ГЛАВА 7

– Рик! Где ты, малыш?

– Жуля, я здесь!

Жюльет Стивенс спустилась на первый этаж родительского дома, повертела головой и усмехнулась, заметив Боба, стоявшего у кресла в большом холле. Сам Рик расположился на кресле, и его совершенно не было видно за широкой спинкой. Девушка подошла к нему и с интересом посмотрела на то, чем занимался мальчик. Прикусив кончик языка, младший Саттор водил пальцем по экрану своего коммуникатора. Взгляд его был направлен на визуализированный мольберт, на котором отражался рисунок, который делал мальчик.

Жюльет присела на подлокотник, рассматривая изображение.

– Что ты рисуешь? – спросила она.

– Это мой дом, – ответил мальчик, дорисовывая трубу.

– А люди?

– Это отец, – Рик ткнул пальцем в корявую фигурку человечка с бородой, затем указал на другую фигурку в треугольной юбке: – Это мама, она держит сестру. А там брат, он запрягает ронга, сейчас будет пахать.

– А это? – девушка кивнула на трех непонятных созданий на четырех палка-ногах и одним рогом.

– Это кризы, как коровы, я их пас, – пояснил Рик и нарисовал рядом еще одну человеческую фигуру. – А это Орхвен. Он старший пастух. По шее мне надавал, – ворчливо произнес мальчик. – Я думал, вырасту и ему… тоже…

Рик шмыгнул носом, потер кулаком глаза. Лицо его стало сосредоточенным, брови насупились, и младший Саттор закрыл коммуникатор. Визуализация мольберта с рисунком исчезла. Жюльет сочувственно вздохнула:

– Скучаешь по ним?

– Да, – шепотом ответил ребенок. – Очень.

– А Георг? Он тебя очень любит. – Девушка погладила мальчика по голове. – Ты знаешь, какой он? Я как-то отравилась, меня в больницу отвезли. Георг с папой поехал. Я у папы на руках, совсем плохо было, а врач всё не шел шел. Дядя Гоша им такое устроил, вокруг меня потом медики, как пчелы вились. И врач прибежал, и осмотрели, и вылечили.

– Папа такой, – улыбнулся Рик, снова протерев глаза кулаком. – Его все слушаются.

– Тебе нравится жить с папой? – с ответной улыбкой спросила Жюльет.

Мальчик кивнул. Девушка поднялась на ноги.

– Я видела в морозильнике мороженое. Пойдем и слопаем его, и пусть брюхо лопнет.

– Пусть лопнет! – тряхнув кулаком, воскликнул Рик, вскакивая с кресла. – Мороженое!

И он умчался впереди юной госпожи Стивенс. Девушка хмыкнула и поспешила следом. Когда она вошла на кухню, мальчик уже стоял возле холодильного шкафа, нетерпеливо потирая ладони.

– Сладкоежка, – рассмеялась Жюльет. – Однажды в тебя не влезет ни одна конфета.

– Нет, – Рик мотнул головой, – я большой, конфеты во мне хорошо помещаются.

– Тогда сам станешь большой конфетой, – весело ответила девушка, доставая мороженое.

Она разложила ледяное лакомство на две тарелки, подхватила их, Мальчик схватил ложки, и они направились обратно в холл.

– Позовем фею? – подпрыгивая рядом с подругой спросил Рик.

– Давай посмотрим мою любимую сказку, – возразила Жюльет, падая на диван. – Она интересная.

– Давай, – согласился мальчик, устраиваясь рядом. Получил свою тарелку, отдал девушке ложку и, пока девушка запускала сказку, с аппетитом приводил их с Жюльет план к воплощению.

«Дворецкий» семейства Стивенс появился, когда девушка, закончив колдовать с домашним коммуникатором, вновь уселась на диване и сунула в рот первую ложку мороженого.

– Пришли люди из Службы опеки, – оповестил «дворецкий». – С ними представители полиции, я не имею права препятствовать закону.

– Ты их пустил? – с тревогой спросила Жюльет и, получив утвердительный ответ, пробормотала: – Надо вызвать папу… Черт, он же сейчас на заседании суда. Всё равно нужно вызвать. Сендер…

Прозрачная створа двери открылась, впуская пять человек.

– Ведьма! – взвизгнул Рик. – Жуля, это ведьма! Не пускай ее, не пускай!

Вилкова первой вошла в дом Стивенсов, за ней следовал Николас Цой, завершали процессию трое полицейских. Мальчик выронил тарелку с мороженым на диван, и белые подтаявшие струйки скользнули на дорогую обивку. Он перевалился через спинку дивана, вскочил на ноги и побежал к кухне.

– Держите, мальчика, – сухо велела старший инспектор по надзору за детством.

– Селена, ну зачем… – начал Ник, но замолчал под ее взглядом и отвернулся, удрученно вздохнув.

Один из полицейских поспешил за Риком, толкнув Жюльет, вставшую на его пути. Девушка отлетела в сторону, упала, громко вскрикнув, и маленький воин остановился. Он развернулся, буравя полицейского взглядом исподлобья. После закричал и бросился на него, выставив перед собой скрюченные пальцы:

– Не тронь ее!

– Папа! – выкрикнула Жюльет. – Папа, к нам пришли из опеки! Отстаньте от него! – увидев, как полицейский перехватил Рика за руку, девушка кинулась ему на помощь, но мужчина легко увернулся, и второй полицейский поймал ее, не давая приблизиться к Рику.

– Боб! – завопил младший Саттор. – Боб, помоги! Убери их, Боб!

– Киборг не может оказывать сопротивление стражам порядка, – со злой ухмылкой произнесла Вилкова.

– Селена, ну, к чему эти крайности? – поморщил старший инспектор Цой. – Это же дети.

– Вот именно, – торжествующе отчеканила женщина. – Дети! Мальчика с нестабильной психикой оставили на попечение девочки-подростка. Это безответственность, Ник. Так и будет дальше. Саттору нельзя доверять воспитание ребенка, он военный человек и не может быть рядом с мальчиком постоянно. А его адвокатишка, горе-опекун, сбросил взятые на себя обязательства на плечи дочери. Это нельзя оставить без внимания. Мальчик отправляется в Службу опеки и проведет там время до рассмотрения дела. Заодно пройдет обследование у наших специалистов, так мы можем быть уверены в честной и компетентной оценке его физического и психологического состояния. На лицо стресс. Ребенок проявил агрессию…

– Он защищал девочку, Селена…

– Враждебное отношение, вот что ему привил этот папаша в погонах, – пренебрежительно отмахнулась Вилкова.

