38. Гоп-стоп, мы подошли из-за угла

Что?

Меня, будто ледяной водой окатило. Застываю абсолютно дезориентированная, все вокруг плывет в мареве ещё несошедшей страсти, а к подъезду вразвалочку идёт явно поддатый Валерка, да не один, а в сопровождении дружков-гопорей.

Представив, что наткнулась бы на эту шайку-лейку, будучи одна, мороз идет по коже.

Что этот урод задумал?

— Твой бывший? — раздается тем временем похолодевший вмиг голос Тимура. Он недоуменно косится то на меня, то настороженно на Валерку. Я бросаю красноречивый «ты в себе вообще?!» взгляд, а Валерка с мерзкой ухмылкой наблюдая, как я торопливо поправляю одежду, дает исчерпывающий ответ.

— Ну, привет, сеструля! Никак не угомонишься, я смотрю. Не успеваем твоих хахалей запоминать.

— А я смотрю, ты ни разу хорошенько в табло не получал, базаришь так, — мгновенно реагирует Тимур, оценивая компашку из трех человек во главе с братцем, пока я пытаюсь собраться с мыслями и понять, к чему здесь это ОПГ недоделанное нарисовалось.

— Ты что ли мне в табло дашь? — подначивает Валерка, осмелев рядом с дружками. Выглядит он максимально комично, корча из себя опасного, хотя если этот цирк не остановить, вполне может дойти до мордобоя, и последовавший холодный ответ Тимура это только подтверждает:

— Ближе подойди, если не зассышь, и узнаешь.

— Да ты че думаешь, я таких, как ты не ронял? — выпятив тощую петушиную грудь, бахвалиться этот майонезный шлепок, урвавший от мамаши не только мелочность, но и мелкий рост.

— Ой, заткнись уже ради бога! — обрываю назревающую потасовку, выходя чуть вперед, чтобы сместить фокус внимания придурков на себя, да и охладить явно закипающего Тимура. — Что ты здесь забыл вообще?!

Валерка злобно поджимает губы, а его дружки ощупывают меня мерзкими, липкими взглядами, от которых хочется помыться, но я и не таким рога обламывала, так что не робею. Единственное — перед Мингаровым неудобно, не хотелось светить своими проблемами и такими родственничками, а в остальном — общаться с шантрапой мне не в новинку. За годы работы официанткой в караоке на всякий контингент довелось насмотреться.

— Свою долю, сеструль. И советую тебе пойти на мировое соглашение, если не хочешь остаться с голой жопой! — чеканит Валерка, сплевывая мне под ноги, заставляя закатить глаза.

Господи, ну вот, что за дебил?! Сколько можно?! После смерти бабули они с мамашкой попытались оспорить завещание, но, конечно же, у них ни черта не вышло, так как в числе первоочередных наследников их нет, а папа отказался участвовать в этом цирке. Мне хочется верить, потому что у него все-таки есть отцовские чувства, и он уважал решение бабушки, а не потому, что болел и не мог.

— Перечитай решение суда еще раз, если так и не дошло. Твоего здесь ничего нет! — не видя смысла, тратить время на эту великовозрастную бестолочь, разворачиваюсь и цепляю Тимура за рукав. — Пойдем отсюда.

— Посмотрим, как ты запоешь, когда в суде я буду представлять интересы отца, — несется мне вслед злобное и больно бьющее куда-то под ребра. Я аж спотыкаюсь, но Тимур удерживает, вглядываясь в мое наверняка побледневшее лицо, потому что нет… Ну, нет, папа не мог так поступить со мной и дать этому кретину доверенность. Это блеф, очередной тупой развод. От Валерки и его мамаши их было предостаточно, чтобы верить.

— Теперь-то у тебя, сука, не получится ободрать, как липку больного старика, — садится братец на своего любимого конька, отчего у меня сводит зубы, и гнев накрывает лавиной, хоть и повторяю, как мантру «не ведись, он специально». Но я не могу, меня просто вымораживает эта показная игра в заботливого сына, учитывая, что это они с мамашей дергали отца, пока он лежал в больнице, чтобы вытребовать доверенность представлять в деле его интересы, я же просто защищала свое.

— Ты охренел?! — вызверившись, оборачиваюсь резко, не в силах справиться с эмоциями, ибо, как вспомню все эти нервы и концерты, так изнутри начинает разрывать от злости, потому что достало. — Ты кого сукой называешь, урод?!

Я начинаю надвигаться на этого придурка, но меня тут же останавливает крепкая рука, сжав плечо.

— А кто ты? Самая настоящая сука, воспользовавша …о-оох… — братец скрючивается, хватаясь за живот от короткого, почти небрежного удара в солнышко, а я, ослепленная гневом, едва успеваю отследить, как это происходит.

Вот Тимур был позади, а вот уже я стою за ним, а Валерка, покраснев и раззявив рот, хватает воздух, как выброшенная на берег рыбина.

— Я тебе сказал, за языком следить, — цедит Мингаров, обхватив моего братца за загривок, как обоссавшего палас щенка и, встряхнув, пригибает еще сильнее, с вкрадчивой угрозой уточняя. — Ты меня услышал или тебе еще влить для профилактики?

— Э, ты че, охуел? — отмерев, активизируются Валеркины дружки и тут же спешат на помощь. У меня же от их перекошенных рож адреналин подскакивает в крови до состояния дерганья в каждой мышце лица и противной дрожи по всему телу.

В следующую секунду всё происходит будто в замедленной съемке, хотя на самом деле за какие-то доли мгновения. Дружки Валерки бросаются на Тимура. Я вижу, как двое заходят с боков и внутри всё холодеет от осознания: он не выстоит. Да, Мингаров крепкий, высокий, сильный и явно умеет за себя постоять, но он один, а их трое вместе с Валеркой, и они явно не в первой заварушке. У меня сердце ухает куда-то вниз живота, и я уже открываю рот, чтобы закричать, позвать на помощь, но Мингаров реагирует быстрее, чем я успеваю издать хоть звук. И начинается махач уровня Джеки Чана.

Резко развернувшись корпусом, уходя от первого замаха, с коротким и злым выдохом Мингаров впечатывает ногу в живот первому подлетевшему. Тот складывается пополам, как картонный, и оседает на асфальт с хлюпающим звуком. Второй пытается воспользоваться моментом, заходит слева, но Тимур уже перехватил инициативу. Подсечка, и еще один Валеркин дружок летит на землю, встречаясь спиной с жестким покрытием. Мингаров не дает ему опомниться: короткий, хлесткий удар ногой по пояснице, и урод взвизгивает, выгибаясь похлеще гимнасток.

Я выдыхаю, но не расслабляюсь, краем глаза замечая движение. Валерка — скотина, отдышавшись после удара, медленно поднимается, достав что-то из кармана. В свете тусклого фонаря вижу блеск, и у меня кровь стынет в жилах. На секунду паралич сковывает каждую мышцу, я смотрю на этот тусклый отблеск металла и не могу пошевелиться, будто меня приморозило к асфальту.