ГЛАВА 6

– Хозяин, к вам посетители.

Саттор разлепил глаза и пару секунд смотрел в потолок, заставляя себя проснуться. Из-за новых волнений он провел ночь, бездумно переключая новостные каналы, особо не вслушиваясь в известия, которые вещали с экрана коммуникатора. Заснуть удалось уже на рассвете, и теперь разум не спешил вернуться в реальность. Наконец коммандер сел, потер лицо, сцедил зевок в кулак и устало спросил:

– Кто там, Кеша?

– Имперская служба опеки и надзора за детством, – ответил «дворецкий».

– Черт, – выругался Георг, и остатки сна слетели в одно мгновение.

Рядом заворочался Рик. Он открыл глаза, встретился взглядом с улыбкой отца и произнес на альтори:

– Доброе утро.

– Доброе утро, сынок, – ответил ему полковник.

Мальчик поднялся с постели и направился в уборную, шлепая босыми ступнями по полу, начисто забыв про тапочки, аккуратно поставленные с вечера возле кровати. Георг проводил его задумчивым взглядом, но быстро встрепенулся и велел:

– Кеша, впусти их и проводи в гостиную.

– Слушаюсь, хозяин, – Иннокентий склонил голову и исчез.

– Боб, присмотри за Риком, накорми завтраком, – последовал следующий приказ. Киборг послушно поднялся с кресла, где провел ночь по настоянию мальчика.

Коммандер, надев на ухо сендер, активировал контакт Стивенса.

Сообщив о гостях, он направился в ванную, быстро умылся, после также быстро оделся, провел ладонью по волосам и направился в гостиную, где его уже ждали. Напомнив себе, что нужно держать себя в руках, и что перед ним гражданская служба, полковник, открыв дверь, окинул взглядом трех мужчин и одну женщину.

Женщину Георг рассматривал чуть дольше. Почему-то из четырех посетителей именно она показалась полковнику более равнодушной. Продолговатое лицо, почти лишенное эмоций, словно она была роботом, а не человеком. Строгий костюм, аккуратная прическа, никакой косметики. Даже туфли, хоть и элегантные были лишены всякого кокетства: ни украшений, ни высокого каблучка. «Сучка», – вдруг окрестил ее про себя коммандер.

– Добрый день, господа, – поздоровался полковник.

– Здравствуйте, господин полковник, – ответил за всех полноватый невысокий мужчина с румяными щеками, остальные просто кивнули.

– Иннокентий предложил вам чего-нибудь? Чай, кофе, иные напитки? – продолжал проявлять к гостям вежливое внимание Саттор.

– Нет, благодарим, мы уже отказались, – ответил румяный служащий.

– Мы пришли к вам не политесы разводить, – холодно вклинилась женщина. – Господин полковник, нам поступило уведомление о вашем возмутительном поступке.

– Простите? – приподнял брови Георг в фальшивом недоумении.

– Не стройте из себя дурака, коммандер Саттор, – отчеканила «сучка». – Вы привезли с собой из рейда ребенка.

– Да, своего приемного сына, – не стал спорить полковник. – Документы об усыновлении составлены по всей форме и отправлены моему командованию.

– Вы забрали ребенка с Танора, – мягко заметил розовощекий мужчина. – Танор – отсталая планета, и вмешательство в их жизнь противоречит известному закону.

– Вмешательства не было, – заметил Георг. – Деревня Рика сгорела после того, как на нее упал катер туаронцев. Мальчик остался в живых только чудом, больше никто не выжил, и оставить его на произвол судьбы мне не позволила совесть.

– Не вы ли сбили этот катер, чем вызвали падение на деревню? – вновь заговорила женщина. – В этом случае вполне понятно, почему ваша совесть заговорила.

Саттор полностью развернулся в ее сторону, сузил глаза, но сумел сохранить спокойствие.

– Госпожа…

– Вилкова, – надменно ответила «сучка». – Селена Вилкова.

– Да, простите, мы не успели представиться, – суетливо заметил розовощекий господин. – Госпожа Вилкова является старшим инспектором по надзору за детством и его охране. Мое имя – Николас Цой, я являюсь старшим инспектором в отделе опеки и попечительства. Наши коллеги: Антон Либкнехт и Серджио Сато. Младшие инспектора и наши подчиненные.