– Вы не можете забрать Рика! – воскликнула Жюльет. – Вы должны дождаться моего отца!

– Мы должны только своей империи, девочка, – отчеканила женщина. – Твой отец может подъехать в Опеку, больше никто миндальничать с ним не будет. – Вдруг презрительно скривила губы и ядовито закончила: – Я ему покажу, с кем он связался. За свое ходатайство сам практики лишится.

– Селена, личные мотивы недопустимы, когда дело касается детей, – снова вмешался Николас.

– Вам дали указание, старший инспектор? Вот и исполняйте, – отмахнулась Вилкова. Затем обернулась к полицейским: – Уносите мальчика, мы закончили.

Жюльет дернулась, пытаясь вырваться из рук стража порядка, но тот с легкостью удержал девушку.

– Вы не посмеете! Это насилие над ребенком! – закричала она.

– Это защита ребенка и его прав от безответственности взрослого, – ответила Вилкова, царственной походкой направляясь к дверям. За ней последовал полицейский, державший извивающегося и брыкающегося мальчика.

– Вы садистка! – разрыдалась девушка, разом обмякнув.

– За оскорбление можно привлечь и ребенка твоего возраста, – усмехнулась старший инспектор и покинула дом Стивенсов.

– Жуля, куда меня несут? – взвизгнул Рик. – Жуля, она меня съест, Жуля! Не отдавай меня! Папа, помоги! Папа!!!

– Алекс, закрой ворота! – закричала в отчаянии Жюльет.

– Я не могу оказывать противодействие полиции, – ответил «дворецкий».

Николас Цой задержался на пороге. Он поджал губы, о чем-то думая, затем резко развернулся и стремительно подошел к рыдающей девушке.

– Отпустите ее, – велел он полицейскому. – Девочка не может причинить вреда. – Затем сжал запястье Жюльет: – Ваша система ведет наблюдение за домом? Пусть отец просмотрит записи, думаю, он найдет что-нибудь интересное для себя. Пусть обязательно просмотрит.

После снова развернулся и покинул дом, оставив девушку в недоуменном молчании. Жюльет всхлипнула, вытерла слезы и позвала:

– Пап…

– Я всё слышал, – ответил Якоб. – Пусть Алекс сохранит отдельно посещение нашего дома Службой опеки. Отправишь мне, как только будет готово.

– Ты вытащишь Рика?

– Боюсь, что до завтра я бессилен. Черт, надо как-то сообщить Георгу… Он же их из главного орудия… До вечера, дочь, перерыв закончился, больше не могу тянуть время.

– Пока, пап, – девушка прерывисто вздохнула и стерла новую порцию слез. – Вытащи Рика.

– А куда я денусь? – усмехнулся Стивен и скомандовал сендеру отбой.

Якоб постучал носком ботинка по каменному полу здания имперского суда, сжал кулак и с силой ударил по стене, зло прошипев:

– Сука.

Он уже хотел вызвать Саттора, рискуя навлечь на себя недовольство судьи, но передумал. Сказать полковнику, что его сына забрала Служба опеки было равносильно объявлению войны.

– Позже, – сказал сам себе Стивенс, – после заседания. Вот черт!

– Господин адвокат, – за его плечом стоял служащий суда, – вам нужна помощь?

– Нет, благодарю, – рассеяно ответил Якоб и направился к залу, где его ждал клиент. Стивенс уже дошел до двери и поймал себя на мысли, что впервые хочет сдаться без боя, чтобы скорей освободиться и заняться делом семьи Саттор. Ярость душила мужчину. Он сорвал очки, шумно выдохнул и, мотнув головой и натянув на лицо привычную благожелательную улыбочку, шагнул в зал.

– Вы задерживаете нас, господин адвокат, – недовольно произнес судья.

– Прошу меня извинить, – ответил Якоб. – Меня вызывала дочь, дома неприятности.

– Это мешает вашему участию в процессе?

– Нет, ваша честь. – Адвокат Стивенс был профессионалом и поддаваться личным переживаниям в ущерб клиенту не стал.

Георг Саттор сидел на мостике, где сейчас, кроме него, никого не было. Ли еще не покинул борт, несмотря на то, что коммандер уже объявил сход экипажу. На борту линкора оставалась лишь вахтенная смена, включая полковника. Он сходил последним, отдав последние распоряжения и удостоверившись, что нареканий к команде нет.

Ли ждал его. За те три недели, что «Свирепый» стоял на родном астродроме, майор успел соскучиться по синеглазому пареньку. Вроде были знакомы совсем ничего, но мальчишка запал первому помощнику в душу. Наслушавшись рассказов Георга о сыне, Андреас решил навестить семейство Саттор и поболтать с Риком. К тому же завтра был важный день, и хотелось поддержать отца и сына, помочь снять напряжение. Ли и сам нервничал. Он переживал за Георга, который становился все более напряженным, по мере приближения разбирательства дела об усыновлении и вторжении на Танор.

– Контакт – Яша, – вдруг оповестил сендер.

– Соедини, – велел Андреас, заинтригованный вызовом. Со Стивенсом они были знакомы, даже неплохо общались, но объединял их все-таки Саттор, и приятельство было хоть и приятным, но не слишком близким. – Привет…

– Где Георг? – без предисловий спросил Якоб.

– На мостике, а что…

– Беги к нему, я сейчас вызову его. Сдержи, как хочешь, Андреас, – отрывисто говорил адвокат. – Хоть оглуши, но он не должен наделать глупостей.

– Да что, к черту…

– Сука забрала Рика, – коротко ответил Стивенс. – Лети к нему.

Ли почесал макушку, вдруг все понял, сдавленно охнул и, бросив:

– Бегу, – помчался на мостик.

Когда первый помощник добрался до цели, коммандер как раз произносил:

– Ответ. Яша, привет. Как там мой мальчишка? Я вызывал Жюльет, но она не ответила… – Ли замер, пристально глядя на друга. Он сразу заметил перемены в лице Саттора. Выражение неуловимо поменялось, сделав и без того грубоватые черты полковника резче. Уголок рта Георга дернулся, и Андреас невольно подумал, что коммандер напоминает ему волка, еще не напавшего, но уже показавшего зубы. – Я понял, Яша.

Интонация тоже поменялась, став сухой, словно удар хлыста. Саттор отключил сендер, поднялся с кресла, поправил галстук, отдернул китель, надел фуражку и развернулся на каблуках форменных ботинок в сторону Ли. Майор встретился с ледяным взглядом коммандера и выругался вслух. Он отлично знал и это выражение лица, напоминавшее каменную маску, и взгляд, потому понимал – сознание полковника закрыто для бесед и доводов. Он принял решение. Только какое?

