72. Компенсация морального ущерба

Работаю сегодня на автопилоте. Страхую, слежу за техникой, подсказываю, как правильно, мотивирую, а сам мысленно прикидываю расходы и понимаю, что положение у меня откровенно хреновое, и надо что-то делать.

В перерыве пишу ребятам, которые хотели у меня тренироваться, но я не брал, не видя смысла упахиваться и вкатывать учебу, тем более, что хватало, и подушка безопасности была, а теперь с этой аварией, переездом и желанием что-то доказать, у меня ни то, что подушки, наволочки даже нет.

— Братух, ты че сегодня, где? — цепляет меня в раздевалке друган, у которого я пока кантуюсь.

С Илюхой мы знакомы еще с баскета, вместе играли, у него тоже не сложилось в итоге, но в отличие от меня он не сильно расстроился, найдя себя в профессиональном бодибилдинге и блогерстве. Успехи, правда, пока так себе, но пацан не сдается.

— Пока не знаю, Илюх, но скорее всего, сегодня тоже ночевать не буду, — вытеревшись после душа, натягиваю чистый шмот, радуясь своей предусмотрительности. Закинуть в шкафчик сменку — решение, входящее в топ три за последний месяц. Не густо, конечно, но хоть что-то. В предыдущие два я и тремя похвастаться не мог.

— А чего тогда кислый такой? Дожал же свою милфу. Или опять тебя с утра бортанула? — вальяжно расхаживая в чем мать родила, продолжает Илюха выдергивать меня из грузилова.

— Сам ты милфа, олень, — бросаю в него бутылку с изотоником, на что он ржет и, размахивая своим причиндалом, недвусмысленно посылает. Я закатываю глаза и, сделав еще один бросок протеиновым батончиком заряжаю ему прямо по «золотому запасу».

— Сука! — скрючившись, шипит этот болван, явно не ожидавший такой подставы. — Падла ты всратая!

— Оденься уже, придурок. Че, блин, за привычка трясти своим корнишоном?!

— Да пошел ты! — возвращает он мне снаряд с бутылкой. — Тут холодно просто.

— Ага, Ксюхе своей расскажешь.

В ответ прилетает протеиновый батончик, от которого я успешно уворачиваюсь.

Так мы стебем друг друга, пока собираемся. Вскоре приходит сообщение от Заи, что она тоже уже заканчивает. Прикидываю по 2гис, за сколько домчу до ее салона и понимаю, что надо уже выдвигаться.

— Слушай, братух, я че сказать-то хотел, — начинает Илюха мяться, когда выходим на улицу. — Короче, у Ксюхи не срослось в Питере, и она в субботу возвращается, ну и сам понимаешь…

Да, блядь! — едва не вырывается у меня раздосадовано. Нет, я, конечно, понимаю, в однокомнатной студии тусоваться с левым чуваком — такое себе удовольствие, но как же невовремя.

— Попадос, — резюмирую вслух и начинаю думать, как теперь быть. Из вариантов у меня на ближайший месяц только бомжовский хостел с койко-местом. Перспектива лютая, конечно, но в целом, потерпеть можно, если грамотно организовать быт.

— Сорян, братух, сам не ожидал. Думал, она месяца полтора в СПБ будет торчать, — поджав губы, разводит Илюха руками.

— Да, брось и так помог. Спасибо тебе! Единственное — не затруднит, если шмот на передержке у тебя побудет?

Ильюха недоуменно вскидывает бровь, а мне хоть и стремно пояснять, но не мяться же болваном, лепя откоряки.

— В этом месяце хату не потяну, с баблом напряг жесткий, придется по хостелам гаситься.

— Так на днях же аванс придет, — напоминает Кокорев.

— Да я его уже, считай, слил. Договорился с кентами загнать тачку к ним в шантажку. Завтра пригоню им, согласились по-братски в долг подшаманить, чтобы на продажу можно было выставить, а то стоит ржавеет.