Саттор кивнул, не спеша врать, что ему приятно знакомство.

– Где мальчик? – спросил Вилкова, по-хозяйски направляясь к дверям.

– Рик сейчас завтракает, и я просил бы не мешать ребенку, – сухо ответил полковник. – Госпожа Вилкова, возьмите себя в руки и вспомните, что разговариваете не с врагом империи, а с ее полковником, за плечами которого немало сражений во славу родной планеты и ее императора.

– В самом деле, Селена, – поморщился Николас Цой, – умерьте пыл. Мы пришли не для военных действий. Господин полковник, – взгляд старшего инспектора переместился на Саттора: – ситуация серьезная. Нарушение Закона о невмешательстве будет разбираться не нами, но судьба ребенка, чье развитие сильно уступает развитию его сверстников в современном мире, нас озаботила.

– Мальчик чужой в нашем мире, – отчеканила Селена Вилкова.

– Любопытное заявление от представителя Службы опеки, – раздался чуть насмешливый голос от дверей.

Все, кто находился в гостиной, обернулись. На пороге стоял Якоб Стивенс. Он склонил голову, приветствуя имперских служащих и хозяина дома, после приблизился к Саттору и представился:

– Я – адвокат семьи Саттор, Якоб Стивенс, и все вопросы, связанные с усыновлением, вы можете обговорить со мной.

– Ты быстро, – негромко произнес Георг.

– Был уже на полпути к вам, – также тихо ответил Якоб. Затем оглядел инспекторов: – Приступим к делу?

– Да, – согласно кивнул старший инспектор Цой, возвращаясь на диван, с которого поднялся при появлении хозяина дома. – Селена.

Госпожа Вилкова поджала губы. Она некоторое время сверлила враждебным взглядом адвоката, но так и осталась стоять на полдороги к дверям.

– Я хочу посмотреть на ребенка, – заявила она.

– Рик непременно будет представлен уважаемой комиссии, – с вежливой улыбкой заверил Стивенс, – но прежде я и мой клиент хотим обговорить иные вопросы. Присаживайтесь, госпожа…

– Вилкова, – машинально ответил Саттор.

– Госпожа Вилкова, – повторил Якоб. Женщина не двинулась с места, адвокат приблизился к ней, подал руку, и она, игнорируя галантный жест, все-таки прошла к дивану и уселась рядом с Николасом Цоем, деловито расправив подол юбки на коленях. Стивенс спрятал усмешку. Он прошел к свободному креслу, сел в него и достал из кармана свой коммуникатор. – Мы готовы выслушать вас, господа.

Николас коротко вздохнул.

– Вчера мы получили письмо из Министерства Обороны, где Службу опеки уведомляли о прибытии в нашу империю мальчика с Танора. Подобное письмо мы не могли оставить без внимания. Ребенок с планеты, развитие которой сильно отстает от нас. Мальчик должен находиться в состоянии сильного стресса. Его психологическое здоровье в опасности, а это уже дело нашей Службы.

– Насчет этого вы можете быть спокойны. Ознакомьтесь с заключением медиков с линкора «Свирепый». – Перед комиссией развернулись документы. – Мальчик быстро адаптируется и принимает новые условия жизни. Полковник Саттор сумел подружиться с Риком и вызвать его доверие. Мальчик здоров, психологически стабилен и привыкает к новым условиям жизни.

– Мы не можем доверять заключению специалистов, которые служат под началом коммандера Саттора, – произнесла Вилкова. – Он должен пройти обследование в Службе опеки, только после этого мы примем заключение к сведению.

– Хорошо, полковник привезет к вам сына…

– Нет, – женщина устремила на адвоката пристальный взгляд. – Полковник не должен оказывать влияние на ребенка. Мы заберем его с собой, проведем необходимые обследования, и только после этого вынесем решение о месте пребывания мальчика до судебного разбирательства, который определит его дальнейшую судьбу. К тому же его контакты с современными детьми нежелательны.

