ГЛАВА 10

Третья Космическая Академия и кадетский корпус, входивший в ее состав, располагались в живописном местечке, в удалении от шумного мегаполиса. Недалеко от нее стоял городок, куда курсанты любили наведаться во время увольнительных, но делать там было особо нечего, разве что сменить обстановку или погулять с местными девушками, если с кем-то из них завязывались отношения. Городок был относительно новым, его построили после появления Академии для семей преподавателей и обслуживающего персонала, однако многие предпочитали селиться в старом академическом жилом секторе, а город зажил своей собственной жизнью, связанной с Академией лишь косвенно.

Сама Третья Космическая находилась на месте, где когда-то стоял город Троицк. Этот маленький уральский городок прекратил свое существование четыреста лет назад. Жителей переселили, дома снесли, и на этом месте появилось училище для пилотов воздушных и космических судов. Оно в свою очередь разрослось и превратилось в целый комплекс, куда входили: кадетский корпус для младших воспитанников, академия, куда кадеты переходили автоматически, если желали продолжить обучение, учебные классы, тренировочные площадки, полигон за которым мирно текла река Увелька, маленький астродром, жилой сектор, ангары, парковочные площадки и многое другое.

Когда Сатторы впервые появились здесь, Рик, потрясенный масштабами и осознанием того, что будет здесь учиться, выдохнул:

– О-о-ох…

– Нравится? – с улыбкой спросил Георг.

– Еще не знаю, – ответил мальчик, – но мощно.

– Мощно, – рассмеялся полковник и повел сына к воротам академии.

Лосев встретил их еще на входе, сам провел через вахтенных, и Рик только успевал открывать рот, глядя на курсантов, вскинувших руки в воинском приветствии.

Георг был в гражданской одежде, но его имя, произнесенное ректором, уже помчалось впереди коммандера, и вслед отцу и сыну оборачивались, кивали, указывая друг другу на полковника, чье имя успело войти в учебники по современной стратегии космического боя.

– Господин ректор, позвольте обратиться к господину полковнику Саттору, – перед двумя мужчина и мальчиком остановился курсант.

– Обращайтесь, курсант Скворцов, – кивнул ректор.

– Я слушаю, сынок, – коммандер с интересом осмотрел шустрого паренька.

– Господин полковник, я хотел спросить, можно ли пройти практику на «Свирепом». Обучаться у вас – это честь для любого из нас, – произнес курсант.

Саттор усмехнулся. Он посмотрел на Рика, переводившего любопытный взгляд с отца на курсанта Скворцова.

– На «Свирепом» не проходят практику, курсант, – наконец, ответил коммандер. – Но служить на нем может каждый, кто получил звание. Когда закончишь академию, напиши рапорт с прошением о распределении на борт моего корабля. Возможно, тебе посчастливиться. Только учти, у меня не приживаются лизоблюды, пакостники и карьеристы. Готов служить Отчизне, сынок? Добро пожаловать на борт. Ждешь, что служба на линкоре продвинет тебя дальше, лучше не суйся, сгною.

– Я хочу служить нашей великой империи, господин полковник! – отчеканил курсант. – И я напишу рапорт-прошение после практики.

– Тогда до встречи, курсант Скворцов, – Саттор потрепал парня по плечу и прошел дальше.

Рик обернулся и успел увидеть, как юноша сделал ликующий жест, после шумно выдохнул и вытер разом выступивший на лбу пот. А потом ректор увел своих гостей в четырехэтажное длинное здание, и курсант Скворцов скрылся из виду.

– Что за парень? – спросил Георг. – Как оцениваешь?

– Неплохой мальчишка, – ответил Лосев. – Не из первых, но и не в хвосте. Истребитель. Хорош в маневренной части, стреляет похуже, но головой работает, упрям, по-хорошему, упрям. Покровителей нет, родители из учителей. Дед служил в КФ, Макс пошел по его стопам.

– Если объявится, погляжу, может и возьму к себе, – кивнул коммандер и больше о курсанте не говорили.

Во время той поездки ректор показал Сатторам кадетский корпус, казарменную часть, учебные классы, спортивные площадки, где занимались кадеты. Рик с интересом рассматривал мальчиков в зеленым комбинезонах и высоких ботинках, совсем как у взрослых, только нашивки были другими. На левой стороне груди каждого кадета красовалась эмблема академии, на правом плече было вышито «КК» – кадетский корпус.

– У меня будет такая же форма? – шепотом спросил Рик.

– Да, сынок, – улыбнулся Георг.

Мальчики вставали из-за парт, стоило появиться ректору, дружно и четко приветствовали его и с любопытством смотрели на высокого подтянутого незнакомца с хищным грубоватым лицом и его сына. Сатторы осматривались, Рик с таким же любопытством, какое читалось в глазах кадетов, Георг с пристрастием, запоминая и делая выводы. Осмотром он остался доволен. Девочек здесь не было, они приходили уже в академию и жили в женских казармах. Кадетами в Третьей Космической становились исключительно мальчики. Женский кадетский корпус имелся, но не в стенах этой академии.

И вот теперь Рик стоял на пороге академии, чтобы войти в нее и остаться на долгие пятнадцать лет, десять из которых пройдут в стенах кадетского корпуса, и пять в академии. Мальчик нервно оглядывался, словно видел это место впервые. Он крепче сжал пальцами ладонь отца, и полковник сжал руку сына в ответ. Кто из них волновался больше, сказать было трудно.