– Георг, что ты собираешься делать? – сипло спросил Андреас, прикидывая, сколько выстоит против Саттора.

– Убью Янсона, заберу Рика и свалю отсюда, – равнодушно ответил коммандер.

– Это расценят, как предательство императора, – всё также сдавленно произнес майор. – Когда тебя поймают, ты прямиком отправишься на Адору, а Рик в приют, или того хуже, на Танор. Черт его знает, что там ждет мальчика. Георг, ты должен…

– Свернуть шею ублюдку, – кивнул Саттор и отодвинул с пути первого помощника.

– Тебя возьмут! – воскликнул ему в спину Ли.

– Пусть попытаются.

Майор выдохнул, решившись, и коротко приказал в ручной переговорник:

– Вахтенной смене собраться у выхода с линкора. Задержать полковника. Срочно! – И добавил: – Ребята, если хотите сохранить своего командира, сделайте, что говорю. Объяснения потом. Повторяю, срочно!

После передернул плечами и поспешил за Георгом. Он нагнал его уже недалеко от выхода. У открытого люка собралось несколько человек. На их лицах было написано недоумение. Ли кивнул из-за спины коммандера, и вахтенный штурман неуверенно заступил Саттору дорогу.

– Какого черта? – знакомым всем сухим тоном спросил полковник.

Андреас положил ему на плечо ладонь:

– Ты не сойдешь сегодня, – сказал. – Потом хоть убей, но сегодня ты останешься на борту.

– Охренели? – слишком благодушно спросил коммандер. Люди подобрались, это благодушие тоже было им знакомо.

– Георг, так будет лучше, прости.

Локоть Ли сдавил горло Саттора. Дежурный из медблока охнул, штурман перевел взгляд на майора, стиснул кулаки, но окрик:

– Он хочет убить Янсона, – расставил всё по своим местам.

Теперь вахтенная смена не сомневалась, на чью сторону встать.

– Тварь, – прохрипел Георг, – убью.

– Только завтра, – не стал спорить Андреас, и полковник перекинул его через себя. – Твою мать, – выдохнул майор. – Не выпускать!

Схватка была короткой. Даже на одного взбешенного полковника противников было многовато. Коммандера скрутили, и дежурный медик, успевший вызвать медсестру со снотворным, вколол дозу в плечо рычащего полковника.

– Всех… запомнил, – предупредил Саттор и отключился.

Мужчины замерли над коммандером. Ли согнулся, упер ладони в колени, переводя дыхание.

– Здоровый черт, у-уф.

– Что случилось-то? Нас опять куда-то отправляют? – поинтересовался техник, шумно выдохнув вслед за первым помощником.

– Если бы, – кривовато усмехнулся Андреас, но тут же помрачнел. – Служба опеки забрала пацана.

– Твою ж мать, – выругался медик.

– Козлы, – поддержала медсестра.

Техник и штурман выразились более емко.

– А с отцом-то что будем делать? – кок потер подбородок. – Из каюты сбежит.

– Угу, на препаратах держать не выход, он на суде должен быть огурцом, – поддержал медик.

Ли осмотрел всех по очереди, затем перевел взгляд на коммандера, сглотнул и велел:

– В карцер.

– Вот же задница, – то ли испугано, то ли восторженно выдохнул лингвист.

– Полная, – мрачно кивнул артиллерист.

– Он нас всех убьет, как пить дать. Кишки по трапу размажет, – почесал в макушке штурмовик.

– Побесится, пар выпустит, потом вернется в разум, и выживем, – отмахнулся Ли. – Поднимаем. Только бережно, родной все-таки.

– И любимый, – вздохнула медсестра. Смутилась и насупилась: – Идите к черту. Сейчас вернусь.

Женщина гордо удалилась назад в медблок, но вскоре вернулась с аэроносилками. Саттора погрузили на них, и полковника отправили в карцер. Там устроили на койке, притащили одеяло, подушку помягче, умиленно вздохнули и сбежали, пока действие легкого снотворного не закончилось. Оказаться рядом со злым полковником никому не хотелось. Рука у него была тяжелая, решения принимал быстро и бил профессионально и четко. Даже Андреас Ли, потерев на щеке синяк, решил, что поговорить они смогут и позже, когда Георг прекратит громить карцер, когда проснется, конечно.

Майор активировал сендер и вызвал Якоба.

– Скрутили, – отрапортовал он. – Сейчас спит в карцере. А у тебя что?

– Направляюсь в Службу опеки, – ответил Стивенс. – Попытаюсь поговорить с Риком, успокою его. Если не удастся, я им, скотам, крови попорчу. Сами к мальчишке отведут.

– Не сыграет это всё против Георга? – с тревогой спросил Ли.

– Андрюша, мы еще попляшем на их костях, – сказал Якоб. – Если мы их не поимеем, закрою практику и уйду в леса, на хрен. Но я собираюсь получить феерический оргазм. Черт, я просто в бешенстве!

– Я тоже хочу.

– Чего?

– Феерии, – мечтательно ответил Андреас.

– Ты приглашен на этот праздник, – нервно хохотнул Стивенс, но быстро успокоился: – Присмотри там за Гошей. Скажи, что я делаю всё возможное.

– Угу, только перебесится.

– Всё, я уже на месте.

– Пока, Якоб и удачи.

– Да уж, прелюдия мне не помешает, – усмехнулся адвокат, и сендер замолчал.

– Счастливый, – проворчал Ли. – Кому-то удовольствие, а кому-то бешеный полковник… родной и любимый. – Он хмыкнул и направился к медблоку, чтобы убрать синяк. Время до пробуждения Саттора еще оставалось.

Серебристо-синий флайдер Якоба Стивенса въехал на стоянку перед приемником временного проживания, принадлежавшего Службе опеки. Адвокат вышел из транспортника, дернул подбородком в сторону, нацепил свои очки и направился в сторону большой двери. Он смахнул с плеча несуществующую пылинку, растянул губы в благожелательной улыбке и нажал кнопку вызова охраны.

– Кто вы? – спросил голос, явно принадлежавший человеку. Это порадовало Якоба, общение с системой или киборгом заняло бы больше времени.

– Мое имя – Якоб Стивенс. Я адвокат семьи Саттор. Приемный сын моего клиента был сегодня доставлен к вам…

– Вы значитесь в списке нежелательных лиц, – прервал его охранник и отключился.

Господин Стивенс поиграл желваками, снова нажал на кнопку вызова.