– Почему? – хмуро спросил Саттор. – Со взрослыми Рик отлично ладит. Я не говорю, что на данном этапе собираюсь созывать полный дом детей, но мне любопытно, почему вы так подчеркнуто разграничиваете пространство, в котором может существовать мой сын.

– Госпожа Вилкова, вы считаете, что семилетний мальчик с Танора может пагубно повлиять на детей Геи? – поддержал своего клиента Стивенс.

Селена на мгновение смутилась, но быстро взяла себя в руки, и лицо его стало вновь непроницаемым:

– Я не это имела в виду, – сухо ответила она. – Мальчику вообще нежелательно знакомство с современным миром до судебного разбирательства. Если будет решение о его возвращении на родную планету, ребенок увезет знания, которые его соплеменники не готовы услышать. Это может повлиять на его дальнейшую судьбу. Мы же не хотим, чтобы ребенка считали умалишенным, или же и вовсе поборником какого-нибудь дьявола и сожгли за ересь…

– Что вы несете?! – вдруг прогрохотал Саттор. – Вам самой не страшно говорить подобные вещи? Вы – старший инспектор по надзору за детством!

– Спокойней, Георг, – рука Якоба накрыла плечо коммандера. – В самом деле, госпожа Вилкова, я прошу вас следить за тем, что вы говорите. Для старшего инспектора по надзору за детством и его охране у вас слишком… странные мысли.

– Я всего лишь хочу рассмотреть будущее со всех сторон… – начала женщина, но Георг вновь прервал ее:

– Тогда рассмотрите его блистательное будущее на нашей планете.

– Это сомнительно…

– Отчего же? – Якоб отложил коммуникатор. – Исходя из ваших же жутких предположений, именно его нахождение на Гее принесет ребенку наибольшую пользу. Как вы считаете, господа? – адвокат перевел взгляд на остальных представителей Службы опеки: – Неужели те, кто призван защищать интересы детей, допустят возможность гибели семилетнего мальчика?

– Не передергивайте!

– Госпожа Вилкова, ваше мнение мы уже услышали, – Якоб кривовато усмехнулся, – вы уже похоронили Рикьярда Саттора.

– Я не…

– Невероятный подход к делу для старшего инспектора, – прервал ее Стивенс. – Так что скажите, господа?

Мужчины переглянулись. Полковник откинулся на спинку кресла, в котором сидел, скрестил на груди руки и попытался отрешиться от происходящего, отдав бразды правления в руки адвоката. Его до крайности бесила Селена Вилкова, и коммандер решил для себя, что Рика не отдаст, даже если Якоб скажет, что так нужно для дела. Подумать только! Да даже представить невозможно, чтобы мальчик оказался в руках людей подобных этой женщине!

– Служба опеки существует для того, – осторожно начал Николас Цой, – чтобы, в первую очередь, следить за интересами ребенка, за условиями, в которых он живет…

– Ну, так давайте поглядим на условия! – воскликнул Якоб, поднимаясь с места. – Георг?

– Разумеется, – ответил Саттор, поднимаясь с кресла. – Следуйте за мной, господа.

– И пока мы осматриваем дом, вы можете ответить на мой вопрос, господин Цой, – жизнерадостно заметил Стивенс, и старший инспектор по опеке, только расслабившийся, вновь замялся. – Ну, же, – подбодрил его Якоб. – Если встанет вопрос о выборе: гибель на родной планете, или жизнь на нашей – что бы вы выбрали для Рика?

– Разумеется, жизнь! – возмущенно воскликнул Николас. – Но если суд вынесет решение…

– Вы безоговорочно его примете? – полюбопытствовал адвокат.

– Суд примет решение на основе всех доводов, документов, заключений… – заговорил младший инспектор Сато.

– И ходатайств, – закончил за него Стивенс. – Ходатайства Службы опеки в том числе. Так вот я и спрашиваю вас, господа, готовы ли вы обречь мальчика на будущее, которое ему предрекает госпожа Вилкова?

– Не давите на нас, – холодно заговорила Селена. – Служба опеки будет исходить из многих факторов. Если все они укажут, что возвращение на Танор – лучший выбор для ребенка, он отправится на Танор.

– На костер? – усмехнулся Георг.