Георг успел увернуться из короткого сторожевого рейда вовремя, но чего это стоило его команде! Словно растревоженный зимой медведь, коммандер рычал на всех без разбора. Пока линкор не приземлился, экипаж затих, стараясь не попадаться на глаза полковнику. Впрочем, к его раздражению отнеслись с пониманием, обиды особой не было. Бывало и похлеще, ничего, все выжили, а карцер вообще никого не пугал… даже притягивал. Правда, вредный коммандер решил вопрос с наказаниями иначе после своего возвращения из длительного отпуска – загрузил провинившихся исправительными работами.

– Оборзели, негодяи? – вопросил он радостно скалившуюся команду. – Из карцера аттракцион сделали? Разучились любить свободу, будете теперь любить порядок.

После приземления Саттор первым покинул линкор, вручив командование своему первому помощнику. Времени на переодевание уже не было, и в академию Георг прибыл в своей повседневной форме. Саттор заметно выделялся на фоне других родителей, которые привезли своих чад для поступления, и его появление вызвало заметное оживление. На полковника выворачивали головы не только курсанты, кадеты и преподаватели, но и родители, с интересом рассматривая мужчину, оказавшегося в центре всеобщего внимания. Это раздражало Георга. Ему бы хотелось провести последние минуты перед расставанием наедине с сыном, а не под прицелом такого количества глаз.

– Чтоб их черти драли, – проворчал Саттор и увел за собой Рика к зданию кадетского корпуса. – Сидишь на линкоре, никому не нужен. Нос высунул, рассматривают, как обезьяну в зоопарке.

– Это слава, Георг, – усмехнулся Лосев, успевший подойти к полковнику.

– Какая, к чертям, слава? Меня знают только курсанты и преподаватели, которые преподают современную стратегию. Сопляки-кадеты еще даже не слышали моего имени, а их матерям и отцам до меня вообще дела нет. Это всего лишь проклятое любопытство, и оно меня сейчас бесит до зубовного скрежета, – сварливо ответил коммандер.

– Георг, прекрати, – рассмеялся ректор, – ты просто волнуешься, потому злишься на всех подряд. Всё с твоим сыном будет в порядке. Я же сказал, что присмотрю за ним. К тому же он будет учиться вместе с моим подопечным, мое внимание их роте обеспечено. Пацан недавно осиротел. Я хорошо знал его родителей, так что решил пристроить мальчишку к себе. Нечего ему делать в приюте. Егор, – Лосев обернулся и кивнул кому-то подзывая.

Рик с интересом вытянул шею, но когда увидел того, кого подозвал ректор, охнул и прижался к отцу. У мальчика были красные глаза! И когда он как-то вымучено улыбнулся своему опекуну, младший Саттор рассмотрел клыки, вроде и небольшие, но заметно выделяющиеся из ряда остальных зубов. Рик задергал полковника за штанину и громко зашептал:

– Пап, пап, он – демон?

– Рик, – Георг укоризненно покачал головой и сказал Лосеву: – Мы отойдем на минуту.

Отец и сын сделали несколько шагов, но Рик вывернулся и снова посмотрел на хмурого красноглазого мальчика.

– Вот уж не ожидал от тебя такого, – негромко произнес коммандер. – Ты видел пангов, ты видел нианцев, кого ты только не видел, и вдруг говоришь такую ересь.

– Но у него клыки, – Рик обернулся, оглядел Егора и опять посмотрел на отца. – Пап, а если он пьет кровь?

– Час от часу не легче! – полковник всплеснул руками. – Сын, помнишь князя со Стронна?

– Жуть, – согласно кивнул младший Саттор.

– Судя по всему, отец или мать Егора с Дагвера. Это планета во второй галактике Альянса. Именно дагверцы имеют бордовую радужку и клыки. Но у мальчика светлая кожа, значит, второй родитель с Геи, даги более смуглые. Перестань валять дурака и поздоровайся с мальчиком дружелюбно. Вам жить и учиться вместе. Понял меня?

– Да, пап, – не стал спорить Рик. – Только я не буду с ним дружить, он мне не нравится.

– Никакой агрессии, – строго предупредил Георг.

– Не, пап, драться я не буду, – пообещал младший Саттор, и они с отцом вернулись е ректору и его подопечному.

Мальчики смерили друг друга настороженными взглядами, и Рик все-таки протянул руку:

– Я – Рик Саттор.

Красноглазый мальчик взглянул на протянутую ладонь, коротко пожал ее и буркнул:

– Егор Брато.

На этом знакомство будущих кадетов закончилось. Егор опустил голову и теперь смотрел на свои руки. Рик тоже на них посмотрел, ожидая увидеть когти, но ногти красноглазого были обычными, даже чистыми и подстриженными. Младший Саттор поглядел на свои руки, придраться оказалось не к чему. После этого Рик потерял интерес к новому знакомому и завертел головой, разглядывая других мальчиков, собиравшихся у кадетского корпуса.

Большая часть воспитанников была уже одета в форму. Те, кто помладше, свысока поглядывали на новеньких, ребята постарше на малявок внимания не обращали, оживленно болтая между собой и обсуждая прошедшее лето. Говорили о машинах, о девчонках, некоторые об академии, куда предстояло перейти на следующий год.

