54. В статусе "пупупу"

Обычно, с плацкартом у меня нет траблов. Наоборот, исключительно ностальгия по детству, первым выездным играм и балдежу с друзьями, но в тот раз бесило все.

Выходка Анж конкретно так вздрючила нервы. То, что Чернышова специально замутила подляну с билетами, сомнений не вызывало. Что-что, а мстительной сукой она быть умела. И судя по тому, что ответа на мое сообщение так и не пришло, даже не собиралась этого скрывать. Курица охреневшая!

Не знаю, почему меня это так накалило в тот момент, но, если бы не лагающая связь, я бы позвонил и высказал все, что думаю, а думал я исключительно матом.

Мало того, что мне пришлось в последний момент гоняться за билетами, как придурку, так еще жара с плацкартной вонью и контингентом доставляли. Хорошо, что ночью с пацанами с баскета погудели и люто хотелось спать, а то бы вообще подгорало не слабо.

Поспал я от силы пару часов прежде, чем меня все еще раздраженного и невыспавшегося разбудил чей-то срач. В тот момент я думал, что ушатаю залупившегося, жирного хмыря, а потом Зая упала мне прямо в руки, и функция «думать» вырубилась напрочь.

Охуенная — единственное, что крутилось в башке, стоило окончательно проснуться и рассмотреть ее.

Все в ней было по моему вкусу, хотя особой оригинальностью я не страдал: длинноногие, большеротые блондинки аля ангелы Виктория Сикрет и Марго Робби в одном флаконе с классной задницей и маленькими, упругими сиськами — вот мой типаж. Зая отвечала ему на сто из десяти, светя торчащими сквозь тонкий топик сосками, отчего член моментально каменел.

И пусть за время моего прайма в баскете и работы в зале я повидал достаточно сасных девок, чтобы ловить стояк только потому, что в метре от меня телка, как из моих влажных фантазий, с ней почему-то иммунитет и насмотренность давали сбой.

Эта ее раскованность, игривость, манкость, будто глоток свежего воздуха в душном вагоне, башка отъезжала, как у пьяного, и я люто кринжевал с самого себя, не в состоянии перестать залипать на нее. Казалось, все в ней пропитано природной женственностью: каждое грациозное движение, каждый кокетливый взгляд, соблазнительная улыбка. Конечно, можно было списать, мол, типичная пикми, но нет, не было там ни грамма фейла или наигранности, как у многих баб, корчащих из себя великих соблазнительниц.

Зая ничего не корчила, она вообще была на максимальном чиле, в своей «не стесняюсь и не скрываю желаний» эре, и это пиздец, как вставляло.

Меня крыло чем-то диким, неконтролируемым, на грани. Кровь кипела азартом, похотью и дурманящей легкостью, но я не давал себе волю.

Поначалу по привычке держал маску незаинтересованности, списывая на то, что просто секса не было две недели, а я привык к регулярному, вот и припекло с голодухи в духоте и злости. Но фокус в том, что припекло, как никогда. Нестерпимо, до ломоты и стиснутых зубов. Я не просто хотел потрахаться, я хотел выебать именно ее. Мне кажется, я так даже в NBA не жаждал оказаться, как в Зае.

Какой-то животный гон с прицелом на одну, конкретную щель.

И смех, и грех, как говорила моя бабка. Только мне было не смешно ни разу. Крыло по-черному, до полного ахуя, хотя, наверное, ничего удивительного.

Секс для меня за годы отношений с Анж стал настолько базовой, рутинной вещью, что, порой, сон бывал в разы приоритетней, и дело не в скуке, просто страсть не вечна. Впрочем, в нашем с Анж случае ее и не было, как таковой.

Да, мы хотели друг друга, да, трахались, кончали, но какую-то обоюдную волну поймать у нас редко получалось.

Чтобы для Чернышовой случился улет, мне надо было хорошенько постараться, сдерживая себя. Чтобы для меня, ей — потерпеть. Конечно, иногда заебывало нытье и заморочки в духе «не вставляй до конца, мне некомфортно», «не говори такое, мне неловко», «анал смущает, я не могу расслабиться», «не направляй, когда сосу, не хочу давиться», но в целом, перепробовав всякое, изучив предпочтения друг друга, мы нашли в итоге баланс, играя в поддавки. Наш секс я бы не назвал унылым, он был… обычным, привычным, по потребности и желанию, которого в рутине и бытовухе становилось все меньше. Проблемы в этом я никакой не видел и новизны не искал, учеба с работой закрывали гештальт по неудержимой ебле, имея и в хвост, и в гриву, так что мне вполне хватало без всяких фейерверков, стабильно спускать пар со своей девушкой, не думая о леваках. Я был свято уверен, что золотого межножья не существует и в конечном счете, приестся даже самый имбовый секс.