– Это было всего лишь предположение, – с досадой ответила Вилкова. – В средневековье люди были крайне плодовиты. Вполне возможно, что в соседней деревне есть его дяди, бабушки, дедушки, старший брат или замужняя сестра.

– Но что делать с тем, что мальчик уже знает о космосе, о других планетах и прочих вещах, которые ему знать не полагалось? – Якоб остановился и пристально взглянул на женщину. – Предлагаете вмешаться в хрупкий детский разум и лишить его памяти? Не противоречит ли это вашим убеждениям и нашим законам, которые запрещают ставить блок детям до десяти лет? Или же ребенок с отсталой планеты имеет меньше ценности, чем дети с цивилизованных планет?

– Вы вновь передергиваете! – воскликнула Вилкова. Ее лицо вдруг стало пунцовым, и глаза зло сверкнули. – Мы ничего подобного не говорили…

– Тогда что делать со знаниями, которые мальчик уже получил? – перебил ее Стивенс. – Будете держать его в изоляции три года, чтобы поставить блок, а после отправите на Танор, где его уже похоронили вместе со всеми родными? Представьте, повзрослевший мальчик появляется у каких-нибудь родственников, если они, конечно, у него есть. Он не может ответить, где был три года, не помнит, что случилось, может, даже никого не узнает. А не будет ли это повод назвать его юродивым? И какое тогда будущее будет ждать Рика?

– Господин Стивенс, – Цой нервно передернул плечами, – вы переходите все границы. Это давление на представителей…

– Вы так считаете? – Якоб пожал плечами. – Я считал, что мы ведем цивилизованный диалог. Если уж госпожа Вилкова способна рассматривать возможное сожжение мальчика, почему же я не могу спросить вашего мнения по этому поводу? Мы ведь выясняем, что ждет Рика Саттора после того, как будет рассмотрено дело о его местонахождении. Заметьте, я пока не говорю об усыновлении, только о местонахождении…

– Конечно, – фыркнула Вилкова. – Когда вы услышите, что Служба опеки согласна с тем, что возвращение ребенка на Танор невозможно, вы перейдете к тому, с кем мальчику будет лучше жить.

Саттор одарил женщину тяжелым взглядом, но вновь напомнил себе, что нужно доверять Якобу. Пока тот неплохо справлялся со своей задачей, и комиссия шла у него на поводу, даже неприятная Вилкова. Стивенс вел эту партию, и полковник терпеливо слушал, стараясь ни во что не влезать. Он остановился перед гостевой комнатой, но промолчал, ожидая, когда на него обратят внимание.

– Конечно, – в тон женщине ответил адвокат. – Вы сами прекрасно понимаете, что в такой непростой ситуации коммандер Саттор, уже сумевший найти с мальчиком общий язык, как никто сумеет воспитать достойного гражданина нашего сообщества и верноподданного Его Императорского Величества. Его послужной список, награды, любовь экипажа – говорят за себя сами. Боевой офицер, герой империи, прекрасный человек, полюбивший мальчика, как родного, готовый дать ему превосходное образование и помочь определиться с будущим. Вы видите кого-то более достойного? Возможно, приют, и Рик вместо семьи получит…

– Можно подумать, что с коммандером Саттором ребенок получит семью, – фыркнула Вилкова. – Вы верно заметили, он – боевой офицер, и служба полковника проходит в космосе.

– И, тем не менее, – возразил Стивенс. – Иметь отца, пусть и видеться с ним во время его пребывания на Гее, и оказаться круглым сиротой – это разные вещи.

– Кадетский корпус? – поджал губы младший инспектор Либкнехт. – Не вижу особой разницы.

– Хотя бы в том, что в кадетском корпусе Рик получит лучшее образование, о каком только можно мечтать, – горячо возразил Якоб. – Его будущее уже будет определено. Профессия, прекрасное жалование, именитый отец, чью фамилию мальчик будет носить. Но, главное, отец! У мальчика будет отец! Саттор – это вам не какой-нибудь Иванов или Джонс. Не безликий сирота, а юноша, который с гордостью сможет сказать – Георг Саттор мой отец. Возможно, его первые годы службы пройдут рядом с родителем, который поддержит, поможет, подбодрит. Уверяю вас, господа, лет через двадцать мы еще услышим о коммандере Рикьярде Сатторе – новой звезде на небосклоне Вооруженных Сил империи Геи…

– Кхм, – Саттор все-таки привлек к себе внимание. Якоб оглянулся на него, незаметно подмигнул ему, но быстро вернул себе вежливо-благожелательное выражение на лицо и произнес:

– Но поглядим, в каких условиях будет жить наша будущая знаменитость.