– Пора, – сказал ректор. – Егор, Рик.

– Я могу подойти поближе? – спросил Георг.

– Ты можешь даже сказать приветственную речь моим парням, они будут счастливы, – рассмеялся Лосев.

– Угу, а потом в Штаб полетят жалобы о нецензурщине на построении в честь начала учебного года, – усмехнулся полковник.

– Зато ближе к сыну, – подмигнул ректор.

– Мерзкий шантажист, – фыркнул Саттор и скривился: – Ну, хорошо! Если что, пеняй на себя, я не оратор.

– У тебя будет время подготовиться, – Лосев шлепнул коммандера по плечу и зашагал в куда-то направо. Егор поспешил за ним, Рик обернулся на отца.

– Догоняй… кадет, – усмехнулся Георг и подтолкнул сына.

Рик вздохнул, но прибавил шаг, догнал ректора и Егора Брато, скосил глаза на нового знакомого, но заговорить не решился. Зато заговорил Егор:

– Они не всегда красные, – сказал мальчик. – И я не демон.

– А похож, – возразил младший Саттор.

– А ты дылда, но я же не обзываюсь, – ответил Егор и поравнялся с ректором.

Рик пристроился с другой стороны от Лосева. Правда в словах Егора Брато, безусловно, была. Рик заметно превосходил ростом тех, кто поступал в этом году в кадетский корпус. Ли был прав, младший Саттор действительно сильно вытянулся за этот год, но способствовали ли этому занятия отца и сына, рационный, который составил Георг для Рика, или это было наследственной чертой – сказать было сложно. Родителей мальчика никто не видел, а самому они и без того казались большими, да и не задавался этими вопросами полковник, он просто гордился сыном и радовался его успехам, без всяких «но» и условий.

Построение, про которое говорил сыну коммандер, проходило на большом плацу между кадетским и академическим корпусами. Это был огромный квадрат с трибуной у дальнего края. Посреди возвышался флагшток с флагом империи. Курсанты заняли большую часть квадрата, кадеты ютились с левого края. Рядом с курсантами стояли выпускники этого учебного года, малышам же осталось место рядом с трибуной, на которую поднялись ректор и Георг Саттор. Перед трибуной стоял строй военных: кураторы, преподаватели, офицеры и личный состав, который обслуживал аэро и астродромы. Родителям отводилась роль зрителей, и наблюдать за детьми им предлагалось издалека. В наблюдательном секторе были установлены визуализаторы, дававшие эффект присутствия, но многие предпочитали смотреть в сторону плаца, а не на экраны.

Когда заиграл горн, оповещая о начале построения, Рик невольно вздрогнул от неожиданности и посмотрел на отца, но полковник, едва улыбнувшись, вскинул руку в воинском приветствии, потому что над плацем прокатилось:

– Слава императору!

– Слава! – дружным хором грянули в ответ кадеты, курсанты и весь преподавательский состав, включая ректора и приглашенного полковника, на которого сейчас были обращены взгляды доброй половины воспитанников Третьей Космической Академии.

А затем заиграл гимн Геи, и хор из множества голосов подхватил всем известные слова. Пел и Рик, он уже давно знал гимн своей новой Родины наизусть, и теперь старательно выводил слова, продолжая поглядывать на отца. Коммандер заметил, подмигнул сыну и продолжил петь вместе с остальными. А потом Рик заметил, что взгляд ректора направлен ему за спину, не удержался и тоже обернулся. За ним стоял Егор Брато, он молчал, снова разглядывая свои руки хмурым взглядом. Младший Саттор толкнул локтем нового знакомого, и когда тот посмотрел на него, вдруг растерялся. Красноглазый мальчик тихо плакал.

– Ты чего? – прошептал Рик.

– Отстань, – ответил Егор и снова опустил голову.

– Плакса. – Тут же послышалось откуда-то со стороны.

Брато ссутулился еще сильней и сжал кулаки, а Рик поискал взглядом того, кто обозвал его нового знакомого, но не нашел. Будущие кадеты смотрели на ректора, уже говорившего приветственную речь. Повернулся к нему и Рик, но вскоре опять смотрел на Егора. «Потерял родителей», – вспомнил младший Саттор. Сирота… Мальчик еще помнил свои слезы, и помнил отца, мать и брата с сестренкой. Он нахмурился и снова оглядел строй будущих товарищей, но снова не смог понять, кто сказал обидное слово. Желая хоть как-то подбодрить Егора, Рик развернулся и положил ему руку на плечо, но Брато дернулся, избавляясь от сочувственного жеста, и Саттор больше не настаивал. Он повернулся в сторону плаца, взглянул на трибуну и встретился со строгим взглядом отца. Полковник укоризненно покачал головой. Рик охнул и уже больше не вертелся.

– Сегодня наши ряды пополнятся, – тем временем вещал ректор. – Сейчас они еще малыши, обычные мальчики, каких много в нашей великой империи, но уже через час они наденут форму, и мы будем их называть кадетами Его Императорского Величества! Перед вами стоят ваши будущие братья, сейчас по учебе, а в будущем и по оружию! Помогите им стать частью нашей большой и дружной семьи!