– Вы не поняли, – голос адвоката сочился медом, – я – адвокат семьи Саттор, его приемный сын…

– Вам допуск запрещен, – вновь оборвал Якоба охранник.

Переговорник замолчал, и Стивенс выругался вполголоса, но отступать было не в его правилах. Впрочем, именно сейчас отступать Якоб и не собирался. Он выдохнул, поправил галстук и нажал кнопку вызова:

– Дружок, только попробуй отключиться не дослушав, и я засужу тебя за ущемление моих прав и препятствование интересам моего клиента, – от сладости, сочившейся из голоса Якоба, могло заломить зубы, но это возымело действие, и охранник нагловато вопросил:

– Ну?

Отключаться он теперь не спешил, это устроило Стивенса.

– Теперь вникайте, друг мой, в то, что я вам излагаю, – тон адвоката стал привычно благожелательным: – Во-первых, как уже имел честь сообщить вам – я адвокат семьи Саттор. Приемный сын моего клиента был сегодня доставлен сюда. Я не требую его немедленной выдачи… пока. Но я вынужден довести до сведения, что судебное разбирательство состоится только завтра, и отцовство всё еще принадлежит моему клиенту, небезызвестному полковнику Саттору, герою нашей славной империи. Так вот, пока его никто не лишил отцовства, я в праве привлечь Службу Правопорядка, чтобы войти в вашу контору. И что мы будем делать? Вы продолжите ущемлять мои права верноподданного Его Императорского Величества и профессиональные права, и я вызываю полицию. Или же вы зовете сюда дежурного инспектора, если не решаетесь нарушить указание, и я обсуждаю свой вопрос уже с ним?

В переговорнике некоторое время царила тишина, затем охранник ответил:

– Я приглашу дежурного инспектора. Но вам придется подождать за дверями, впустить вас я не имею права.

– Даже спорить не буду, – сказал Якоб, подняв руки в миролюбивом жесте. – Благодарю за понимание и терпеливо ожидаю дежурного инспектора.

Инспектор появился спустя четверть часа. Он, а верней она, вышла к адвокату, сидевшему на ажурной скамеечке, подставив лицо вечернему солнцу. Услышав, как открылась дверь, Якоб поднялся на ноги и приветливо улыбнулся:

– Добрый вечер, госпожа…

– Мегуми Янак, – представилась она.

– Госпожа Янак, мое имя Якоб Стивенс, и я являюсь представителем интересов семьи Саттор.

Он сделал паузу, окидывая инспектора быстрым взглядом. Года двадцать три, вряд ли больше. На щеках румянец, скрестила на груди руки, явно нервничает. Отлично!

– Ваше имя мне уже известно, – в голосе Мегуми послышалась враждебная нотка. Якоб тут же отметил, что она не просто нервничает, девушка опасалась адвоката. Похоже, работает здесь недавно… – Вам запрещено посещение…

– Как Рик, Мегуми? – мягко спросил Стивенс, резко поменяв течение разговора.

Инспектор заметно растерялась. Она готовила речь, должно быть, поэтому шла долго – это тоже стало пометочкой для Якоба. Ожидала нагловатого мужика, и вдруг обнаружила дружелюбно настроенного мужчину, который не спешит вломиться в приемник, потрясая своими правами.

– Он в изоляторе, – пробормотала девушка. – Ребенок ведет себя агрессивно…

– Разумеется, – кивнул Якоб, – он напуган. А кто бы не испугался, когда он сидит с мороженым и смотрит сказку, и вдруг в дом врываются бандитствующие представители Службы опеки с полицейскими, хватают его и тащат из знакомой обстановки, где мальчик чувствовал себя защищенным, неизвестно куда. Думаю, вы бы тоже испугались, Мегуми.

– Вы преувеличиваете, – возмутилась госпожа Янак.

– Отнюдь, – вздохнул Стивенс. – Давайте присядем, я вам кое-что покажу.

– Но у меня дети…

– Вы одна на весь приемник?! – изумился адвокат.

– Нет, конечно, – снова возмутилась девушка, смутилась и смирилась: – Хорошо, но вам запрещено…

– А разве я прошу сейчас впустить меня? – с улыбкой спросил мужчина.

Мегуми открыла рот, но тут же его закрыла, признавая, что господин Стивенс действительно не спешит войти. Она первой подошла к скамейке и села, ворчливо сообщив:

– Я не могу уделить вам много времени.

– Много я и не отниму, госпожа Янак. – Он достал коммуникатор и активировал запись, сделанную во время набега на его дом представителе Служб опеки и правопорядка. – Посмотрите, Мегуми, после этого мы снова поговорим об агрессии Рика. Как видите, мальчик меньше всего похож на ребенка с неадекватным поведением. Они с моей дочерью едят мороженое, болтают и собираются смотреть сказку. Вы видите что-то настораживающее?

– Нет, – признала дежурный инспектор.

– А вот и банда ваших коллег, – отметил Якоб и уже не мешал девушке смотреть запись.

Мегуми прикрыла рот ладонью, охнула и перевела взгляд на Стивенса:

– Полицейский оттолкнул вашу дочь?

– Как видите, – злость Якоб подавил. – Старшего инспектора Вилкову такое обращение с подростком вполне устроило. Беспокойство проявил только господин Цой, Селена занята лишь тем, чтобы утащить мальчика. Кстати, если вы заметили, действия инспекторов неправомерно. Не было предъявлено никаких документов. Просто ворвались, перепугали двух детей. Грубо обращение на лицо, как и нарушение детских прав. Вы обратили внимание на заявление госпожи Вилковой? Про мое ходатайство? – Мегуми растерянно кивнула, затем мотнула головой, и Стивенс вернулся к этому моменту. – Послушайте, госпожа Янак. – Он дал девушке прослушать нужный отрывок и вновь заговорил мягко, проявляя только дружелюбие: – Госпожа Вилкова явилась в мой дом, чтобы отомстить за мое ходатайство о рассмотрении ее соответствия занимаемой должности. Личные мотивы мстительной женщины, которые отразились на детях. Сейчас моя дочь, выпив успокоительного, сидит дома и не желает ни с кем разговаривать, а Рик в изоляторе. Он ребенок, обращение с которым требует особой осторожности. Мальчик пережил страшную трагедию, подпускает к себе узкий круг людей, которым доверяет, а его вырывают из знакомой обстановки и отправляют в приемник, закрывают в изоляторе и навешивают клеймо агрессивного и асоциального поведения. Вас не возмущает это, Мегуми? Вас, как женщину и работника Службы опеки? Уже основываясь на одной этой записи, я могу потребовать вернуть мне мальчика.