– Вы слишком торопитесь, – усмехнулась Вилкова, подходя к дверям.

– Отчего же? – Стивенс последовал за ней. – Вы рассматриваете смерть маленького мальчика, я его блистательное будущее. Мы ведь оба предполагаем, не так ли, госпожа старший инспектор? – Женщина промолчала.

Полковник сделал приглашающий жест:

– Господа, в данный момент – это гостевая комната, но уже сегодня я встречаюсь с подрядчиком, здесь будет детская. Пока Рик живет в моей комнате, пройдемте.

Они переместились к спальне Георга. Постель уже была убрана, в комнате царил порядок, но присутствие ребенка почувствовалось сразу: на кресле лежало несколько игрушек, на кровати лежал игрушечный флайдер, оставленный тут маленьким хозяином перед тем, как Боб увел его на кухню.

Рядом с флайдером красовалась пижамная рубашка. Саттор улыбнулся своим мыслям, подобрал рубашку и убрал на полку в гардероб.

Якоб подошел к нему, задержал открытую дверь, демонстрируя детские вещи.

– Как видите, мальчику сразу купили одежду. У него есть игрушки, в том числе и развивающие, – адвокат указал на прикроватный столик, где лежал детский коммуникатор. – Ребенок сыт, здоров и с интересом познает мир. В отличие от взрослых, дети более сильные и гибкие существа. Что морально, что психологически. Им легче выйти из тяжелого стресса, проще увлечься. Рик пережил страшную трагедию, но успешно справляется с ее последствиями. И коммандер Саттор сделает всё, чтобы пережитое горе не сказалось на его сыне во взрослой жизни.

– Как же гладко вы стелите, – усмехнулась Селена Вилкова, покачав головой.

– Согласен, – поддержал ее младший инспектор Сато. – Всё это, конечно, впечатляет, но существует языковой барьер, полное отсутствие знаний и представлений о нашем мире и его устоях. Даже если полковнику Саттору удастся каким-то чудом продержаться на поверхности Геи до того, момента, когда мальчик поступит в кадетский корпус, после ребенок останется наедине с другими детьми и чужими взрослыми. Как он перенесет новый стресс?

Георг и Якоб переглянулись. Их самих тревожило то, что озвучил младший инспектор. Помимо будущего расставания для поступления в кадетский корпус, над полковником висела угроза нового рейда, в который его могли отправить намного раньше, чем он рассчитывал. К тому же, помимо дела об усыновлении, нарушение Закона о невмешательстве не могли оставить без внимания. И как повернется дело, не мог предсказать никто, однако…

– Что вас смущает? – Стивенс отошел от гардероба. – Я являюсь не только адвокатом, но и другом семьи Саттор. Мы с Риком уже успели подружиться, парень мне нравится, так что временная опека может быть оформлена на меня. Хвала Вселенной, возможности современной связи помогают нам видеть тех, кто находится на другом конце космоса. Сендер, визуал – всё это не позволит Рику забыть своего отца. Да он и не забудет, мальчик проникся к коммандеру живейшей симпатией, о самом полковнике я даже не говорю, он любит Рика, как родного.

– Ребенок не переходящее знамя, – сухо заметила Вилкова. – Это может сказаться губительно на его психике.

– Простите великодушно, госпожа Вилкова, – все-таки не сдержался Георг, – но, исходя из ваших взглядов и предположений, губительным для ребенка может оказаться только общение со Службой опеки, особенно с Отделом по надзору за детством и его охраной. Вы уже сожгли моего сына, объявили умалишенным, изолировали его и влупили в мозг блок памяти!

– Спокойно, – велел Якоб. Он накрыл плечо Саттора ладонью. – Возмущение моего клиента понятно, и я полностью его разделяю. Если бы кто-то захотел расправиться с моими детьми, я бы собственноручно вырвал ему сердце. Но ведь это всего лишь предположения, мы все помним об этом.