– Ура, кадетам! – гаркнули курсанты и кадеты.

– Ребята, – голос Лосева смягчился, и он посмотрел на малышей: – Надеюсь, вы по достоинству оцените ваш новый дом, новых друзей и старших товарищей. Добро пожаловать в Третью Космическую Академию!

– Ура! – прокричал кто-то из рядов мальчиков постарше, подсказывая, что нужно ответить.

– Ура! – нестройно ответили дети.

Рик полуобернулся, Егор снова промолчал, кажется, его судьба будущего военного совсем не радовала, и он не хотел становиться кадетом Его Величества. Наверное, Брато и не попал бы сюда, если бы его родители остались живы.

– Боги посылают нам испытания, – зашептал Рик. – Настоящий воин примет удар грудью и не пошатнется.

– Я не воин, – ответил Егор. – И не хочу им быть.

– Боги выбирают за нас дороги, мы лишь идем по ним.

– Вот и иди, – фыркнул Брато и замолчал, так больше и не посмотрев на Рика.

– Ну и дурак, – ответил ему младший Саттор и едва не вылетел из строя, когда кулак Егора врезался ему в спину. – Совсем дурак.

– А ну тихо, – зашипел незнакомый военный. – Хорошо учебу начинаете.

Рик и Егор обменялись сердитыми взглядами, но припираться перестали. Военный еще некоторое время смотрел на них, но, убедившись, что малышня притихла, снова переключил внимание на трибуну.

– Курсанты и кадеты! – по плацу разнесся голос полковника Саттора. – Поздравляю вас с началом нового учебного года! Для кого-то всё только начинается, – взгляд коммандера скользнул в сторону сына. – Для кого-то заканчивается. Пройдет год, и выпускники Академии отправятся на практику. Возможно, кто-то решит, что военная служба не для него. И если такая мысль придет в ваши головы, то вы, скорей всего, окажетесь правы. Воин, не важно, какого он пола, не сомневается в своем призвании. Он уверенно идет по избранному пути. Как говорит мой сын: «Вселенная любит героев». Так вот я хочу сказать – в каждом из вас спит герой, но проснется он или нет, зависит только от вас.

Спасуете ли вы перед первыми трудностями, или рассмеетесь им в лицо – это зависит только от вас. Не от ваших преподавателей, не от будущих командиров. Первые обучат вас управлять машиной, вторые укажут курс, но вы и только вы решаете, идти по нему, или же свернуть в сторону! Отважных любит слава, упорных ждет удача, трус дотянет до старости и сдохнет в своей постели, трясясь над своей никчемной жизнью. К черту, постель! К черту, старость! Наш цель – звезды! Наша жизнь – космос! Наш удел – сражение и победа! Вперед, раздолбаи! Э… хм.

Последнее растерянное восклицание потонуло в восторженном реве воспитанников Третьей Космической Академии. Коммандер вскинул руку в воинском приветствие, скрывая за бравадой неловкость, и накал восторга увеличился в два раза.

– Такой проникновенной речи здесь еще не слышали, – тихо хмыкнул Лосев, отключив усилитель голоса.

– Увлекся, – проворчал Георг.

– А мне понравилось, – ректор ослепил полковника жизнерадостным оскалом. – Даже как-то подумалось, а не вернуться ли в КФ.

– Тебя назад не пустят, – усмехнулся Саттор. – У тебя зад большой, в кабину штурмовика уже не влезет.

– Если помнишь, то службу я закончил командиром на «сторожевике», – фыркнул Лосев, покинувший борт своего небольшого кораблика по настоянию медицинской комиссии. Когда-то жилистый и подтянутый, полковник Лосев сейчас заметно размяк, хотя толстяком его назвать было сложно, что не мешало коммандеру подтрунивать над старым приятелем.

– Туда тоже не войдешь, в проеме люка застрянешь, – остался на прежнем курсе Георг.

– Ну и ладно, – не обиделся ректор, – зато у меня кресло удобное, и секретарша красивая. А у тебя Ли, и его по заднице не шлепнешь.

Саттор округлил глаза, и Лосев коротко хохотнул. Затем покачал головой:

– И все-таки кого-то из малышей родители сегодня заберут. Может, и не только из малышей. До кого-то только после твоей речи дойдет, что их дети будут не просто красивую форму носить, но и торчать в проклятой железяке посреди космоса, и какой-нибудь пиратский крейсер будет с ними не в догонялки играть на щелбаны.

Коммандер пожал плечами. Это уже его мало касалось. Лосев, вновь жизнерадостно улыбнувшись, вернулся к своим подопечным, как только волна ликования пошла на спад, и дети готовы были слушать своего ректора. Саттор перевел взгляд на сына. Рик удивил отца своим поведением на построении. Они много раз обговаривали, как нужно себя вести, и мальчик уверил, что всё понял. Однако уже успел извертеться и получить нагоняй от своего капрала, это Георг увидел. Взгляд полковника скользнул за спину Рика и наткнулся на склоненную голову мальчика-полукровки, подопечного Лосева. Как его там, Егор Брато, кажется. Мальчишка был угрюм, ни на кого не смотрел и время от времени вытирал кулаком нос. Плачет что ли? Или плакал…

– Давно Егор осиротел? – спросил он Лосева, когда тот снова отключил усилитель.

