67. Не хочешь тонуть — топи

Помните Надюху из «Любовь и голуби» с ее задорным «не пойду» после того, как Василий приполз обратно?

Вот я нынче Надюха. Мне как-то так мгновенно легчает почти до эйфории, и я возвращаюсь к жизни. Вспоминаю, что так ничего и не поела, поэтому иду разбираю все, что Мингаров назаказывал. Разогреваю себе сырники, омлет, варю кофе, прошу Алису включить фоном какую-нибудь документалку и любуюсь цветами. Внутри все трепещет и вместе с тем, я понимаю, что извинения и цветы — это, конечно, хорошо, но недостаточно, да и вообще… Пошел этот говнюк к черту!

Я не собираюсь из-за его манипуляций принимать базу за роскошный максимум и радоваться, что он соизволил, наконец, вести себя, как нормальный, адекватный мужик.

Спасибо, конечно, но это ничего не меняет! Поэтому весь вечер старательно игнорирую его сообщения, на следующий день тоже. Как ни странно, это даже несложно. Вижу его имя на экране и смахиваю уведомление, не открывая и не читая, хотя страсть, как хочется, но нет, а то еще расчувствуюсь.

После первого букета в понедельник приезжает еще один курьер, во вторник другой. Цветы сменяются крафтовым шоколадом, всякими милыми подарочками, что с одной стороны приятно, а с другой — бесит.

Тимур продолжает изливать душу в войсах, я — игнорить. Он пишет что-то еще, пока я не блокирую его в одном мессенджере, что, конечно же, Мингарова не останавливает, и он появляется в другом. Блокирую там тоже, и приходит обычное сообщение.

Что ж… черный список дождался своего гостя.

Жду, что Мингаров начнет террор с других номеров, но, видимо, допетрив, что для тети-милениала телефонные разборки — несерьезно, меняет тактику.

В среду выхожу из больницы, на ходу застегивая пальто и пытаясь решить, на что у меня сегодня хватит сил: сходить на тренировку или убраться в квартире, но все в это мгновенно отходит на десятый план, стоит поднять голову.

Мингаров стоит у главных ворот, сунув руки в карманы темных, широких джинс с таким невозмутимым видом, будто не караулит женщину, которая заблокировала его везде и всюду, а ждет, чтобы отвезти на свидание.

Невольно оглядываю его с ног до головы и тут же злюсь на себя, ибо, как всегда, внутри начинает подрагивать от одного его вида. Тимур сегодня как-то по-особенному хорош, весь, как с иголочки: выбритый, выглаженный, пахнет какой-то дорогой нишей. Графитовая, хлопковая куртка прямого кроя подчеркивает ширину плеч, темно-синий джемпер, виднеющийся в ее расстегнутых полах, красиво оттеняет глаза, лоферы от Доктора Мастерса добавляют к немаленькому росту еще несколько внушительных сантиметров.

В общем, парень явно подготовился и, надо признать, удачно — такой смарт-кэжуал ему безбожно идет, делая еще более статным и залипательным. И я бы, наверное, залипла, как дура в очередной раз, но этот проклятый вызов в упрямом взгляде — он будто манифестирует: если нас выставили за дверь, мы не полезем в окно, а просто к чертям собачьим снесем стену.

Что ж, удачи, друг!

С этой мыслью спешу поскорее покинуть территорию больницы, но Тимуру хоть бы хны, просто следует за мной.

— Привет, — слышу абсолютно индифферентный тон.

— По-моему, я ясно дала понять, заблокировав тебя, что не хочу ни видеть, ни слышать, — шиплю, быстро оглядевшись по сторонам, и торопливо перебегаю на другую сторону улицы, чтобы нас никто, не дай бог, не увидел вместе.

Тимур хмыкает, не отставая.

— Каждый мужик, Зай, знает, если его заблокировали в мессенджерах — значит желают видеть в реале.

Я аж замираю и несколько секунд смотрю на него, пытаясь осознать глубину сей житейской мудрости. Тимур усмехается, будто именно такой реакции и добивался, и заявляет:

— Поехали поедим, ты ведь голодная.

У меня вырывается смешок, не потому что смешно, а просто нервная система не находит другого способа переработать такое количество самомнения в одном отдельно-взятом человеке.

— Ты никак не уймешься, да? Я ведь тебе уже все сказала.

— И я принял к сведению, учел, так сказать, пожелания.

— Да ну?! — снова смеюсь, на этот раз уже откровенно.

Господи, до чего же непробиваемый! Следовало бы послать его к черту, развернуться и уйти, красиво цокая каблуками по асфальту. Я даже набираю воздух, чтобы так и сделать, но потом осеняет: а почему бы и нет? Раз Мингаров так рвется, пора наглядно показать мальчику мои стандарты без скидок на возраст.

— А ты уверен, что потянешь? — интересуюсь снисходительно.

Улыбка Тимура становится шире, в глазах вспыхивает азарт.

— Скажи мне, что я не смогу и я сделаю, — парирует он самоуверенно, и тут до меня доходит.

