33. Имеющий терпение, имеет всех
Я не смогла. Не после того, как на мое дразнящее: «Слишком мало усилий, Тимур Алексеевич, для мужчины, который безумно хочет», мне выдали очередное снисходительное: «Зай, они сверхчеловеческие, раз ты не разложена на парте».
Не знаю, как после столь немыслимой заносчивости идти с мужиком на «кофе», моя гордость и упрямство мне этого не позволили, оказавшись сильнее любопытства и желания сблизиться. И вот лежу я теперь в своей кровати, вдыхаю лавандовый запах кондиционера для белья, смотрю на проплывающие тени на потолке и думаю, может, зря заартачилась, согласилась бы и сейчас наверняка не металась, как дура. С другой стороны — я что, в самом деле, собралась спать со своим студентом?
Осознание до чего все дошло, повергает в смятение, потому что я не просто собралась, я готова и в глубине души знаю, что наш секс — всего лишь вопрос времени, но что дальше?
Утро воскресенья начинается в восемь часов со звонка курьера, уточняющего адрес, куда он может доставить заказ. Думая спросонья, что это из Золотого яблока, просто диктую и вновь проваливаюсь в сон, потому что проспала от силы часа четыре. Но только по ощущениям закрываю глаза, как пиликать начинает уже домофон. Подорвавшись, не знаю за что хвататься и куда бежать. Кое-как соображаю подхватить халат-кимоно, а то еще не хватало светить трусами перед курьером. Мне, конечно, теперь не привыкать, но, пожалуй, лимит участия в стриптиз-шоу на этой неделе исчерпан.
Ударившись по дороге о ножку пуфа в коридоре, с матерками открываю дверь. По рецепторам сразу же бьет сигаретный дым, и я невольно закашливаюсь. Аполлоновна себе не изменяет и во всю навострила уши, пытаясь рассмотреть, что же там такое привезли.
— О, поклонники уже спозаранку пороги обивают, — насмешливо бросает она.
Курьер улыбается и протягивает мне объемный крафтовый пакет вместе с картонной подставкой:
— Хорошего дня.
Я машинально принимаю всё это и только потом опускаю взгляд. В одном стакане оказывается кофе. Во втором… У меня на несколько секунд просто заканчиваются мысли, потому что второй стакан наполнен цветами.
Нежно-розовые садовые розы, белоснежные бутоны эустомы, пышная гвоздика цвета клубничного зефира, маленькие ромашки и серебристые веточки эвкалипта. Будто кто-то собрал всё самое нежное и красивое, что только можно было придумать, и каким-то чудом уместил в кофейный стакан.
Ну, надо же, чего только не придумают, но надо признать, это очень стильно, со вкусом и небанально — все, как я люблю.
Осторожно подношу композицию ближе, вдыхаю аромат: свежий, легкий, едва уловимый, и неожиданно чувствую, как внутри что-то совершенно по-девчоночьи тает.
Вот чего мне не хватало. Не провокаций, не бесконечных перепалок, не очередной словесной дуэли, после которой хочется придушить Тимура и одновременно поцеловать, а вот этого — банальной романтики, хотя бы капельку, чтобы почувствовать, что я все-таки что-то значу.
— Это от него? — спрашивает Аполлоновна, моментально всё поняв, а меня пронзает на секунду страх. Вдруг от Вадика, он до сих пор никак не угомонится, и нет- нет да написывает с разных номеров.
— Надеюсь, — улыбнувшись взволнованно, махаю на прощанье, зная, что Аполлоновна поймет и даже больше, чем мне хотелось бы.
Закрыв дверь, спешу на кухню. Ставлю цветы на стол, снова наклоняюсь и нюхаю их.
Да. Определенно действует.
Между бутонами обнаруживается небольшая карточка: «Если ты не идешь на кофе, значит кофе идет к тебе».
Несколько секунд просто смотрю на строчку, а потом улыбаюсь широко, глупо и совершенно счастливо.
Как мало мне, оказывается, надо.
Делаю глоток. Латте. Что ж, беспроигрышный вариант, хотя вообще-то я люблю раф, но сейчас мне кажется, что вкуснее кофе в мире просто не существует. Вспоминаю про отложенный в сторону крафтовый пакет.
Внутри оказывается новый белоснежный, медицинский халат: длинный, идеально выглаженный, с биркой.
Я расплываюсь в улыбке.
— Ну, какой же ты гад.
Намек более, чем жирный. Вот только через секунду замечаю размер и замираю. Смотрю на цифру, потом еще раз, и начинаю хохотать. Нет, я, конечно, худая, как палка, но с учетом роста, моя кость отнюдь, не как у Дюймовочки, чтобы довольствоваться самым маленьким размером, хотя у всех разная размерная сетка, так что стоит померить.
