25. Беги, зай

Я буквально чувствую, как Тимур каменеет: как напрягаются его руки, как опасно загорается взгляд, как начинают ходить желваки на щеках. Он сжимает мою талию так, что это почти больно. Атмосфера между нами становится такой тяжелой, что дышать трудно, но самолюбие внутри ликует, хлопая в ладоши и требуя продолжения банкета.

Несколько секунд Тимур просто прожигает меня взглядом — тяжело, мрачно. Так, будто мысленно уже прикидывает, что именно со мной сделать, а потом медленно склоняется еще ближе, настолько, что между нашими губами остается жалких пару миллиметров.

— Родился, Зай, — произносит он тихо, почти спокойно и как всегда чертовски уверенно, и от этой безапелляционной уверенности по позвоночнику проходит ледяная дрожь. — Но не волнуйся, я дам тебе время привыкнуть к этой мысли.

Ха! У меня вырывается смешок, а потом и вовсе начинаю хохотать.

— Смотри, ладони не сотри, пока ждешь, — бросаю с едким весельем, а то гляньте на него, даст он привыкнуть. Ну-ну.

Однако, Тимурка и бровью не ведет, примеряя на вкус мою колкость, но не зло, не хищно, скорее так, словно внутри у него что-то окончательно встало на свои места. От этого у меня внутри опасно екает, Тимур же медленно поднимает руку и неожиданно мягко касается моей щеки костяшками пальцев. Так нежно, что сердце на мгновение пропускает удар.

— Уже стер, Зай, — признается эта сволочь вкрадчивым шепотом. — Забыть тебя не мог.

Я хлопаю, как дура ресницами и не могу сориентироваться, словно из-под ног почву выдернули. Потому что эта тихая, пробирающая до костей внезапная искренность оглушает сильнее, чем все его провокации вместе взятые.

Впрочем, это тоже провокация, только уже куда более серьезная, цепляющая гораздо сильнее, ибо внутри разом вспыхивают сотни гребаных «почему».

Почему тогда исчез? Почему молчал? Почему сейчас смотришь так, будто действительно…

Нет. Нет-нет-нет. Пошел он! Я не поведусь.

Уже открываю рот, собираясь послать, но в коридоре раздаются голоса, и кто-то явно направляется сюда.

— Черт! — выдыхаю едва слышно и вырываюсь из рук Тимура, резко отталкивая его. От неожиданности он отступает, а я судорожно поправляю халат, и ровно в этот же момент дверь открывается.

— О, Арина Николаевна, вы еще здесь? — удивляется Игорь Валерьевич, заходя в аудиторию. — А у меня уже занятие.

От осознания, что мы могли попасться, будто кипятком окатывает, и я невольно краснею под споткнувшимся на мне взглядом заведующего кафедры.

— Уже ухожу, Игорь Валерьевич, — заверяю с неловкой улыбкой и начинаю лихорадочно собирать методички со стола, бросая на Мингарова красноречивые взгляды, чтобы убрался, но ему хоть бы хны. Стоит, сложив руки на груди, и совершенно спокойно наблюдает, отчего мне хочется запустить в него методичку, однако Игорь Валерьевич смотрит. И смотрит уже не удивленно, как коллега, а оценивающе, по-мужски.

Господи, только этого мне не хватало!

Именно в этот момент понимаю, почему Тимур так замер. Честно, я бы посмеялась, ибо это самое наглядное подтверждение, что мысли материальны, но Мингаров сверлит заведующего таким взглядом, что у меня самой между лопаток холодок проходит. И, судя по тому, как Игорь Валерьевич внезапно тушуется и сбивается посреди начатой фразы, он тоже прекрасно считывает угрозу.

— А вы чего ждете? — резко бросает, явно пытаясь скрыть неловкость за раздражением.

Тимур удовлетворенно хмыкает и лениво усмехается уголком губ.

— А что? — тянет спокойно. — Мешаю вам созерцать?

У меня аж воздух в легких заканчивается. Господи, он что, хочет проблем? Игорь Валерьевич ошарашенно замирает, заметно каменея лицом.

— Следите за языком! — возмущенно рявкает он, покраснев. — Арина Николаевна, это ваш орел?

Мой, — хочу ответить, но не успеваю.

— Я за языком слежу, — невозмутимо бросает Тимур. — А вот вы за глазами не очень.

У меня все внутри холодеет, но в то же время становится смешно, ибо выражение лица у заведующего кафедрой просто беспрецедентно. А Тимур — дурень такой лишь бровь вздергивает и усмехается, показывая твердость характера, что не воздухан и, что значение имею здесь только я, и мое мнение о нем, а не возможные последствия. Это неожиданно приятно настолько, что аж хочется подойти и чмокнуть этого идиота в щечку, хоть и понимаю, как до смешного глупа его дерзость. Ведь теперь, чтобы сдать пропед, Тимурке нужно будет сильно постараться: как минимум, автомат получить, а как максимум… даже не знаю. Наверняка заведующий уже включил его в черный список. Ну что ж, сам виноват.

Они продолжают сверлить друг друга взглядами и меряться тестостероном, а до меня вдруг доходит, что это мой шанс. Прижав к груди папки, максимально тихо начинаю пятиться к выходу. Ни один из них этого даже не замечает. Еще бы, у них тут дуэль первобытных самцов.

Пользуясь моментом, выскальзываю за дверь и быстрым шагом иду по коридору, изо всех сил стараясь не сорваться на бег. Спина прямая, шаг ровный, спокойный. Правда, недолго, потому что вскоре слышу, как позади скрипит дверь, а спину обдает жаром пристального взгляда. Телефон в кармане халата коротко вибрирует. Резко прибавляю скорость и практически пулей залетаю в ординаторскую, с силой захлопывая за собой дверь. Сердце предательски дергается, когда достаю мобильник.

79995890313

Беги, зай.

79995890313

Вид сзади, кстати, охуенный, мне нравится

Но халат ты все равно наденешь.

Не сегодня, так завтра.