– Но… – девушка помялась, – это невозможно. Правда! Как бы мне не хотелось, но вы указаны лицом, лишенным правом временной опеки. Господин Саттор указал вас, как человека, который может присматривать за Риком, но это неофициальный документ. Я видела. Сейчас на разрешение наложена резолюция об отказе вам в правах временного опекуна. Но даже господину полковнику я бы не смогла отдать Рика, потому что документы о его размещении в приемнике до судебного разбирательства уже получили одобрение.

– Я так и думал, – кивнул Якоб.

– Господин Стивенс, – Мегуми подергала манжет своего платья, – может, это не мое дело, но… Как Рик оставался у вас до этого дня? Ваша дочь, она ведь еще учится, судя по возрасту, а если Вилкова так уверенно пришла, зная, что взрослых членов семьи нет дома, значит, мальчик находился днем один?

Якоб кривовато усмехнулся.

– Нет, госпожа Янак. С мальчиком обычно сидела моя жена, но сегодня подруги пригласили ее на выставку, посмотреть на которую она давно мечтала. Мы обсудили и решили, что Жюльет достаточно взрослая и ответственная девочка, чтобы присмотреть за Риком. К тому же они хорошо ладят. Я находился на судебном процессе, потому момент был выбран очень удачно. И вот меня тоже очень мучит вопрос, как госпожа Вилкова так «удачно» заглянула в мой дом, да еще с прикрытым тылом. Цой, полиция. Дома только дети… Забавно, правда?

Девушка, немного подумав, согласно кивнула.

– И всё равно я не могу вернуть вам мальчика. Теперь это возможно сделать только по решению суда.

– К счастью, он завтра, – не стал спорить Якоб, понимая, что давление на девушку ничего ему не даст. – Но вы могли бы позволить мне поговорить с Риком, успокоить его. Он славный парень, но сильно напуган. К тому же языковой барьер…

– Селена отдала нам его переводчик…

Стивенс стиснул зубы и поднял глаза к небу, считая про себя до десяти. Он представил, каким образом у Рика забрали его наушник, и Вилкову захотелось придушить с удвоенной силой.

– Значит, ребенок какое-то время даже не понимал, о чем говорят вокруг него, – все-таки произнес он бесцветно. – Бедный-бедный мальчик. Такого стресса после потери родных родителей он еще не переживал. Служба опеки сумела подкосить нервную систему Рика, которую с таким упорством восстанавливал полковник Саттор. Черт! Простите, Мегуми.

– Я… понимаю ваше возмущение, – призналась инспектор. – И сама, если честно, нахожусь в шоке. Не ожидала… Вилкова описала мальчика… не с лучшей стороны, и его агрессивное поведение только это подтвердило. Он не идет на контакт, психолог не смог достучаться до ребенка. Рик угрожает, кричит, что его папа всех нас взорвет из большой пушки, когда узнает, что его украла ведьма. Это он про Вилкову?

– Угу, – кивнул Стивенс. – Она ему сразу не понравился. Сказал, что она ест детей. В общем-то, оказался прав. Вселенная! Это же какой ужас он испытал, когда эта тва… эта женщина уносила его из моего дома! – Якоб мотнул головой, заставляя себя справиться с эмоциями. – Так вы позволите мне поговорить с Риком?

Мегуми Янак поджала губы, глаза ее сверкнули лихорадочной решимостью, и девушка велела:

– Идемте. Под мою ответственность.

– Можете позвать вашего психолога, – улыбнулся Якоб, поднимаясь со скамьи. – Если мне удастся успокоить мальчика, он ответит на вопросы специалистов. Сколько времени я смогу пробыть с Риком?

– Я не буду вас ограничивать, господин Стивенс, главное, чтобы ребенок почувствовал себя спокойно.

– Мегуми, вы чудо, – с чувством произнес Якоб, и они вошли в здание приемника.

Охранник встретил дежурного инспектора и адвоката из списка нежелательных посетителей настороженно.

– Под мою ответственность, Гейб, – бросила на ходу девушка. – Сюда, господин Стивенс.

Они прошли по короткому коридору, свернули за угол и уперлись в двери изолятора.

– Детские комнаты на втором этаже, – поясняла на ходу Мегуми. – Там же игровая и учебные классы для школьников. Здесь кухня, административные помещения и изолятор. Обычно мы сюда приводим драчунов и грубиянов. Ненадолго, изоляция и беседа со специалистом помогает охладить горячие головы, но это происходит нечасто.

– У вас немного детей?

– Это временное пристанище для сирот и детей, чьи родители попали под надзор Службы. Сейчас у нас находится семеро детей, включая Рика. Двоих завтра отправят в приют. Брат и сестра, близнецы. Родители – любители путешествий. С детьми почти не общаются, за ними смотрела бабушка, а две недели назад ее не стало. Дети остались совсем одни. Мы пытались отыскать их родителей, но так и не напали на след. Последние сведения, которые удалось обнаружить, указывают, что они были Сорге, оттуда вылетели на наемной яхте, на этом всё. Близнецы отправятся теперь в приют, и если непутевые родители объявятся, боюсь, им могут отказать в опеке.

– Бедные дети, – сочувственно покачал головой Якоб. – Всегда печально, когда страдают малыши.

– Да, – вздохнула госпожа Янак. – Входите. Рик за той дверью, она легко отпирается снаружи.

– Понял, – кивнул Стивенс и поспешил навстречу с мальчиком.

Рика Якоб сразу не заметил. И лишь когда в него полетела какая-то игрушка и воинственный детский голосок выкрикнул:

– Только тронь, я тебе кишки выпущу! – адвокат выдохнул. Боевой настрой – это уже неплохо. Якоб боялся найти мальчика подавленным, безразличным ко всему, но Рик оказался достойным своего приемного отца, такой же боец.

– Рик, малыш, – позвал его Стивенс, – это я.

– Яша! – завопил мальчик, вылезая из своего укрытия. Он бросился к мужчине, обхватил его за ноги и, всхлипывая, затараторил:

– Ведьма притащила меня в свое логово! А папы нет, а они пристают, дурацкие вопросы задают. А папы всё нет! Когда он их всех из пушки? А ведьме надо голову отрезать и закопать отдельно от тела под трухлявым пнем, тогда дух Уруг ее в свое гнилое царство заберет, и ведьма уже не вернется. Где папа, Яша?! Ты заберешь меня? Ты отведешь меня к папе? Они Жулю обидели! Я хотел их побить, но…

Якоб присел на корточки, прижал к себе мальчика, взъерошил ему пальцами волосы и облегченно вздохнул. Однако ребенку придется узнать, что он не сможет уйти отсюда, и огорчить его придется именно Якобу. Стивенс поднял Рика на руки, отнес к низкому стульчику и уселся на него, разместив мальчика на коленях. Но тот вывернулся, схватил мужчину за руку и потянул к двери:

– Идем. Давай уйдем отсюда, мне тут не нравится. Яша, идем к папе, он уже ищет меня. Ну, идем же!