Так-то оно, может, и так. Но глядя на Заю, в ее огромные, ангельски-голубые глазищи с блядскими чертятами в глубине и обещанием нереального кайфа, имбовый секс цвел у меня перед мысленным взором во всех пошлых, грязных красках, ибо я точно знал: Зая, прочекавшая эту жизнь и явно умеющая ей наслаждаться, не станет стрематься каких-нибудь текущих по подбородку слюней, чавкающих звуков и грязного мата, который мне часто хотелось отвесить на пике кайфа. О, нет, такая будет охотно принимать во все свои дырочки, просить еще и подмахивать, скуля от удовольствия, как конченная шлюшка.

Ей, собственно, она и оказалась, предложив выебать ее прямо на полке, отчего я малость так прифигел. У меня, конечно, тоже тормоза отказывали напрочь, но перепихнуться в вонючем вагоне, когда рядом храпит несколько человек, а главное — по сути, хрен пойми с кем... тут должна быть определённая прошивка — блядушная такая.

Представив, сколько и как в Заю спускало, раз она без лишних раздумий готова раздвинуть ноги, окунаться в эту грязь без, как минимум, трех гондонов я бы не рискнул, хоть и был заведен настолько, что в какой-то момент мысль прочувствовать в полной мере весь этот блудняк и кончить в такую шлюшку, стала дико возбуждать, но я еще не настолько потерял связь с реальностью. Спасибо силе воли и остановившемуся поезду, убраться от текущей, умоляющей трахнуть бабы, когда от нее мозгами отъезжаешь — проще, наверное, подняться на Эверест.

Без понятия, как я оказался на улице, и сколько прошло времени прежде, чем обнаружил себя, нарезающим круги по станции. Меня всего колошматило, как в лихорадке, кожа горела, будто обветренная, а член ныл, не думая падать. Я сатанел от желания и был в шаге от того, чтобы сорваться и выкупить любое свободное купе, даже каморку проводника, а то и вовсе сойти с поезда, и поехать в ближайший отельчик. В тот момент даже не смущало отвалить полтос за все издержки. И я бы, наверное, отвалил, не в силах справиться с сумасшедшей тягой и наваждением, но, вселенная или что там за это ответственное, спасая меня от тотального долбаебизма, ниспослала 3G, и мне вдруг дозвонилась Анж.

Хз, что она несла в течении десяти минут. В моем упоротом состоянии, я слышал все урывками, будто сквозь вакуум. Она вроде извинялась, плакала, называя себя идиоткой, которая слишком любит, поэтому и творит дичь, умоляла дать нам шанс, ведь все было хорошо, пока она не испортила. Я молчал, все еще плохо соображая, но потихонечку остывая и приходя в себя.

Согласившись, что она меня встретит, и мы поговорим нормально, закончил этот разговор, чувствуя, что окончательно протрезвел.

Похмелье обрушилось под грифом «Куда меня вообще понесло?!». Привкус от всего этого порева с Заей был странный: с одной стороны, пожалуй, самый горячий эпизод в моей сексуальной жизни, а с другой — какая-то брезгливость, кринж и непонятная злость.

Я не сторонник свободных нравов, нормальная женщина в моем понимании должна вести себя скромнее. Однако, раньше мне было абсолютно до одного места, кто и что себе позволяет, я не занимался морализаторством и следить предпочитал только за собой. Выбирал то, что не претило моим нормам и жил себе спокойно, а потому не понимал, какого хрена меня так колбасит от того, что Зая не вписывалась в эти самые нормы.

Думал я над этим всю ночь, вертясь с бока на бок, в итоге так и не найдя ответа, решил забить. А утром снова взглянул на нее — свободную, как ветер, дико сексуальную и явно забившую, как и я, и понял, если отпущу вот так, назад пути не будет.

Зачем мне этот путь, я понятия не имел. Просто шел за ней, как привязанный, видел, как сворачиваются в ее сторону головы, и бесился. Мне хотелось спрятать ее от всего мира, присвоить себе, запереть на тысячу замков… Короче, какая-то очередная, невменяемая дичь.

Наверное, уже тогда стоило сделать выводы, но оказавшись в машине с Анж, взглянув в ее, давно ставшее родным лицо, в зеленые, полные слез и страха потерять, глаза, стало стремно. Пусть мы расстались, но за две недели сложно скинуть трехлетние обязательства, особенно, когда сидишь в полуметре от девушки, которую знаешь, как свои пять пальцев и считаешь семьей. Какой бы сложной и бесячей она, порой, не была, Анж оставалась дорогим мне человеком, и не заслуживала, чтобы я не дал нам ни единого шанса, променяв все то, что мы с ней с таким трудом построили на блядки и какую-то давалку.

В общем, выслушав ее, успокоив и вернувшись в нашу квартиру, в свою понятную реальность, я решил, что конфликт исчерпан и можно отмотать на месяц назад, продолжив с того места, где нас обоих вполне все устраивало. И вроде бы мы так и сделали, только вот больше не продолжалось.