— Бля, вот ты, конечно, Тима встрял! — сокрушенно качает Илюха головой, будто это не мой пиздец, а его собственный. — Надо было с этой твоей Лики хотя бы на ремонт стрясти, раз отмазал ее от административки и лишения прав.

— Да ну, ты гонишь что ли?! — отмахиваюсь со смешком, ибо зашквар лютый. — Еще бы я деньги у нее не клянчил, как черт последний.

— В смысле, как черт последний?! Она тебе машину разхерачила спецом, а ты за нее впрягся!

— Ну, назовем это компенсацией морального ущерба за левак, — иронизирую, хотя знаю, что в любом случае даже без чувства вины не оставил бы Чернышову одну разруливать проблему. Так уж меня воспитали. Илюха, поцокав, вновь качает головой.

— Мда, ситуэйшен, конечно. Не знаю… На твоем месте я бы забил и жил у себя на хате. В конце концов, у вас двушка, ужились бы как-нибудь.

Хмыкаю, представив себе этот сюр. Ужиться с Анж после всего — что-то из разряда утопий, но даже если… Как я это Зае объясню?

— А ты не объясняй. Ей знать вообще необязательно, — выдает Илюха еще более забористую дичь. Мне остается только поржать. Лучшего предложения слить весь прогресс последних недель в унитаз и не придумаешь.

— Не, нахер, — открещиваюсь.

— Ну, тогда держись, братух, — суммирует Илюха неутешительно. — Подложили, конечно, твои родственники свинью с этой хатой.

О, да, причем хорошую такую, откормленную. С другой стороны — никто не обязан мне покупать квартиру, так что какие могут быть претензии? Самому надо крутиться-вертеться, не маленький уже.

Попрощавшись с Кокоревым, лезу в банковское приложение, прикидываю ближайшие траты. Ремонт тачки, хостел, еда, проезд, Заю покомфортить, резинки те же купить, что с нашими аппетитами встает в копеечку и еще куча всякой неочевидной херни, а на счету слезы.

Короче, вкалывать мне этот месяц, как проклятому и не только в зале. Возможно, какую-то подработку брать типа грузчика, там обычно сразу платят. Работы я в принципе не боюсь и не стремаюсь. Когда по малолетке ушел из дома, довелось побыть и курьером, и в автосервисе у пацанов почалиться, и замерщиком окон побыть и прочей однодневкой попромышлять, так что не пропаду, просто, как все успеть — вот, в чем запара.

Конечно, можно брату позвонить и занять на аренду какой-нибудь кандейки в ебенях, пока тачку не продам и не утрясу бюджет, но мой брателло — та еще мамина корзиночка: не может, чтобы матери все не донести, а та, само собой, отцу расскажет, и начнется головомойка. Удивительно, конечно, что Анж еще ничего не растрезвонила, но спасибо ей. Сейчас только разборок с родаками не хватает для полной жопы.

Встрял я, конечно, лихо, однако, парадокс в том, что, несмотря на все проблемы, как никогда сейчас счастлив. Меня практически не парит, что привычная жизнь идет по одному месту, что я вынужден суетиться на пределе своих возможностей и, вероятно, в очередной раз разругаться с родителями в пух и прах, главное — у меня есть Зая. Какие бы заблуждения и стереотипы не довлели надо мной в самом начале наших отношений, сейчас я отчетливо понимаю, она и мои чувства к ней стоят любого пиздеца, стоят всего.

Я никогда еще не чувствовал себя таким живым и уверенным в своих силах, даже во времена успеха в баскете, а рядом с ней вместо крови какая-то бешеная энергия по венам шарашит и кажется, что весь мир по плечу со всеми его проблемами.

На таких мощных вибрациях мчусь счастливым придурком по запруженным улицам столицы на самокате, собираясь бросить его где-нибудь за углом салона, чтобы не давать Зае поводов для стеба, но день сегодня, похоже, не мой. Аринка, как раз, стоит на углу и курит.