Глаза Рика вдруг наполнились слезами, и как он не крепился, но на щеках его появились блестящие дорожки. Подбородок задрожал, и младший Саттор зашмыгал носом.

– Не заберешь, да? Где папа? Почему он не идет за мной? Он что, отдал меня ведьме, да? Я ему не нужен?

– Ты что! – воскликнул Якоб, рывком подтянул к себе Рика, усадил на колени и осторожно стер со щек слезы. – Даже думать так не смей. Папа любит тебя и ни за что никому не отдаст. А ты бы лучше послушал меня сначала, а потом уже огорчался. Давай я кое-что тебе расскажу. Сейчас не до капризов и слез, Рик. Дело серьезное. Ты готов меня слушать? – Мальчик кивнул. – Мы с Георгом хотели уберечь тебя от волнений, потому ничего не говорили, но, видишь, как всё повернулось… Чтобы тебя оставили с папой, мы должны доказать, что тебе с ним хорошо, что папа заботится о тебе…

Стивенс рассказал про Службу опеки, про суд, про всё. Он не стал ничего скрывать, зная, что с Риком не нужно сюсюкать и приукрашивать. Мальчик слушал, насупившись, шмыгал носом, иногда кивал, когда Якоб спрашивал: «Понимаешь?».

– А папу я попросил не выпускать с линкора, – сознался в своем коварстве адвокат. – Он же у тебя воин, таких бы дров наломал, чтобы вернуть тебя. Может, и забрал бы, а мы потом могли бы проиграть дело. Лучше уж ночку потерпеть, но потом всегда вместе, чем устроить драку и всё потерять, как ты считаешь?

– Папу боги любят, он всё равно всех бы победил, – уверенно заявил Рик.

– Угу, а потом полиция бы победила папу, и неизвестно, что было бы дальше, – буркнул себе под нос Якоб. – Когда воин один против всех, ему ни один бог не поможет. Вы, Сатторы, горячие головы, вон, чего ты наобещал мне и всем, кто заходил к тебе.

И Георг такой же. Вроде и не родные, а натура одна, – мужчина усмехнулся. – Вот уже точно вам судьба была встретиться. Поверь мне, малыш, если ты сейчас успокоишься и наберешься терпения, завтра я сделаю всё, чтобы ты вновь был с папой. А я могу очень и очень не мало. Мне нужно лишь, чтобы вы оба вели себя благоразумно.

– Я попробую, – проворчал мальчик. – Только пусть с глупыми вопросами не пристают.

– Нужно на них ответить, – серьезно ответил Стивенс. – Если промолчишь, они напишут, что ты не готов к общению с другими людьми, а это ведь не так. Ты же славный парень, просто разборчивый и кого попало к себе не подпустишь. Но эта беседа важна для нас. Честное слово.

– Но я же уже отвечал…

– Потерпи, скоро от тебя все отстанут, еще немного потерпи.

– Я попробую, – вздохнул Рик. – А ведьма…

– Она не ведьма, малыш. Просто злая и вредная женщина, только и всего, – улыбнулся Якоб. – Кстати, Жюльет переживает за тебя. Она просила передать тебе, что уже соскучилась и будет рада снова поиграть с тобой.

– Жуля хорошая, – улыбнулся Рик. – А это ее… У-у-у.

– Мы их всех накажем, – шепнул мальчику на ухо Стивенс. – Обещаю. Всех, кто тебя обидел, и Жюльет тоже. Не прощу.

– Честно? – глаза мальчика зажглись огоньком предвкушения.

– Клянусь, – заверил его Якоб. – Ну что, позовем психолога?

Рик кивнул, затем потянулся к уху мужчины:

– Яша, я еще кушать хочу. Они приносили, но я в них еду кинул, а есть хочу. Очень. И пить. А еще это… – и он стыдливо потупился.

– В туалет?

– Угу.

– Сейчас всё сделаем, – Стивенс весело подмигнул, ссадил мальчика с колен и направился к двери. – Мегуми, вы там? – дверь открылась, и к ним вошла дежурный инспектор. – Мы готовы к диалогу. И еще… где у вас тут уборная?

– Так вот же дверь, – она указала за спину адвоката.

– Рик… – Якоб обернулся, но мальчик, услышавший, где находится нужная ему дверь, уже семенил в указанном направлении. Адвокат хмыкнул: – А вы говорите – дикарь. – Мегуми Янак хмыкнула и развела руками, повинно склонив голову.

Линкор «Свирепый» притих в священном ужасе, коммандер Саттор проснулся. Георг открыл глаза, с минуту смотрел в потолок, пытаясь понять, где он. Затем сел, потер лицо, огляделся и…

– Охренели, уроды?! – рев полковника сотряс переборки.

– Мама, – сглотнул капрал Бржиза – детина за два метра ростом и почти столько же в плечах. Он прикрыл рот ладонью и как-то очень по-бабьи произнес: – Ой, что бу-удет, о-ой-й…

– Ли-и!!! – продолжал грохотать Саттор. – Где ты, скотина?! Я же тебя на изнанку выверну! Ли!

– Твою ж мать, – первый помощник, получивший сообщение от капрала, уже стоял на пороге гауптвахты. – Вот же твою мать. Да на хрен… твою мать.

– Войдете? – с ужасом спросил Бржиза.

– Ага, уже бегу и спотыкаюсь, – ответил осторожный Андреас. – Пусть первая волна схлынет, потом рожу покажу.

– Вот и правильно, – согласился капрал и снова прикрыл рот ладонью, потому что из карцера неслась уже отборная матершина.

Коммандер дотошно, во всех подробностях, красочно и с душой пояснял, что он сделает со своим первым помощником. Майор похлопал ресницам, впечатленный вдохновенной речью полковника.

– Вот это фантазия! – с неожиданным восхищением произнес капрал.

– Красиво излагает, – согласился Ли.

Затем за дверью загрохотало. Бржиза прислушался. Последовал следующий удар, еще и еще, затем грохотало же без перерывов:

– Койку выбивает, – удовлетворенно произнес капрал. Из карцера донесся затяжной ты-ды-ыж! – Вот это упорство! Не человек – гигант, гигантище! Точно свернул. Даже мне не удавалось, а полковник смог!