– Всего полгода прошло, – вздохнул ректор. – Его родители были археологами, мальчишку за собой таскали, приучали к своей профессии, ему нравилось. Хорошо хоть оставили в лагере, когда произошел несчастный случай. Обвал. Тион накрыл собой Анну, но… не спас. Они задохнулись, пока их откопали.

– Значит, отец с Дагвера?

– Да, Анюта – моя троюродная сестра. Они и познакомились на раскопках, быстро поженились, родился Егор. Мальчик сильно переживает, я подумал, что в коллективе оживет быстрей. Все-таки занятия, другие дети… Да и академия не приют, куда его собирались отправить. Здесь и образование одно из лучших, и профессия, и перспективы.

– Может и так, – задумчиво кивнул Саттор.

Он снова поглядел на мальчиков. Похоже, Рик, несмотря на нежелание дружить с Егором, все-таки решил принять в нем участие, вон, опять косится. Хотя… может просто Егор Брато – единственный, с кем Рик на данный момент общался. О большем подумать Георг не успел. Построение закончилось бодрым:

– Слава императору! Слава империи Гея!

– Слава! Слава! Слава! – троекратно прокричал слаженный хор голосов.

– По своим корпусам разойдись! – гаркнул Лосев, и воспитанники Третьей Космической разделившись по подразделениям зашагали за своими капралами и кураторами.

Ушли и малыши. В казарму родителей не пускали, не развлекательный лагерь отдыха. Они с детьми уже попрощались. Не пошел за сыном и Саттор, не желая этим выделять его, полковник был рад и тому, что мог провести последние минуты рядом с Риком, а не стоять на смотровой площадке и пялиться в экран.

– Удачи, сынок, – шепнул Георг и удрученно вздохнул, расставаться не хотелось до крика, но…

– Успокойся ты, наседка! – расхохотался Лосев. – Дети быстро привыкают, и твой привыкнет. Друзей найдет, уму-разуму научится. Утри слезки.

– Нос сломаю, – пообещал раздраженный коммандер, и ректор вновь ответил веселым смехом.

Рик обернулся, заметил, что отец смотрит на него и помахал рукой. Коммандер ответил, и мальчик уже не оборачивался. Сейчас его мысли уже были заняты своим скорым будущем. Рик помнил всё, что Георг рассказывал ему об обучении, помнил, как ректор водил их с отцом по казарме, показывая, где младший Саттор будет жить и что делать. Мальчик не боялся, он уже привык к тому, что его жизнь скоро снова изменится, но волнение было.

Мысль, что папы, такого сильного и надежного, уже не будет рядом, тревожила, но не пугала. Рик хотел быть достойным своего нового отца, к которому успел не только привязаться, но и испытать уважение и даже восхищение. Когда-то, еще в другой жизни, маленького пастуха научили уважать власть и силу, и всё это в полной мере имелось в полковнике. Собственное имя теперь казалось мальчику чем-то похожим на стяг, и его нужно было нести с гордо поднятой головой… но не зазнаваться, папа не любит зазнаек и кривляк. И это Рик тоже успел усвоить.

– Добро пожаловать домой, сынки, – военный широко улыбнулся и развел руки в стороны, словно хотел обнять всех разом. – Меня зовут Магнус Реджинальд, воинское звание – капрал. Обращаться ко мне вы должны по званию. Капрал Реджинальд, или просто капрал. Как поняли?

– Поняли, – вразнобой ответили мальчики.

– Не слышу.

– Поняли, капрал Редж… Реджи… – начал Рик, но запутался в фамилии.

– Капрал Реджинальд! – громко подхватил светловолосый мальчик, имени которого младший Саттор еще не знал. Он повернул голову к Рику, хмыкнул и отвернулся.

– Правильно, кадеты, – одобрил обоих капрал.

Рик еще раз посмотрел на белобрысого, он младшему Саттору не понравился. Если Егор Брато просто напугал его при первой встрече своей необычной внешностью, то белобрысый вызвал желание дать ему в нос, но этого делать Рик, конечно, не стал.

– Итак, еще раз, – громко сказал капрал: – Как поняли, кадеты?

– Поняли, капрал Реджинальд! – уже громче и четче ответили дети.

– Отлично, – кивнул капрал. – Сейчас вы оставите ваши рюкзаки в шкафчиках, и мы пойдем получать форму. Построиться по росту. Как твое имя, кадет?

Рик моргнул, осознавая, что обращаются к нему, сделал шаг вперед и ответил, как учил отец:

– Кадет Рикьярд Саттор, капрал!

– Саттор? – мужчина с новым интересом взглянул на мальчика. После вытянул вбок руку: – Кадет Саттор, под мою руку.

Рик послушно встал на указанное место и обернулся к остальным. Брато смотрел себе под ноги, белобрысый сверлил Саттора взглядом суженых глаз.

– Не вертеться, кадет, – рявкнул капрал и обратился к белобрысому: – Имя, кадет?

– Кадет Люк Рене, капрал Реджинальд!

– За кадетом Саттором.

– Капрал Реджинальд, почему он первый? – голос Рене стал капризным.

Брови Магнуса Реджинальда поползли вверх:

– Это что за девичьи сопли, кадет Рене?

– Мой папа говорил…

Капрал присел на корточки и склонил голову к плечу, рассматривая Люка.

