте из своей песочницы! Посмотрите на меня. Я владею миллионами, но не рублей, а долларов, фунтов и швейцарских франков. У меня особняк в Лондоне и прислуга из британцев. Вы получите тоже. Да еще в нормальной стране, где к богатым людям относятся с уважением. Если рассчитываете подняться, дождавшись развала СССР, то зря. Я эти времена хорошо помню. Не позволят или сожрут. Это в лучшем случае. В худшем — выстрел снайпера, или бомба под автомобилем. Никакая охрана не спасет.

— Для чего вам компаньон?

— Я, как бы это сказать, примелькался. Пока никто не связал ряд смертей с неким финансистом, но не следует недооценивать спецслужбы. Рассмотреть каждый случай и использовать метод исключения… Особенно, если практика продолжится. Я взял паузу, из-за этого страдает бизнес.

— Разве вы бедны?

— Денег много не бывает. Я пока не миллиардер, но хочу им стать. Перейти в другой статус. Вы не представляете, что это такое. Тебя удостаивают личной аудиенции президенты и короли, открываются двери элитных обществ и клубов. Это связи и возможности, недоступные мне сегодня. Вас тоже не обидят. Хотите остров во владение? Не вопрос. Яхту, как у Абрамовича? Будет.

А еще внезапная смерть, когда стану не нужен…

— Согласны? — он посмотрел на меня.

— Нет.

— Почему?

— Не хочу убивать.

— Вам жалко людишек? Эх, Михаил Иванович! Вы далеки от бизнеса и не знаете, что за твари им управляют. За каждым из них кладбище. Вас они сожрут и не поморщатся. Неужели не привлекает возможность распоряжаться чей-то жизнью? Безнаказанно казнить и миловать? Это упоительное чувство! Вам понравится.

— Нет.

— Это окончательный ответ? — прищурился он.

— Да. А теперь можете меня убить.

— Ничего вы не поняли, — вздохнул он. — Я никого не убиваю просто так. Да и смысла нет. Вы расскажете кому-то обо мне? Не поверят. Это, во-первых. Во-вторых, вы забудете о нашем разговоре. Я умею стирать память. Очень жаль, что ошибся в вас. Оставайтесь в своей песочнице! Копайтесь в ней до скончания дней! Вы мне не интересны. А теперь наклоните голову и не двигайтесь. Через несколько минут вы очнетесь и не вспомните ничего. Только не вздумайте дернуться! Мозг — деликатный орган, могу задеть не ту область. Последствия непредсказуемы. Замерли!

Я был очень зол и потому дернулся. В темя будто вонзилось сверло. Оно скрежетало, пробираясь через череп к мозгу. Боль, дикая боль! Затем мир исчез и наступила темнота…

* * *

Я пришел в себя на диване. Люстра на потолке освещала пустую комнату желтым светом лампочек накаливания. «Светодиодные с нужной температурой придумают не скоро, сначала будут люминесцентные», — пришла мысль. Что за бред? Я, кажется, задремал, спрашивается: с чего? Вроде ночью спал нормально.

В открытую дверь комнаты тянуло сквозняком. Я встал, сунул ноги в тапки и вышел в прихожую. Здрасьте! Дверь в квартиру распахнута настежь. Заходи, кто хочет, бери, что хочешь. Это как меня угораздило не запереть? Совсем крыша потекла. Я закрыл дверь и щелкнул замком — вот теперь в порядке. Повинуясь необъяснимому чувству, подошел к зеркалу в прихожей — большому, в рост человека. Специально повесил для Виктории, чтобы перед выходом из квартиры могла оценить себя с ног до головы.

Из зеркала на меня глянул здоровенный мужик в мятой футболке, трениках и тапочках на босую ногу. Рожа хмурая, недовольная, волосы на голове встрепаны. Я пригладил их ладонью. В тот же миг вокруг головы возникло, стало шириться и набирать яркость сияние. Вот оно вышло за пределы зеркала, заиграло красками и потекло вниз, обволакивая тело, пока не достигло пола. Что за хрень? Я поднес к глазам ладонь. Ее окружало такое же сияние, но теперь не в зеркале, а наяву. Внезапно с кисти будто содрали кожу и мышцы, я увидел каждую косточку, нервы и сосуды. По сосудам текла кровь: красная венах и алая в артериях. Это что творится, мать вашу?!

Я вновь глянул в зеркало. Сияние не исчезло, даже стало более плотным. В нем отчетливо просматривался каждый оттенок. Но это еще были цветочки. Над теменем будто факел из паяльной лампы горело пламя. Фиолетового цвета, размером с грушу. Я потрогал его ладонью. Никакого жара. Пламя словно не заметило препятствия — продолжило гореть, пронизав своим языком препятствие из мышц и костей. Следом в мозг хлынули воспоминания…

— Значит, забудешь? — произнес я. — Хрен тебе, сволочь!

[1] В то время Московский институт народного хозяйства им. Г.В. Плеханова.

[2] Голубые фишки — акции наиболее крупных, ликвидных и надежных компаний со стабильными показателями доходности, а также сами эти компании. С голубыми фишками производится основной объем спекуляций на бирже.