– Думаешь, койку своротил? – засомневался майор.

– Да точно говорю, – уверенно кивнул Бржиза.

Это было легендой линкора и любимым развлечением арестантов и их охранников. Койка в карцере крепилась к переборке особым способом. Чтобы снять ее, достаточно было открыть замки, но без электронного ключа лежак держался мертвой хваткой. Рассчитано это было на горячие головы, которые в обиде и ярости, а также с пьяной дури любили громить казенное имущество. Однако говорили, что снести койку можно, если ударить по крепежу в определенном месте, и тогда замки открывались сами по себе.

С тех пор, отправленные в карцер, долбили несчастные койки на спор с дежурной по гауптвахте сменой, или же просто из исследовательского интереса, но еще никому и никогда не удалось нащупать «то самое место». Однажды Саттор, привлеченный грохотом и гоготом, доносившимся из арестантского блока, сказал, что отменит наказание тому, кто победит в нелегкой борьбе с койкой и ее хитрым креплением. Правда, обещал также и удержать из жалования стоимость испорченного имущества, но что такое деньги, когда на кону свобода и слава? И команда с удвоенным рвением продолжала решать нерешаемую задачу.

– Нужно проверить, – с сомнением сказал первый помощник.

– Только быстро, чтобы не заметил, – с опаской согласился капрал.

– Дистанционное наблюдение…

– Так не восстановили еще после Талеи. Систему жизнеобеспечения сделали, а наблюдение отложили, сказали – и поважней есть поломки, – Бржиза удрученно вздохнул. – Я ж говорю, только через дверь, а он заметит. Надо быстро.

– Я на пульте, ты смотришь, – заявил первый помощник и скривился, глядя в несчастные глаза капрала. – Хорошо! Ты на пульте, я смотрю.

– Есть! – радостно козырнул Бржиза.

– Всё сам, всё сам, – проворчал майор, подходя к двери. – Только смотровое окно.

– Понятное дело, – простовато кивнул вахтенный, но тут же исправился, расправив плечи и вытянув руки по швам: – Есть, господин майор.

Ли тяжело вздохнул, пробормотал что-то про милость Вселенной и велел:

– Давай.

Квадрат тридцать на тридцать сантиметров пошел рябью, словно водная гладь, потревоженная камнем, и майору открылось смотровое окошко. Затаив дыхание, первый помощник чуть согнулся, чтобы заглянуть в камеру, и вскрикнул, когда прямо перед ним оказалось лик коммандера. Уголки губ полковника дрогнули, придав его лицу и вовсе нечто демоническое, и Саттор протянул:

– Иу-уда. Сам пришел.

Его рука метнулась вперед, пальцы сжались на горле первого помощника, а от пульта донеслось очередное:

– О-ой-й…

– Я сказал – смотровую… функцию, – просипел майор Ли.

– Я нечаянно! – воскликнул Бржиза. – Переволновался.

– Убью… если вы…живу.

– Не выживешь, – мрачно пообещал Георг. – Капрал, готовь зад, тебя буду драть вторым.

– О-ой-й…

– Ге…орг, – Андреас попытался отодрать от горла пальцы полковника, но хватка оказалась железной. – Пе…рес…тань. Я…

– Подлюка ты, Андрюша.

– Кап…рал… – сознание первого помощника уже мутилось. Воздуха не хватало катастрофически. – Раз…раз…

– Один раз? – услужливо подсказал Бржиза.

– Вые… – пообещал Ли.

– То коммандер, то вы, – обиделся вахтенный. – Это уже оскорбительно.

– Разряд, – еле выдавил майор.

Бржиза почесал в макушки, охнул и, зажмурившись, повернул тумблер на пульте.

– Ой, мамочки-и-и, – тоненько провыл он, когда в камере вскрикнул от разряда электрического тока полковник. – Я ненарочно!

Коммандера снесло от двери. Некоторое время в карцере царила тишина, и Бржиза решился подкрасться на цыпочках, чтобы проверить, что стало с полковником. Тот лежал на полу, не подавая признаков жизни. Но вот он пошевелился, слабо застонал, и капрал умчался назад к пульту, это место показалось ему самым безопасным.

– Удавлю, – прохрипел Саттор.

– Так ведь уже почти, – просипел Ли, отползая подальше от карцера. Он жадно глотал воздух. – Твою мать, Георг…

– Не тронь маму, – хрипел полковник, но накал обуревавшей его ярости, кажется, пошел на убыль. То ли разряд тока оказал благотворное действие, то ли Саттор немного успокоился, пока ломал койку, теперь валявшуюся на полу, но новой порции матершины не последовало. – Какого хрена папу в карцере закрыли? Бессмертные стали?

– Отец, так ведь для пользы… – начал капрал, но осекся и предпочел слиться с переборкой.

Первый помощник, потряс головой и с кряхтением поднялся на ноги. За дверью издавал тихие, и уже совсем нестрашные ругательства Саттор. Судя по всему, он тоже вставал с пола. Послышались неверные шаги, и лицо коммандера вновь показалось в смотровом окне.

– Напали, скрутили, влупили дозу снотворного, закрыли в карцере. Хороши детки, – Георг криво усмехнулся. – За каким чертом, Ли?

– Чтобы не наделал глупостей, у тебя же голова сбой дала, – ответил первый помощник.

– Как узнал?

– Яша предупредил.

– Ясно, – коммандер шумно выдохнул.

– Георг, ты в разуме? – осторожно спросил майор.

Губы Саттора снова скривились в усмешке.

– Георг, хочешь, злись, но это было единственно верным решением, чтобы не дать не совершить непоправимое…

– Моего сына забрала чертова Служба опеки, – голом полковника отдал металлом. – Маленького испуганного мальчика утащило поганое воронье…

– Но, твою мать, полковник, ты собирался усугубить, а не исправить! – воскликнул Андреас. – Якоб сейчас в приемнике, он делает всё возможное. Борется за вас с Риком, а ты, как бык, увидел красную тряпку и попер тараном. Ты сам знаешь результат своей выходки. Ну, удавил бы ты Янсона, может, даже прорвался за Риком. Да вас бы взяли еще до того, как ты успел сесть на свою яхту! А дальше что? Трибунал, лишение погон, обвинение в предательстве и Адора? Но даже если не Адора, Рика бы ты не увидел, как своих ушей. Ты – отличный мужик, Георг. Ты – прекрасный друг. Ты – замечательный командир. Ты выстраиваешь непредсказуемые схемы боя, в сражении, ты как киборг, отсекаешь весь мусор и эмоции. Но, твою мать, ты такой же упертый! Когда у тебя срывает клапан, ты же ничего не видишь и не слышишь! Да, мы нарушили субординацию, да, напали на своего командира, усыпили и закрыли в карцере, но это же для того, чтобы уберечь от самой большой ошибки в твоей жизни. Мы хотим, чтобы ты оставался нашим командиром, чтобы получил официальное подтверждение усыновления. Мы не мешали, мы спасали тебя от себя самого! Хочешь рычать дальше, рычи, но я тебя не выпущу. У тебя завтра решающий день, и ты пойдешь туда полковником Саттором, а не Саттором-преступником.