– Запомни, сынок, тут твой отец – я. Дома ты один на миллион, здесь ты один из тысячи, и чтобы стать первым, придется попотеть. Я знаю, кто его папа, – Реджинальд указал на Рика, – и я уважаю полковника Саттора, но это не означает, что его сын будет на исключительном положении. Вы все на равных, и только время покажет, кто есть кто, и на что способен. Это я объясняю в первый и последний раз, и лучше тебе уяснить сразу, кадет Рене. – Капрал поднялся на ноги: – Все меня слышали?

– Да, капрал Реджинальд, – вразнобой ответили кадеты.

– Кадет Рене, встать за кадетом Саттором. Как твое имя кадет?

Рик вывернулся, Егор Брато стоял пятым с конца. Кулаки его снова были сжаты, но смотрел мальчик уже перед собой.

– Я всё равно буду первым, – зашипел Люк, глядя на Рика злым взглядом. – Мой отец – мэр.

– Мой отец – герой, – ответил Саттор и отвернулся, перестав обращать внимание на Рене.

– Мой отец…

– Разговоры! – гаркнул капрал. – С правой ноги, за мной.

День завертелся, понесся, не давая ни минуты на то, чтобы заскучать. Сначала кадеты получали форму, постельное белье, полотенца. Потом отнесли всё это в казарму, переоделись, убрали «гражданку» в шкафчики и отправились в библиотеку. Несмотря на все современные способы получения информации, учебники были в ходу, особенно для учащихся младшего возраста. Это не отменяло обучающую визуализацию, но навыки чтения и письма прививались старыми методами. Они были признаны наиболее продуктивными.

В библиотеке маленькие кадеты столкнулись с очередью. Старшие ребята лезли вперед, мешая растерявшимся малышам подобраться к стойке, где метались взмыленные библиотекари, и стоять бы мальчикам до самого вечера, но капрал Реджинальд, задержавшийся в коридоре, оглядел столпотворение и гаркнул:

– Кто забыл о правилах посещения библиотеки в начале учебного года, назвать свои фамилии. Живо!

Этого хватило для того, чтобы старшие кадеты переглянулись и поспешили к выходу. Реджинальд проводил их насмешливым взглядом, покачал головой и подошел к стойке, проворчав:

– Совсем одичали за лето. А вы куда смотрите? Сейчас время младшей группы.

– Так налетели, как воронье, – выдохнула пожилая библиотекарша, промокнув платочком пот со лба. – Голова кругом.

– Голова кругом, – повторил капрал. – Вы где работаете? И так балбесы, вы еще их распоясываете.

– Господин капрал, – начала, было, женщина, но Реджинальд махнул рукой, прекращая спор:

– Всё недовольство ректору. Кадет Саттор, подойти к стойке. Кадет Рене следующий. Один получает, подходит следующий, в порядке, в каком стоите в строю. У стойки не задерживаться. Получили, отошли по левую руку от меня. Всем ясно?

– Ясно, капрал Реджинальд.

– Первый пошел.

Рик послушно приблизился к стойке. Библиотекарша взглянула на него исподлобья, женщина была заметно взвинчена, потому вопрос:

– Фамилия? – прозвучал резко.

– Кадет Саттор, – ответил мальчик.

Женщина подала ему приготовленный заранее комплект учебников, и Рик отошел в сторону, встав по левую руку от капрала. Тот скосил на мальчика глаза, и пока Люк Рене получал свои пособия, встрепал Рику волосы.

– Отец подготовил?

– Да, капрал, – кивнул мальчик.

– Заметно, – усмехнулся Реджинальд. – Назначу тебя старшим в группе. Будешь на первых порах остальным галчатам примером. Потом поглядим. Не вздумай задрать нос, пока это из-за того, что ты лучше остальных разбираешься в порядках.

– Слушаюсь, капрал Ред… жинальд.

– Тупица, – проворчал подошедший Рене. – Не можешь выговорить фамилию капрала.

– Кадет Рене, – одернул его капрал, и мальчик замолчал, бросая на Рика недобрые взгляды.

После библиотеки снова вернулись в казарму. Аккуратные стопки учебников заняли место рядом с такой же аккуратной стопкой постельного белья на выбранных мальчиками койках. Магнус Реджинальд прошелся между койками, оценивая, как кадеты выполнили его распоряжение.

– Поправь, – говорил он кому-нибудь из воспитанников, если не был доволен видом книжной башенки. – Запоминайте, кадеты. Порядок в ваших вещах и внешнем виде – первый шаг к дисциплине. Разгильдяйство недопустимо. Кадет Брато, – капрал остановился напротив койки Егора, – это что за развалины древнего замка? Собрать.

Рик вытянул шею. Его новый знакомый упрямо смотрел на капрала, но не спешил собирать развал. Реджинальд скрестил на груди руки:

– Та-ак, – протянул он. – Еще не успели приступить к занятиям, а уже бунтуем, кадет?

– Мне нравятся древние развалины, – с вызовом ответил мальчик.

– Представь себе, мне тоже, – кивнул капрал, – но не на койке. Собери учебники.

– Не буду, – ответил Егор и отвернулся.

– И как же ты собираешься здесь учиться? – приподнял брови Магнус.