Схватив халат, возвращаюсь в спальню, сбрасываю домашнее кимоно и остаюсь в одних трусиках и тонкой полупрозрачной майке на бретельках. Просовываю руки в рукава, пытаюсь запахнуть полы и сгибаюсь пополам от нового приступа смеха, потому что халат не застегивается категорически. Мгновенно представляю, как являюсь на пару в этом чуде, и как вытягивается Тимуркино лицо — вот это умора была бы.
Картина получается настолько прекрасной, что удержаться невозможно. Достаю телефон, делаю фото, отправляю.
Папарацци
Спасибо за хорошее начало дня! Ты мне невероятно польстил сороковым размером. Обязательно так и приду))
Ответ прилетает практически мгновенно.
79995890313
Бляяяя...
Я победно улыбаюсь.
Следом приходит еще одно сообщение.
79995890313
Зато ты ответила)
И вот тут улыбка медленно сползает. Черт! Забылась, но отступать уже поздно, поэтому печатаю ответ.
Папарацци
Заслужил. Хотя я люблю раф))
79995890313
Я бы знал, если бы кто-то не хранил обет молчания)
Папарацци
А ты думал, я буду поощрять твое «блядское поведение» или как там было сказано?
В ответ прилетает только ржущий смайл и всё. Целый день затишья, что, конечно, не могло не взбесить. И да, можно было написать самой и узнать, куда он делся, но много чести. Только ближе к ночи, бездумно листая ленту, «случайно», как и всегда, натыкаюсь на его публикацию. Тимур стоит с медалью на шее, уставший, вспотевший, довольный, а рядом растяжка «XIII Московский Марафон 42,2 километра». Я аж присвистываю.
Мингаров занял третье место, выиграв, судя по спонсорам, весьма приличный денежный приз.
Я несколько секунд просто смотрю на экран, потом открываю наш чат.
Папарацци
Поздравляю. 42,2 км! Я в шоке!
79995890313
Во вторник жду нормальных поздравлений)
Закатываю глаза. Мингаров своего не упустит, но я все равно под впечатлением. Меня всегда восхищают люди, добивающиеся своего. А чтобы пробежать такой марафон, да еще занять третье место — надо сильно постараться.
Папарацци
Я серьезно в шоке. Ты живой вообще?
79995890313
Живой, но нога болит пиздецки.
Она у меня травмированная.
Но я рад, что решил попытать силы.
Мне хочется многое спросить и про травму, да и в целом вопросов у меня накопилось достаточно, но Тимур явно не в том состоянии, чтобы сейчас болтать, поэтому нехотя сворачиваю лавочку.
Папарацци
надеюсь, все в порядке?
79995890313
Да, все норм, просто небольшой перегруз.
Закинулся напроксеном, скоро должно пройти.
Папарацци
Пей изотоники с электролитами и отдыхай, сон восстанавливает.
Еще раз поздравляю! Это очень крутой результат, у меня нет слов.
79995890313
Уже потекла, зай?)
Я вновь закатываю глаза. Господи, ну почему он такой придурок!
Риторический вопрос, ибо именно, потому что он — придурок, он мне и нравится. Засыпаю я с улыбкой и мыслями о нем, и скорой встрече.
Ко вторнику уже по традиции готовлюсь основательно, да и вообще у меня будто крылья за спиной выросли. Смотрела на стаканчик с букетом и порхала бабочкой, предвкушая что-то волшебное, сама себе дивясь. Но мне так нравилось это состояние, что даже не хотелось взывать к разуму. Вот и ходила вся такая немного блажная, но довольная.
Надевать на пару к стоматологам присланный халат я, конечно же, не стала, да и свой арсенал в стиле Степаниды тоже решила не трогать, ограничившись плотным халатиком выше колена, гладким пучком и красной помадой — все честь по чести, не придерешься, хотя было бы желание… И желание у кое-кого явно есть.
Я шла на пару, испытывая легкий мандраж предвкушения, волнения и глупой радости, когда меня неожиданно резко дернули в сторону и, не успев даже пискнуть, я оказалась в бельевой.
В нос ударяет знакомый до зубного скрежета запах больничной прачечной: порошок, крахмал и средство дезинфекции, въевшееся в стены намертво. Несколько секунд пытаюсь понять, какого черта вообще происходит, а потом оборачиваюсь, и сердце делает скачок куда-то к горлу, чтобы тут же камнем рухнуть в живот.
Мингаров. Ну, конечно, кто бы еще додумался до такого. Стоит себе, засунув руки в карманы халата, и, облизав губы, растягивает их в хулиганистой усмешке, а меня всю жаром изнутри обдает.