– Спасители, мать вашу, – усмехнулся Георг.

– Да, спасители! – с вызовом ответил Андреас Ли.

– Где мой сендер?

– Не знаю, – майор передернул плечами, уже предвидя новую вспышку. – Возьми мой. Контакт – Яша.

В окошко протянулась длань коммандера, и первый помощник, осторожно приблизившись, вложил в раскрытую ладонь свой контактор. Длань исчезла, и вскоре до майора и капрала донеслось:

– Сендер, контакт – Яша. – И через короткое мгновение требовательное: – Ну?

– Ты очухался? – весело спросил Стивенс. – Линкор цел, команда выжила?

– Что с Риком? – сухо спросил полковник.

– А вот пусть он тебе и скажет.

– Там папа? – услышал Георг детский голосок и шумно выдохнул. Он дошел до сломанной койки, уселся на нее, скрестив ноги, и позвал неожиданно дрогнувшим голосом: – Рик, сынок…

– Привет, пап, – новый вздох сорвался с губ мужчины, теперь облегчения. Рик был бодр. Саттор не уловил ни страха, ни слез, ни депрессии. – Ты там не волнуйся, – деловито продолжал мальчик, – со мной всё хорошо. Яша мне всё рассказал, я теперь успокоился, и ты успокойся. Не ругайся и не дерись. Я же смог, и у тебя получится. Завтра мы им всем надерем уши и поедем домой. Яша говорит, что нужно немного потерпеть, потом будет легче. Я терплю, и ты терпи.

– Тебя обижали?

– Я им сказал, что ты их всех из пушки убьешь. Я же воин, пап.

– Настоящий Саттор, – услышал Георг смешок Стивенса. – Боец.

– Тебя отпустили? Ты у Яши дома?

– Нет, – вздохнул Рик, – я буду ночевать в этой опеке.

– Ты не голодный?

– Нет, пап, я кушал. Сейчас мы с Яшей играем, а потом я помолюсь богам и лягу спать. А завтра мы надерем уши и поедем домой. Жалко, Боба не пустили, мне с ним спокойней. Но Яша говорит, что меня никто не обидит. Я даже с Жулей поговорил. Они Жулю обидели, пап, гады. Я их за это ненавижу, но терплю. И ты терпи! Обещаешь, пап?

– Обещаю, малыш, – улыбнулся полковник. – Я буду самым терпеливым. И драться не буду. И даже ругаться. Буду ждать завтра. – Он судорожно вздохнул: – Я соскучился по тебе, сынок.

– Я тоже скучаю, пап, но мы потерпим немного, а потом всю жизнь будем жить спокойно. Так Яша говорит.

– Яша прав, – усмехнулся коммандер. – И ты прав, сынок. А раз вы оба правы, то и я спорить не буду.

Они еще некоторое время поговорили, затем Георг пожелал Рику добрых снов. Сендер вернулся к Якобу. Саттор подождал, пока адвокат, пообещав мальчику вернуться, отошел для разговора.

– Говори.

– Гоша, твой парень верно сказал, главное, не нервничай. У меня в руках столько материала, что мы похороним Вилкову и всю Службу опеки вместе с ней. Забрать его, к сожалению не могу. Эта сука успела оформить запрет на мое временное опекунство, и он прошел через Службу, но завтра мы этот запрет тоже снимем. Даже если у них есть туз в рукаве, то у меня там целая колода.

– Рик был сильно напуган?

– Твой пацан – это нечто. Когда я к нему вошел, он обещал выпустить мне кишки, – рассмеялся Якоб. – Уж не знаю как ты умудрился мальчику передать свои гены, но это твой сын. По духу, так уж точно. И… Гоша, ты только насмерть Ли не убивай, это я его попросил поймать тебя.

– Ли выжил, – заверил адвоката коммандер. – Раздолбаи тоже. Сейчас отожмут штаны и снова буду жить спокойно.

– Ты все-таки очень добрый командир, – вновь рассмеялся Стивенс. – Я пойду к Рику, мне не стали ограничивать время посещения. У них тут дежурит очень милая девочка, надо будет ей потом цветов прислать в благодарность за понимание.

– И от меня скажи спасибо, – улыбнулся полковник. – Когда уедешь, соединись со мной. Расскажешь подробней.

– Если только клянешься не разносить город из главного орудия.

– Город устоит, – пообещал Георг с усмешкой.

– Тогда жди мой вызов…

– Якоб, – остановил его Саттор, пока Стивенс не отключился, – если я не отвечу, вызывай Ли, мой сендер где-то потерялся.

– Понял, – хмыкнул адвокат. – До скорого, Гош.

– До скорого, Яша.

Сендер замолчал. Полковник некоторое время пребывал в задумчивости, наконец, коротко вздохнул и поднялся на ноги. Он подошел к двери.

– Андреас, выпускай меня, я в разуме.

– Точно? – осторожно спросил майор.

– Точно, – проворчал коммандер. – Все выживут.

Немного помедлив, первый помощник все-таки приказал капралу открыть дверь и стремительно отступил в сторону. Саттор усмехнулся, заметив это:

– Облегчился? Теперь строй остальных головорезов, папа говорить с семьей желает.

– Они выполняли мой приказ…

– Поучи отца, – пренебрежительно ответил полковник и направился на выход из отсека гауптвахты. Но уже дойдя до входного люка, обернулся и бросил капралу Бржизе: – Сынок, ты, конечно, здорово напоминаешь шкаф, но я тебя вижу. Отлепи зад от переборки и тащи его на построение.

– Есть отлепить зад, – бодро козырнул Бржиза. – Коммандер, можно вопрос?

– Валяй.

– Как вы сбили койку? Где это место?

– Эту тайну я унесу с собой в могилу, – усмехнулся Саттор и вы шел в узкий коридор.

– Живая легенда, – со значением произнес первый помощник, устремив указательный палец в потолок.

– Жмот, – буркнул под нос капрал, ойкнул и, шлепнув себя по губам, поспешил за старшими офицерами.