– А я не хочу здесь учиться! – выкрикнул Брато. – Не хочу и не буду!

Мальчик вдруг сорвался с места, но капрал перехватил его за руку, удерживая на месте.

– Пус-сти, – зашипел Егор, извиваясь. – Пус-сти. Я всё равно убегу! Всё равно… – голос мальчика сорвался, и он расплакался. Горько, навзрыд. – Я хочу к маме, – прошептал он.

– Всем ждать, – приказал капрал. – Если вернусь и застану обезьянник, учебу вы начнете с карцера. Кадет Саттор, присмотрите. Идем, – тон Реджинальда заметно смягчился, и он увел всхлипывающего Егора Брато.

Рик растерянно посмотрел вслед капралу и кадету, после перевел взгляд на его койку и, молча, подошел к ней. Он собрал учебники в стопку, поправил постельное белье и хотел уже вернуться на свое место, когда за его спиной раздалось:

– Тупица убирает за нытиком.

Кто-то рассмеялся. Рик обернулся и взглянул сверху вниз на мальчишку, с которым еще не сталкивался, Саттор даже не успел запомнить его фамилию. Мальчик скалился в щербатой улыбке, но в глазах вдруг появилась неуверенность. Рик поднял голову и посмотрел на Рене. Тот, словно копируя кого-то, привалился к спинке своей койки и высокомерно поглядывал на Саттора.

– Тупица, – повторил мальчишка, стоявший рядом с Риком.

Тот обошел одногруппника и вернулся на свое место, так ничего и не ответив.

– Тру-ус, – расхрабрился кадет, паясничая и строя рожи. – Тупица и трус.

– И ты не ответишь? – шепотом спросил другой кадет.

– С собаками не разговариваю, – ответил Рик.

– Ты как меня назвал? – насупился задира.

– Почему собака? – снова прошептал кадет с соседней койки.

– Что хозяин прикажет, то собака сделает, – сказал Саттор и потерял интерес к разговору. Про собаку он слышал от Якоба Стивенса, правда, адвокат произнес эту фразу в разговоре с женой, обсуждая какое-то из своих дел, но Рику слова понравились и запомнились, а сейчас удачно пришли в голову.

Обиженный задира выпятил губу, сердито глядя на Саттора, но подойти к рослому противнику не решился. Потряс кулаком и вернулся к Рене. Их койки оказались рядом. Люк что-то зашептал, но задира отмахнулся.

– Слабак, – ответил ему белобрысый.

– Ты сам подойди…

В это мгновение вернулся капрал. Егор, еще красный от слез, шел за ним. Брато снова потух и по сторонам не смотрел. Реджинальд остановился возле его койки, удивленно вздернул брови и обвел взглядом притихших мальчиков:

– Кто? – коротко спросил капрал.

– Саттор, – поспешил наябедничать Люк Рене.

– Кадет Саттор, почему ты собрал учебники?

– Кадету Брато плохо, я хотел помочь, – ответил Рик.

– Молодец, кадет, – похвалил его Магнус. – Запомните, кадеты, поддержать товарища в тяжелую минуту – почетно. Без взаимовыручки нет армии. Тот, кто протянет руку, чтобы помочь, тот прикроет и вашу спину. Мотив понятен, кадет Саттор, это вызывает уважение.

За спиной капрала кадет Рене топнул ногой. Реджинальд обернулся, но Люк уже стоял спокойно, словно не кривил рожи еще секунду назад. Нет, этот мальчику определенно был неприятен. И если бы не обещание, данное отцу, младший Саттор врезал бы задаваке, но он обещал быть хорошим мальчиком, а свои обещания Рик исполнял.

Потом мальчики снова строились и шли в столовую, где их ждал обед. Столовая была общей для всех кадетов. Она располагалась в том же корпусе, но занимала целое крыло. Малыши встретились на лестнице и в коридоре с другими группами, которые шествовали строем для дневного приема пищи. И если младшая группа еще шагала вразнобой, то остальные вышагивали четко в ногу. Капрал Реджинальд полуобернулся, взглянул на своих галчат и усмехнулся. Скоро и эти малыши буду вышагивать на ровне с остальными, а сегодня всего лишь их первый день в кадетском корпусе.

В столовой мальчики прошли к накрытому столу. Капрал коротко кивнул и уселся в дальнем конце стола, его тарелка стояла обособленно.

– Приятного аппетита, кадеты, – произнес Реджинальд. – Можете приступать.

Мальчики взялись за ложки. Кто-то заметно стеснялся, и Магнус бросил:

– Кто не поест сейчас, потом будет есть только в ужин, на полдник не поведу, чтобы голод оказался сильней капризов.

Рик не стеснялся, у него как раз с аппетитом было всё в порядке, к режиму он был приучен, и сейчас голод уже ощущался. Люк Рене ковырялся в тарелке, брезгливо выкладывая на край тарелке лук.

– Дома мне таким не кормят, фу, – кажется, забывшись, сказал мальчик.

– Когда сам сможешь оплатить кухарку, тогда и будешь выбирать, – произнес капрал. – Здесь нянек нет. Есть общий порядок. Пришел в кадетский корпус, живешь по общим правилам. Чтобы тарелка была пустой. Кадет Брато?