– У вас есть дети? – оживилась Вилкова.

– Разумеется, – кивнул Якоб. – Сыну на днях исполнилось девятнадцать лет. Он живет в студенческом городке. И дочь, ей шестнадцать. Комнат в доме достаточно, моя супруга – добрейшая женщина с устойчивой психологической организацией. Наш доход позволяет нам содержать не только собственный дом в жилом секторе, две адвокатские конторы, но и домик на тропическом острове, где мы время от времени отдыхаем. К тому же у нас имеется недвижимость на Эрате. Не бедствуем, господа. Как видите, нет ни единого условия, которое стало бы противопоказанием для временной опеки.

– Вы черту рот заткнете? – с добродушной улыбкой спросил старший инспектор Цой.

– Это у Вилковой нужно спрашивать, – едва слышно проворчал Саттор, отвернувшись от комиссии.

– Что вы сказали, коммандер? – спросила женщина.

– Говорю, что схожу за сыном, – громко ответил Георг и направился к двери.

– С чертом мне еще встречаться не доводилось, – сказал Стивенс, отвечая на вопрос инспектора, но взгляд его тоже скользнул к Селене. Цой скрыл смешок ладонью.

Впрочем, далеко Саттору уйти не удалось. Он только протянул руку к двери, когда она распахнулась, и в комнату задом влетел Рик с криком:

– Боб, я его поймал! Боб! – повалился на спину с заливистым хохотом, прижав к животу мяч.

Затем вывернул голову, увидел незнакомых людей и, ойкнув, вскочил на ноги, сразу спрятавшись за полковника. Черты лица коммандера смягчились, на губах появилась улыбка, и он потрепал сына по волосам. Следом за Риком вошел киборг.

– Знакомься, малыш, – Георг поднял мальчика на руки, – эти люди пришли посмотреть, как ты живешь.

– А чего смотреть? – проворчал Рик. – Хорошо живу. Всё есть.

– Что он сказал? – спросила Вилкова, выступая вперед.

– Сказал, что живет хорошо и у него всё есть, – немного враждебно ответил Саттор. Рик, услышав, что отец сердится, напрягся:

– Они плохие, пап?

– Нет, малыш, не плохие, – сказал ему полковник. – Поздоровайся.

– Здрасти, – буркнул Рик на альтори. – Пап, мне не нравится эта тетка. Она смотрит на меня, как та Елена. Можно я уйду?

– Подожди немного, – попросил его Георг. – Возможно, эти люди хотят поговорить с тобой.

– А чего мне с ними разговаривать? Не хочу я с ними разговаривать, – заупрямился мальчик. – С теткой точно разговаривать не буду. С толстым поговорю, а с теткой не буду. А лучше с Я.. Яш-шей. Яша мне нравится, он вкусную конфету принес, а тетка злая. Пап, пусть она уйдет. Ты же можешь приказать, прикажи, чтобы ушла. И пусть не смотрит на меня, у нее глаза злые. Она – ведьма, точно говорю, пап. Ведьма и есть, у-у-у.

Георг расхохотался помимо воли, во всем соглашаясь с сыном. Рик исподлобья оглядел Вилкову с головы до ног и уверенно повторил:

– Ведьма. Она детей ест. Мне про таких рассказывали.

– О чем вы говорите? – нервно спросила Селена. – Переводите.

– Минуту, – отсмеявшись, ответил коммандер. – Иннокентий. – Перед людьми возник «дворецкий». – Активируй переводчик.

– Слушаюсь, хозяин.

– Малыш, сейчас Кеша будет переводить твои слова, – мягко обратился к Рику Георг. – Не спеши, когда будешь говорить.

– Не хочу я, пап, – прохныкал мальчик, и Саттор укоризненно покачал головой:

– Ты же у меня большой, Рик. Ты – воин.

– Маленький я, – мотнул тот головой. – Ты с ними поговори, тебя боги любят. Я с Бобом подожду, сказку посмотрю. Фея говорила, чтобы я еще зашел. Ну, можно?