Так вот оно что — у мальчика спортивный интерес взыграл. Не чувства, не желание доказать, что я для него что-то значу, а просто очередная вершина, на которую господину Мингарову приспичило забраться, потому что ему имели наглость сказать, что не получится.

Прекрасно-прекрасно. Злость, только начавшая отступать, возвращается, бодрая, отдохнувшая, готовая содрать три шкуры.

— Ну, окей, поехали. Только заведение сама выберу.

— Выбирай, — открыв приложение, протягивает он телефон, чтобы вызвала такси.

Принимаю и телефон, и этот чертов вызов в упрямых глазищах. Раз уж Мингаров так самоуверенно заявляет, что потянет мои пожелания, не стану его унижать экономом. Выбираю тариф «Премьер» и с невинным лицом подтверждаю заказ.

Тимур, взглянув на цену поездки, едва заметно хмыкает, однако ничего не говорит.

Молодец, первый уровень пройден.

Пока ждем машину, достаю свой телефон и набираю Женьку. Она работает управляющей в одном из премиальных ресторанов. Обычно, стол там бронируют заранее и вносят депозит не меньше десятки, но дружба с человеком, который контролирует рассадку гостей, очень выручает.

— Роднуль, привет. Извини, что отвлекаю. У вас сегодня стол есть?

— Привет, мась. Ну-у, нет, но для тебя найду, если часика полтора хватит, — без раздумий и лишних расспросов отвечает подруга. Наверняка ей там сейчас не до меня.

— Идеально.

— Тогда жду.

— Ты — лучшая, спасибо! Будем скоро.

— Давай.

Отключаюсь и встречаюсь взглядом с Тимуром. Он явно все слышал, однако продолжает изображать человека, которого совершенно не волнует, куда именно его сейчас повезут, и сколько будет стоить это путешествие.

Подъезжает такси. Водитель выходит, открывает перед нами дверь, и Тимур жестом пропускает меня вперед. Я устраиваюсь на заднем сиденье, надеясь, что Мингаров сядет спереди.

Разумеется, нет. Места в салоне достаточно, чтобы между нами можно было разместить еще одного человека, но Тимур, конечно же, решает проверить мои нервы на прочность. Его бедро касается моего, тепло мгновенно проступает даже сквозь одежду, и вся моя невозмутимость начинает трещать по швам.

Запах. Господи, этот его чертов запах: терпкий, дерзкий, острый. Он мгновенно затягивает меня в нашу ночь, возвращает обрывками ощущения: горячей кожи, сбитого дыхания, хриплого шепота, тяжести рук, отчаянного желание и дикого удовольствие, которому я позволила победить все разумные доводы.

Тяжело сглатываю и отворачиваюсь к окну. За стеклом плывут машины, достопримечательности нашей столицы, прохожие, но я ничего из этого не вижу. Дышу через раз и дрожу вся от этой невыносимой близости, когда Тимур придвигается вплотную, отчего напрягаюсь вся перетянутой струной, но отстраниться не могу — некуда, а потом и вовсе теряюсь.

Мингаров зарывается носом в мои волосы, медленно ведет вдоль щеки, вдыхая мой запах, и у меня мгновенно все пробки вышибает.

— Я соскучился, Ариш. Все время только о тебе думаю, о той ночи, — шепчет он чувственно с каким-то надрывом, обжигая горячим дыханием.

У меня все ухает с огромной высоты. По коже ползут сладкие мурашки, внутри трепещет, плавится, тянется к нему вопреки гордости и здравому смыслу.

Прикрыв глаза, сжимаю задрожавшие пальцы в кулак, и не могу ни звука выдавить. Горло стягивает колючей удавкой, ибо я тоже… Тоже соскучилась.

Не было ни минуты с воскресения, чтобы я о нем не думала, не вспоминала, не хотела повторить все то, что между нами случилось. Вот только моя тоска давно уже не помещается в рамки одной ночи. Я хочу большего, и не просто большего. Хочу быть для него особенной, единственной, любимой — как бы глупо это ни звучало. А он все про ночь…

Впрочем, зачем ему усложнять? Зачем признаваться в чем-то, открывать душу, когда можно очередное «хочу» вбросить?

Медленно отстраняюсь и поправляю волосы, делая вид, будто его близость не превратила мои внутренности в дрожащую кашу.

Глупо ждать от него большего и не только потому, что он сволочь. К этому я, к своему стыду, уже, кажется, привыкла, просто молодой он слишком. Хотя бы двадцать пять было бы, а так…

Спрашивается — чего я вообще жду от двадцатиоднолетнего мальчишки? Что он внезапно перескочит через несколько лет собственной жизни, созреет, лобные доли экспресс-курсом сформирует? Не будет этого, ничего не будет.

От бессилия злость вспыхивает еще сильнее. Видимо, поэтому к ресторану подъезжаю уже в полной боевой готовности показать, что нам не по пути. Главное — себя в этом убедить, наконец.