Егор к ложке не притронулся, он и на призыв капрала отреагировал вяло. Магнус едва заметно вздохнул, но трогать мальчика не стал, решив посмотреть, что будет во время ужина. Рик одним и первых отодвинул тарелку и взялся за стакан с соком. Глаза мальчика забегали по обеденному залу, с интересом рассматривая его.

Обеденный зал делился на два яруса. На первом обедали кадеты и их страшины, на втором преподаватели. Они иногда поглядывали вниз, скользили взглядами по воспитанникам, а после возвращались к своим тарелкам и негромким разговорам. Между столами сновали официанты и дежурные по столовой. Дежурили старшие. Они помогали собирать тарелки, посмеивались со своими, порыкивали на младших, если те вели себя слишком вольно, но если сами расходились, получали нагоняй от капралов и снова спешили вернуться к своим обязанностям.

Когда наступил вечер, Рик даже не заметил. Знакомство с преподавателями, экскурсия по Академии, ужин, подготовка к занятиям, но, главное, малышам позволили посидеть в кабинах учебных машин, даже, в виде поощрения за хорошее поведение, запустили тренировочную программу. Ощущение, что они и вправду сами руководят полетом, было столь сильным, что мальчишкам хватило восхищенных разговоров до самого отбоя. Даже Егор Брато, вяло реагировавший на происходящее, оживился, и его глаза, успевшие сменить цвет на обычный карий, вновь полыхали багрянцем.

– Понравилось, щеглы? – с веселой улыбкой спросил офицер – старший на учебном аэродроме.

– Да! – закричали кадеты.

– Придет время, и вы сами поднимите в воздух свою машину, а потом освоите и космос. Мы будем ждать вас, кадеты.

– Здорово, да? – Рик несильно толкнул локтем Егора.

– Ага, – кивнул мальчик.

– Тупица и нытик.

Егор и Рик обернулись, но на них никто не смотрел. Саттор нахмурился, а Брато опустил голову, и его оживление постепенно сошло на нет. Мальчик снова закрылся, и Рик перестал обращать на него внимание, увлеченный разговором с кадетом Ником Кузнецовым. К ним присоединились еще двое мальчиков, и про Егора Брато Рик не вспоминал до самого вечера. Может, не вспомнил бы и вечером, если бы не одно происшествие.

Уже перед самым отбоем, когда кадеты готовились ко сну, Рик подошел к дверям уборной и остановился, услышав звуки возни. Приоткрыв дверь, мальчик увидел Люка Рене, дневного задиру, которого звали Денис Форд и еще двух кадетов, не влезавших в развлечение, но хихикавших, глядя на красного Егора Брато, ожесточенно отбившего руку Форда, тянувшего ему носовой платок.

– Утри слезки, нытик, – паясничал кадет под покровительственным взглядом Рене.

– Отстаньте от меня! – выкрикнул Егор, хотел пройти, но Люк подставил ему ногу, и Брато полетел на пол.

Рик почувствовал возмущение и злость, но слово, данное отцу, не позволило кинуться в драку. Мальчик посмотрел исподлобья на кадетов и гаркнул, невольно копируя отца, каким он запомнил его еще со времен путешествия на линкоре «Свирепый»:

– Озверели, раздолбаи? Какого черта вы творите? Собственное дерьмо спокойно жить не дает, или по карцеру соскучились? Так я вам устрою долгожданную встречу. Живо разошлись!

Лица мальчиков вытянулись. Двое зрителей поспешили покинуть уборную, задира Форд отступил за Рене. Люк сузил глаза:

– Если мой отец узнает…

– Слюнтяй, – сплюнул Саттор. – Мой папа – известный коммандер, его все знают. Кто знает твоего отца? Никто? Тогда молчи.

– Да мой отец твоего в порошок сотрет! – воскликнул обиженный Рене.

– Стирали уже, до сих пор кровью харкают, – высокомерно заявил Рик.

– Папа вас засудит!

– У нас друг адвокат, – отмахнулся Саттор. – Если Яша рот откроет, мало не покажется. Он генерала из штаба прогнал и злую ведьму тоже, твой мэр ему на один зуб будет.

– Ведьму, ха-ха, – рассмеялся Форд. – Тупица верит в сказки!

– Тебе повезло, что ты ее не встретил, – сурово сказал Рик. – Она тебя сожрала вместе с косточками.

– Кадеты! – капрал стоял у двери. – Что здесь происходит? Для кого отбой объявлен? Живо по койкам.

Лук Рене и его прихлебатель Денис Форд, поспешили на выход. Реджинальд пропустил их и поглядел на Рика с Егором.

– Заканчивайте свои дела, – велел капрал и вышел из уборной.

Саттор положил ладонь на плечо Брато:

– Больно?

– Отстань, – Егор дернул плечом. – Чего влез?

– Я же помочь хотел, – опешил Рик.

– Я не просил, – ожесточенно ответил кадет-полукровка. – И нечего лезть ко мне, не надо мне никакой помощи, понял? Все отстаньте от меня! – выкрикнул Брато и стремительно вышел за дверь.

Рик еще недолго смотрел ему вслед, наконец, пожал плечами и фыркнул:

– Ну и дурак.

Уже лежа в койке, Рик еще раз вспомнил события дня, но они быстро начали путаться в его голове, и вскоре мальчик уснул. Первый день в кадетском корпусе закончился.