Иннокентий переводил слова мальчика. Комиссия слушала, Стивенс сохранял на лице невозмутимое выражение. Селена Вилкова уверено направилась к Сатторам, но Рик, заметив ее приближение, заерзал и зажмурился, крепко обхватив полковника за шею:

– Ведьма! Ведьма идет, пап! Прикажи ей уйти, прикажи!

– Рик…

– Пусть уйдет! – требовал мальчик, не желая слушать уговоров.

– Он меня ведьмой назвал?! – возмущенно воскликнула Вилкова. – Господин полковник, вы настроили…

– Прекратите нести чушь, – отрезал Саттор, не дав женщине договорить. – Еще утром я не подозревал, что вы явитесь. После был с вами, а мои ответы вы прекрасно понимали без переводчика.

– Ребенок не стабилен, – неприязненно произнесла старший инспектор. – Его должны осмотреть специалисты. И я настаиваю, чтобы с мальчиком работал психолог, он асоциален. Это может быть опасно для других детей, если им придется общаться с этим ребенком.

– Якоб! – рявкнул полковник.

– Всем успокоиться! – вскинув руки, воскликнул адвокат. – Госпожа Вилкова, у вас есть диплом о медицинском и психологическом образовании? На каком основании вы ставите диагнозы? Мы требуем немедленного подтверждения вашей квалификации по этим направлениям. – Селена поджала губы, пробуравив взглядом дыру во лбу Стивенса. – Я так понимаю, что ни диплома, ни даже удостоверения о прослушанном курсе у вас нет, – с удовлетворением подвел итог Якоб. – Господа, кто из вас обладает необходимыми знаниями и документами?

– Я, – ответил Цой, – и мой помощник – господин Либкнехт. Нам приходится чаще общаться с детьми, чем госпоже Вилковой.

– Тогда мы настаиваем, чтобы беседу вели вы и господин младший инспектор, – потребовал Якоб. – Если господа из Отдела по надзору хотят присутствовать, то мы вновь настаиваем на том, чтобы они молчали, или же покинули комнату совсем, если их не устраивает роль слушателей. Тем более надзор уже увидел всё, что было по их части. Условия проживания, внешний вид ребенка и его приемного родителя, характеристики и заключения. При иных условиях, беседу проведет независимый специалист в моем присутствии, а вы все сможете понаблюдать из соседней комнаты.

– Вы не имеете… – начала Вилкова.

– Законы я знаю получше вашего, госпожа старший инспектор, – ледяным тоном ответил Стивенс. – Итак, ваше решение, господин Цой.

– Я согласен с вашими требованиями, – кивнул головой Николас. – Они разумны. Ребенок не готов выступать перед полным залом. И в наших интересах создать для него комфортные условия.

– Немыслимо! – патетично воскликнула Селена Вилкова, но подошла к дивану и села, демонстративно, скрестив руки на груди и сверля адвоката сердитым взглядом.

Якоб чуть согнулся в ироничном поклоне. Саттор отошел с Риком на руках к одному из кресел, Стивенс подтащил второе, указал приглашающим жестом Цою, и старший инспектор из отдела по опеке, кивнув, присев напротив, улыбнулся:

– Здравствуй, Рик. Меня зовут Николас, но ты можешь называть меня – Ник, мне будет приятно. Я смотрю у тебя много игрушек. У тебя уже есть любимая?

Мальчик, исподлобья наблюдавший за мужчиной, указал пальцем на кровать, где лежал флайдер.

– Правда? – просиял Николас, проследив направление, указанное Риком. – Он мне тоже очень понравился. Совсем как настоящий! Прекрасная игрушка.

– Он летает, – пробурчал младший Саттор.

– Правда? Наверное, здорово управлять такой игрушкой? – ребенок кивнул. – Ты ведь уже летал на настоящем флайдере? Тебе было страшно? – Рик отрицательно мотнул головой. – Понравилось? Хотелось бы управлять им самому, как игрушкой?

Мальчик вдруг пренебрежительно махнул рукой:

– Ерунда, каждый дурак сможет. Я как-то целым линкором управлял, меня Петя научил. Когда я вырасту, буду понимать все значки и сам проложу курс.

– Ого! – восхищенно округлил глаза Ник. – Целым линкором? Похоже, тебе понравилось, – Рик утвердительно кивнул, старший инспектор улыбнулся: – Значит, тебе хотелось бы научиться читать? – Ребенок вновь кивнул и поерзал, устраиваясь удобней на коленях отца. – Тебе понравились военные? Ты хочешь стать, как они?

– Ли хороший, – глубокомысленно изрек мальчик. – И Петя. Остальные тоже.

– А коммандер Саттор? Он хороший? Не обижает тебя?

– Папа меня от всех защитит, – гордо ответствовал Рик, и Георг с улыбкой потерся щекой о макушку сына. – Папа – воин! Его боги любят. Он всех победит, я знаю.

Разговор клеился. Мальчик совсем расслабился, даже перестал бросать настороженные взгляды на Вилкову, а вскоре и вовсе показал, как летает его флайдер. И когда комиссия ушла, он подвел итог новому знакомству, деловито сообщив:

– Толстый ничего, хороший. А ведьму больше не пускай, она мне не нравится, – после этого подхватил мяч и умчался с криком: – Боб, за мной!

Саттор и Стивенс проводили его взглядом, и полковник протяжно вздохнул. Он упал обратно в кресло, с которого успел подняться, когда провожал незваных гостей, закинул руки за голову и произнес:

– Я боялся, что они попробуют забрать мальчишку.

– Нет причины. Ребенок не подавлен, здоров, идет на контакт, – улыбнулся Якоб, присаживаясь напротив. – Ты умница, Гоша, не вспылил. Я переживал, что Вилкова тебя выведет. Примерзкая особа.

– Как ее вообще подпускают к детям? – полковник передернул плечами. – Боб более человечный, чем она.

– А мы разберемся с этим вопросом, – с неожиданным коварством подмигнул Якоб. – Она мне не понравилась. С такой упертостью она может доставить нам неприятности, а от неприятностей нужно избавляться сразу, не дожидаясь настоящих проблем.

– Что ты задумал? – с интересом спросил Георг.

– Так… маленькое расследование, – Стивенс блаженно потянулся. – Подключу ребят-сыскарей из своего агентства, пусть наведут справочки, последят немного. По ее настрою не исключаю влияния твоего «любимого» генерала.

– Думаешь…

– Исключать нельзя, – пожал плечами адвокат. – Это необязательно прямой подкуп или указание. Возможно, намек, «дружеская» беседа. Насколько я успел сделать выводы, наша Вилкова – слепой исполнитель, по натуре, фанатик, которому нужно придать вектор, и он помчится, хоть на баррикады, хоть искать врагов империи. Если настрой мужчин несколько раз менялся, что говорит о том, что они прислушивались к тем или иным словам, делали выводы, то она перла тараном, не меняя позиции. Не-ет, с ней нужно разобраться, и чем быстрей, тем лучше. – Саттор кивнул, принимая доводы друга. Да он ы сейчас и с чертом связался, если бы это помогло оставить Рика, так что слежка за женщиной и поиск компромата принял без гримас и фырканья. Стивенс улыбнулся. – Собирай Рика. Прогуляем его немного, а потом сходим к независимым экспертам, я вчера еще договорился. Потом снимешь ему стресс прогулкой по парку. Да… – Якоб потер подбородок: – Когда тебе на службу?

– Завтра, – вздохнул полковник.

– Напишешь на мое имя доверенность на временное опекунство, заберу Рика. Вечером приходите с мальчиком на ужин, будем его знакомить с моим семейством.

– Ох, – вздохнул коммандер.

– Да не переживай ты! – рассмеялся Якоб и, потянувшись, хлопнул приятеля по плечу. – Тамара будет рада мальчишке, она маленьких любит. Жюльет найдет чем развлечь. Всё будет хорошо.

– Но со службой на этот год надо что-то решать, – мрачно изрек Георг.

– И это решим, всему свое время, – улыбнулся Стивенс, поднимаясь с кресла. – Всё, время не ждет, собирай парня, папаша.

– Ты поосторожней, – хмыкнул Саттор. – Меня боги любят.

Адвокат хохотнул, и коммандер направился искать сына.